Всего 10 дней...

Наступил третий день пребывания в Токио. На сегодняшний день ничего не было запланировано, поэтому ученики могли спокойно заниматься своими делами, но вот ночь должна была пройти без тени сна в глазах и только с восхищением. Утреннего сообщения с планом экскурсии не было ни от одного учителя, ведь все, что они хотели сказать, сообщили еще вчера после возвращения с парка Уэно. В брошюрах все места, которые они должны будут посетить написаны только о дневных развлечениях, поэтому они толком не помогли. А остальную информацию пришлют позже. В связи с этим, Танджиро, который вновь проснулся раньше своих соседей по комнате, не стал будить никого из них и, завершив все утренние процедуры, включая завтрак в столовой отеля, спокойно лежал себе на кровати и читал книгу, привезенную с собой, в которой рассказывается о жизни людей в эпоху Тайсё. Эта тема должна быть следующей после каникул на уроке истории, но парень решил заранее ее изучить. В конце концов, время будет проведено с пользой. Спустя примерно пятьдесят семь страниц книги, над Танджиро начали издаваться какие-то недовольные мычания и сонный бубнеж. Это потихоньку просыпался Иноске. Если он когда-нибудь проснется так посреди ночи, то точно может кого-то напугать. Он ведь еще и говорит то, что не договорил во сне, но его потом это вообще не волнует. Затем после нескольких шорохов одеялом, которое уже на треть свисало с кровати, не позволяя достаточному количество света попадать на страницы, делая их менее читабельными, сверху выглянула голова с изящным, но сонным лицом. Парень словно выискивал добычу, чтобы ее съесть, но он лишь узрел спящего Агацуму, который дрыхнул, вновь укутавшись в одеяло. —А, с добрым утром, Иноске! — хозяин радушного голоса снизу отодвинул немного одеяло, мешающее чтению, и встал, оставив книгу на подушке. —Мгм, сколько время? — грубый, но ожидаемый вопрос. —Почти половина одиннадцатого. Вы так долго спали. Выспался хотя бы? —Ага, если бы... — Хашибира слез со своего "царского места" и, зевнув, сел возле Танджиро, который тоже подхватил зевок. — Ночью кто-то не унимался и шумел. То крикнет, то постонет, то что-то скрипнет, то уронят что-нибудь. Кому-то видимо не спалось. И голоса такие знакомые. —Правда? Как думаешь, откуда этот шум? — Камадо же ночью крепко спал, поэтому его не разбудили никакие подобные звуки. —От сюда через две комнаты, — Иноске аккуратно постучал по стене ладонью, возле которой располагались их кровати с Танджиро. Немного пораскидав мозгами, Камадо вспомнил: —Там находится комната Узуй-сана и Ренгоку-сана. —И чего это учителям не спалось? К этому моменту задвигалось, подавая признаки жизни, одеяло у окна, из под которого, потирая глаза, просыпался Агацума. —С добрым утром, Зеницу! — Камадо мило улыбнулся в своей привычной манере. —Проснулся, спящий принц? — Иноске был явно доволен, что проснулся раньше блондина, и он старался показать это всем своим видом. —А? Да, привет, ребята, — еще не отойдя от своего сна, Зеницу сел на кровать и словно пытался вспомнить, где он, кто он и что он здесь забыл. Время близилось к полудню, и, наконец, пришло сообщение уже от Узуй-сана. Он сообщил, что сегодня стоит лечь поспать днем, ведь ночью они всем скопом поедут в район Сибуя, где проведут бóльшую часть ночи. Где-то Танджиро уже слышал это название, но решил спросить у Агацумы побольше конкретики. —Сибуя? — парень почесал затылок, припоминая всё, что знает об этом районе. — Насколько помню, это самое энергичное место в Токио. Оно и днем и ночью кипит жизнью. Многие заведения работают круглосуточно, поэтому мест, где можно там поесть, пошопиться и просто развлечься, там полно. —Ого! —Камадо был воодушевлен, и в его глазах словно зажглись огни. — Ночью там наверное красиво. —Да, слышал, что гораздо ярче и контрастнее Сибуя именно ночью. —Там, наверное, много народу, раз такое крутое место, — Хашибира скрестил руки на груди и немного