Аномалия с львиными ушками

После праздничной вечеринки, когда гости ушли, а домочадцы прибрались на кухне и разошлись каждый в свою сторону, именинники остались наедине. Реборн готовился доесть последний кусок торта, когда Тсуна остановил его.  — Я еще не подарил тебе подарок. Подожди секунду. — Тсунаеши быстро вышел из кухни, чтобы забрать коробку из своего шкафа.  Он не знал, следил ли Реборн за тем, как он готовился к его дню рождения, но надеялся на то, что нет. Ему пришлось просить помощи у Хаято, чтобы найти достаточно хороший кофе. В Японии это был не самый популярный напиток, но им удалось найти импортные зерна итальянской обжарки. Тсунаеши лучше многих знал, в каких количествах мог пить кофе Реборн, поэтому не поскупился и купил килограммовую пачку, за которую пришлось отдать почти все скопленные карманные деньги. Кофе — это замечательно. Но ему хотелось подарить еще что-то, что он сделал бы своими руками. К сожалению, он очень поздно узнал о дне рождения, поэтому успел связать только это… Он со стуком поставил подарочную коробку с кофе на стол.  — С днем рождения, Реборн. И вот, — он протянул маленький сверток репетитору, — это для Леона. Там лежала маленькая красная вязаная шапочка. Реборн тут же нацепил ее своему напарнику на голову и начал открывать коробку. В ней лежал красиво завернутый пакет с кофе, и это его явно порадовало — во время распаковки на детском личике красовалась довольная улыбка. Расправившись и с пакетом, он отсыпал небольшую порцию в кофемолку, а после нее —  в новую, уже готовую к использованию кофеварку, которую ему утром подарила Бьянки: хотелось опробовать свои подарки как можно скорее.  Пока киллер ждал приготовления напитка, Тсуна любовался Леоном в шапочке. Он впервые за долгое время взял в руки спицы и не жалел об этом. Ему не очень нравилось заниматься этим просто так, но для чего-то интересного, милого или необходимого можно было вспомнить несколько базовых схем. Да, он умел делать большинство стереотипно омежьих вещей благодаря Нане и кружкам, куда она его водила, но сами они не приносили ему особого удовольствия. При первой возможности он ушел на труды к мальчикам и не особо жалел об этом. Может быть, он был даже самую малость благодарен за такой опыт: шитье и готовка были не очень интересными, но довольно полезными навыками… Вряд ли бы он смог хорошо помогать в суши-баре без знания последнего.   Наконец эспрессо был готов. Реборн с удовольствием вдохнул приятный аромат и, доедая последний кусок торта, быстро выпил кофе.  — Спасибо за хороший подарок и прекрасный кофе, — поблагодарил заметно подобревший репетитор. — Если хочешь, можешь налить себе то, что осталось, а то на ночь много кофе пить нельзя.  Тсуна слышал, что на ночь пить кофе вообще не надо, но спорить с репетитором о подобном было куда опаснее, чем одна выпитая чашечка. В отличие от турки, эта новая кофеварка была рассчитана на две порции — вот почему Реборн решил поделиться с ним. Наученный прошлым — действительно горьким — опытом и одним выпитым эспрессо, он пошел искать молоко в холодильнике.  Пока он пытался сотворить для себя что-то более-менее вкусное и приемлемое, Реборн уже успел помыть за собой посуду и сходить за подарком для него.  — Поздравляю с днем рождения. Желаю тебе стать мафиозным боссом Семьи Вонгола, — пожелал киллер, ставя перед ним коробку.  