Без детства ребенком и останешься

Все идет из детства. Привычки и реакции на разные ситуации. У каждого из команды они были. У Люпена: воровство и женщины - это от отца и деда. У Дзигена: курить и защищаться - это от жизни в бандах и среди наемников. У Фудзико: дорого жить и флиртовать - мать выучила выживать во взрослом мире мужчин и красоты. У Гоэмона: быстро, почти не глотая, есть все что угодно и терпеть боль. Ооо, ну тут все совсем плохо, надо бы рассказать по порядку. Почему именно про него? Никто, кроме него ни скрывает, ни бежит от прошлого, ни терпит всю эту боль и страдает от кошмаров, а также панических атак. Все началось с 12 лет. Мать хотела девочку, отец - продолжателя династии. Родился Исикава Гоэмон 13 - ни туда ни сюда. Вроде рос как обычный ребенок, но точно не был сильно мужественным, да и на девочку больше походил. Друзей не было, а мальчики лишь издевались над слабостью и женственностью Исикавы. Получать удавалось не только от сверстников, но и от отца. Матери было все - равно не милая будущая гейша ведь. К 12 годам и отцу надоели попытки сделать из сына гордость семьи и прекрасного самурая в 13 поколение. Нет, он совсем не забыл о своей мечте и просто выгнал мальчика на улицу, чтобы он понял каково быть мужчиной. Где Исикаве пришлось воровать, потом убегать, а если получалось, то быстро, почти не глотая поглощать все что смог унести - эту привычку он так и не забыл. Через два года папаша все - таки отыскал сына и сдал в самурайскую школу, чтобы закрепить так сказать, результат жизни на улице. В школе воспитывали методом: кнут и пряник, но немного измененным. Кнутом выступало избиение по спине. Длинная обработанная палка или кнут оставляющие сильные шрамы и боль в спине, а пряник - обычная жизнь - вкусная еда, прогулки и отдых от тренировок. Тренировки были по словам учителя: «совершенствованием духа, силы и тела». На самом деле это были адские часы чуть ли не унижений, за каждый промах или лишнее слово - удар, не достаточно сильный удар катаной - новый шрам. Самое важное не только сила, но и закрытие эмоций в себе. Однажды будущий самурай не просто ойкнул, а пустил слезу, за что получил хлыстом по шее, отчего и остался шрам, не сильно большой, но самый запоминающийся из всех. В 20 лет Гоэмон проходил экзамен. За время проведенное в школе можно было завести друзей, правилами не запрещено. Это не был добрый уступок учителей, о нет! На экзамене двое учеников вставали на дуэль, почти всегда это был друг. Вот и Исикава столкнулся с этим, его лучший друг Тое, единственный лучик света в этой непроглядной тьме, которому пришлось сразится с будущим обладателем необычного меча. Накануне вечером учитель пригласил Гоэмона на чашку чая, притворился добрым и выяснил всю нужную информацию, а после отправил спать. Ночью Тое разбудил Исикаву и рассказал свой главный секрет. - Гоэмон - сан, я поступил сюда не потому что хотел быть самураем. Врач сказал у меня что-то неизлечимое и я умру к 20 годам, поэтому я приехал из города на учения, умру достойно. - Тое…, - Гоэмон хотел спросить много чего, но друг его перебил. - Завтра на экзамене каждый из нас будет дуэли, лучше я умру там, чем от ужасной боли на больничной койке, если вдруг мы будем сражаться, убей меня… - Неет..я не могу… - Пообещай мне! Обещай! Скажи что сделаешь! - Я…ладно…- подводить лучшего человека в этой непроглядной душащей тьме не было ни какого желания. На утро все сбылось, на дуэли они были против друг друга. Он и сражались долго ,час, а то и больше, выиграл Исикава, исполнив свое обещание. Радости от этого было никакой. После этого он прошел ритуал «становления мужчины» и получил необычный меч, который мог разрезать все что угодно. Названием стало имя погибшего друга: «Зантецукен». Теперь он каждый год в этот день приходит на могилу дорого товарища из детства. Некоторые привычки перекочевали во взрослую жизнь почти без изменений: есть, почти не жуя; защищать дорогих людей и себя; терпеть боль и не показывать эмоции и проблемы; не сближаться с людьми слишком сильно и подобные. Многое из этого приносило лишь проблемы. Панические атаки в любой момент, истерики в одиночестве, иногда он все же позволял себе сделать детскую шалость - высунуть язык в знак вредности, правда если рядом оказывался Дзиген, то дергал его за это самый язык, в итоге испуганно удивленный как в первый