согнулся, словно ему было обидно. Хотя он действительно не любил пёстрые и многолюдные места, поэтому его реакция вполне обоснована. —Думаю нам стоит поспать еще пару часов, чтобы точно не задремать во время прогулки, — Танджиро как обычно был довольно тактичен и внимателен к вещам. —Согласен, —Агацума поддерживал его мнение. —А вот я пас. Хашибира был убеждён, что уж он точно не захочет спать ночью, поэтому наотрез отказывался лечь на пару часов днём. Зеницу и Танджиро решили особо не церемониться с дневным сном, поэтому уснули в обычной одежде на застеленных кроватях. Третий же сначала думал просто подождать, пока эти двое не проснуться, но ему было в тягость просто сидеть и ждать даже несколько минут, поэтому он вышел в коридор, чтобы хоть как-то себя занять. По пути в неизвестно куда он встретил Генью, который занимался тем же самым, чем и Иноске. Они сами не поняли, с чего начался разговор, но решили устроить соревнования прямо в коридоре, по типу кто больше отожметься, кто дольше не будет дышать, кто быстрее добежит до первого этажа и обратно по другой лестнице и другие. Однако их состязания оборвалась еще на третьем раунде с забегом, когда на первом этаже парни встретили Кочо-сенсея, которая всей своей аурой показывала недовольство их поведением, хотя и улыбалась. Затем, получив выговор от учительницы, парни направились наверх и уже там решили продолжить соревнования, но уже в мобильной игре, которую предложил Генья. Оба сидели на полу прямо в коридоре, чтобы не разбудить соседей ни Шинадзугавы, ни Хашибиры, и агрессивно втыкали в телефоны, где устроили между собой бой. Ровно спустя два часа прозвучал заранее поставленный будильник Камадо, который разбудил обоих парней. Их вид был немного потрепанным, но это было легко поправимо. Пока эти двое, как и некоторые другие ученики, спали, Ренгоку-сан прислал всем сообщение, что в семь часов вечера народ должен собраться возле того же центрального входа, и оттуда они направятся в намеченный район, где и поужинают. Спустя некоторое время парни заметили отсутствие Хашибиры, и когда Зеницу вышел в коридор его поискать, он сразу же услышал громкие возгласы: —Эй, куда прешь!? А ну стоять! Совсем страх потерял!? —Ага! Теперь то будешь знать, как ультовать против меня! —Еще посмотрим кто кого! Ну и пугающая же парочка. Оба агрессивные и громкие, но им, походу, весело проводить время вместе. Поэтому блондин просто пошел обратно, ничего не сказав Хашибире. Когда вошел в комнату, он сообщил: —Иноске с Геньей играют в какую-то мобильную игру. Им, походу, весело. —Надо же, никогда бы не подумал, что они смогут поладить... — как и Камадо, никто даже и представлял, что эти двое могут общаться друг с другом. Но, впрочем, теперь они знают как развлечь себя, когда станет совсем скучно. Агацума сел на кресло возле столика и, устроившись поудобнее, спросил: —Чем займемся, пока есть время? —Хмм... Не знаю. Парни начали придумывать развлечения на ближайшие пару часов. Зеницу на ум приходили только игры, в которые интересно играть в большой компании, настольные и мобильные. Вспоминая правила игр, где можно участвовать вдвоем, Агацума потирал пальцами одной ладони другую. —Слушай, Зеницу, можно все таки спросить? — лицо Танджиро было какое-то взволнованное, хотя сейчас же все было хорошо. —А? Да, конечно. —Ты режешь себя? Это звучало как гром среди ясного неба. Как Камадо узнал? И что теперь делать? Страх начал сковывать разум и тело. —Ч-что? С чего ты это взял? — голос звучал неуверенно, еще немного, и он начал бы дрожать. —Ты всегда ходишь в одежде с длинными рукавами. И в тот момент, когда я взял тебя за запястье, ты отдернул руку. Я уверен, что не настолько сильно сжал ее. Это настолько очевидно!? Да как же так!? Это конец. И что теперь говорить? Это должно было остаться в тайне ото всех, но, черт возьми, все таки кто-то заметил. Лицо побледнело. Ладонь невольно, но аккуратно схватила предплечье. Да что ж за