Всего 10 дней...

На следующее утро были объявлены планы на ближайшие несколько дней. Точнее весь маршрут мероприятий был записан на брошюрах, которые ученикам выдали давно, но с утра учителя присылали ребятам сообщения, оповещающие их о точном времени и более подробных местах, которые они проведут за этот день. И на сегодня было запланировано посещение парка Уэно. Всем сказали собраться к девяти утра возле центрального входа в отель, откуда они все дисциплинированно отправятся в первое место посещения в Токио и проведут там время. Многие ребята, будучи привыкшими к раннему подъёму в школу, спокойно смогли справиться со своей сонливостью, однако некоторые уже были настроены на режим дня каникул и проснулись в последний момент, впопыхах собираясь на экскурсию. Как один из самых послушных, Танджиро проснулся раньше своих соседей по комнате и даже раньше своего привычного режима, что мало его беспокоило. Прочитав сообщение, парень было обрадовался, но он впервые слышал об Уэно и совершенно не знал, что он из себя представляет. Полистав брошюру, которую он бережно оставил на столике, парню мало, что удалось узнать толкового, кроме того, что этот парк огромен настолько, что его невозможно полностью обойти за день, что в нём находятся древнейший зоопарк с китайскими пандами и другими чудесными животными, что здесь есть буддистские и синтоистские храмы, которые заставляют трепетать и отчитаться дух только лишь взглянув на них в течении жалких нескольких секунд, и похожей рекламной информации. Затем Камадо привёл себя и свою постель в порядок, успел прибрать то, что в целом было и так чисто, и начал потихоньку будить своих друзей. Первым он решил потревожить сон Зеницу. Танджиро склонился над его спящим телом, свернувшимся в комочек из одеяла в сторону окна, и легонько потряс его за плечо со словами: —Зеницу, пора вставать. Но на это парень лишь что-то пробубнил себе под нос и поглубже зарылся в своё тёплое укрытие, не проявляя никакого желания покидать своё царство грёз. Камадо, обречено вздохнув, взялся за краешек одеяла возле головы и приподнял его, впустив внутрь свежий утренний воздух. На этот раз парень неохотно повернулся в сторону его пробудившего и проворчал: —Агх... Встаю, дедушка... Но стоило ему открыть глаза, как он увидел мягкую улыбку своего друга с серьгами. Немного потупив из-за оборвавшегося сна, Агацума, глядя на это лицо, вспомнил как его друг упал на него во время игры и как они на кровати Танджиро... Чёрт, поцелуй! Блондину стало жутко неловко из-за вчерашнего, поэтому он, как по команде "смирно! ", сел на кровать, прикрываясь одеялом. —Т-танджиро! А.. С добрым утром, да... —Ренгоку-сенсей прислал всем сообщения с планом на сегодня. Да и времени уже сколько... — Камадо демонстративно показал свой телефон с сообщением учителя. Видимо он совершенно не задумывался о вчерашнем. —Ах, да. Спасибо, Танджиро, — Агацума взял свой телефон, который лежал у него под подушкой и принялся читать сообщение, протирая глаза после сна. Камадо же поднялся к Иноске, сел возле него и точно так же принялся его будить, на что Хашибира лишь вяло пнул друга и отвернулся в другую сторону. Спустя несколько попыток его разбудить, парень всё же поддался и с недовольным лицом оторвался от уютной постели. Танджиро прочёл ему смс от учителя, на которое друг никак не отреагировал, возмущённый только своим пробуждением. Затем они оба спустились вниз, где уже заправлял свою кровать Агацума. Ровно к девяти все ученики и учителя собрались в назначенном месте, и перед прогулкой по парку быстро позавтракали в уютном кафе неподалёку от их гостиницы. К слову, пусть в этом месте было мало людей, но еда была очень вкусной. Затем спустя примерно полчаса дороги на заранее заказанном автобусе, в котором экскурсовод рассказывал про то, что "земля, на которой раскинулся парк, изначально была частью Храма Канэй-дзи, который раньше был одним из самых больших и богатых храмов города и в эпоху Эдо, являлся семейным