1.2
19 июля 2023 г., 12:56
Карл тяжело разлепляет веки. Темнота неприятно слепит. Ещё больше уменьшая зоркость его зрения. Голова нещадно гудит с такой силой, будто в его черепной коробке находится какой-то до омерзения мерзкий моторчик, который нещадно шумит, никак не желая прекращать вибрацию. Из-за этого ему хочется схватиться за голову, будто это как-то поможет, сработает, как какой-то анальгетик, который одним касанием уберёт боль. Но даже таким его эфемерным планам не суждено сбыться. Руки связаны. Веревка неприятно натирает при каждом движением крепко сжимая запястья, будто краб, своими клешнями добравшийся до жертвы. После неё точно останутся следы. Карл пытается двинуть онемевшей ногой, которая не особо горит желанием слушаться своего хозяина. Каждое движение создают неприятное покалывание, которое переходит на всё тело, будто тысячи игл впиваются в кожу. Ему остаётся лишь сжать зубы, чтобы вытерпеть неприятные ощущения. Его попытку хоть как-то разогнуть ноги прерывает удар макушкой об дверцу. Карл подпрыгивает вместе с автомобилем на кочке, чуть не скатываясь вниз. Он болезненно охает из-за удара, который усиливает его головную боль. Хочется грязно выругаться, чтобы выпустить накопившийся пар, но он лишь шипит, а его тихое напоминание о себе утопает в музыке, доносящейся из колонок дверц автомобиля. Одна из них находится прямо рядом с его головой. Громкое исполнения солиста какой-то рок-группы прошлого мира больно бьёт по ушам Карла, который недавно очухался после удара. С этими ребятами у Карла не особо вышел диалог, что в итоге вылилось в это. Его неслабо приложили по голове. А именно тот самый здоровяк в рубашке, который кидал на него злостные взгляды и нетерпеливо вздыхал каждый раз, когда Карл пытался что-то объяснить. Том? Тим? Как его там? Карл уже забыл имя своего неудавшегося спарринг-партнера или скорее нападавшего. Он бы ни секунды не продержался против такого бугая. О чём свидетельствовал его жалкий писк тогда, когда ему дали под дых, а он медленно сполз на колени, хватаясь за солнечное сплетение, одновременно пытаясь сдержать слёзы боли, которые застелили глаз. Карл никогда не был хорош в рукопашном бою, хотя вернее сказать, он вообще был никакой. Его максимумом было толкнуть кого-то, что он проворачивал с Роном, когда у них завязалась драка, или точнее детская потасовка. Драться-то они оба не умели. Отец никогда особо не желал учить его подобному. Хотя-бы банально защищаться. Что было странно для их сошедшего с ума мира, где вокруг были одни убийцы. Рик всегда носился с ним, как курица наседка, пытаясь уберечь от ужасов, порой забывая про здравый смысл. Он считал Карла ещё ребёнком. А ребёнок не может быть солдатом, ему не к чему уметь что-то подобное. Ему нужно играть в спектакль, где он притворяется, будто его детство не закончилось в тот день, когда начался весь это кошмар. Сама преисподняя ада пришла в их мир, выпустив всех чертей, которые разбежались по их земле, глумливо издеваясь над жалкими людишками, пытающимися удержаться за нить своей жизни, чтобы ещё один день выжить в этом сгнившем мире, таком же сгнившем, как его новые мертвые обитатели, пытающиеся добраться своими трухлявыми руками до последних выживших.
