Сплетая нити

Киллуа принимает руку Гона, но мысленно ещë не решается отпустить мягкую ладошку Аллуки. Он садится рядом на койку, сглатывает, прикладывая минимальные усилия, чтобы шальной заряд случайно не ударил между ними. Золдики всë делают идеально и незаметно. Но Киллуа абсолютно ни в чём не уверен. — Сколько времени? — Часа четыре утра. Ничего, что я форточку открыл? — Всё в порядке, — «Самые отвратительные слова». Самые лживые. Внутри взрываются микробури, тонкие молнии прожигают организм. Напряжение постепенно растëт. Ты заставляешь моë ледяное сердце чувствовать. «Неужели не замечаешь?» — Почему не спишь, Гон? Они недолго молчат. Терпеть отсутствие звуков невыносимо. Становится прохладнее. Кил облизывает губы, сжимая пальцы в замок. И правда душно, хочется снять футболку. Что бы Гон сказал, увидев его шрамы? Он жмурится. — Мне приснился кошмар, — Фрикс наклоняет голову к плечу, — там был ты. Киллуа делает удивлённое лицо, из-за чего тот усмехается. — Ты ведь тоже думал три года назад, что мы больше не встретимся? — он неожиданно меняет тему. Золдик настороженно кивает. — Смотри. Гон показывает ладони и закрывает глаза. Дышит глубоко, как перед прыжком в Марианскую впадину. Медленный темп выравнивает бег крови и циркуляцию эмоций. Киллуа послушно глазеет, чувствуя нарастающее беспочвенное волнение. Сначала ничего не происходит, но потом вокруг тела Фрикса начинает появляться еле заметные всполохи ауры. Её цвет сложно различить, как и плотность — она неравномерная, еле держится: то пропадает, то появляется снова. Киллуа отвлекается, моргает. За этим удивительно наблюдать. Гон сосредоточен, даже высовывает язык от усердия. Медленно приоткрывает один глаз и вздыхает. — Пока получается так себе, — он ерошит волосы, придвигаясь ближе. Их холодные колени соприкасаются. В янтарных глазах светится — непонятная благодарность, сумасшедшие искры. Киллуа испытывает странные эмоции. Прежде всего то, что снова поддаётся чужому влиянию, но теперь осознанно. Следовать за кем-то приятнее, чем идти против течения в одиночку. Ещё ему нравится, что благодаря прикосновению сбитая мелкими шрамами кожа постепенно становится тёплой. Он смущённо отворачивается, волосы щекочут переносицу. «Мне нужно ему сказать, это хороший шанс. И как начать?» Маленький разряд трещит между пальцами. От спутанных мыслей отвлекает голос: — Что произошло в отеле ночью? Я заметил, потому что Аллука вела себя странно до вчерашнего дня. — Ты прав, — невпопад отвечает Золдик. Мышцы немеют, не вовремя наваливается паника. Он сглатывает и рвано выдыхает. — Я убил человека. Голос почти не дрожит, но Киллуа не может поднять взгляд. В тенях мерещатся улыбки, гладкие волосы-паутины. Он не замечает, как начинает говорить взахлёб. В лишних фразах тонет уверенность, спина по прежнему ровная. Гон внимательно слушает, поглаживая большим пальцем тыльную сторону его ладони. Когда он успел взять его за руку? Киллуа чуть усмехается. Синяя тьма начинает сыпаться меловой пылью. Еле заметно. Спокойствие, перебившее тревогу, теперь с каждой секундой становится ярче. Гон — как самое правильное созвездие на слепом небе, как бело-жёлтая ночка. Киллуа нежится, позволяя себе отпустить переживания. Он почти забыл, каково это. — Прости, что не сказал раньше. — Прости, что не хотел тебя слушать. Они переглядываются со смешками и невозможным облегчением. Помириться было так просто. «И бесконечно сложно». — О чем ты только думаешь? — Золдик не следит за словами, откланяется назад, глядя на сменяющиеся пейзажи. — О том, что хочу путешествовать с тобой. И не расставаться больше, — Гон не отпускает руку. Киллуа вспоминает, что такое счастье. Радостно с примесью грусти. В голове — ни единого воспоминания. Мысли выливаются со спёртым воздухом в окно. Золдик расслабляет плечи и начинает говорить. — Пойми меня правильно. Я не хочу ничего забирать, ломать тебя или присваивать. Будь тем, кем ты хочешь быть, и там, где захочешь. Будь со мной, а если хочешь — без меня. — И к чему ты? — шепчет Гон. Киллуа чувствует отголоски его дыхания на ключицах и шее. Уши горячие. Сердце вишнёво-бурое. Глупое. «Потому что…» — слова пропадают, остаётся желание. Ненасытимая жадность опутывает гибкими канатами от макушки до локтей, но Киллуа больше не боится её. Сейчас. Лёгкие расширяются бесконечно, превращая объём в маленькую вселенную. Ток рождает жизнь. Его нэн гораздо правдивее любых слов. — Я не хочу забыть прошлое. Наше. Своё. — И? — «Ловит с полуслова, что я недоговариваю!» — И не откажусь от своих чувств. Слушай меня внимательно. Горизонт обуревает кровавым. Киллуа замечает краем глаза, как пространство вокруг них становится сюрреалистичным, почти однотонным, на коже Фрикса расцветает киноварь. Он смотрит улыбчивым красным. Невозможно оторваться. — Знаешь, иногда я… хочу сожрать твоё сердце. Взгляд Гона загорается изнутри. — Приятного аппетита, Киллу. Он оранжево улыбается, когда Золдик, секунду помедлив, наклоняется и целует его губы.