храмом правящего клана Токугава..." и прочей информации, они добрались до самого парка возле станции Уэно в центре Токио. Ребятам разрешили разделиться на группы и пройтись по парку, осмотреть его достопримечательности и просто прогуляться в течении нескольких часов, по истечению которых всем необходимо уже быть возле того же входа в парк. Наша любимая "святая троица" старалась ходить бок о бок, пока спустя некоторое время Танджиро не увидел Ренгоку-сенсея, который осматривал местные деревья, представляя как чудесно они цветут весной, и не захотел расспросить его подробнее об этом месте. Иноске же убежал чуть позже, чего Агацума даже не сразу заметил и, испугавшись своего одиночества, сначала было хотел пойти искать своих друзей, но после некоторых раздумий о том, что это бессмысленно, парень решил пройтись вдоль пруда Синобазу, расположенный в юго-западной части парка, и который можно назвать одним из множества напоминаний о прежнем величии храма Канэ-джи. Вид здесь действительно был довольно красивый, учитывая чудесные погодные обстоятельства: небо было немного пасмурное, а водная прохлада и величественность здешних деревьев навевала некоторое умиротворение и туманное ощущение спокойствия. В центре озера располагался небольшой остров со зданием, напоминавший храм, про который ничего не сказал ни экскурсовод, ни написано в брошюре. Агацума сощурил глаза и пытался чётче разглядеть сооружение, спросив себя: — Что это такое? — Это Бэнтэндо – храмовый зал, посвященный богине Бэнтэн. Неожиданный голос вызвал короткий крик парня, которой успел от испуга отскочить от своего изначального места чуть ли не на полтора метра. —Узуй-сан, чего вы так пугаете!? Учитель стоял так, словно обращались не к нему, и смотрел на храм с некоторым восхищением и уважением в глазах. —Я тоже захотел посмотреть на храм, вот и пришёл сюда, — с привычно халатным ответом взгляд Тенгена покосился на ученика, после чего они оба стояли в молчании, словно мысленно внимали мудрости Бэнтэн. —К слову, в последнее время ты уныло выглядишь, — первым прервал мелодию тишины учитель. —Вы так думаете? — с некоторой тоской спросил парень. —Не только я. Это видят все. И меня твое вялое лицо уже раздражает. —Что ж, буду иметь в виду... —Что случилось то? —Просто, чувство какое-то странное... —По поводу? —Как бы объяснить... — Агацума хотел поделиться своими тревогами, но ему было стыдно говорить всё с подробностями, поэтому он поверхностно продолжил. — В последнее время я заметил, что по-другому стал относиться к одному человеку. Мне настолько хорошо рядом с ним, что становиться как-то тошно. Не от человека, а от того, что я чувствую... Поэтому я и не знаю, как быть... Узуй молча стоял, обдумывая всё сказанное ему, и продолжил уже более серьёзным тоном: —Насколько тебе нравится быть с этим "человеком"? —Ну, мне кажется, если бы я мог, то был бы рядом с этим человеком хоть каждый миг. Учитель вновь замолчал, нахмурив еле заметные брови. Почему-то Зеницу начало казаться, что он зря всё это рассказал учителю, и начал придумывать наихудшие исходы данного разговора. Вскоре Узуй повернулся и немного наклонился в сторону ученика и с каким-то скучающим видом произнёс: —Ты просто влюбился, ничего особенного нет. Эта фраза была сказана так просто, но произвела разрушающий эффект, словно какие-то мечты, в которые верили несколько десятков лет, разбились быстро и больно о реальную действительность. К лицу Агацумы прилила кровь, и в голове начали совмещаться фраза учителя и образ Танджиро. —К-как вы так можете так просто говорить об этом!? — начал возмущаться ученик, нарушая всю спокойную атмосферу пруда. —Уж мне ли не знать! — в ответ прилетели не менее громкие и возмущённые слова. Парень от жестокости звучания реальности сел на корточки и скрестил руки на коленях, уткнувшись в них носом, вновь напоминая испуганного ёжика. Агацуме казалось, что это чувство появилось из-за того, что на фоне накопившегося стресса от учёбы и семейных