Лунный свет проникал сквозь грязные окна автомобиля. Куски грунта прилипли намертво к поверхности стекла, создавая собой незамысловатый узор из теней. Похоже, прошло не особо много времени с того момента, когда Карл потерял сознание. На дворе ещё была ночь. Холодная и тёмная. Карл никогда не любил ночь, ведь в детстве это означало, что ему пора ложиться спать. Хотя ему так хотелось именно тогда почитать комикс по "Зелёному фонарю". Но строгий взгляд мамы всегда усмирял его пыл, пока он, надув губы и нахмурившись, укрывался с головой одеялом, обиженно фыркая под ним, пока мама включала ночник и закрывала за собой дверь его комнаты. Сейчас же он не любил ночь из-за мертвецов, которые становились более активными именно в это время суток и представляли большую опасность, чем днём. Но теперь к неприязни ночи вместе с кровожадными мертвецами добавлялась то, что он именно ночью попал в самую дерьмовую ситуацию на свете. Карлу уже казалось, что эта ночь проклята. Может это была та самая пятница тринадцатая? Хотя он никогда не был особо суеверным и давно запутался в днях недели. Но ему казалось, что сейчас именно та самая ночь "неприятностей". Ну не может в одно время произойти столько дерьма, начиная нападением "Спасителей" на Александрию, заканчивая его идиотским похищением. По-другому он это назвать не мог. Его везли непонятно куда, а его спутники явно не были настроены к нему дружелюбно, а сам он был крепко связан. Даже если он каким-то образом выберется и попытается напасть, то ничем хорошим это не закончится. Их двое и они вооруженны. И что против них сделает хилый пацан? Правильно, ничего.
Карл лежал, уперевшись щекой об велюровую обивку сиденья. Его волосы противно лезли ему в рот, что заставило его попытаться их убрать, махая головой. Когда у него это получилось, он пытался поднять голову, чтобы оценить окружение. Ничего примечательного за что бы мог зацепиться глаз. Обычный салон среднестатистического внедорожника, который ещё мог ездить в отличие от своих собратьев. Они же навеки ушли в небытие вместе со своими владельцами, став "мертвыми" кусками стали, алюминиевых сплавов, пластмассы и стекла. Все они теперь годились лишь на роль "доноров" для ещё оставшихся автомобилей на ходу.
Салон, оказывается довольно просторный, если оценивать его габариты. А в нём на удивление душно, несмотря на холод снаружи. Похоже, печка хорошо печёт. Внутри пахнет дешёвым ароматизатором. Карл почему-то вспоминает поездки в патрульной машине своего отца. А именно ту вонючую "елочку" которая свисала на зеркале заднего вида. Карл всегда удивлялся тому, как отец выдерживал этот отвратительный запах весь день.
В передней части салона он замечает две макушки, которые проглядываются из под подголовников. Пассажира он не может увидеть из-за своего положения, но по светлым волосам понимает, что это тот самый напарник здорового, а именно нелепый тип с козлиным недоразумением на подбородке. А сам здоровяк находится довольно быстро. Бородатый мужчина, который его ударил, сейчас сидит на месте водителя. Его рука держит руль, а пальцы постукивают в такт музыке. Карл направляет свой взгляд в сторону довольно пыльного зеркала заднего вида, которое по виду не протирали вечность, что кажется Карлу неимоверно странным. Все же эта вещь даёт обзорность для водителя и позволяют оценивать обстановку на дороге. Упрощают процесс движения задним ходом и предотвращают от аварий и несчастных случаев. По-крайней мере в прошлом такова была его надобность. Но, похоже, этому парню не нужны блага прошлой цивилизации, раз ему лень протирать его. Пыль мешает разглядеть ему лицо водителя и прочесть эмоции. Но по его расслабленным плечам он явно выглядит не таким нервным, как на заправке. Из пассажирского же сиденья слышен характерный звук барабана револьвера. Подобный звук его не радует. Совсем. Его успокаивает лишь мысль о том, что раз он сейчас жив, то его пока не хотят убивать. Если бы хотели, то застрелили бы уже там.
От потока мыслей его прерывает очередная кочка. Карл опять подпрыгивает и на этот раз чуть не падает на пол. Он успевает удержать своё тело от встречи с грязными поликом ногой, которая успевает упереться об сиденье. Шум, устроенный им, не остаётся без внимания, несмотря на довольно громкую музыку. Карл направляет свой взор куда-то в переднюю часть салона. Там же он сразу натыкается взглядом на водителя, который, обернувшись, смотрит через плечо на него.
