Всего 10 дней...

Вся последующая неделя прошла бы как обычно, однако Зеницу не умел скрывать своего поникшего настроения и, в отличие от Танджиро, даже не пытался это сделать. А зачем? Все равно рано или поздно всё всплывет на свет и будет известно. Нет смысла бороться, поэтому парень просто принял свои эмоции как факт. С каждым днем карие глаза блестели всё меньше, взгляд становился тускнее, туманнее. В мыслях всё время была путаница и неразбериха. Разум скитался от образов Танджиро, до монологов учителей на уроках, проходя через не очень радостные фразы, которые он сам себе говорил. Они были неким полупрозрачным полотном, которое всё больше накрывало Агацуму, отделяя его от реального мира, друзей, учителей, прохладного ветра, проливного дождя, разговоров между одноклассниками. Эта мрачная ткань создавала свою атмосферу, направляя её в голову блондина и не давая ему ни шанса из под неё выбраться. Но зачем? Под ней душно, но не холодно, темно, но все видно, а главное — она позволяет забыться. Раствориться во всём, разрешая не думать о том, что происходит, происходило и может произойти. Это отвратительно. Однако она вызывает уныние, что проникает под кожу иглами, с каждым днем добавляя больше. Эти иглы вводят в кровь то, что вызывает усталость, забирает все силы, и словно заражает болезнью. Проще говоря, настроения не было совсем. Парню хотелось просто перестать существовать, исчезнуть вместе с воспоминаниями о нём из памяти его друзей. Иногда яркие моменты, вроде падения, случайного удара обо что-либо, неожиданный испуг и так далее, помогали ему прийти в себя. По этой причине блондин стал специально создавать такие случаи. Но одному человеку всё таки он был несомненно рад. Им был Танджиро. Разговоры с ним словно ненадолго позволяли Агацуме вылезти из этой мглы и придавали сил для существования. Но стоит отметить, что Камадо тоже был не настолько глуп и чувствовал, что что-то с его другом не так. Однажды он пытался обсудить это с Иноске на перемене, выйдя на школьный двор. — Слушай, Иноске, ты не замечал, что с Зеницу что-то не так? — А? Конечно замечал, ходит мрачнее тучи! И ведь говорит ещё что с ним всё нормально! Как же бесит! — Как думаешь, что с ним случилось? — Понятия не имею. Но чую, что вряд ли из-за оценок. — Я думаю, что он не хочет ехать на экскурсию в Токио. Все таки такой большой и шумный город... — Не знаю. Да и вообще, если он не говорит, значит нас это не касается! — Ты прав... Но всё же я волнуюсь! После этого прозвучал звонок, заставивший друзей побежать в класс, ибо мало кто хотел рискнуть своими физическими силами и опоздать на урок физкультуры, ведь Томиока-сенсей был принципиален к дисциплине. Такое несвойственное поведение ученика не могло пройти мимо глаз его учителей. Да и вообще это замечали все, только мало кому было дело до Агацумы. Но всё же не всё люди оставались равнодушны. Тот же самый Ренгоку-сан. Он очень заботился о своих учениках и такие неполадки замечал сразу же. Но учитель верил в своих учеников, поэтому решил не вмешиваться в его дела. Шинобу-сенсей со своей чуткостью тоже понимала всю ситуацию, но проявляла тактичность и молча улыбалась. Время шло, приблизилась пора каникул и школьной поездки в Токио. После финальных экзаменов ученики смогли выдохнуть спокойно и полностью настроиться на предстоящий отдых. Кто-то думал, куда он мог бы заглянуть в свободное время, кто-то пересматривал свои вещи, мол, не забыл ли чего, кто-то изучал весь маршрут экскурсий и множество интересной информации о местах, которые они должны посетить, кто-то обсуждал с друзьями планы друг друга, а кто-то особо не заморачивался и отдыхал в своё удовольствие. Святая троица наших героев тоже обсуждала предстоящую поездку. Все были в предвкушении веселья. Даже Агацуме