отдых то такой... —Да. Режу. И что с того? — врать и придумывать всякую нелепицу было бы очень глупо в такой ситуации, поэтому, пусть это и звучит сухо, но правда есть правда. —Почему ты этого не говорил? — сердце парня с рубеллитовыми глазами сжималось, заставляя чувствовать, как что-то давит и болит в груди. —Думаешь, если бы сказал, что-то изменилось? — Зеницу казался вновь опустошенным и безэмоциональным, как в последние дни в школе. Словно то нечто, забиравшее интерес к урокам, к друзьям, к родственникам, к самому себе, к жизни в целом, опять вернулось. Хотя нет. Оно не вернулось. Оно было. Но только в те моменты, когда парень отделялся от этого мира, когда переставал внимать окружению. —Может я мог бы помочь... —Да чем ты можешь помочь!? Лицо Камадо приобрело серый оттенок, брови изогнулись в жалкой гримасе, пальцы заметно дрожали. Ведь правда, если бы он узнал об этом раньше, что могло измениться? Агацума никогда не говорил о своих проблемах, даже когда не мог сам с ними справиться, а жаловался только на всякие пустяки. И чем Танджиро мог помочь, если даже не знал, что делать? Осознание того, что ты уже никак не можешь помочь другому, было ужасным. Это как тогда, когда однажды Танджиро после школы возвращался домой, но чем ближе он подходил к нему, тем громче слышал вой сирен. И вот уже примчавшись туда, он узрел несколько полицейских и одну скорую машины. "Произошло убийство с целью ограбления" — сообщал низкий голос полицейского в рацию. Охваченный страхом парень ринулся к открытому входу, с выбитой дверной ручкой, где его схватили двое полицейских, которые пытались его оттащить. Но Танджиро успел увидеть как окровавленные тела его родных накрывают белыми полотнами поверх темно-алых луж на полу. Последний раз он увидел бледное лицо мамы с красными от слез щеками. Все они были мертвы. Камадо застыл с бусинками слез в уголках глаз и немым криком на губах. Это был ад... Тело дрожало, сердце сжалось до боли. Но в машину скорой помощи в бешеной скорости, от которой кружилась голова, заносили Незуко с криками "Одна еще жива!". Красно-синий свет полицейских ламп, вой сирены скорой помощи, духота того вечера, опускающиеся сумерки, белые полотна, накрывающие мертвую семью и единственная выжившая сестра в кислородной маске со следами крови — все это отпечаталось в памяти Танжиро. Он чувствовал себя таким ничтожным и бесполезным, винил себя, что вообще пошел в тот день в школу, что уже никак не может помочь самым дорогим ему людям. Это ощущение своего ничтожества вновь появилось. Камадо не знал, что ему делать, но считал, что обязан хоть как-то помочь. —Зеницу, — голос предательски задрожал. — Прошу, скажи зачем... Я-я попытаюсь тебе чем-нибудь помочь... Что бы держать свои эмоции под контролем, не выплескивая их на друга, Агацума сжал свою руку, где были самые глубокие и чувствительные порезы. Боль пробила тело, но отрезвила. Ладонь усилила хватку, и парень чуть не начал шипеть от боли. —Зеницу, что ты творишь!? — Танджиро метнулся к другу, расцепляя его руки. Он навис над Агацумой, крепко держал его, но Камадо не рассчитал место хватки и попал туда, где только что держался блондин. Зеницу на этот раз не смог сдержаться и протяжно застонал от боли. Камадо был полностью растерян. Надо отпустить руки, но он жуть как боялся, что Зеницу опять выкинет что-то подобное. Вдохнув немного воздуха, Танджиро вновь смог включить логический рассудок и, отпустив предплечья, быстро схватился за ладони друга. —Прости, Зеницу... Я правда не хотел..! В таком положении они сидели где-то минуту или две, пока оба не смогли более-менее прийти в себя. —Танджиро, я... Не успел Зеницу продолжить, как Камадо одной рукой оперся на спинку кресла, а второй прижал к себе со спины друга. Агацума оторопел. По щеке прошлась тонкая дорожка слезы. В груди приятно заныло. Появилось странное чувство, словно всё напряжение за предыдущие несколько дней, недель, месяцев куда-то