— Смотрите-ка кто тут проснулся. С пробуждением, циклоп, — с гадкой ухмылкой произносит бугай. А потом, через доли секунд, потеряв интерес, возвращает своё внимание к дороге.
Карл тут же ловит слухом обидное прозвище. Он никогда не считал себя красавчиком, скорее думал, что он просто обычный. По-крайней мере раньше, но теперь...Он не переставал думать о своём изъяне с тех самых пор, когда пуля, выстреленная из пистолета Рона, оставила ужасающую дыру в его лице. Мог ли Карл винить Рона? Наверное, нет? Ведь тот действовал на эмоциях из-за семьи, которая умирала у него на глазах. Но все равно винил и ненавидел. Первые дни после выписки из госпиталя он всеми силами избегал зеркал. Ему было невыносимо видеть вместо голубого глаза зияющую дырень в голове. Из-за травмы ему пришлось буквально заново учиться делать те вещи, которые у него раньше получились легко. Банально, та же стрельба. Карл помнил свои горькие слёзы вперемешку с бессильной злобой, когда он осознал, что не может попасть по мишени, даже банально прицелиться. Он помнил, как тогда чуть не поставил на себе крест из-за собственной беспомощности, но смог собраться. Ему пришлось переучиваться стрелять левой рукой, что сперва было для него непривычно, ведь он правша. Но больше его волновала все же реакция людей. Карл помнил взгляды, которые одаривали его жители Александрии. В них читались разные эмоции. Но больше всего была жалость. Ведь теперь он стал местным калекой и уродцем. Он ненавидел эти взгляды, ненавидел эту лицемерную жалость. Карл стыдился показываться людям без повязки. Он стыдился даже перед родным отцом. А теперь его изъян видел абсолютно чужой человек, который сейчас глумился над его главным комплексом. Это вызывало негодование.
Карл хмурил бровь, а уголки его губ опускались, сужая рот, делая его похожим на полоску. Он гневно прожигал взглядом затылок водителя, будто надеялся, что как Супермен сможет прожечь там дыру тепловым лучом из глаз. Но, увы, криптонцем он не был, чтобы иметь такую способность. От бесполезного занятия его прервала встреча с серыми, как у мертвеца, глазами. Это из соседнего сиденья выглянула белобрысая голова. Даже в полумраке Карл отчётливо видит его лицо. Мужчина с хитрым прищуром ехидно улыбается. Его морщинистое лицо неприятно искажалось. Карл замечает татуировку змеи на шее, которая обвивает её, будто душит. Золотые коронки ярко блестят во мраке ночи, а запах гнилых зубов доходит даже до Карла, который продолжает лежать на заднем сиденье. Взгляд мужчины направлен в сторону парня. В его глазах пляшут черти, создавая нездоровый блеск. Это заставляет Карла насторожиться. Он не замечает, как неосознанно прижимается к сиденью спиной.
— Привет, спящая красавица! — всё с таким же прищуром и ехидной улыбкой произносит мужчина, — Как спалось?
Заметив недоумевающие лицо Карла, тот ещё начинает шире улыбаться. Мужчина выглядит каким-то безумным, что ещё сильнее заставляет Карла прижаться спиной к сиденью, будто это ему как-то поможет. Это напоминает те самые моменты из детства, когда он прятался под одеялом, чтобы спрятаться от "монстров". Хотя мама много раз уверяла его, что их не существует. Как же забавно было бы услышать это сейчас. Ведь монстры окружают его везде. Даже в этой машине. Они готовы вгрызться ему в шею своими острыми зубами, чтобы утолить голод. Карл сейчас чувствовал себя овцой в поле, которого окружили голодные волки.
— Куда вы меня везёте? — с напряжением спрашивает Карл. Он натянут как гитарная струна.