стало немного легче и он приобрёл более-менее привычный вид, хотя всё ещё вёл себя немного отстранено, особенно по отношению к Камадо. Ученики, изъявившие желание набраться новых эмоций и ощущений в столице Японии, с раннего утра ожидали свой поезд в сопровождении четырёх учителей: Шинобу, Канроджи, Ренгоку и Узуя. Два учителя на группу девушек и два учителя на группу парней, чтобы всё проходило более гладко и организованно. Многие ребята сами определили с кем будут сидеть в поезде, но некоторым было всё равно, поэтому их посадят туда, где будет свободно. Таким образом на первых трёх сидениях около входа расположились Иноске, справа от которого Аой, а слева — Агацума. С другой стороны на двух местах сидели Камадо и Ренгоку-сан. В другой части вагона, где заканчивались места для учащихся школьной поездки, сидели учительницы, расположив между собой Незуко. Она, конечно, была не из класса своего брата, но из-за того, что некоторые ребята прямо перед поездкой передумали ехать, несколько учеников с других классов тоже могли присоединиться. Не успел поезд тронуться с места, как в передней части вагона начался бардак. Да, была не лучшая идея сажать вместе Аой и Иноске, но что поделать, если они сами не выбрали себе места? Ладно ещё хотя бы Зеницу сидел относительно спокойно, и то уже радовало. — Ты что творишь!? — возмущался девчачий голос. — Смотри как круто! — Хашибира старался как можно ближе пододвинуться к окну, чтобы как можно больше рассмотеть(хотя что рассматривать, если они ещё только оторвались от станции?), чем очень мешал девушке. — Да угомонись ты наконец! — О, гляди, — нащупав какую-то кнопку, парень естественно на неё нажал и спинка сидения начала откидываться назад, пока не стала мешать сидящему сзади человеку. — Ты что, совсем оборзел!? Не трогай ничего, раз не знаешь, что да как!! — оказалось, спинка парня начала ущемлять место Узуя-сенсея, который сидел позади него. Получив выговор, ученик фыркнул, но вернул своё сидение в прежнее состояние. Рука у учителя тяжелая, да и характер не легче, уж Хашибире то не знать. Танджиро же хотел поговорить с учителем Ренгоку, ведь он им очень восхищался и как учителем, и просто как человеком. Но разговоры были короткие, ëмкие и в основном об прошедших экзаменах. Другие ученики же в основном занимались своими делами. Например, Генья спокойно сидел и смотрел что-то в своём смартфоне, Канао любовалась видом, слушая музыку в наушниках, Сенджуро, которого взяли так же как и Незуко, вообще уснул, облокотившись головой об окно. В задней части вагона Кочо спокойно наблюдала за поведением учеников и, если что-то случалось, всегда была готова помочь, из-за чего и села с краю. Канроджи-сенсей же так понравилась младшая Камадо, что она рассказывала ей интересные новости и что сейчас модно, угощала своими любимыми сакура-моти и заплетала ей косички. Незуко же с такой же радостью приняла нежность и любовь учительницы, из-за чего они хорошо поладили. Несколько часов езды в подобном духе немного вымотали, поэтому по приезду первым делом решили разложить вещи, передохнуть в номерах и освоиться. Хотя больше вымотало то, что в Токио так много людей и все куда-то спешат. Того и гляди — внесут с собой и раздавят, не заметив! Одна комната была на трёх человек, и естественно парни были отдельно от девушек. Учителя же располагались вместе с учениками. Поэтому в одной комнате расположились Танджиро, Иноске и Зеницу. Комната была компактная, но относительно просторная, примерно в три татами. Двухэтажная и обычная кровати, круглый низенький столик в центре комнаты, кондиционер под потолком, большое окно, закрытое бумагой в традиционном японском стиле. Напротив двухэтажной кровати располагалось небольшое кресло без подлокотников. Мебель была из ольхи, мягкое