Внутри Тсунаеши обнаружил что-то подозрительно напоминающее пистолет, но пистолетом не являющееся. Рядом с ним лежали какие-то блоки, провода и то, что он опознал как кобуру.  — Это… что это? — Савада уставился на — он не сомневался в этом — оружие, пребывая в полном шоке.  — Это одна из разработок Вонголы — электрошокер дистанционного и контактного действия. Очень мощный. — Реборн без промедления вытащил девайс и продемонстрировал его ученику. — Вот здесь предохранитель, здесь кнопки для фонаря и лазерного указателя. Батарею можно перезаряжать самостоятельно. Это, — репетитор вытащил те самые блоки, — картриджи, в них находятся зонды для выстрелов. Провода рассчитаны на метров пять, не больше, так что далеко не постреляешь. Много тоже не постреляешь: после каждого выстрела картриджи надо менять. На эту прелесть помещается два картриджа, а значит, можно сделать два выстрела подряд. Чтобы стрелять, надо возвести курки, вот тут и тут, и еще… — Ты подарил мне оружие, Реборн, — слабым голосом перебил разливающегося соловьем репетитора Тсуна.  — Средство самообороны. И даже не смертельное. Он отличается от твоего только тем, что может еще и стрелять, что является очень хорошим фактором неожиданности. Разве это не замечательно? Теперь тебе даже не надо подходить ко всяким полоумным альфам на расстояние удара, чтобы обезвредить их. — Он протянул шокер ученику, чтобы тот тоже мог лучше рассмотреть его.  Тсунаеши держал в руке это что-то, крайне похожее на пистолет, и именно в этот момент в его голове что-то щелкнуло, как и после первой течки и продажи тех альф. Теперь он точно не отвертится от того, что Реборн называет мафией. Легче игнорировать шашки с динамитом, розовые гранаты и мечи-биты, когда в руках их держишь не ты, а кто-то другой. Сейчас он держал в руках навороченный электрошокер, но легко мог представить, как через несколько лет будет так же опасливо сжимать реальный пистолет.  — Я думал, что Леон успеет создать кое-что для тебя к этому моменту, но он не захотел, потому что время еще не пришло. Так что я обратился с заказом в Вонголу. — Реборн стратегически умолчал о том, что сам не потратил ни копейки на этот подарок. У Наследника должно быть хоть какое-то средство для самообороны, что он и донес в своем письме до его отца. Но репетитор справедливо считал, что потраченного времени, усилий на описание желаемых параметров и функций и самого его участия в этом вопросе было вполне достаточно, чтобы считать это его подарком.  — Спасибо, Реборн, это… — Тсунаеши еще раз осмотрел электрошокер, — Это очень полезный подарок.  Единственное, что смущало парня — форма шокера. В остальном это и правда был замечательный подарок. И, что главное, достаточно продуманный.  Он аккуратно положил его обратно в коробку и неловко развел руки в стороны, намекая на объятия. Они оба не любили непредвиденный физический контакт, так что он не обиделся бы, если бы репетитор отказался, но тот был не против.  — Ты бы дал ему сто баллов? — поинтересовался крепко прижатый к его груди Реборн. — Конечно, — не сомневаясь, ответил Тсуна. Аркобалено удовлетворенно заворчал, устраиваясь удобнее. Это был хороший день - он даже не озаботился приглушением внезапного тарахтения в груди. Омега довольно быстро подхватил его настрой, присоединяясь с тихим урчанием.  — Я научу тебя стрелять, — тихо пообещал Реборн. 

