"Наш обожаемый игрок"

      Аято раздражал Аяку всё сильнее с каждым днём.       Он уже не говорил о свадьбе с Ларисой с сестрой– понял, к счастью, что ей противна мысль о том, что любимая будет принадлежать другому – но принцесса знала, что он продолжает мечтать об этом. А один очень верный слуга даже принёс ей отфотографированный план свадьбы… нет, план был хорош – во всём, кроме одного: рядом с именем Ларисы в нём должно стоять другое имя!       Но брат никогда не уступит… и даже если Аяка решит сбежать с Мадмуазель, ничего хорошего из этого не выйдет. Потому что армия у Аято. Флот у Аято. Деньги у Аято. Эта страна принадлежит одному Аято. А Аяка… как будто приживалка какая-то!       «Это терпеть невозможно, – думала она. – Надо что-то с ним делать… Мадмуазель… он отберёт её у меня, если я буду стоять и молчать! Я должна… ради наших отношений!.. ради истинной любви!..»       Да, Аято – её брат. Некогда дорогой и любимый… но если он желает лишить сестру счастья – не может быть ему прощенья!       Но как с ним разделаться? У самой Аяки может и не хватить на это сил. Всё же Аято сам по себе очень силён, и за ним всегда следует охрана. Да и убить его нельзя (Мадмуазель расстроится!), надо расправиться с ним так, как он расправляется с другими. Но разве это по силам Аяке?       А может, объединиться с кем-то ещё… кто же приходит на ум? Тома. Преданный Тома, которому к тому же нет дела до Мадмуазель…       «Но он и Аято никогда не предаст, – мотнула головой Аяка. – И его элемент мне ни в чём не поможет…»       Кто ещё?..       Друзей Аяки и до начала всей этой ситуации с Мадмуазель можно было пересчитать по пальцам одной руки жертвы фейерверков. А после того, что началось…       Нет, оставался ещё Итер. Добрый Итер. Он бы, может, и помог против тирана.       Когда Аяка готова была сесть за письмо для Путешественника, когда к ней в комнату вдруг постучались.       Странно. Слуги уже убирали комнату сегодня. Аято проверяет один из своих островов-тюрем. Кто это может быть?..       – Тома? – опешила Аяка. – Что ты здесь делаешь? Мы же велели тебе ждать Мадмуазель в поместье!..       – Госпожа, я её дождался.       Сердце у принцессы застучалось быстро-быстро.       – Ты дождался Мадмуазель?.. Аято знает?       – Нет. Первым делом я пошёл к вам, принцесса.       Аяка покраснела.       «Наверняка Мадмуазель хочет устроить нам тайное свидание! – решила она. – Я всегда знала, что меня она любит больше брата!.. но если так… разве он сможет противиться её решению?..»       Мысли о всемогущности Аято пропали. Ха, какие там армия, флот и страна! Самое важное ведь это любовь той самой единственной. Если её душа и сердце не принадлежат Аято – то не изменить этого никакими силами. А любые попытки повлиять на Мадмуазель лишь убедят её в том, что она правильно сделала, выбрав Аяку.       – Где мы встречаемся?       – Вы с Мадмуазель?       – Да!       Тома вздохнул тяжело. Так тяжело, будто бы в одиночку нёс груз всего мира.       – Она хочет встретиться.       Аяка замерла в ожидании. В своих мыслях она была уже далеко: выбирала платье, в котором пойдёт на свидание; думала, какую причёску сделать; перебирала места для встреч; думала, какой подарок из заготовленных лучше вручить Мадмуазель…       Но Тома предательски молчал.       – Не томи! – наконец, не выдержала Аяка.       – Она хочет встретиться. Но не может, ведь знает о том, что ваш брат… – Тома не смог произнести это слово вслух. – Что он делает, одним словом. И, я боюсь, она никогда не ступит на землю Инадзумы, пока у власти находится Аято.       На миг Аяка перестала дышать…       «Она знает?.. – быстро пронеслось в голове у неё. – Знает?.. про всё то, что делал Аято? Про Райден, Мико… про Охоту, которая распространилась уже и на Ли Юэ?.. про острова Аято?..»       Принцесса попыталась успокоить себя. Её имени нигде нет. Она не участвовала в принятии решений. Она… она чиста, как ангел! Просто надо представить из себя жертву…       И если бы Мадмуазель считала, что Аяка виновата – разве послала бы к ней Тому?       Нет, нет и ещё раз нет!       Шанс ещё есть.       Поэтому… поэтому она будет сражаться за свою любовь!       Надо всего лишь сохранить положение жертвы. До Её прихода. Можно спровоцировать брата, чтобы он заточил принцессу или сделал ещё что похуже. А можно постараться самой – так, как это обычно делают в книгах – намазать лицо сажей, порвать одежду… может, не поесть пару недель, или изнурить себя тренировками, чтобы при одном взгляде на неё Мадмуазель могла поверить в её незнание, невиновность и неспособность противопоставить что-либо власти злодея. Чего сложного?       «Но она не придёт, пока Аято правит!..» – вспомнила Аяка.       Хорошо. Хорошо!..       Значит, Аяка… загладит свою вину. Докажет, что не желала зла народу Инадзумы.       И если Райден, Мико и другие вернутся... это не будет иметь значения. Если Аяку любят. А после того, что она сделает, Мадмуазель точно будет любить её больше всех!       «Ты смотрела на страдания своего народа и ничего не делала для того, чтобы помочь ему!..» – укорит её Мадмуазель.       А принцесса ответит:       «Я закрыла глаза на кровные узы и положила конец злодеяниям тирана!..»       И покажет её Аято – бледного, ничтожного, сидящего в клетке.       Огонь зажёгся в глазах принцессы.       Не поможет Аято ни искусство меча, ни Глаз Бога, ни власть, ни охрана.       Пощады не будет.