— Скоро узнаешь, — не меняя прежнее выражение лица, произносит его похититель, — Хорхе разберётся с тобой. Ведь ты явно не просто оказался там. Скажешь ему, куда дел его вещицу. А мы будем не при делах.
— Но я ничего не брал. Я просто прохожий, — тревожно пытался оправдаться Карл, будто это могло как-то переубедит этих двоих, чтобы они его отпустили. Тогда ему на заправке это не помогло. Глупо надеется, что сейчас поможет. Карл в душе не догадывался, про какую "вещь" эти двое ему талдычат всё это время. Зря вообще он зашёл в тот магазинчик тогда. Меньше проблем было бы, но Карл, к сожалению, не умеет отматывать время назад. А было бы неплохо.
Его попытки донести информацию проходят мимо ушей его спутников, а в ответ Карл слышит лишь тишину. Ему не прельщает радость оказаться перед какой-то копией Нигана. А это будет именно он. Карл был уверен в этом. Встречаться с ещё одним психом с манией величия второй раз за сутки будет самым невезучим моментом в его жизни. Хотелось истерично засмеяться от таких мыслей. За все короткое время, проведённые с этими ребятами, Карл лишь понял, что они из общины каких-то местных рейдеров. Об этом говорило их поведение и разговоры про какой-то лагерь. А их лидер похож на того, из-за кого он сейчас оказался в этой дерьмовой ситуации, если судить по разговорам этих двоих. Последнее, чего он хочет, так это попасть к ещё одним "Спасителям". Оригинальных ему хватило с головой.
От всего пережитого Карл просто понимает, что он чертовски устал. Голова до сих пор побаливает, а тело нещадно ломит. Веревка продолжает неприятно давить на запястья, которые уже онемели от давления. Ему хочется сменить позу, но сделать это у него не получается. Кто бы сомневался. Сейчас бы ему просто хотелось сбежать отсюда, исчезнуть, раствориться. Но бежать некуда. Карл много думал о нынешнем состоянии их мире. О том, во что он превратился, о том, во что превратилась их страна. Он забыл даже, в какой момент США трансформировалось в одну большую пустошь, которую заполонили рейдеры и орды мертвецов. Он забыл тот момент, когда флаг их страны, гордо развевавшийся на флагштоке, теперь не годился даже на роль входного коврика. Символ их национального единства, про величия которого так твердили в школе, превратился в грязную бесполезную тряпку, которая порой лежала на потрескавшемся асфальте, а по ней волочили свои мертвые ноги ныне покойные жители этой страны. Это вызывало кривую улыбку. Их мир сошел с ума, а вместе с ним и люди. Теперь они забыли про все устои старого мира. В прошлом Карлу не приходилось воевать с кем-то. Убивать кого-то. Удивительно, насколько теперь это стало обыденностью для всех. Для него. Будто это для всех был обычный сраный четверг.
Карл бы хотел вернуться в прошлое. В детство. Это были последние, по настоящему счастливые для него времена по сравнению со всем этим дерьмом, которое окружало его в последние годы. Куда-то обратно в Джорджию. В их тихий маленький район. Карл помнил до сих пор слова родителей о том, как им повезло жить там. Ведь этот район считался одним из самых безопасных. И на удивление, но это было чистейшей правдой, а не пустым трепом. Он бы, наверное, как обычно ходил в школу. Школа. Сколько раньше вызывало это слово душевных, а порой физических страданий. Ведь желание подольше полежать в теплой постели было слишком сильным искушением. Удивительно, но Карл скучал по ней. Он никогда особо не любил туда ходить. Ему больше нравилось играть с Джимми. Соседским мальчишкой и по совместительству его другом. Рубиться ночи напролет в какой-нибудь Mortal Kombat было отличным времяпровождением. Ну, до того момента, пока возмущенная мама не конфисковала его приставку.