***

Тсунаеши несколько раз постучал в дверь.  После вечеринки он попросил Хаято остаться в доме, чтобы поговорить. Он надеялся, что так сможет предотвратить драку своих друзей, и план сработал — Ямамото спокойно ушел, пока Гокудера курил на заднем дворе. Тсунаеши беспокоила та агрессивность и враждебность, с которой альфы продолжали относиться друг к другу. Они были его друзьями, и видеть и слышать их новые ссоры становилось с каждым разом все сложнее. Тсуна был уверен: сегодня Ямамото дал еще один повод для продолжения их конфликта.  А в итоге, кому приходилось разнимать и успокаивать этих двоих? Ему. А Тсунаеши устал. Он так сильно устал! Он просто хотел немножко спокойствия и тишины. Он не хотел лезть к ним в душу, но чтобы узнать, как все починить, сначала нужно было понять, что и из-за чего сломалось.  Дверь в комнату открылась, и стоящий за ней Гокудера ярко улыбнулся. — Джудайме, это вы! Проходите!  Хаято усадил своего босса в кресло, а сам уселся рядом, на расстеленный футон. Тсуна сцепил руки в замок и помотал головой, собираясь с мыслями.  — Гокудера-кун, я хотел узнать, из-за чего вы с Ямамото-куном постоянно ссоритесь. Я знаю, что это что-то, что касается меня или связано со мной… И я хочу точно понять, что произошло. Раньше вы хотя бы могли нормально говорить друг с другом, а сейчас постоянно ругаетесь. — Он поднял усталый взгляд на альфу. Хаято виновато опустил уши, прижимая их к голове, и прикрыл зеленые глаза, жмурясь.  — Прежде чем я отвечу вам, Джудайме, я бы хотел кое-что сделать. Если вы позволите, конечно.  — Что ты хочешь сделать? — Омега расцепил руки и теперь постукивал пальцами по обивке кресла. Он доверял Хаято и знал, что тот не сделает ему ничего плохого, но что-то в альфе заставило его напрячься. Нет. Только не клятва. Он не выдержит этого снова. На сегодня его лимит понимания и принятия уже был превышен.  — Бейсбольный идиот неправильно окончил принесение клятвы... Не по нашим традициям. — Гокудера резко упал на колени перед ним. — Я хочу сделать это за него. Правильно завершить его клятву вам. Это была довольно неловкая поза. Тсунаеши поспешил скрестить ноги и теперь смотрел прямо в решительное лицо друга. Он знал, что даже если попросит, то альфа не встанет с колен. Даже после всех разговоров и просьб Гокудера все еще старался держаться вежливых обращений и с трудом переходил на “ты” — после напоминаний.  Тсуна тяжело вздохнул.  Все эти ритуалы, о которых он ничего не знал. Непонятная мафия с Пламенем и суперсилами. Это все уже не пугало, но все еще порядком напрягало его. — Я просто поцелую вашу руку. Пока что вы еще не босс Семьи Вонгола, да и придурок приносил клятву лично вам, так что можно обойтись и без кольца, — объяснил Хаято и склонил голову, ожидая его решения.  Тсуна с недоумением посмотрел на свои руки. Вот их целовать? Зачем? Это что, какой-то символизм или типа того? Его устраивало и прошлое положение дел, без всяких поцелуев. Но в чужой монастырь со своим уставом не ходят, ему нужно было привыкать к новым правилам.  — Получается, ты просто хочешь… подтвердить его клятву? Почему Реборн ничего не сказал ему об этом сразу?  — Я думаю, он хочет так проучить его — моими руками или вашими. Если бы этот идиот обратился ко мне или к Реборну с вопросом о правильном ритуале и словах, то мы бы ответили. Но он не спросил, даже не подумал о нюансах. Просто узнал, что такая существует, и все. Бейсбольный придурок сделал все неправильно! Я бы сделал по-другому. — Гокудера качнулся вперед, практически касаясь лбом его колена. Его голос был полон энтузиазма. — Вы просто не знаете как это выглядело со стороны. Подло! Он сделал это при свидетелях специально, не чтобы показать всем свою преданность, а чтобы вы не отказали. Это была и правда бесценная клятва, даром не нужная, пустая. Поклялся чем? Путем меча? В чем? В верности? Просто глупость. Я бы клялся собой, своей жизнью и смертью. — Гокудера поднял на него свой горящий взгляд, красиво улыбаясь. — Я не делаю этого — не потому, что я не готов дать вам такую сильную клятву. Я готов. Но я сделаю это тогда, когда вы будете готовы ее принять. По-настоящему принять, Джудайме.  