"Наш обожаемый игрок"

      Тихий треск часов отзывался в каждой части тела Ларисы. Длинная стрелка перешагнула всего через два деления, но Лара была уверена в том, что прошло не меньше двух недель. События прошлого казались одновременно и бесконечно далёкими – такими, что в них невозможно было всерьёз верить, и ужасно близкими… слишком близкими.       Уже десять минут она сидела в одной позе почти неподвижно. Из второй комнаты слева доносился храп – это был Нэй. Этот храп пока что спасал Лару от необходимости разговора: бедняга Нэй в последнее время страдал от бесоницы, и если храпа не было слышно, значит, он и не спал, а так, лежал и смотрел в потолок… он заснул всего пять делений назад. Кем же будет Лариса, если разбудит сейчас друга?       Через секунду храп смолк. В комнате завозились. Нэй любит попить воды ночью. Полна ли его бутылка?       Скрип. Три неловких шага. В её сторону.       Лариса задрожала. Почему она спустилась на кухню? В её комнату он бы точно не полез.       Через мгновенье её ослепила вспышка.       – Лариса, ты чего не спишь? – испугался Нэй. – Тебе что, нехорошо?       На возглас друга Лара даже не обернулась. Кажется, всё в её существе замерло, кроме рваного, быстрого дыхания.       – Лариса…       Нэй положил ей руку на плечо.       «Неужто заснула?..» – подумалось ему.       Все герои в самый главный момент падают в обморок. Но, увы, вместе со своей способностью вызывать любовь у всего мира Лариса, вероятно, утратила и статус главной половины.       Следующие события отпечатались в голове так ясно, как никакие другие. Может быть, Лариса смогла бы забыть Есенина, своё имя, но вот эти ужасные минуты, когда Нэй метался по дому и будил друзей, когда свет в доме вспыхнул, как свечка, когда напротив неё оказались эти любимые, внимательные лица, ещё не один месяц преследовали её в кошмарах.       Её рассказ получился удивительно связным. Как какое-то сочинение или сценарий для видео. Пересказ сюжета, выводы, анализ, и никаких чувств и эмоций.       Больше всего Лариса боялась молчания.       «Ты что, поняла, что твоя способность ценная и всё равно отдала её?..» – должен был возмутиться Странник.       «Лариса, от этого, может быть, судьба мира зависит!..» – должен был возникнуть Нэй.       Венти, как самый преданный и мягкий, должен был всего лишь посмотреть на неё с осуждением и презрением, и этот-то взгляд должен был оказаться для неё самым трудным испытанием…       – Да кто вообще такая эта сука Паймон?! – закричал Кай. – Откуда она нахуй взялась!       Не дав Ларисе прийти в себя после осознания, что в Тейвате, видимо, появился мат, Нэй выкрикнул ещё парочку подходящих случаю реплик.       – Вы что, не знаете, кто такая Паймон?.. – промямлила Лариса. Ленивые воспоминания перекатывались с места на место в глубине живота. Они с Итером, Чайник… он не знал ничего про Люмин. Помнил ли что-нибудь он про Паймон?       А вот на этот вопрос она получила ответ уже от Мико: «Лариса, а кто такая Паймон? Почему ты считаешь, что она должна помочь тебе кого-то найти?»       Стоило бы раньше вспомнить, что ей говорили другие люди... только вот в голове так мутно?       – Да конечно знаю, она же мой лучший друг! – закивал Кай.       – Перебор, – одёрнул его Нэй. – Ей вообще-то и без тебя плохо.       – Ну, это помощник Путешественника… она была везде с ним в путешествиях. Во всех регионах, на всех встречах… я уже слышала от других, что её вроде бы не видели или не помнят, но мне бы хотелось услышать, знаете ли вы что-то о ней.       – Лариса, у меня лично пока нет деменции. Никакой Паймон я никогда не видел.       – Подожди, тут какая-то ошибка, – задумалась Лара. Теперь, когда ей не приходилось отбиваться от влюблённой кицунэ, она поняла, насколько отстуствие персонажа-помощника было странным. – Что значит «не видел»? Изначально Путешественник не знал вашего языка, поэтому за него пи… говорила она. Если не она, то кто?       – Извини, а мы где прямо разговаривали? Мне кажется, все диалоги с Путешественником выглядели так: я – сто слов, Путешественник – одно.       – А как же реакция, уточняющие вопросы?       – А он что, инвалид, чтобы с первого раза не понимать?       Ещё мучительнее теперь было вспоминать про Итера… если бы только они провели больше времени вместе. Если бы Лариса спросила про Паймон лично у него – она же была с ним уже в этой жизни, той, которую он помнил полностью, а не сто миров назад! Если бы она… не забыла.       Единственным, кто за беседу не проронил ни слова, оставался Венти. Узкие бровки сложились домиком, морщины взбугрились на лбу. Бард крепко о чём-то задумался… или что-то пытался вспомнить.       – Венти, ты всё время молчишь, – наконец, робко сказала Лариса. – Может, ты что-нибудь знаешь?       Но Архонт Свободы её не услышал.       Он знал, кто такая Паймон, знал, но когда-то очень давно. Может, тогда, когда только родился. Или… знал не он?       – Друзья, вы пока отдохните. У меня есть кое-какие догадки.       – Если тебе есть, что сказать – скажи сейчас, – посоветовал Странник. – Все мы знаем эти книги, в которых один из героев знает, кто преступник, когда он спит и где живёт, и его убивают как раз за минуту до того, как он называет его имя.       – Как жизнерадостно!.. – усмехнулся Венти. – Сразу чувствуется, как ты меня любишь.       – Дело не в этом, – остановил спор Нэй. – Венти, если что-то есть, лучше бы нам узнать это сейчас.       – Я не уверен, но расскажу, раз вы настаиваете.