Карл ещё помнил семейные посиделки и пиццу по вечерам пятницы. А ещё мультики. Как же он давно их не смотрел. А раньше он не представлял жизни без них. Он помнил бабушку и дедушку, и церковь, и эти барбекю летом, когда вся их семья собиралась во дворе. Как он весело играл с кузенами. Пока женская часть их семьи хлопотала на кухне, а папа с другими мужчинами сидели с банкой пива, обсуждая "взрослые" дела, краем глаза следя за мясом на гриле. Сейчас было бы трудно представить что-то подобное.
А ещё он помнил маму. Когда она ещё была жива. Карл помнил, как она будила по утрам, помнил её фирменные блинчики на завтрак, как она каждый раз ворчала из-за его оценок. Помнил её теплые объятия, то, как она его крепко прижимала к себе. Он чувствовал себя в безопасности в них. Помнил запах её духов. Она пахла весной. Помнил их день стрижки, когда Карл ленился, а она таки его заставляла, обещав в вознаграждение новый выпуск комикса. Он не любил парикмахерские, поэтому мама старательно и терпеливо стригла его сама с самого детства. Он помнил её теплые мягкие руки, которыми она нежно гладила его по щеке. А еще Карл помнил её последние слова, помнил, как нажал дрожащими пальцами курок. В тот день, будто в нём что-то умерло.
Сейчас бы, он наверное, все отдал, чтобы вернуться в прошлое, а не лежать связанным в автомобиле с какими-то головорезами. Из-за воспоминаний Карл сам не замечает, как его глаз начинает слипаться, а сам он незаметно для себя проваливается в сон.
Но проводит он в нём недолго. На дворе всё ещё была ночь. Карл проснулся на этот раз не от громкой музыки, чьи басы больно били по ушам, а ругани, доносящиеся с передней части салона. Двое мужчин о чем-то громко спорили.
— Закрой рот, иначе, клянусь, я тебя собственноручно "усыплю". Даже Хорхе не понадобится, — с негодованием выпалил водитель, что аж слюни полетели в сторону его собеседника. — Нам ещё долго ехать, и я не собираюсь слушать твоё...какого хрена?!
Не проходит и доли секунды перед тем, как мужчина даёт по тормозам. Мерзкий свист шин режет уши, заставляя Карла зажмуриться и ещё больше жалеть о том, что он не может зажать уши, чтобы не слышать этот отвратительный звук, ведь руки все также остаются связаны. Карл успевает упереться ногой, чтобы в очередной раз не пытаться встретиться лицом с полом. Открыв глаза, Карл видит водителя, который в ярости бьёт двумя руками по рулю. Он тяжело дышит от негодования, не забывая громко ругаться.
— Почему блядское дерево лежит на дороге?! — звучит скорее риторический вопрос не требующий ответа.
— Его тут раньше не было, наверное... — начинает щуплый мужчинами, всерьёз намереваясь ответить, но тут же, похоже, встречается с раздраженным взглядом водителя, который тот кидает в сторону соседнего кресла.
— А я то блять не знал. Я слепой по-твоему?! — с ядовитым сарказмом говорит мужчина, одновременно жестикулируя.
Продолжая неразборчиво бубнить себе по нос, мужчина лезет в центральный ящик, где начинает перебирать вещи, ища что-то. От Карла не остаётся незамеченным проблеск метала, когда мужчина в очередной раз что-то достаёт, а потом с матом кладёт обратно. Если этот "проблеск металла" принадлежал ножу, то это как минимум, давало Карлу надежду на побег. Через какое-то время мужчина находит то, что искал, а потом кладёт свою находку куда-то в карман. Достав из кобуры пистолет, он перезаряжает его, не забывая одновременно отдать приказ напарнику, чтобы тот поторапливался. Собираясь уже было выходить, мужчина уже успевает схватиться за ручку двери, но останавливается. Оборачиваясь через плечо, он кидает злобный взгляд в сторону Карла, который всё это время тихо лежал сзади, притворяясь интерьером автомобиля, будто одноглазый подросток со связанными руками, лежащий на заднем сиденье, то самое, что задумывали инженеры-конструкторы, когда проектировали модель автомобиля для серийного выпуска.