дел, напоминавших бушующий океан, который вот-вот погубит парня, утащит в холодную пучину, Танджиро казался лучом спасательного корабля, который заставлял не унывать и верить до последнего. Черт, это ведь было так очевидно! От чего же ещё пошли всё эти мерзкие мысли? Казалось, что учитель и вовсе не замечал присутствия Зеницу, однако он наоборот размышлял, кто же мог довести этого парня до такого унылого состояния? —Учитель, подскажите, пожалуйста... — тихий неуверенный голос казался таким отчаянным, что если ему не ответить, то он вот-вот либо расплачется, либо останется с той омерзительной пустотой в душе, которая поглощает все чувства и эмоции. — Что мне делать..? —У тебя есть два варианта. Первый, — Тенген показал указательный палец, — оставить всё таким же унылым, какое оно сейчас. Второй, — он разогнул средний палец на пару к первому, — взять, наконец, себя в руки и ярко признаться в чувствах. "Взять и признаться"... Это звучит так хорошо и просто, что когда действительно собираешься это сделать, мгновение кажется, что всё будет именно так, как ты хотел. Но в тот же момент оказывается, что ты словно скован цепями своего же страха и не можешь даже пальцем пошевелить ради цели, и остаётся лишь дрожать от своей слабости. —Вы так легко об этом говорите...А если отвергнут, что тогда делать? —Даже если так, то ты хотя бы попытаешься что-то сделать. Пусть даже провалишься, это может будет самая блестящая попытка за твой опыт. И ведь правда. Такие нужные и мудрые слова сказаны так просто, словно вопрос шёл про сегодняшнюю погоду! В глазах парня вновь засверкала надежда. Та надежда, которую всем внушали Камадо и Ренгоку-сенсей. В конце концов, Танджиро ведь не оттолкнул Агацуму, когда тот его поцеловал. И он даже сказал, что ему понравилось... Может всё не настолько безнадежно? Учителю надоело молча стоять и ждать, когда парень примет решение, совершенно его не касающееся, и, скучающе вздохнув, он направился в другую сторону берега пруда, оставляя юношу наедине со своими мыслями. —Ладно, дальше сам разберешься. Не забудь про время! Пока один учитель наставлял Агацуму в романтических делах, другой с племенными волосами рассказывал Танджиро про местные храмы, мимо которых они попутно проходили. —Мальчик мой, дизайн Киëмидзу Каннон, в том числе вон та деревянная терраса, простирающаяся от склона, черпали вдохновение в архитектуре храма Киёмидзу-дэра, расположенного в Киото. —Ренгоку-сенсей, честно, я всегда поражался вашими знаниями в такие своевременные моменты! — в глазах парня сверкало неподдельное восхищение, словно перед ним был не учитель, а сам Бог. —Всё потому что я заранее готовился к поездке! — веселый и выразительный смех учителя мог заставить улыбнуться даже таких серьезных людей, как Генья и Томиока-сенсей. Затем учитель продолжил рассказывать про местные храмы, когда их соорудили и в честь кого. Танджиро было очень интересно послушать про то, что он видел в настоящий момент своими глазами, но его сердце беспокоил один момент. Тот самый момент, когда под мраком ночи они с Зеницу поцеловались. Без того странное поведение друга настораживало, а этот миг вызывал полное непонимание. И решив, что может хотя бы учитель поможет, Камадо выждал паузу в экскурсионной речи Ренгоку-сенсея и, стараясь казаться увереннее, непривычно громко произнёс: —Ренгоку-сан, у меня вопрос! —Что такое? — не отрывая своего взгляда от дороги(или куда он смотрел?), Кеджуро казалось полностью погрузился в истории, которые хранил этот парк. —Это, правда, не по теме экскурсии...но всё же меня беспокоит поведение моего знакомого! —Чем беспокоит? —Ну, в последнее время он ведёт себя непривычно для него, а иногда и вовсе непонятно! —Как, на пример? —Ну... Он то холодно обращается, то...