"Наш обожаемый игрок"

      «Она может забрать эту мучительную способность?.. – на миг Лариса даже забыла, что в чём-то подозревает Паймон.       – Как?.. а главное, что взамен?..»       Последний вопрос нечаянно вырвался вслух. Паймон липко улыбнулась:       – Мне ничего не нужно взамен.       – Что значит: не нужно?       – Вот так.       – Но ты сказала, это сделка. Сделка, а не дар доброй воли. Ты должна что-то получить от меня.       – Избавив тебя от мучений, я получу достаточно. Ну так что? По рукам? Лариса, я не буду предлагать дважды. Ты ведь знаешь: никому другому это не под силу, или тебе бы уже помог кто-то из твоих домашних богов или создание Рэйндоттир…       Паймон замолчала и прямо взглянула на Ларису. Не выдержав этого, Лара отвела глаза.       – Ты ведь не Паймон, так ведь?       – Не Паймон? А кто же тогда?       – Не знаю. Но ты – не она.       По комнате разнёсся бархатистый, но нечеловеческий смех.       – Ты ошибаешься. Я Паймон. То, что я не веду себя так, как ты привыкла, не говорит о том, что я – что-то другое. Разве я была бы хорошим торговцем, если бы солгала об имени?.. для таких, как ты, имя бывает важно для сделки, я знаю… решайся скорее. Время не ждёт. Ты ведь не хочешь навсегда остаться взаперти в этом маленьком домике?       Лариса ничего не ответила.       – Не думаешь о себе – подумай хотя бы о тех, кто рядом. За морем продолжают изнывать от тоски по тебе тысячи людей. Тебе нет до них дела?.. ладно. Поговорим о тех, кто близко. Странник вечно стремился к свободе, а теперь он привязан к тебе. Нэй только поверил в себя, а торчит здесь днями напролёт. Венти возвращается сюда постоянно, хотя он – свободный ветер. И они все всегда будут здесь потому что ты их привязала… не жалеешь парней, да? Лариса хотела мыслить трезво, но слова Паймон въедались прямо в мозг.       Она ведь говорит всё правильно. Озвучивает мысли, которые сама Лариса боялась к себе допустить. Не о том, что её жизнь кончена – о том, что она мучает тех, кто для неё действительно важен.       А если бы Нэй и Странник не были привязаны к ней искусственной любовью, они ценили бы её хоть немного? Были бы они друзьями или хотя бы товарищами?       У Ларисы никогда не получалось заводить друзей в старом мире. Не получилось бы и в новом, если бы не её злая способность, в глубине души с которой она боялась расстаться… а не бросят ли её дорогие люди, когда падёт магия?       – Только не говори, что сомневаешься из-за того, что боишься, что они тебя бросят. Куда они теперь денутся? Вы слишком долго были вместе. Они знают тебя не как немое божество, как мондштадцы. Когда ты избавишься от способности, ты просто освободишь всех других – тех, кто не может испытывать к тебе настоящих чувств. Ты сделаешь, что хотела. Сначала поможешь Венти отстроить Мондштадт. Потом вы покинете это место. Ты сможешь учиться в Академии… сможешь стать учёной или певицей. Представлять из себя хоть что-то, кроме объекта для обожания. Неужели ты этого не хочешь?       «Хочу…» – подумала Лариса. Страх перед Паймон начал обступать. Желание освободиться было слишком сильным.       – Пойми правильно, я бы согласилась, если бы не странность со сделкой, – уже мягко произнесла она. – Если бы ты попросила хоть что-то: мой кулон, или шляпу, или приготовить тебе поесть, я бы даже не думала. Но сделка, когда я вроде бы ничего не даю, наводит на мысль, что ты берёшь что-то большее, чем я пока представляю. Это нечестно, не говорить о всех условиях. Так не поступают хорошие торговцы, Паймон.       – Так ты отказываешься?       Когда вопрос ставят так, не может быть другого ответа.       – Да.       Лицо Паймон перекосило. На краткий миг показавшееся приятным, оно преобрразилось. Перед Ларисой вспыхнули кадры из фильма «Оно». Только вот это был не клоун Пеннивайс, это была Паймон. Тысячи острых мелких зубов нависли над Ларой.       «Не надо бояться…»       Но Лариса боялась.       – Знаешь, ты не первая, с кем у меня сделка, – голос Паймон при её преображении остался прежним. – Сейчас дом окружают ребята, которые разнесут его в течение десяти минут, если я не прикажу им отступить. Твои друзья спят. Понимаешь, что с вами будет?       …Когда способность ярким пламенем вылетела из груди Ларисы, та почувствовала опустошение, а не радость, и дело было не в том, что «любовь» отняли силой. Лариса была права, когда не хотела соглашаться на сделку – только вот это уже было не важно. Между таинственной опасностью, исходящей от проводника, и жизнью своих друзей, она, в отличие от настоящего бравого героя, выбрала последнее – и теперь не знала, как сказать об этом.