кресло имело тёмно-синий цвет. В целом, комната была уютной. Первым делом следовало расположиться и немного отдохнуть. Поэтому Камадо сразу стал раскладывать свои вещи по местам, чтобы в последствии их можно было легко и быстро достать. Однако этим занимался только Танджиро. Хашибира же с криком "О, место короля! " залез на верхнюю кровать и развалился там, как истинный царь. Агацума же забрал себе отдельную кровать, потому что "не собирается терпеть над собой этого кабана!", и, отодвинув бумажные жалюзи, любовался видом Токио. Он бы тоже был рад разложить свои вещи, но ему было слишком некомфортно, что Танджиро так часто мелькает перед глазами, поэтому он решил немного подождать. Спустя примерно час, когда Зеницу тоже начал разбирать вещи, Танджиро уже закончил, а И носке чуть не уснул, парни решили сыграть во что-то, чтобы убить время. — Предлагаю бой! — торжественное объявление последовало с летящей в блондина подушкой с верхней кровати. — Ну уж нет! Ты здесь всё мигом разнесешь! — возмущенно и как-то злобно ответил Зеницу. — У меня есть идея, — Танджиро предложил сыграть в игру, которая у нас известна как "Кто я?". Он объяснил правила друзьям: Агацума, заинтересовавшись, согласился после минутного размышления, а вот Хашибира поддался только после слов, что на карточках можно писать любой предмет или существо. Зеницу выдернул из блокнота для рисования несколько листов, аккуратно порвал их на небольшие части, больше похожие на карточки, раздал по одинаковом у количеству всем, и парни принялись записывать на них слова. Танджиро быстро придумал и записал снова на все свои карточки, Агацума писать медленнее придумывая каждое слово, но у него было плохое предчувствие из-за периодических злобных смешков и кривых гримас Иноске, которые он строил. Затем все карточки перемешали, сложили в одну стопку и первый ходил Иноске. Когда парень вытянул карточку, он её посмотрел, и ему вновь объяснили правила игры. Он вытянул другую карточку и держал её на лбу, надписью к ребятам. — Так... Надо спрашивать? — Да, — нежный и терпеливый голос Камадо отвечал гораздо чаще, чем Агацумa. — Спрашивай всё, что поможет тебе угадать. — Хмм... Я человек? — Нет. — Чего? Я вообще живой? — Да. — Хмм.. Усиленно думать было лень, но парня всегда выручали его чутьё и удача. — Кто подсунул мне жука!? А ну признавайтесь!! — грубые крики возмущения Иноске наполнили комнату. Он смял и бросил листок с надписью "жук" в Зеницу. — Твоих рук дело!! — Чего?? Да я только карточку написал, а вытянул ты её сам!! — с недовольным лицом блондин расправил листочек и отложил в сторону. — Иноске, ты и правда сам его вытащил... — обреченный Камадо хотел продолжить игру, но надо было хоть как-то разнять друзей. — Грр... Ладно, давайте дальше, — побежденно парень с нежным лицом сел, скрестить ноги и руки. — Зеницу, теперь твоя очередь. Блондин взял карточку и, подобно своему другу, прислонил её ко лбу. Танджиро от удивления дёрнул бровями, и недоуменно посмотрел на Хашибиру: тот сидел как ни в чем не бывало, но отчего-то довольно улыбнулся, глядя на парня с бумажкой. "Что-то тут не так.. " — пронеслось в голове. — Итак, я живой? — Ещё как, — хмыкнул Хашибира. — Я... Человек? — Так точно! — Я женщина? — Ха, конечно! — Иноске, нельзя врать! — тут наконец присоединился Камадо. — Ладно, уговорил. Ты мужчина. — Мужчина? — Агацума свёл брови к переносице, придумывая дальнейшие вопросы. — Я вообще знаю этого человека? — Да как ж его не знать! — Хашибире видимо понравилось то, что написано на карточке, поэтому он был вовлечен в игру по максимуму. — Он старше меня? — Гораздо! — Это кто-то из знаменитостей? — Знаменитостей школы! — Иноске! Нельзя говорить больше, чем спрашивают! — Танджиро уже начало надоедать поправлять друга и он надул губы. Его лицо приобрело более круглую форму, и парень стал похож на хомячка. Как это было мило! Даже Хашибира немного опешил. А щеки Зеницу приобрели розовый оттенок. — Ээ... Я-я учитель..? —блондин попытался продолжить игру, чтобы хоть как-то отвлечься от новой порции мыслей. — Да, — уже в своей привычной манере Камадо в упор смотрел на друга, у которого бумажка в руке немного опустилась и начала подрагивать. — Он...