слишком тепло... — вспоминая подробно тот момент, на лице проступил румянец, а рука невольно прижалась к губам. —Ты сейчас говоришь про рыжего паренька? —А, да... —Хм... — учитель неожиданно остановился, скрестил руки на груди и, словно, наконец-то, вспомнив, произнёс в своей привычной манере, — Да, он ведёт себя странно, но я уверен, что у него есть на это причины. Камадо тоже остановился и встал перед учителем. Он об этом и сам догадывался, но вчерашняя выходка друга сбивала его с любых возможных идей такого поведения. Уж очень не хотелось говорить это, но по-другому не объяснить. Танджиро глубоко вдохнул и, зажмурив глаза, сказал чуть громче, чем хотел: —Дело в том, что он вчера меня поцеловал! Брови Ренгоку еле заметно дернулись: он явно не ожидал таких слов. —Поцеловал, говоришь? — уже более спокойно спросил мужчина. —Да... Прямо в губы... От признания стало как-то легче, словно парень снял с себя большой кусок свинца, портивший его нормальную жизнь. Как говориться, отпущение грехов даёт нам не священник, а сама исповедь. Немного поразмыслив над ситуацией с закрытыми глазами, Ренгоку, словно раздутый от ветра огонь, вновь улыбался в своей индивидуальной манере, наклонившись ближе к собеседнику. —В таком случае, юный Камадо, думаю, что Зеницу сам обо всем скоро скажет! — и вновь этот пронзительный смех. Недалеко от них послышался топот. —Ах вот ты где! — прорычал знакомый грубый голос, и Хашибира поймал в свои крепкие, в прямом смысле, до боли объятия за шею друга. Парень тихо вскрикнул и пытался расцепить душившие его руки. —Иноске! — хриплым голосом произнёс парень. — П-пусти..! Дышать..тяжело! —Юный Хашибира! — тут уже вмешался учитель, на что моментально отреагировал Иноске. — Отпусти его. Ты можешь так его задушить! Ренгоку-сенсея никто не смел и не хотел ослушиваться, поэтому парень с женственно красивым лицом фыркнул и разжал свои руки, позволяя Танджиро согнуться и вдохнуть как можно больше воздуха, держась за шею. —Я вообще-то нигде не мог найти ни тебя, ни Зеницу! — Иноске не унимался, но он всё таки смог правильно запомнить и произнести имя блондина, хоть и заметил, что его здесь вовсе нет. — А? А где он? — Не знаю, я думал, что ты с ним ходил, — вернув нормальный темп дыхания, Камадо сам не ожидал такого поворота. —Где бы он ни был, вы в любом случае встретитесь возле входа, когда нам пора будет уезжать. — Ренгоку всегда смотрел на все с оптимизмом и в самом плохом мог найти что-то хорошее. — У нам есть еще примерно два часа до конца экскурсии. Если хотите, можем продолжить! — его взгляд был направлен на учеников, и не привыкшему к нему человеку скорее всего стало бы жутко находиться рядом с Кеджуро. —Хорошо! — Танджиро улыбнулся в ответ учителю и обратился к другу. — Иноске, пойдешь с нами? Подозрительно хмыкнув, парень все таки согласился с условием, что если ему надоест, то он просто уйдет от них. Однако даже спустя час ему не наскучило слушать Ренгоку-сенсея, пребывая в потоке, и он даже иногда спрашивал его о чем-то по теме их прогулки. К тому времени к ним присоединились еще ученики, желавшие поподробнее узнать про здешние достопримечательности и даже Кочо-сенсей. Она ходила недалеко от центрального входа на случай, если у кого-то что-то случиться, но и сама не возражала против прогулки с ребятами, хоть и посещала уже этот парк. Время подходило к концу и возле центрального входа начали понемногу собираться ученики. На месте ждала, пересчитывала и расспрашивала о впечатлениях Канроджи-сенсей. Некоторые были восхищены местными достопримечательностями, другие слишком много ходили для их привычных прогулок и так устали, что не хотели даже рассказывать, а третьи и вовсе говорили, что ничего такого замечательного не увидели. Наконец все были в сборе и садились обратно в автобус на свои места, которые занимали по пути сюда и, скорее всего, которые займут в следующий раз. От чего-то показалось, что дорога обратно заняла гораздо меньше времени, чем путь в парк. Может это из-за того, что все вымотались, и ни у кого не было сил болтать, может из-за того, что не было слышно экскурсовода. Пара-тройка учеников умудрились уснуть, хотя время еле подходило к вечеру. По прибытии обратно в отель