AENIGMA

***

                           Субин внимательным взглядом проводил уходящих Сонхуна и Сону, пытаясь взять себя в руки.       Напротив него сидел Енджун, он шумно спорил с Бомгю, и вообще омеги были хаотичными, что хотелось взять Енджуна за руку и увезти отсюда.       — Су, ты чего притих? — Кай обратился к другу и заметил, каким нежным взглядом изучал альфа Енджуна.       Боже мой, он замечал, как со стороны выглядел?       — Он на Ена любуется, не видишь? — Бомгю съязвил и сам почему-то уставился на старшего. — Наверное представляет, как ты дрочишь на него, — младший омега рассмеялся, но Субин почему-то съежился весь, осознавая, что ему эта тема совершенно не нравилась.       Он молча встал на ноги и засеменил в сторону коридора, заставляя Енджуна нахмуриться. Омега покосился в сторону Бомгю, угрожающе закусывая губу. — Твой длинный язык хочется обвертеть вокруг палки, а палку в жопу засунуть. Бомгю, почему ты такой омерзительный?       Омега был зол.       Енджун желал сейчас нагнать Субина и попытаться как-то поговорить с ним. Окей, да, альфа ему очень нравился, но они дружили, и это накладывало особого рода для них принципы общения друг с другом. Но Енджун нашел в себе силы догнать младшего и взять его за руку, разворачивая к себе.       — Суби, не слушай Бомгю. Ты же знаешь его, пожалуйста, давай поговорим.       Енджун был таким расстроенным, смотрел так опечаленно на альфу, что не поднимал головы и разглядывал собственные носки.       — А если я не хочу говорить? — спросил Бин тихо. Его голова слегка приподнялась, являя взору омеги тонко сложенные губы в одну линию.       — Что? Но, почему? Почему ты не хочешь поговорить со мной? — Енджун понимал, что у него уходила земля из-под ног. Он точно не смог бы жить без Субина.       — Я не в этом смысле. Сейчас я хочу с тобой не говорить, а нечто… иное, — выделяя последнее слово, Субин поднял голову окончательно и пронзил Енджуна обжигающим взглядом.       Боже мой… Енджуну же не показалось?       Они оказались в какой-то свободной комнате, в которую их отвел Енджун. В помещении горел тусклый свет, а омега почему-то с грохотом упал на колени перед Субином, дрожащими руками дергая за свободные черные штаны альфы.       Субин смотрел, не отрываясь. Омега был таким напористым, таким распаленным, что хотелось рычать. И да, говорить не вариант. Потому что после признания хена хотелось целовать до головокружения. И не только.       Сдергивая с младшего низ, Ен нервно сглотнул, не ожидая увидеть так быстро чужое возбуждение. — Я даже не думал, что мой Суби такой большой мальчик, — пухлые губы Енджуна уже исследовали его головку, с удовольствием обсасывали и позволяли альфе запрокинуть голову и наслаждаться процессом.       Краем глаза Субин видел все непотребства, отлично следил за тем, как старательно омега насаживался горлом на его член, как рот омеги наполнился слюнями и те стекали по подбородку, потому что Енджун не мог насытиться и остановиться сейчас.       — Ты такой грязный, Джун-и, — голос Субина был хриплым, взглядом альфа вернулся на чужие губы, а острое желание поцеловаться взяло наконец-то вверх. Он поднял Ена на ноги, а его губы страстно слились с чужими, позволяя себя повалить младшего на кровать.       Енджун оседлал его, аккурат задницей проезжаясь по твердой плоти.       Сумасшествие набирало обороты; Енджун избавил себя от вещей, старался руководить процессом, пока альфа любовался им. Делал комплименты стройной фигуре, округлым ягодицам и пышным бедрам. Енджун — настоящее искусство, которое жаждал вкусить Субин сейчас.       Омега не думал много, когда седлал лицо Субина, когда от души выстанывал его имя и в целом растворился в собственных ощущениях. Это было намного круче, чем тогда, когда Бомгю спалил его за дрочкой из-за слишком бурно разыгранной фантазии.       Сейчас все было иначе.       Субин вылизывал его так искусно, так тщательно, что хотелось отдать душу Дьяволу.       — Блять, Суби, я реально чувствую твой язык, — омега задыхался от ощущений, хватался за все вещи подряд, чтобы скрыть эмоции.       Он не мог позорно кончить только от языка альфы. От его грязных слов. От одной мысли, что они с Субином больше не друзья.       — Если позволишь перейти черту — ощутишь не только язык, детка, — горячее прозвище дырявило сердце, просверливало мозги и вытаскивало душу.       Убивало моментально.       — П-позволяю. Тебе все позволяю, С-Суби-и-а-ах…       На грани лучшего момента в своей жизни, ощущая, как сильно тряслись собственные ноги.       Субину можно многое.       Субину можно Енджуна.       Теперь на полных правах.                     

***