— Сиди тихо. Попытаешься сотворить какую-то хуйню, я самолично сделаю в тебе ещё несколько дыр. Понял? — не вопрос, не утверждение, а самая настоящая угроза, которая заставляет Карла напрячься сильнее, а его поджилкам трястись больше. Его мысли о побеге чуть утихают, но на какую-то долю секунд. Карл кивает головой, делая вид, будто у него и вправду сейчас есть здравый смысл, чтобы слушаться.
Мужчины с шумом выходят, громко хлопая дверьми, будто совсем не заботясь о том, что такой шум может привлечь местных мертвых жителей. Карл в спешке пытается сесть. Времени у него не особо много, пока те придурки разбираются с поваленным деревом. Поднимая правую ногу поближе к груди, он с трудом проделывает то же самое с другой. Выглядел он, скорее всего, сейчас нелепо, но думать об уместности вынужденной позы нет времени. Напрягшись, у него получается поднять туловище, чтобы сесть. От внезапной смены позы, он чуть не падает обратно, а вокруг глаз летают мушки, снижая его концентрацию. Только сейчас он понимает масштабы боли, которое окутывало его тело. Всё нещадно ломит, будто его все это время кто-то пинал ногами. Затёкшие суставы почти не функционируют, превращая конечности в негнущиеся, плохо управляемые палки. Но отвлекаться, опять-таки на такое попросту нет времени. Каждая секунда на вес золота. Болезненно выдохнув сквозь зубы, он поворачивает голову сторону передней части автомобиля. Через лобовое стекло, покрытое трещиной, которое напоминало паутину, он видит мужчин снаружи. Они сейчас были заняты разглядыванием дерева. Похоже, они о чём разговаривали, если судить по двигающимся губам. Карл отводит взгляд вниз, натыкаясь на открытый ящик. Похоже, мужчина в спешке совсем позабыл закрыть его. Чужая рассеянность играет ему на руку. Стоило бы поторопиться. Встав на ноги, ему приходится согнуться в форме угла, неудобно упираясь головой об внутреннюю крышу автомобиля, чуть не задевая кнопку включения дурацкой лампы, чей свет бы неплохо бы подставил Карла. Даже с учётом его небольшого роста в 5'7" стояние в автомобиле воспринималось как довольно трудная задача. Будто ранее казавшиеся таким просторными, внедорожник резко стал маленьким, стоило ему попытаться встать. А дальше начинается его личный ад. Ведь в голову не приходит никаких идей получше, чем попытаться залезть туда головой, чтобы схватить то, что ему нужно. Сейчас ему казалось, что он опять играют в "рыбалку" как в детстве, когда он набирал целую ванну воды, а потом кидал туда четвертаки, чтобы представлять, будто это те самые рыбы, ловя их на привязанный к палке магнит, который заменял удочку. Только теперь вместо магнита был его рот, а четвертаки заменились на потенциальный нож. Абсурдность всей этой ситуации убивало его, но удача хоть один раз за эту ночь не повернулось к нему причинным местом. Нож гордо оказался зажат между зубами. Осталось лишь перекинуть его куда-то назад, чтобы схватить уже руками. Кинув его на сиденье, он сел обратно спиной, чтобы исполнить задуманный заранее план, не забывая нервно глядеть в сторону своих похитителей, которые пытались что-то сделать с буревалом, но что именно, Карлу не было видно. Волокна веревки с трудом поддавались лезвиям ножа, но все же поддавались. Ему хватило пары минут, чтобы с горем пополам разрезать её. И в тот момент, когда запястья Карла освободились, он почувствовал то самое удовольствие, сравнимое лишь с тем, когда он выпил впервые воду в Александрии после невыносимой жажды, которая мучила его всю дорогу, когда они только пришли туда. Поистине шикарное удовольствие – иметь возможность сгибать руки, как заблагорассудится. Но радость омрачилась лишь с осознанием того, что надо теперь уносить ноги. Куда угодно, но главное – подальше от этих ребят. И он был готовить осуществить задуманное.
