"Наш обожаемый игрок"

      Лариса начала склоняться к тому, что неправильно представила жертву этой истории. Она подумала, что удостоят чести умереть за Фонтейн?.. конечно, нет! Да, может, она и жалостливая, и крещена, но она не может взять все грехи на себя – потому что не была избрана, потому что никого ничему не учила, потому что её вообще не должно быть в этом месте! И по тем же причинам на роль жертвы никак не подходит оригинальный главный герой – Итер! Да и, как ни крути, разработчики Геншина никак не могут прописать поворот со смертью главного героя, по крайней мере, пока он не дойдёт до Снежной! А она, находясь в пятом по счёту Фонтейне, распереживалась, будто бы ей прямо сказали, что ей крышка!       Зато станется с них казнить игрового персонажа!       Ещё вчера Лариса предположила, что, чтобы заставить главного героя (её, то бишь) зашевелиться, что-то могут сделать с какой-нибудь игровой девушкой – похитить или даже убить! И её взволновала история о Пророчестве, которую она невольно сопоставила с тем, что хорошо было ей известно. И она, не подумав ни как следует, ни хоть как-то, предположила нечто более невообразимое, чем избиение игрового персонажа – гибель главного героя на половине пути. И в честь этого ляпнула Арлекино какую-то глупость… а та посчитала её хорошей идеей!       А может, Лариса всё-таки права, и сейчас Арлекино мечтает о том, чтобы прикончить Фурину, только чтобы главная героиня набралась мужества и... что-то сделала?       Больше всего Лара боялась, что Слуга отправит на дело автора идеи. Но она молчала.       «И лучше бы она меня послала, – сокрушалась Лариса. – Тогда я смогла бы вмешаться и исправить ошибку нашего мира… а хотя, возможно ли это?..»       Если Фурина не умрёт, падёт Фонтейн. Все люди погибнут, и она одна останется жить. И вряд ли будет от этого счастлива. Как ни крути, если всё так, её смерть - необходимость, пускай и жестокая.       Если Фурина с самого начала должна была умереть за грехи Фонтейна, Лариса всё испортила – ведь её теперь убьют, а умереть за кого-то и умереть от кинжала – это отнюдь не одно и то же. Особенно учитывая то, что жители не будут знать, что на самом деле произошло с Архонтом… выходит, её праведная смерть была заменена на жалкую, и Лариса угробила Фонтейн и полностью доломала Тейват!       «А может, я сделала лучше?.. – понадеялась Лара. – Вообще остановила Пророчество. Да, ценой жизни, и без того должной оборваться рано… но Пророчество могло убить куда большее количество людей!..»       На словах всё выходило очень хорошо. Но в реальности Лариса не могла смириться с тем, что по её вине скоро убьют человека. Пускай человек – всего лишь игровой персонаж…       «Как я сразу не подумала!.. – воспряла духом Лара. – Она же игровая! Я могу её воскресить, и никакого урона не будет!.. да и не даст она себя так просто убить – она Архонт, а Арлекино – человек, пускай и очень сильный!.. »       И мысль о том, что Фурина умрёт не окончательно, вернула Ларисе былое расположение духа.       Она подумала бы, что тогда смерть Архонта не будет иметь смысла – ведь если Фурина вернётся, Пророчество сбудется – но неожиданно вспомнила о Страннике.       «Он не назначил определённое время, – отметила Лара. – Неужели весь день собирался меня ждать? Да ну? Кай?..»       И хотя леди Холмс сомневалась, что прямо сейчас Странник стоит у фонтана и преданно ждёт её, она всё же засобиралась к нему на встречу.       Когда Лариса приоделась и привела себя в порядок, к ней неожиданно постучались.       «Кай?..» – предположила Лариса. Ей казалось, что со Странника ничего не станет вломиться в Дом Очага.       Но это был не он. И даже не Лини и не Линетт.       Это был мальчик, кажется, даже чуть ниже Ларисы. Нет, даже очень ниже, но не низкая моделька... новый тип, наверное. Бледный, с веснушками. В симпатичном чёрном костюмчике.       Лара напрягла свою память и вспомнила, что это Фремине – её спаситель, с которым ей ни разу не удалось пообщаться.       – Ой, Фремине, это ты?.. – приветливо улыбнулась мальчику Лариса. – Ты решил навестить меня?       Фремине молча кивнул.       Лариса не знала, зачем Фремине пришёл, но не знала, как будет правильнее: сначала поблагодарить его за спасение или всё же поинтересоваться его целью посещения. Наконец, она подумала, что будет очень грубо, если она ляпнет что-то вроде: «Ну и зачем ты припёрся?..», даже если смягчит формулировку, и она начала распинаться в благодарностях. Правда, Фремине очень быстро потерял нить рассуждения… его взгляд опустел.       Опомнившись, Лариса спросила:       – Фремине, ты ведь, наверное, пришёл сюда не случайно. Или, ты, может, всего лишь ошибся комнатой, а я всё это время зря тебя мучаю?       Помолчав, Фремине, не поднимая глаз на девушку, сказал таким тихим, несчастным голосом, что даже каменное сердце сжалось бы:       – Госпожа Лариса… вы не могли бы избавить меня от чувств к вам? – Фремине увидел, что Лара хочет перебить его, поэтому заговорил быстрее: – Простите меня, вчера я подслушал ваш разговор, ваш разговор и разговор Отца. Вот откуда я знаю ваше настоящее имя. Можете не волноваться – я ничего не расскажу никому… но… но я прошу…       Он сбился.       – Я тебе понравилась? – пробормотала Лара.       – Да. Простите… госпожа Лариса, не подумайте, что я считаю вас плохим человеком… нет, вы замечательная, так говорит Лини, так пишут в газетах, я сам это вижу… но мне очень тяжело любить вас. Потому что я знаю, что вы меня никогда не полюбите. Не отпирайтесь. Поэтому, прошу, разрушьте свои чары! Я… я и так сделаю всё, что вы попросите, только избавьте от мучений…       «А эта идея звучит неплохо, – подумал Странник, парящий за окном. – Заставить всех ларискиных поклонников разлюбить её, чтобы она досталась мне – и почему я был так уверен в том, что это невозможно?..»