учителя объявили, что на сегодняшний день это всё, поэтому все могут отдыхать в своих комнатах. Пока толпа из учеников рассасывалась с разговорами, Узуй и Ренгоку наблюдали за всем этим действом и размышляли. Учительницы последовали примеру своих ребят и отправились в свою комнату. Канроджи прикупила достаточно много разных сувениров, а Шинобу удивлялась "не многовато ли для первого дня? ", на что Мицури отвечала "нет, самое то! " и начинала показывать каждую новую безделушку коллеге. Тенген и Кеджуро, по пути в их комнату, обсуждали сегодняшнюю прогулку и то, что нового они узнали, как те самые сплетники. —Кеджуро, помнишь того Зеницу? — почему-то сегодняшние приключения не вызвали никакого воодушевления у учителя рисования, и его тон казался скорее скучающим. —Да, он в последнее время сам не свой. — но вот его коллега, как всегда, пылал энтузиазмом. —Как оказалось, он просто на просто влюбился. —Правда? —Конечно. Он лично мне это рассказал. —Значит я был прав! — победно вскрикнул и засмеялся Ренгоку. —Ты про что? —Я сегодня разговаривал с юным Камадо, и он рассказал мне, что прошлой ночью Агацума его поцеловал. —Не шутишь? — тут уже у Тенгена немного округлились глаза от удивления. —Конечно нет! —В таком случае, Кеджуро, может дойдет до того, что они пойдут и по нашим стопам, — рука Узуя звонким и хорошим шлепком приземлилась на ягодицу его коллеги и нежно её помяла. Ренгоку вздрогнул от неожиданности, а на лице проступил небольшой румянец. —Узуй, не стоит в людном месте! —Намекаешь, чтобы я убрал руку? —Тенген хитро заулыбался и той же ладонью плавно обвил талию Кеджуро, притягивая к себе. —... Нет, — смущенный мужчина отвернул голову в противоположную от оппонента сторону, но ничему не препятствовал. Тем более, что они уже зашли в свою комнату, которая, на счастье, была только их и ничья больше. Только Кеджуро хотел закрыть за ними дверь, как его коллега накинулся на него со страстным поцелуем в губы, и продолжил тактильно наслаждаться мягкостью и сочностью ягодиц Ренгоку. Второй не ожидал такого внезапного рывка, но охотно ответил, закрыв на ощупь эту дверь. Все таки их отношения должны были оставаться в тайне ото всех глаз и ушей, ведь им не нужны были лишние проблемы. Тем временем в комнате наших главных героев они делились друг с другом впечатлениями. Особенно Танджиро рассказывал всё, что казалось ему интересным из экскурсионной речи Ренгоку-сана, добавляя свои впечатления. Иноске добавлял и свои мысли по поводу прогулки, ведь всё таки они вместе ходили с учителем. Зеницу же в основном молчал. Он то слушал речи своих одноклассников, то обдумывал сказанное учителем. "Ты просто влюбился, ничего особенного нет. " "Второй — взять наконец себя в руки и ярко признаться в чувствах. " "... ярко признаться в чувствах... " "... признаться..." А хватит ли смелости? Сможет ли такой трусливый парень, как Зеницу, взять и сказать такое сильное заявление, как "я люблю тебя"? Да, трусливый. Подходящее слово. От всего этого Агацума и не заметил, как перестал пытаться ухватиться за смысл рассказов его друзей и вылез из мыслей только когда его потрясли за колено. —А, что? — блондин поднял глаза —Ты что, совсем оглох? — Иноске был явно недоволен таким ответом на все слова и его, и Камадо. —Нет, думаю, просто устал. —Тогда стоит лечь пораньше. Тем более, Ренгоку-сенсей сказал, что мы завтра пойдем на ночную прогулку. —Ага, а вот куда именно не сказал! — Хашибира никак не хотел униматься, ведь его уже начало порядком раздражать такое поникшее поведение парня. —Ночная прогулка в любом случае интересная идея! — Камадо был взволнован не меньше, чем перед поездкой в парк Уэно. — Хотя у нас еще будет время днём на сон. Но раз ты плохо себя чувствуешь, Зеницу, можно и поспать лишний час, — парень мягко улыбнулся и посмотрел на блондина. —Хорошо, — парень встал и взял все необходимые вещи. Как только он зашёл в душевую комнату и хотел закрыть за собой дверь, чья-то рука схватилась за металлическую