Тсунаеши не удержался и погладил альфу по голове. О... Гокудера-кун говорил очень правильные вещи. Он совершенно не был готов, и он был рад, что хоть кто-то это понимает. Даже от воспоминаний о сегодняшнем ему было дискомфортно — как и от того, что глубоко внутри теплилось ощущение правильности происходящего... Должно быть, это был отклик его Неба, намеренного принять предложенное. О том, что это могла быть его собственная воля, Тсуна старался не думать. Хаято все же уткнулся ему лбом в колено, пряча выступивший на щеках румянец и куда тише говоря: — Он поступил неправильно, и мы с вами знаем об этом. Но даже такая, это — клятва, и её надо завершить так, как положено. Прошу, позвольте мне сделать это.  Тсуна еще раз провел пальцами по серебристой макушке и опустил руку вниз. — Хорошо, Хаято, я разрешаю.  Гокудера резко запрокинул голову вверх, смотря на него широко распахнутыми глазами. Это была реакция не на разрешение. На имя. Тсунаеши впервые назвал его по имени... Оно так хорошо звучало из уст Неба, которое Хаято хотел видеть своим, почти так же мягко, как из уст его покойной матери. Он был счастлив и хотел, чтобы Джудайме назвал его так еще раз.  На протянутой руке босса, на его узком юношеском запястье красовалась оранжевая фенечка, которую он подарил ему сегодня. Если бы Хаято уже не был на коленях, то перед этой рукой он бы на них упал.   Он неторопливо приложился губами к кисти, к тому месту, где, как он знает, должно будет находиться кольцо Главы Семьи. Сладкий, будоражащий запах Джудайме еще больше всколыхнул и так бьющееся, как в последний раз, сердечко альфы.  Он старался запомнить каждый момент, каждое действие и слово босса. Но еще больше его радовало то, что когда-нибудь это повторится — с его собственной клятвой, когда Джудайме будет готов её принять.  — Когда вы наденете кольцо, я буду первым, кто принесет вам клятву, как ваша Правая рука, — преданно и несколько фанатично пообещал альфа. Тсунаеши моргнул, всматриваясь в Хаято. Атмосфера вокруг тут же поменялась, как если бы кто-то переключил режим на приземленную реальность. Осознание накатило как лавина.  Ничего Гокудера-кун не понимал.  Тсуна рано радовался.  Он поспешно отнял ладонь и закатил глаза от собственной глупости. То, что он принял за зачатки эмпатии, было простой логикой. Для правильной клятвы нужно кольцо? Вот будет это непонятное кольцо, и тогда Гокудера, как обычно, будет самым первым, кто бесцеремонно полезет со своими клятвами и признаниями. Это вообще не удивляло его: он хорошо знал Хаято. Но Тсунаеши так хотелось хоть от кого-то капельку понимания и терпения, что он принял желаемое за действительное. — Гокудера-кун, пожалуйста, встань.  Альфа нехотя поднялся, возвращаясь на футон.  — Зачем нужно было подтверждать клятву Ямамото-куна, если она в итоге практически ничего и не значит? — спросил Тсуна, подозревая, что настоящего ответа он знать не хочет. — Чтобы проучить его, конечно, — непонимающе склонил голову Гокудера, — Если бы я не сделал этого, то я бы избил его за неуважение к вам, а так я расскажу ему о том, что завершил клятву, как надо. Надеюсь, что он перебесится, а потом поймет свою тупость и перестанет лезть первым в то, что не понимает.  Тсуна прикрыл рукой глаза. Ками-сама, он хотел их помирить. Но, кажется, сделал все  лишь еще хуже. Наверное, ему не стоило протягивать руку Хаято. Но он же не знал, какими мотивами тот руководствовался! Гокудера воспринял его жест по-своему.  — Сейчас я вам все расскажу, Джудайме, не переживайте! Хранители приносят клятвы своему Небу, своему боссу и подтверждают ее Пламенем. Для этого нужны кольца или другие усилители — они сильно упрощают взаимодействие с Пламенем Предсмертной Воли. Это не стопроцентная гарантия, но так становится понятно, что во время приношения клятвы человек искренен... По крайней мере, говорят, что Небо, принимающее её, может почувствовать это. — Хаято перешел на свой лекторский тон, Тсуна старался вслушиваться, но периодически сбивался с мыслей и хмуро потирал ладонь.  — Бейсбольный идиот — необученный Дождь. Вы, Джудайме — не так давно открыли в себе Небо. Может, от этой клятвы что-то и получилось, но это нельзя назвать чем-то серьезным. Поцелуй — это важно, это часть символизма. Признание вашей власти, жест подчинения вам и уважения к вам. А ещё это обещание молчать. Нам нельзя разглашать тайны Семьи и мафии обычным людям, только избранные знают о мафии, и еще меньшее количество — о Пламени.  Тсунаеши понятливо кивнул. Это было логично. Он еще раз притронулся к руке: ладонь все еще фантомно жгло в месте поцелуя… Странно, непонятно. Кроме мамы, его один раз поцеловала в щеку Кеко-чан, и это ощущалось вообще по-другому. Почему-то то, что сделал Гокудера-кун, ощущалось на порядок более личным и — он не сразу понял, но сейчас это стало очевидно — чем-то сокровенным. Омега умышленно не думал об еще одном слове, пришедшем на ум, пытаясь сохранить спокойствие. Просто... Любой омега на его месте смутился бы от такого, верно? Настроения слушать дальше лекции о мафии не было, ему хотелось убежать и спрятаться под одеяло, забыть о принесенной ему клятве и о её скреплении.  Реборн говорил ему, что остальные тоже будут так делать, и о том, что когда он станет боссом, то “все вокруг будут ползать перед тобой на коленях”. Теперь это не казалось поддразниванием или глупой шуткой. И это пугало.

***

На следующий день Тсунаеши без каких-то особых надежд, но с опаской пошел в школу. Его уже поздравили друзья, думать о том, что хоть кто-то из одноклассников вспомнит о его дне рождения без негатива, было глупо.  В прошлом году он думал, что хорошо общался с девочками-омегами из своего класса. Тсуна своевременно поздравлял всех, втайне надеясь, что и про него самого они не забудут. Лучше б и правда забыли. На свое тринадцатилетие от одноклассников он получил пожелание скорейшей смерти в виде белой лилии в вазе на его парте. Усугублялось все тем, что даже мама тогда забыла его поздравить. Весь день рождения он проплакал в доме у Ханы, и весь следующий месяц одноклассники в школе игнорировали его так, будто он правда был призраком. И даже учителя... В том году в его параллель не попала ни Кеко, ни Хана, что делало все на порядок хуже и невыносимее.  Он не пошел тогда прыгать с крыши, хотя иногда появлялись такие мысли. Если бы он не был единственным сыном, он бы думал об этом варианте подольше, но, к его радости и горю одновременно, без него мама осталась бы совершенно одна.  В этом году у него в классе были его друзья — это делало его травлю сложнее, но не предотвращало её. Состав был не такой агрессивный, как в прошлом году — по крайней мере, девочки-омеги до инцидента с раздевалкой хотя бы были на его стороне. Он, наученный прошлым опытом, не обманывался на их счет: без Ханы, Кеко и Ямамото ему пришлось бы несладко и с ними.  Когда он зашел в класс, то увидел, что цветка на его парте не наблюдалось. Тсуна облегченно вздохнул, но, подойдя ближе, он понял, что рано радовался. Он увидел на ней красную надпись:  “Жди поздравлений от ГДК, сучка” — Эммм… Спасибо, что предупредили? — глубокомысленно изрек омега, внутренне умирая от предчувствия какой-то жесточайшей подставы.  — Маркер в этот раз другой, — заметил подошедший Такеши. — Не волнуйся, Тсуна, я сегодня дежурный, и на перемене быстро все сотру, — улыбнулся альфа, прикрывая темные глаза.  — Маркер подбросили мне, — махнула со своего места рукой Хана.  Она показательно принюхалась к нему, громко заявляя на весь класс:  — Пахнет очень и очень воню… Стоп. — Она прервала свою осуждающую речь и понизила голос, — Это маркер Гокудеры? — Его еще нет в классе. Да и он не стал бы такое писать. — После вчерашнего Тсунаеши скорее поверил бы в то, что Хаято пришелец, чем в это.  — Значит, украли.  — Или он случайно оставил его после черчения графиков для нашего фонда, — вспомнила Кеко.  Гокудера, который до самой школы сопровождал Тсунаеши, но задержался во дворике, чтобы покурить, зашел в класс.  — Джудайме? — он вопросительно посмотрел на их скучковавшуюся группку, но вскоре заметил предмет обсуждения. Увиденное моментально привело его в такое бешенство, что он с трудом сдержал рвущиеся с языка ругательства. — Я УБЬЮ того, кто это сделал!!! — пообещал Хаято, экспрессивно размахивая руками. — Убийства на территории Средней Намимори запрещены.  Сердце застучало сильно-сильно, а в глазах потемнело — в дверях их класса стоял Хибари-сан.  — Аномалия, на выход, — скомандовал он и повернулся к учителю. — Я его забираю. — К-кого? — неуверенно пробормотал преподаватель, но ответа так и не получил.  — Хибари-сан, — привлекла внимание альфы Хана, поднимая руку и подзывая его. — Тут кто-то портит школьное имущество.  Она показала на надпись и тише добавила: — И травит Саваду. С каменным лицом ГДК сначала посмотрел на уши Ханы, а потом начал читать написанное. — Пф. — Старшеклассник прикрыл рот рукавом рубашки, чтобы не рассмеяться. Весь его вид выражал скрытое веселье. — У тебя сегодня день рождения? — Да, — трагическим тоном подтвердил Тсунаеши.  — Хо. Поздравляю. Я так понимаю, что это все же не ты сломал женский туалет.  — Зачем мне ломать женский туалет? — И так выразительные глаза омеги стали просто огромными.  — Обвиняют тебя, Аномалия, нужно было уточнить, — пожал плечами Хибари.  Тсунаеши стукнулся лбом об парту от такой тупости. Это была настолько же сложная и больная тема, как и раздевалка. Но если в раздевалке ему выделили место почти у самой входной двери, как и Хане, а остальные девушки из их группы переодевались в дальней части, не особо возникая, то с туалетом такого было не повторить.  Тсуна не мог убедить каждую из омег и девушек-бет Средней Намимори в своей порядочности и безобидности. У Ханы тоже были с этим проблемы. По возможности они ходили вместе и использовали служебные уборные, предназначенные для сотрудников. По крайней мере, они не были разделены по половому признаку, и единственной проблемой были такие преподаватели, как Незу. Для этого они и ходили вместе.  Хана решила тихо поделиться этим фактом с Хибари, но вместо нормального ответа получила заинтересованное: — Ты тоже Аномалия?  Девушка нахмурилась, выпрямляя спину и раскрывая свой запах. — Если ты о том, что я — альфа, то да, — без вызова, но с предостережением сказала она. Старшеклассник подался вперед, ухмыляясь.  Прозвенел звонок на урок. Выражение лица Главы Дисциплинарного Комитета переменилось на скучающее.  — Найдите мне нарушителя. И да, Аномалия, жду в клубе — и подружку приводи. Надо же тебя как следует поздравить, — последнюю фразу он так довольно проурчал, что у Тсуны скрутило живот от стресса. Он сейчас как никогда понимал Шоичи-куна.  Начинался урок японского языка, а он не мог думать ни о чем, кроме предстоящего боя. А еще нужно было найти виновного в поломке туалета. Может, так Хибари-сан изобьет виновного, и ему на тренировке достанется меньше?  Тсунаеши глубоко вздохнул, пытаясь унять боль внутри. Мечты. Это были прекрасные мечты.