Тихо вынырнув из автомобиля, он, не закрывая дверь, отходит подальше. Его игру в ниндзя прерывает ходячий, которого Карл успешно проглядел, когда пытался одновременно идти и следить за стоящими мужчинами. Нелепо и с шумным криком от неожиданности он, скатившись по грязи вместе с ходячим, оказывается прямиком в грязной луже. Такое представление не остаётся без внимания зрителей, которые уже начинают бежать к оврагу, куда упал Карл. Он хватается за лодыжку, в которой начинает нарастать внезапная боль. Только этого ему не хватало. Выругавшись, он вонзает лезвие в сгнившую голову твари и отдергивает ногу из крепкой хватки костлявой ладони.
Катаясь, как свинья в хлеву по грязи, Карл пытается подняться на ноги, чтобы продолжить свой побег. Рядом со своим ухом он слышит свист пули, которая оказывается внутри рядом стоящего дерева. Делая внушительную дыру в стволе дерева, что заставляет его сглотнуть ком напряжения. Карл оборачивается в сторону и видит щуплого мужчину, уже готовящегося выстрелить новую порцию заряда из револьвера, пока здоровяк спускается к нему. Этого хватает, чтобы заставить Карла резче двигать конечностями, даже больными. Куда-то в сторону леса. Дав деру, чуть падая на каждом повороте, он жалко волочит ноги, которые утопают в грязи. Пытаясь бегать зигзагообразными путями, терпя боль, чтобы следующая пуля не оказалось в его голове, он успешно уходит от мужчин подальше, но все же продолжая слышать их угрозы доносящиеся где-то далеко сзади. Слышаться выстрелы, но направленные не в его сторону. Похоже они наткнулись на кого-то кто требовал внимание больше, чем побег Карла. Его небольшая радость обрывается встречей с мелкой группой ходячих, которые сразу замечают свой ужин и надвигаются в его сторону. Вонзив нож в голову одного из них, он пинает другого ходячего, который падает на сзади стоящих от себя. Как какое-то домино, мертвецы начинают падать друг за другом, давая Карлу время на побег.
Волоча ноги по лесу, пытаясь отстать от мертвецов, которые никак не устают. В отличие от самого Карла, он тяжело дышит. Грязь, покрывшая его с ног до головы, неприятно прилипает к нему, заставляя хотеть прыгнуть в ближайшее озеро, лишь бы больше не чувствовать её. И плевать Карлу будет даже на мертвецов, которые там плавают. Его мечты прерывает очередное дерьмо, которое случается с ним за эту ночь. Камень. Дурацкий камень, который заставляет его споткнуться и проехаться лицом по земле. Грунт заполняет его рот, заставляя его плеваться и не думать о том, сколько потенциальной заразы у него оказалось во рту. Хочется уже истерично заплакать от тяжести всего происходящего. Карлу кажется, что над ним кто-то издевается. Кто-то невидимый сейчас глумливо смеётся над ним, продолжая подсовывать новые неудачи, проверяя нервную систему Карла на прочность. Хотя та уже итак работает на износ. Чувствую отвратительную слабость по всему телу и пульсирующую боль в лодыжке. Карл уже не замечает догнавших его ходячих. Ему даже не хочется защищаться. Настолько его накрывает апатия и физическая слабость, что даже нет сил это делать.
Карл бы уже принял свою настолько многострадальную смерть, если бы не неожиданный свист воздуха. Длинная стрела вонзается прямо в голову ходячего, заставляя его уже окончательно мёртвое тело упасть на Карла. Так слышаться ещё несколько характерных выстрелов, что заставляет Карла все таки повернуть голову в сторону источника звука. Неожиданный вид его спасателей заставляет парня криво усмехнуться, а потом прикрыть глаза предплечьем.
Он ещё жив.
