"Наш обожаемый игрок"

      У Ларисы было четыре любимых поклонника, и теперь трое из них сидели у кровати. Это ли не счастье?..       – Подвинься. Ты можешь её задеть.       – Это ты сейчас на неё навалишься. Приблизишься ещё хоть немного – узнаешь мою новую силу. Меня больше не интересуют твои жалкие секреты, мистер-зазнайка.       Пожалуй, не счастье. Это тяжело – когда над тобой спорят два человека. Во – первых, они мешают спать и мечтать, во – вторых, тяжело злиться на них за это, ведь спорят они исключительно потому, что очень переживают за твоё здоровье.       – Если вы будете мешать Ветерочку спать, вылетите оба, – с улыбкой хорошо воспитанного людоеда пообещал Венти. Угроза подействовала. Прикрыв драгоценную подругу одеялом, Нэй и Странник добровольно вышли из комнаты.       Нэй…       Странник случайно проболтался, что пришёл вместе с братом Альбедо – он старался особенно не говорить с Ларисой о том, что происходило после её исчезновения, ведь нельзя было её беспокоить сейчас – и она, не вполне понимая причины своего волнения за друга, попросила привести его сюда. Венти и Странник не решились отказать ей.       Конечно, Нэя подробно проинструктировали, как себя вести. И всё-таки заставили сбрить бороду. Ни к чему была Ларисе встреча с князем Владимиром.       Было много чего, что хотел бы сказать Нэй Ларисе – но когда они встретились, нужных слов не нашлось. Но Лара обняла Нэя, и он понял, что всё ещё для неё важен. Этого было достаточно для них обоих.       На следующий день они поговорили. Хорошо поговорили – так, как никогда у них не получалось. Нэй рассказал, что с ним произошло за время разлуки (за исключением пары опасных моментов, таких, как отбывание срока в тюрьме – это только расстроило бы Лару, а этого хотелось меньше всего). Лариса рассказала, что произошло с ней (за исключением всех тех моментов, которые могли бы взволновать Нэя. То есть, практически всех).       Впрочем, не только Нэй стремился развлечь девушку. Певцы всего мира должны были невольно радоваться несчастью Ларисы. Кто знает, написал бы Венти столько чудесных баллад и стихотворений, если бы не было нужды утешать девушку?       Странник не нуждался ни в каких хитростях, чтобы не допустить скуки. Прежде Ларе казалось, что он может только зло язвить. Нет же. У него определённо был талант писателя. Никто не умел так замечательно сочинять весёлые истории, как он. Ларисе было хорошо здесь, с ними. Иногда она думала о четвёртом дорогом для неё человеке – Итере. Почему-то от мыслей о нём у неё сжималось сердце… почему?       Как-то Лара попросила Венти узнать о нём, но он увёл разговор в сторону. Лариса знала, что что-то не так с Путешественником, но доказать не могла.       Впрочем, ей не очень-то хотелось узнавать. Что-то подсказывало ей, что ответы не принесут ей счастья и разрушат всю радость мирных деньков в прекрасном Царстве Эвтюмии, что при Венти превратилось в цветущий сад.       Но время идёт неумолимым шагом. Всё кончается, а хорошее – быстрее всего.       Лариса вновь вернулась к мысли о том, что причиняет страдания тейватцам и должна во что бы то ни стало избавиться от этой способности. Но тело её теперь было хрупким. От тренировок оно отвыкло. Лариса думала, что вряд ли смогла бы так резво бегать и стрелять сгустками воздуха, как в Доме Очага когда-то. Впрочем, одну её всё равно никуда бы не отпустили. Венти мог слышать всё, что творится в Тейвате; как выяснилось, способности позволяли ему подглядывать за другими через воду (страшно подумать, при каких обстоятельствах он об этом узнал!..); о Нэе Лариса не знала, но и он не мог оставить её без присмотра, поэтому вставил в её новые серёжки устройства, определяющие местоположение её (к его чести, он воспользовался им всего раз – когда проверял, работает ли оно, и далее не собирался злоупотреблять им). Куда бы она ни пошла, они бы её не оставили. А сказать, что она хочет избавиться от своей сомнительной способности…       Нет, Лариса говорила уже об этом Страннику, и он даже одобрил её действия, она помнила. С ним это не ощущалось как что-то запретное. Почему-то Лара была убеждена в том, что пробить Кая крайне трудно, пускай он и обижается иногда для вида. Но сказать что-то такое Венти и Нэю… это звучит так, будто они совсем не дороги Ларисе, и она не воспринимает их чувства всерьёз. Или не хочет их. Но Лара дорожила ими обоими, очень дорожила, и не могла их обидеть.       Трудно сказать, чем бы закончились размышления Ларисы. Может быть, она смирилась бы со всеобщим обожанием и жила дальше. А может, всё-таки нашла способ избавиться от своего дара. Неважно. Судьба распорядилась иначе. …Как бы не относились друг к другу Нэй, Кай и Венти, они все дорожили Ларису и старались беречь её, как могли. Может, даже сильнее, чем было необходимо.       Поздно вечером Ларе захотелось попить водички, а стаканчик, который по обыкновению наполняли для неё друзья, оказался пустым. Друзья велели в таких случаях подзывать их себе с помощью колокольчика, но она ненавидела чувствовать себя беспомощной и использовала колокольчик только когда сил совсем не было. Сейчас она чувствовала в себе силы подняться. Она тихо встала, опёрлась на трость и побрела на кухню за водой. Но разговор остановил её.       –…Я должен защитить свой регион и свой мир, – говорил Венти. – Я знаю теперь, что происходит. От чего мы спасли мир пятьсот лет назад…       – Только не говори, что сейчас будешь всё рассказывать, чтобы мы, «читатели», поняли, – фыркнул Кай. – Ты же не рассказчик из книжки.       – Да. Нет необходимости говорить. Позаботьтесь о Ветерочке в моё отсутствие.       – А если ты не вернёшься? – спросил Нэй, и Ларе стало не по себе. – Что сказать?       Венти засмеялся, но как-то неправильно. Нервно.       – Не смеши меня. Им нечего противопоставить древнему богу.       «Что делать?.. – дрожа, думала Лара. – Они не скажут, даже если я прямо сейчас войду и спрошу, что происходит! А я чувствую, что я должна знать…»       Она аккуратно заглянула на кухню. Юноши стояли и смотрели на Венти со скорбью. Невольно Лариса подумала: «Провожают, как на войну…»       Мысль созрела. Щемящее чувство, что не давало покоя, подбросило образ Итера. Лариса не знала наверняка, но почувствовала.