«Для Одасаку 🖤✨»

      Входящий звонок от Сакуноске:       — Твою мать, Дазай, что ты?       — Тебе не нравится, Одасаку?~       — Нравится… Даже слишком! Но…       — Никаких «но». Придёшь домой — поговорим.       Гудки по ту сторону телефонной трубки.       Дазай ухмылялся, расслабив галстук на рубашке. Заблокировав телефон, он кинул его в карман. Ему предстояло разгребать ещё целую кипу работы, но вечером… Парень с нетерпением ждал окончания дня. Сакуноске обязательно потребует объяснений, почему теперь в его галерее красуется целый альбом с названием «Для Одасаку 🖤✨», заполненный полуобнажёнными фотографиями Осаму. Очень красивыми.       Ода чертыхался. Думать о работе теперь было сложно. На его душе было много, очень много трудно разбираемых чувств. Дазай до безумия красивый. То, как он спускает на фото с бедра бинт…       Надо признать. Чертовски возбуждает. И как теперь спокойно дожить до конца смены?       Тикание часов. Осаму скучает, мотая ногами вперёд-назад. Из окна льётся свет ночного города. Шелест бумаги — перевернутый лист. Карие глаза пробежались по уже давно знакомым строчкам.       Щелчок дверного замка. Выпрямив руки, Дазай подскочил с кровати, запрыгивая в свои мягкие тапочки. Встречая Оду на пороге, Осаму поправил вечно сползающий с него махровый халат (конечно, он ведь принадлежит Сакуноске).       Затылок с вьющимися каштановыми прядями был припечатан к стене. Тяжелый выдох, челюсть больно сжали пальцы Оды. Губы Осаму безжалостно обкусаны, в его рот по-хозяйски вторгся язык Сакуноске, жадно сплетаясь с языком Дазая.       Вылизанное нёбо и сцепленные на крепкой шее бинтованные руки. Стаскивая с Осаму злосчастный халат, Ода подхватил его под ягодицы, заставляя шатена бёдрами обхватить талию. Разбросанная по полу одежда на пути к ванной комнате.       Тёплая вода стекала с тёмно-красных прядей, томный взгляд голубых глаз всматривался в каждое изменение на лице Дазая. Плитка прохладная, у трущегося об неё грудью прижатого Осаму от смены температуры твердели излишне чувствительные соски.       — Позируй, дорогой, я хочу запечатлеть этот момент в своей памяти.       Ода поднял влажное бедро Дазая, кусая того за ухо. Рука Сакуноске двигалась на твёрдом члене Осаму, пока сам он влажно шлепал тазобедренными косточками о ягодицы шатена. Стенки парня такие горячие, а заполняющий его член, постоянно скользящий по простате, заставляет Дазая скулить. Внутри Осаму влажно от смешения синтетической и естественной смазки, туго, и так хорошо, Сакуноске то и дело ритмично выбивает из него хриплые стоны, оставляя следы от зубов и засосы на бледных плечах и шее.       С очередным сжимающим движением вверх по плоти Дазая, Ода почувствовал, как выстраивался собственный оргазм. Каждое движение Сакуноске внутри Осаму заставляло парня млеть в крепких руках и несвязно стонать, выгибаясь и двигаясь навстречу твёрдому члену.       — О… Ах~ Одасаку… П.. Пожалуйста..       Душевая кабина вся в пару, хлюпающие звуки смешанные с шумом стекающей воды и стонами в унисон. Дазай кончил, сжимая волной оргазменных спазмов член Сакуноске и пачкая влажную от конденсата плитку. Ещё немного, и Ода, цепляясь зубами в загривок Осаму, кончил следом, заполняя шатена тёплой, немного вязкой, белёсой спермой. Ещё несколько аккуратных движений внутри.       По бёдрам Дазая стекала сперма, бережно собранная пальцами Сакуноске. Оглаживая чуть красноватый, пульсирующий проход, Ода вставил в Осаму фаланги, вымазанные в собственном семени. Лизнув хрящик на ухе шатена, Сакуноске начал двигаться, подхватывая под руку дрожащее от сверхстимуляции тело Дазая. Сиплый шёпот у самого уха:       — Я тебя не отпущу, пока ты стоишь.       Осаму кончил ещё раз.       Подхватывая на руки укутанного в халат и полотенце Дазая, Сакуноске отнёс его в спальню. Шатен уставший, наминал, сидя на постели, еду из доставки, но такой счастливый. Ода включил фильм, прижимая к себе Осаму. Перед сном снова заглянул в галерею и улыбнулся.       Фотографии не нужны, когда Дазай рядом.