испарилось. Как будто его и не было. Пропал тот мрак пустоты, который заполнял голову парня. Стало так легко и хорошо. Слезы вновь начали стекать по коже, оставляя мокрый след. —Зеницу, — голос Танджиро хоть и звучал спокойно, но было слышно, как он тоже еле сдерживал слезы. — Прошу, не копи всё в себе. Если тебе тяжело, у тебя есть я. Ты всегда можешь обратиться ко мне. Вместе мы что-нибудь сможем сделать..! Блондин в качестве ответа дрожащими руками обнял своего друга. Да, теперь он не один. У него есть Танджиро. —Э? Чего это с вами? Неожиданный грубый голос вырвал их из тёплого уединения. —А, Иноске, — Танджиро выпустил друга из объятий и вытер запястьем навернувшуюся бусинку слезы. — Вы с Геньей уже всё? —Гх, да, — он буркнул, не желая вспоминать свой проигрыш со счётом 4:5. Ещё немного и он бы обошёл его! Как же бесит! Танджиро сел на свою кровать, Зеницу вытер остатки солёных капель с лица рукавом. —Так, и чего вы тут делали? — Хашибира сел прямо на полу, перед дверью, скрестив ноги и облокачиваясь на свои бедра. —Ничего, просто разговаривали... — Агацума подогнул к себе колени и держался за них в объятии. —Ага, видел я! Еще бы поцеловались, что уж там! — вроде звучало как сарказм, а вроде в мыслях Камадо и Агацумы вспыхнули воспоминания ночью и в душевой комнате, а губы начали немного ныть. —Нам скоро выходить, помните? — Зеницу попытался перевести тему разговора. —Кстати, Иноске, —Танджиро повернул голову в сторону пришедшего друга, — ты не видел кого-то из учителей? А то как-то даже не по себе, что они никого не проверяют. —Видел. Кочо-сенсей и Узуй-сана. Химичка помешала нашим с Геньей спорам, кто круче, а второй позже выходил из комнаты и заходил обратно с кофе и чем-то ещё. Ещё я почувствовал, что он какой-то слишком довольный. — Ну и хорошо, меньше выговоров будет, — уныло буркнул блондин, вспоминая возмущения учителя на уроках. —Мы на месте! — мелодичный, но яркий голос Канроджи-сенсея был еле различим в толпе людей, спешивших куда-то по своим делам и идущим в разных направлениях. От такого количества людей в столь позднее время в глазах начало рябить. Море разнообразной рекламы, необычайно многозначные и высокие здания, люди то в обычных костюмах офисных рабочих, то в самых ярких и необычных костюмах, напоминавший косплеи. Не знаешь куда смотреть: глаза разбегаются! Сначала эта большая группа школьников отправилась на автобусе, но после они пошли пешком, потому что было слишком много людей и проезд был временно перекрыт. Они попали на самый многолюдный перекрёсток района. Хоть час пик давно миновал, но людей тут было достаточно, и чем темнее становилось на улице, тем ярче пестрили вывески, постеры, огни из окон, одежды людей. Да, поистине завораживающее зрелище. Кому-то оно пришлось по душе, вторых оно ввело в некоторый шок, третьи были восхищены до мурашек, а четвёртых и вовсе ничем не поразило. —Раз мы здесь, нам просто необходимо увидеть памятник Хатико! — больше всех была вдохновлена Канроджи-сенсей и она же в основном вела и рассказывала ученикам о районе и его особенностях. В нескольких метрах от перекрёстка была станция, которая так и называлась "Выход Хатико". Перед входом на станцию стоял памятник всеми известному верному псу. Канроджи-сенсей с огромной любовью и чуть ли не слезами на глазах погладила ненастоящего пса по голове и так удивилась, когда узнала, что некоторые ученики не знают его истории! Она тут же начала рассказывать о Хатико и добавляла в свои слова столько эмоций, словно её ждал этот пёс. Затем последующие несколько часов они приходились по самому большому пешеходному переходу в мире, поужинали в «Старбаксе» на втором этаже магазина «Цутая», наблюдая за движением пешеходов и машин, что оказалось очень завораживающим зрелищем, сходили в NHK Studio Park — тематический парк национального телевидения Японии, посетили замок торгового центра Disney Store и просто прошлись по местным торговым