"Наш обожаемый игрок"

      «Ну, они там в любом случае не умрут, — со страхом думал Тома, поглядывая исподтишка на хозяйку. — Аяка бы не отправила их на верную смерть — она слишком боится гнева Мадмуазель… я надеюсь, она ещё осознаёт реальность… не хочу думать, что будет, если это не так…»       Как только Тома ни пытался отговорить Аяку от крайних мер! Говорил, что негуманно отправлять в вечную ссылку просто за слова симпатии к Мадмуазель, что она сама ни за что не одобрила бы таких действий… хоть бы хны!       «Если никто ничего не скажет ей, она ничего и не узнает,» — невозмутимо сказала Аяка, выслушав речь Томы. И сделала, как хотела.       Когда дело касалось Мадмуазель, она теперь всегда делала, как хотела.       Вот и теперь госпожа Камисато не обращала ни малейшего внимания на самые пристальные взгляды своего слуги. Как какой-то Тома мог волновать её больше сладкой мечты, путь к которой она прокладывала собственными руками?.. Как же она делала это, спросите вы?       По мнению Томы — издевалась над людьми и провоцировала международные конфликты.       По собственному — отваживала от Мадмуазель похотливых и грязных людей.       …Принцесса Аяка чуть не сгорела от ревности, когда заприметила на одной из уютных улочек Инадзумы этих двух размалёванных кукол, которые имели наглость в самом похабном ключе обсуждать её любимую Мадмуазель. Как только госпожа Камисато поняла, что эти стервы нацелились на её любимую, ей захотелось разрезать их тела и развешать их по Инадзуме… или хотя бы глаза им выколоть… в итоге она остановилась на решении отправить их на каторгу (как она знала, братец Аято уже работает над системой лагерей, а значит, скоро принцесса сможет предоставить для этой парочки два казённых местечка!).       В тот же день девчонки были взяты.       Правда, арестовала этих клуш принцесса не напрямую и не за то, что они говорили о её любимой: если бы Мадмуазель узнала о том, что её дорогая Аяка нападает на невинных (как она бы считала по наивности) людей, то точно была бы в ней разочарована. Могла ли госпожа Камисато допустить такое?.. никогда.       Потому она и развязала конфликт между клушами и одной уличной бандой. И выставила всё как нападение двух особо опасных иностранок на законных граждан Инадзумы.       Впрочем, в лагеря братца Аято в любом случае отправились все. Просто бандитов отправили на самый лёгкий остров, а нахалок, пытающихся отнять у Аяки любовь всей её жизни — на самый жестокий.       На этот остров, Цуруми, никогда не ходили корабли, потому у преступниц не было ни малейшего шанса на спасение. При этом при желании на нём легко можно было прокормиться. У преступниц не должно было возникнуть с этим проблем — Аяка разузнала о них заранее и выяснила, что они были довольно сильными людьми и просто не могли умереть от голода на полном жизни острове.       Благодаря изгнанию мерзавки больше не представляли ни малейшей опасности для Аяки.       И, кажется, она всё сделала для своего с Мадмуазель благополучия.       Так она думала ещё минуту назад.       — А разве вы не собирались ужинать с Аято сегодня? — спросил Тома, посмотрев на время. — Аяка, не боишься опоздать?       Тома и не заметил, как сильно Аяка вздрогнула на имени брата.       А ведь это он женится на Мадмуазель, а не она. Его вся Инадзума считает её женихом!       Нет, Аяка… знала об этом всегда. Они с братом с самого начала так договорились. Ради блага семьи и самой Мадмуазель, которая не смогла бы пережить, если бы… кажется, Аято говорил, что она не переживёт, если к ней будут хуже относиться из-за отношений с девушкой. А в консервативной Инадзуме травля определённо начнётся… да, как-то… так… поэтому Мадмуазель и должна была стать супругой Аято, а не Аяки.       Аяке не хотелось уступать пускай и формальный, но статус возлюбленной… но только так можно было оставить Мадмуазель рядом навсегда. Законно, безопасно и даже честно.       В любом случае, никто ведь не смотрит, что там происходит за закрытыми дверями поместья Камисато? Так что какая разница, кто именно формально женат на Мадмуазель, если в одной постели с ней ночует тот, кого любят на самом деле?       Так она думала. Вернее, очень хотела думать.       «Не время рушить дружбу с братом… — успокаивала себя она. — Он всё делает правильно…»       Но в глубине души Аяка знала: если Аято действительно начнёт представлять серьёзную для неё угрозу — если начнёт говорить о Мадмуазель те же мерзкие вещи, что и куклы, искусство Сомэцу позволит ей его успокоить.