"Наш обожаемый игрок"

      Как Венти стал богом?..       Поглотил силу Декарабиана, которая осталась после его гибели.       Лариса знала, что происходит, когда умирает Архонт. Но она не подумала о том, что действительно может лишить жизни кого-то навсегда в мире Тейвата. В целом. Била, не совсем понимая последствий.       Игровые персонажи не умирают… но они и не имеют веснушек, и не плачут, и рост у них всех вполне стандартный…       Так было до того, как в этот мир пришла Лариса. Лишний человек. Точнее, уже не совсем человек.       Сила Гидро-Архонта радостно вливалась в единственное оказавшееся поблизости существо. Которое было совсем не готово к тому, чтобы принять божественность.       …Когда в книгах люди становились богами, они возносились над миром. Они были счастливы. Но, похоже, Лариса проклята не только своим злым даром любви.       Лариса ничего не могла сказать из-за боли.       Если бы она писала роман, то сказала бы, что у героини будто сломались разом все кости, или загорелись органы, или душа её провалилась в Ад… но ничто из этого не могло передать всю глубину её страданий.       «Вот и настал мой смертный час,» – хотелось бы подумать Ларисе. Но она не могла думать. Она вообще ничего не могла делать, кроме как жалеть о том, что умудряется оставаться в сознании и что страдания её не оканчиваются.       Время будто остановилось. В отвратительно светлом зале суда пели птицы, но Ларисе казалось, что кто-то взял маленькую бензопилу и по извилинке избавляется от её мозга.       Как долго она пролежала так и сколько должна была провести времени в таком состоянии? А должна ли была вообще выжить та, кто ради себя пожертвовал Архонтом и его народом? Не было бы лучше, если бы она навсегда осталась там, где её никто никогда не найдёт и где она никому никогда не навредит – в невесть где спрятанном зале суда? Кто знает?..       – Ветерочек… что с тобой сделали? Почему меня не было рядом, когда я был тебе нужен?..       Лариса не могла понять смысла сказанных слов, но могла узнать руки, которые бережно прижимали её к себе.       Но как звали юношу?..       Попытка вспомнить… нет, подумать, причинила девушке боль.       На её щёку упало что-то мокрое.       – Тебе нужен отдых, милая. Прости, что оставил одну... я о тебе позабочусь.       Наконец-то зал суда погас, и боль хотя бы на время смогла быть забыта…       Анемо-Архонт прикрыл глаза. Почему нельзя взять больше половины боли? Для него как для существа, изначально не имеющего собственного тела, эта нагрузка кратковременна ничтожна, а Ветерочку она могла стоить жизни, не вмешайся он вовремя.       «Вовремя?.. – передразнил себя бог. – Она пролежала так не меньше дня! Часом больше – и я бы нашёл только…»       Закончить мысль ему не хватило духу.       …Венти презирал себя за то, кем был и стал. «Свобода…» Он уважал свободу до такой степени, что чуть не позволил себе потерять самое дорогое существо, которое у него было!       Следовало быть навязчивым… может быть, Ветерочек бы его ненавидела, но сейчас бы она не страдала. Потому что проклятая Фокалорс отлетела бы от неё во мгновенье ока.       Почему он решил напиться в той таверне?.. «Какое несчастье, я не могу быть с Ветерочком?..»       Отвратительная слабость.       «Ничего, я спасу её, – убеждал себя Архонт, унося возлюбленную домой. – Может, она меня никогда не полюбит, но я сделаю всё для того, чтобы она прожила жизнь счастливо…»       Пока Архонт удалялся от Фонтейна, оставшийся там недобог несуществующим сердцем чувствовал, что произошло что-то страшное, а главное – необратимое.