раз самурай закрывал рот руками. Но вот случилось кое - что непредвиденное. Чаще всего зимой самурай оставался дома, в школе зимой тренировались в теплом помещении, а те два года он старался находить убежища в виде «приютов для детей на зиму». В этот раз пришлось отправится на миссию в холодный январь, все были тепло одеты, кроме конечно же Исикавы, надо же показать свою силу и «закаленность» временем. - ты серьезно пойдешь без всего? - удивился закутанный в три слоя Люпен. - мое тело выдержит любые погодные условия. - заверил Гоэмон со всей серьезностью и суровым лицом. - да неужели? - недоверчиво вопрошал стрелок. - сомневаешься? - о нет! Ну что вы мистер - самый - суровый - самурай - всей Японии! - с усмешкой сказал Дзиген, спорить не было смысла, да и не хотелось. Миссия как всегда увенчалась успехом. Люпен с половиной награбленного ускакал к любимой Фуджико Мине, а Гоэмон и Дзиген остались одни дома. Через некоторое время остался уже один Исикава, Дайсуке ушел на какие - то дела и заодно в магазин, поэтому должен был вернутся поздно. Тут уже началось невообразимое: сначала паническая атака(описать этот ужас еще надо умудрится: сердце бьется так сильно, что вот вот выпрыгнет из груди, трясся он так будто началось землетрясение, зубы сомкнулись так сильно, готовы были сломаться, глаза округлились, брови были между отчаянием и злостью, слезы текли рекой, руками он зажал уши чтобы не слышать стук сердца). После кое - как он оправился и тут началась истерика(катание на полу, при этом громкими криками и ненавистью к себе, даже выдраны клок волос). Когда наконец и этот ужас закончился, он весь трясущийся, растрепанный и заплаканный, свернулся клубочком на диване, заснув с Зантецукеном в обнимку. Поднялась температура и он еще сильнее затрясся во сне, выпустив из рук любимый меч. Через час после того как Гоэмон заснул, пришел Дзиген. Ганмен разложил продукты на кухне, прежде чем зайти в гостиную и заметить самурая, который как дом в землетрясение «ходил ходуном». Испугавшись, стрелок потрогал лоб Исикавы, «ни одна сигарета загорится от такой температуры» - подумал про себя стрелок. Сейчас не было смысла разбираться с лекарствами и тому подобным, поэтому курильщик накрыл его своим одеялом, а себе взял плед(одеяло грело лучше, сначала правда решил взять у Люпена, но то пахало вином и духами Фуджико, это бы точно помешало сну Гоэмона, а у Дзигена оно вызвало лишь отвращение). Следующим днем, часов в пять позвонил Люпен и объявил Дайсуке: - сегодня я иду на ограбление один! Приеду завтра, не скучайте там! - и повесил трубку «Напыщенный пустомеля, но все же без этого было бы скучнее» - лишь это мысль некоторое время крутилась в голове у Дайсуке. Через пару минут, он спустился вниз в рубашке и брюках в ванную комнату, чтобы побриться. Как только он закончил и был доволен результатом, убрал бритву и мыл руки. Вдруг что-то уперлось ему в спину, вздрогнув Дзиген посмотрел за себя и увидел сонного Гоэмона, упершегося лбом между лопаток Дайсуке. - все нормально? В ответ лишь послышалось отрицательное мычание. «Очевидный вопрос - очевидный ответ» - пронеслось в голове Дзигена - иди ка ты спать, «не нуждающееся тело» ты наше - м-м - тот же отрицательный ответ, который не удовлетворил Дайсуке от слова совсем Вдруг у обоих заурчало в животе. В итоге оба оказались на кухне. Дзиген готовил мисо суп, а Исикава сидел клюя носом на стуле. Через некоторое время на столе появились тарелка с супом и пара тостов с маслом. - ну давай ешь и спать. Почти никакой реакции, только чуть открытые глаза и одно слово. - покорми. - издеваешься? - покорми. Смотреть на это состояние было невозможно и стрелок сдался. Потом заставил пить чай с растворенной там таблеткой, при этом сказав: - не выпьешь и пуля в лоб обеспечена. Привыкший, но в то же время боявшийся таких угроз Гоэмон быстро опустошил чашку. После чего надо было бы переодеть верхнюю часть в пижаму: Дзинтай. Усадив на диван самурая, Дайсуке нашел что требовалось и сняв кимоно, ему предоставилась картина со шрамом во весь живот. Дзиген из любопытства попытался прикоснуться к огромной старой ране, но получил шлепок по руке, за что самурай отхватил мягкий подзатыльник. После всей проделанной работы, ганмен уложил уже спящего самурая на свою кровать и накрыв одеялом, спустил шляпу на глаза и уснул на мягком кресле рядом.