центрам. Людей во всех местах было, на огромное удивление не местных, много, словно этим людям не важно, что день, что ночь, главное — многие места открыты круглосуточно. Здесь ученики могли купить себе какую-нибудь вещь, обычную для Токио, но такую, какую нельзя так просто найти в их городе, естественно сделать несколько снимков себя, своих друзей и просто проходящих мимо людей, потому что встречались такие, каких можно легко сравнить с моделями, актёрами или просто айдолами. На удивление, мало кто заметил отсутствие Ренгоку-сенсея, а те, кто всё таки насторожились отсутствием одного из сопровождающих учителей, обращались к присутствующим взрослым. Все говорили, что он неважно себя чувствует, поэтому он остался поправляться в номере, но уже завтра он вернется в строй. Многие были удивлены новостью, что такой сильный и выносливый мужчина, как учитель истории, остался в номере только из-за плохого самочувствия. Танджиро же был одним из первых, кто заметил отсутствие одного из взрослых, и был просто шокирован полученным ответом. Зеницу и Иноске были в таком же недоумении, как и их друг, но это чувство у них прошло быстрее, чем у Камадо. Хашибира же не смог долго держать глаза открытыми, и мир грез затягивал его к себе, из-за чего его чуть не забыли в кафе, и кто-то украл у него телефон из кармана, чего парень даже не заметил. Агацума же хотел просто ходить и осматривать всю яркость этого района, но из-за его необычных светлых волос некоторое прохожие хотели с ним сфотографироваться, а отказывать парню было некомфортно, как, собственно, и делать селфи с незнакомыми людьми. Уже ближе к часу ночи ученики и учителя сели обратно на автобус и отправились обратно в отель. Половина людей уже спали, а другая половина продолжала обсуждать свои впечатления. Судя по всему, эти как раз таки проспали весь день, чтобы насладиться впечатлениями от ночи. Хашибиру парням пришлось уже тащить на себе, потому что его так и не удалось разбудить в автобусе. Пройдя через лестницу, которая казалась бесконечно длинной с третьей тушей на плечах, они дотащили его до комнаты, но поняли, что на верхнюю кровать его положить уж точно не получиться. Поэтому пока Агацума усадил спящего друга на свою кровать и держал его, чтобы тот не свалился, Камадо спустил его простынь, одеяло и подушку на кресло, заправив его, как кровать. Иноске положили спать, сняв с него футболку, обувь, носки, но оставив в штанах. Танджиро с Зеницу по очереди сходили в душ, расстелили свои такие мягкие и уютные после ночной прогулки спальные места и принялись обсуждать впечатления. —Ты видел тех уличных музыкантов, Зеницу? Они так потрясно играли, у меня аж дух захватило! —На том перекрёстке? —Да! —Неа, не видел. Со мной попросили сфотографироваться два парня и одна девушка, но я слышал, как кто-то играл музыку. Она действительно была классной. —Да! Как же жаль, что Ренгоку-сенсея с нами не было, ему бы, наверное, тоже понравилось. —Да, наверное... —Может, стоит сходить проведать его, как думаешь? — Танджиро прямо воспылал, когда вновь заговорил про учителя истории. —Если только они с Узуй-саном ещё не спят, — казалось, эта идея не так воодушевила блондина, но он, всё же, согласился. Парни вышли из своей комнаты, подошли к двери учителей, стараясь особо не шуметь, и Танджиро негромко постучал три раза. Через несколько секунд ручка задергалась и дверь открылась — на пороге стоял Ренгоку. —А, юные Камадо и Агацума. Что-то случилось? — мужчина выглядел как обычно, но было ощущение, что ему как-то некомфортно или неприятно от чего-то. —Ренгоку-сан, мы просто хотели спросить, как вы себя чувствуете? — улыбка засияла на лице Танджиро, но он всё же чувствовал, что с учителем что-то не так. Зеницу в знак своего участия кивнул, как бы здороваясь и подтверждая цель их визита. —Вот как? Я в полном порядке, не переживайте! Завтра я уже пойду с вами на следующую экскурсию, так что всё хорошо, — негромкий и короткий