добрый? — Зеницу, у тебя сейчас листок упадет, — Танджиро потянулся к другу, чтобы поправить его руку и аккуратно схватил за запястье. Агацума зашипел и рывком попытался отдернуть руку, попутно выпустив карточку c надписью "Узуй-сенсей" и подтянув таким образом на себя друга. Парень с серьгами же не смог удержать равновесие и упал на блондина. Чтобы его не раздавить, Танджиро руками упорство в пол возле головы друга. — Прости! Ты как, Зеницу? — он явно такого не ожидал и волновался как бы Зеницу не ударился головой об пол. Но парень молчал. Он был в лёгком шоке и непонимании, пока не пришло осознание. Танджиро, его любимый Танджиро, сейчас нависает над его телом и волнуется за состояние друга. По коже моментально пробежали мурашки, сердце выбросило в кровь адреналин и налило краской его лицо. Камадо был так близко! Опустив напуганный взгляд на губы, Агацума моментально отдёрнул взгляд. Появилось желание поцеловать его. Но нельзя, рядом сидит этот кабан! Он всё видит. В голове поплыли настолько приятные фантазии, что становилось стыдно. Бежать. Надо бежать! Блондин резким толчком сбросил друга с себя в сторону, и, вскочил, со всей силы помчался за дверь, захлопнув её в оглушающим звуком. Повисла тишина. Камадо и Хашибира одинаково не понимали происходящего и пытались всё осмыслить, смотря друг на друга. Агацума бежал сломя голову, не разбирая, куда он мчится, от кого и зачем. По пути он чуть не сбил проходящую мимо Канао, но парень даже не обратил на неё внимание. Когда силы начали покидать его, он остановился на лестнице, которой мало кто пользовался. Зеницу облокотился об стену, сполз вниз и тяжело дышал, пытаясь вернуть прежний темп и успокоить сердце. Эта пробежка помогла ему немного успокоиться и прочистить мозги. Опять, опять эти развратные фантазии! Всё же было хорошо, так почему они снова полезли в голову!? Так еще и предплечье ноет... Парень приподнял рукав кофты и посмотрел, всё ли хорошо. Да, все тонкие алые полосы были такими же. Ещё немного и они начнут заживать. Главное, чтобы не начали кровоточить, иначе испачкают одежду. Но как же больно ими соприкасаться с чем-то... Немного погладив их, как бы снимая раздражение, Зеницу вернул рукав в прежнее состояние. Хоть бы никто не заметил. Солнце уже ушло за горизонт и уступило свой пьедестал Луне и её слугам звездам. Парни уже лежали каждый на своей кровати, готовясь отойти в мир грёз. Иноске долго ждать не пришлось, и его сопение было слышно из любого угла комнаты. Парень у окна не спал. Ему не спалось. Он всё размышлял о своём положении. О руке, о поезде, о Танджиро. Особенно его волновало последнее. Эта поездка уникальный шанс, и нельзя чтобы она прошла безрезультатно. Повернувшись вглубь комнаты, Агацума шепотом спросил: — Танджиро, ты спишь? Тень с нижней кровати зашевелилась, попутно приговаривая тем же шепотом в ответ: — Нет. — Я тоже. Зеницу присел на кровать и вглядывался как та самая тень повторяла его движение. — Я всё думаю, что сегодня произошло. Столько всего было. — Камадо говорил уже более привычным голосом, но с долей сонности и нежности, от чего слова казались очень искренними и сказанными от чистого сердца. — Да, — невольно вспомнился тот миг, когда блондин лежал под своим собеседником. — Слушай, Зеницу, могу я спросить, что произошло, когда мы играли? — глаза привыкли к темноте и парни могли