Мир психоделических стишков

Захотела как-то крыса с котом подружиться. Говорит: «С тобой мы братья. Нужно нам мириться». В одном доме мы живём, пищу вместе делим. Давай территорию наново разделим. Я останусь жить на кухне, а ты в коридоре. Там условия такие, словно ты на море. Там тебя не потревожат даже ночью мыши, Будешь спать, как убиенный, ничего не слыша. Буду сон твой сторожить. Службу, нет, не брошу! Так и быть я на себя возьму эту ношу. Как поспишь, свободный кот, сможешь порезвиться. Валерьяночкой душистой вдоволь насладиться. Я за это попрошу мелкую услугу. Знаю, ты меня поймёшь, не откажешь другу. Надоело обитать в тёмном мне подвале, Лучше б поселилась я да в копчёном сале. Много мне еды не надо, я же на диете, С пола крошки подберу и доем спагетти, Закушу бокал вина я кружочком сыра, А потом ещё поем чуточку кефира, Ну а сверху полирнуть надо бы капустой И подливкой со сметаной. Это же так вкусно! А ещё бы пирожок укусить с вареньем, И огурчик малосольный: я люблю соления. Теперь видишь, как скудна пища-то крысиная, Потому-то у меня талия осиная. Кот всё слушал этот трёп, хвостиком махая, Ой не нравилась ему идея такая. Знал крысиный он народ, помнил он их службу И с такими иродами не водил бы дружбу. Как сказать, что накипело, до конца не знал, Потому, собравшись с силой, он ей прокричал: «Лучше, крыса, не наглей, ведь тебя я знаю, И таким зверям как ты, я не доверяю! Раз и навсегда пойми, есть одна причина: Нету хуже в мире дел, чем дружба крысиная. И запомни, никогда братом мне не станешь, Потому что грызуном быть не перестанешь. А я вольным был всегда, что хотел — то делал, Где хотел, туда ходил. Ты — давилась мелом, Прячась от меня в подвале и месть сочиняя. Знаю я не понаслышке, кто же ты такая. Но не думай, что тебя в мире нет хитрее, Ведь всегда найдётся тот, кто будет мудрее. Потому оставь, прошу, ты свои мечтания, Неприятна мне, поверь, такая компания». Мимо проходил мужик, пожалел он крысу, Взял бедняжечку к себе, подогрел ей риса. Накормил и в дом пустил: согреть бедолагу. Ну а крыса проскулила: «Можно здесь я лягу? С краешку да на скамейке скручусь я клубочком. Ты меня тут не заметишь. Буду ангелочком». Ей позволил он остаться, даже подкрепиться, Ну а сам пошёл в клозет, а потом помыться. Возвращается мужик — перед ним картина: Мебель вся погрызена, подрана штанина, На полу валяются от печенья крошки, Ни одной в углу не сыщешь целенькой картошки, Вся посуда перебита, пищи совсем нету, Даже книги все погрызла серая «ракета». Здесь мораль только одна, когда помогаешь, Не суди поспешно ты, коль всего не знаешь, Прежде чем жалеть кого-то надо убедиться, Во что может жалость эта потом превратиться.