смех учителя развеял то напряжение, которое было секунду назад. —А что у вас случилось? — Зеницу всё таки принял участие в разговоре. —А, да так, ничего серьёзного. Просто съел что-то не то, вот и живот болит весь день! —Понятно. Тогда мы, пожалуй, пойдём. Доброй вам ночи! — Камадо взял за руку своего друга и повёл его обратно в комнату с радостным настроением от визита к учителю. Кеджуро закрыл дверь, и комнату заполнил звонкий смех Узуя: —Что-то не то съел, говоришь!? Мужчина сидел на нижнем этаже двухэтажной кровати, закинув одну ногу на ногу и схватившись за живот от смеха. Ренгоку повернулся и хотел сесть на свою кровать, — не успел он и двух шагов сделать, как чуть не упал: ноги и поясница жуть как болели и еле как держали своего хозяина. —Замолчи, Узуй! Вытерев слезу от хохота, Тенген встал и хотел помочь своему партнеру дойти, как тот намеренно убрал его руки. —Я могу и сам! После чего Ренгоку очень медленным, но уверенным(как он старался показать) шагом дошёл до места назначения. Камадо не отпускал руки своего друга, но он специально взял именно левую, потому что помнил, как отреагировал Зеницу, когда парень с серьгами взял его за правую руку с порезами. Агацума тоже заметил этот знак тактичности, от чего ему стало и приятно и стыдно одновременно. Он все думал: когда же стоит сказать..? Когда будет тот самый момент? А вдруг его и вовсе не будет? Как же тогда поступить? Парни уже оказались в своей комнате. Они выключили свет, чтобы не мешать Иноске, хотя его сну уже ничего не могло помешать. Ещё стоя возле двери, которую парень закрыл, Камадо подумал вслух: —Черт, мы забыли спросить, что за звуки вчера... —Танджиро, я хочу кое-что сказать! Негромкий, но такой уверенный голос друга моментально сбил мысли Танджиро, от чего он даже и забыл, что хотел изначально сказать. —Да, я слушаю. Что такое, Зеницу? — их глаза понемногу привыкали к мраку в комнате, и парни могли видеть очертания друг друга. —Танджиро... — пульс увеличивался, разгоняя кровь и повышая адреналин. Казалось, что Агацума не сможет больше сказать ничего, но он решился, что должен. Если идеального момента не будет, то пусть он скажет сейчас! — Танджиро Камадо, я тебя люблю! В темноте ещё нельзя было разглядеть подробно что-то, но этот уверенный и пронзающий насквозь взгляд ощущался кожей, от чего она покрывалась мурашками. —Зеницу... — Камадо не знал, что сказать и что вообще делать. Он впервые оказался в подобной ситуации. Танджиро прислонил указательный и средний пальцы к лицу, обдумывая тщательнее ответ и решил, что наилучшим вариантом будет просто сказать, что он сам чувствует. —Зеницу, по правде говоря, думаю, я тебя тоже люблю. Мне всегда нравилось проводить с тобой время, хотя я даже не задумывался о таком. Но в последнее время я заметил, что как-то по-особенному скучаю, когда тебя нет рядом. Это ведь не послышалось? Камадо ответил на его чувства взаимностью? Это всё казалось сном. Словно Агацума уже спал на своей кровати, и это всё: поход к учителю, разговор с Танджиро — казалось сном. В груди приятно заныло, от чего-то хотелось заплакать, но парень держал себя в руках. Камадо взял не раненую руку друга в две свои ладони и приподнял их на уровень груди. Темнота понемногу позволяла увидеть, как уголки губ Танджиро приподнялись в мягкой улыбке, от которой на душе становились так приятно. Парень с серьгами мягко чмокнул в щеку блондина и плавно повёл его в глубь комнаты. —Хоть мы и спали днем, но всё же стоит уже ложиться спать. Не думаешь? — всё ещё добрый и нежный голос словно стал ещё мягче и теплее. —А? Да, сегодня был необычный день... — как-то робко последовал ответ. Агацума почувствовал как его кожа нагревается, а внутри всё так и пылает, отдавая теплом в каждый уголок тела. На этой ноте парни легли по своим кроватям и больше не о чём не говорили. А что ещё можно сказать? Им оставалось лишь чувствовать бабочек в животе и засыпать с этим приятным чувством..