видеть друг друга более четко. — Ты про что..? — так не хотелось поднимать эту тему и лишний раз лгать своему другу. — Про то, когда я случайно упал на тебя, а ты резко убежал. Я в тот момент очень испугался. Когда ты пришёл, мы с Иноске уже собирались идти тебя искать. Минута тишины. Агацума молчал в поиске оправдания, Камадо молчал в ожидании ответа. — Прости, — начал было сухо парень у окна. — Просто ты слишком сильно сжал моё запястье... И мне тогда срочно захотелось в туалет..! — Понятно. Прости, не думал, что тебе будет больно... — поникший голос Танджиро вызвал жалость блондина. — Слушай, Танджиро, — Агацума хотел звучать уверенно, но голос предательски начал подрагивать. — Можно я подсяду к тебе? — А? Да, конечно. — Камадо по двинулся ближе к краю, освобождая место. Парень у окна встал и тихими шагами направился к кровати друга. Сердце стучало так, что можно было услышать даже не прислушиваясь. По крайней мере, для Зеницу точно. Он сел в паре сантиметров от парня с серьгами, и они смогли ещё лучше рассмотреть друг друга. — Ты что-то хотел? — доброжелательный и готовый помочь в любой просьбе, Танджиро оперся на свои руки, придвинувшись ближе к собеседнику. — Я правда замечал, что в последнее время с тобой что-то не так. Что-то случилось? — ... Прости, — только и произнёс Зеницу. Он нежно, но быстро схватил шею хозяина кровати сзади и, пододвинув ближе, поцеловал его в нежные, как лепестки сакуры, губы. Агацуму манило пьянящее чувство желания, которое вышло за контроль здравого смысла и повелевало телом. Какое приятное чувство, наконец получить желанное... Камадо был мягко говоря в шоке. Но он не оттолкнул друга. Он даже не думал об этом. Он просто поддался всем его движениям и пытался всё осмыслить. Но когда пришло осознание того, что он сейчас целуется со своим другом, язык Зеницу начал углублять поцелуй. Действовал он мягко и нежно, доставляя непривычное удовольствие. Танджиро был поражен, но чувствовал как начали таять и тело, и разум. Он не хотел прерывать своего друга, поэтому просто позволял ему делать всё, что только хотел Зеницу. Даже наоборот, он хотел, чтобы его друг продолжил, сам хотел проявить инициативу. Через несколько секунд Агацума отстранился, оставляя своего друга в покое. Губы немного ныли, но ещё осталось то приятное послевкусие от поцелуя. Он был доволен, хотя и жутко стыдится, что позволил себе сделать такое, от чего парень отодвинулся от Танджиро и виновато повернул голову в другую сторону. Камадо же был в полной растерянности. Он понимал, что такое было жутко неловким и неприличным, но ему очень понравилось и хотелось повторить. Сказать такое вслух было сверх его воли, поэтому он просто спросил: — Зеницу... Почему ты меня поцеловал? Блондин прикусил нижнюю губу и буркнул: — Я сразу извинился... Мне жаль, что позволил себе так сделать... — Нет-нет! Всё хорошо..! Не переживай ты так. Это было просто неожиданно и странно, но приятно. Очень приятно! — Камадо начал было утешать своего друга, лишь бы не сделать чего-то лишнего. Агацума дрогнул. Ему действительно понравилось? Всё таки он не один чувствовал это!? Но в любом случае, парень не мог продолжить всё это. Совесть всё таки перехватила ситуацию в свою сторону. — Я-я пожалуй пойду спать. Ещё раз прости! — блондин вскочил, пошел к своей кровати у окна, словно она была самым безопасным местом, и зарылся под одеяло. Спустя пару минут тишины Танджиро зашуршал одеялом и тоже лёг, готовясь уснуть. Но уснуть в ближайшее время не удалось никому. Оба парня думали о произошедшем и наслаждались остаточные ощущением от поцелуя. Сердца этих двоих трепетали, словно они зажгли в друг друге огни прикосновением губ. Один Хашибира мог спокойно любоваться своей добычей в горах меж сосен, развалившись на своем месте.