ручку. —М, Зеницу... — это был Танджиро. Но его голос был какой-то странный. Неуверенный и слишком робкий. — Можно я зайду на пару секунд? Хочу поговорить с тобой. —Что? — блондина такая просьба немного обескуражила. — Да, конечно, — он открыл дверь пошире, позволяя другу зайти. Когда Камадо оказался внутри, он закрыл за собой дверь. Быстрым, но аккуратным движением парень с серьгами схватился за плечи друга и тревожным голосом спросил: —Зеницу, с тобой точно всё хорошо? —А? Да, говорю же, просто устал, вот и всё. —А вчера? Что произошло вчера!? —Вчера? — на мгновение парень забыть забыл о том, о чем говорит его друг, но как только это воспоминание ударило его в голову, Агацума тут же забеспокоился. —А, Танджиро, прости! Прости пожалуйста! Я-я просто... Я не хотел... Нет, я... Прости! — такому оправдание было найти трудно, но и для правды Зеницу ещё не был готов. —Прости, наверное, я тебя напугал этим неожиданным вопросом... — руки Камадо отпустили плечи блондина, и тот смог немного расслабить их. — Просто это было так внезапно... —Нет..! Извини! Т-танджиро, я правда больше не буду! — Агацума прикрыл свой рот кулаком, брови нахмурились и казалось, что если ещё немного надавить на него, он будет в истерике. —Дело не в том, Зеницу! — тут уже на лице Танджиро проявился румянец, ведь ему было стыдно такое произносить вслух. — Я... Я не хочу, чтобы ты так не делал... Мне правда понравилось... Эти слова прозвучали так, словно приговорённому к казни объявили об отмене его смерти. —Ч-что? Понравилось? Парень с рубеллитовыми глазами нехотя кивнул. —Поэтому я и хотел поговорить наедине. Зеницу... — он взял Агацуму за край его рукава. — Можем мы... повторить? Ему не послышалось? Танджиро хочет поцеловаться с Зеницу? Не сон ли это..? —Ты сейчас серьёзно? — глаза Зеницу смотрели не то со страхом, не то с надеждой. Конечно он хотел ещё раз попробовать, ведь ему тоже очень понравилось, но так стыдно! Камадо посмотрел настолько уверенно, как смотрел бы человек, готовый биться не на жизнь, а на смерть с каким-то чудовищем. Этот взгляд сверлил насквозь, ожидая ответа, и Зеницу ничего не оставалось, как кивнуть. Камадо сделал глубокий вдох и выдох, взял за щёку друга и мягко коснулся его губ своими, опустив веки. Агацума же был в полной эйфории. Снова это ощущение! Он ещё ничего не сказал, а словно ему уже ответили взаимностью. Так приятно... Агацума обвил шею Камадо ладонью, прижимая ближе. Танджиро понемногу стал добавлять язык, что вызвало у Зеницу волну мурашек по коже, но он ответил ему тем же. Парень с серьгами прислонился к двери и потянул свободной рукой партнера к себе за талию. Агацума готов был делать что угодно, лишь бы и Танджиро было приятно. Здесь и сейчас они оба наслаждались моментом, их сердца забились быстрее. Как вдруг в эту самую дверь кто-то яростно начал ломиться. —Эй, вы! Ладно Моницу мыться пошёл, а ты чего там застрял, Танджиро!? — Иноске возмущался, что его оставили одного на такое долгое время. Как ребенок, честное слово! Как ни прискорбно это не было, но парням пришлось отпустить друг от друга. Танджиро разочарованно вздохнул и открыл дверь. —Да, прости, Иноске... —А! Мы просто заболтались! — зная навыки Камадо во вранье, Зеницу решил сам ответить другу. Танджиро мягко улыбнулся блондину, вышел из душевой и, закрыв дверь, оставил парня одного. Это уединение чувствовалось так четко, что стало как-то не по себе. Черт, и стоило ведь этому кабану всё испортить! Однако Зеницу был счастлив. Безумно счастлив. Его любимый Камадо сам попросил поцелуй! С этим чувством радости и привкусом его губ, Агацума чуть не забыл, зачем вообще зашел в душ. Камадо же стал вести себя чуть более тихо, чем обычно, хотя он и так не шумный малый. Он тоже всё ещё ощущал это послевкусие, да и сердцу не прикажешь так быстро поменять темп. Один Хашибира никак не мог понять, о чем эти двое могли так долго обсуждать? Ближе к ночи, каждый уже думал о своём и не хотел, чтобы его мысли прерывали другими.