Home

Она стоит перед зеркалом. Все такая хрупкая и маленькая, в белом развивающемся платье из тонкого шифона, что идеально походит на такую жаркую погоду. Время близится к началу июня, сезону пляжей и жары. На улице еще май, всего-то двадцатые числа, а погода уже явно разыгралась не на шутку, не давая жителям Челябинска расслабится. Девочка, или правильней сказать, девушка, лет двадцати, уже на протяжении пятнадцати минут непрерывно глядит на свое отражение в огромном, напольном зеркале. Хорошо ли уложены волосы? Не мятое ли платье? Какие украшения лучше сидят на ней? Так много вопросов, и как понять, что идёт, а что смотриться не к месту? А от долгого сканирования, казалось, будто ноги не достаточно худые, талия какая-то слишком широкая или рост твой не достиг даже минимума. А из другой комнаты слышится лишь тишина, которую разрезает лай четвероногой подружки, что пулей вылетает оттуда, стараясь угнаться за удаляющимся мячиком, а за ней следом выбегает парень, с широкой улыбкой на лице и громкими криками. — Цири! Принеси мне мячик! Давай! — лапы собаки проезжаются по блестящему паркету, пока та гонится за красно-синим мячом с пищалкой внутри, а парень катиться за ней на своих черных носках, не пугаясь упасть. Он из-за всех сил старается ухватить проворливую девчонку, но та все бежит от него, лишь только уши сдувает. — Дима, опять ты ее гоняешь? Сколько раз я вам говорила, не бегайте вы так! Покалечетесь ведь! — девушка глядела на него через зеркало, выглаживая рукава платья. Взгляд ее устремлен четко в глаза, давая понять, что непослушания она не потерпит. Двое гонщиков притормозили. Он умостился на ближайшей поверхности, которая оказалась раскидистым диваном, а Цири лишь глядела на неё, все ещё держа тот самый мяч во рту. Оба они выглядели поникшими. А как же, запрещают играть! — И вот снова нашу игру оборвали. А у нас ведь был такой заядлый матч, — он взмахнул руками, изображая некий «бам», обращая свои слова к собаке, — Эх, я был близок к победе! — она вслушивалась в слова хозяина, а после подтверждающее гавкнула пару раз, что аж мяч из пасти выпал. Со стороны зеркала послышался заглушённый смешок, и парень обернулся на звук. Он сразу и не заметил, что сейчас она стоит перед зеркалом, расправляя своё платице руками. Тёплая улыбка расплылась на лице, когда Дима поднялся с дивана, чтобы подойти к девушке. Она повернула голову в его сторону, сопроводив чужое присутствие мазком своих губ по щеке, а в ответ почувствовала расплывающиеся тепло в области талии. Чуждые, но в то же время такие родные и горячие руки оплели хрупкую талию, словно вьюны. Голова улеглась на женское плечо, а нос уткнулся в шею. Мурашки проскакали гурьбой. — Ты необычайно красива в этом платье. Почему ты так редко его надеваешь? — он задал этот вопрос совсем тихо, будто бы хотел, чтобы его слышала только она. Его руки крепко прижимали девушку к себе. Более строгому телу, но эти объятия были самыми близкими. Через них передавались все чувства, мысли и слова, и ничего другого не опишет это так же, как эти прикосновения. — Оно для меня особенное. Досталось мне от мамы. Она купила его в Германии, когда еще жила там, а после переезда в Россию отдала его мне, сказав, что у меня должно быть что-то, что будет напоминать мне о ней, когда её не будет рядом. А еще сказала, что на мне оно сидит намного лучше! — И она не соврала тебе, — он медленно оторвался от девушки, встав за её спиной, — А ну-ка, повернись ко мне. — ее платье закружилось, развиваясь пышным воланом. Платье и вправду выглядело изумительно. Мелкий принт белых цветочков украшал зеленую поляну шифона, рукава-колокольчики, юбка, что развивалась прекрасным цветком, все это добавляло ему необычайной нежности, а от того и сама девушка становилась маленьким одуванчиком, порхающим с листика на листик. Зеленые глаза напротив будто бы напитали цвета от ткани, став еще ярче, еще светлее, еще насыщенней! Они светились как два ярких хризолита, попавших под луч солнечного света. — Милая, как же прекрасно ты выглядишь. От такого вида я слышу трепет в ушах, а ведь я лишь взглянул на тебя! — он громко захохотал, вновь заключая девушку в объятия. Его руки подняли ее над землей, и закружили в сумасшедшем танце. Слышался аккомпанемент заливистого смеха, их улыбок и терпких объятий друг друга. Иногда такого и вправду не хватает, когда парень суточно занят работой, не отрываясь ни на секунды от тяжёлого монтажа. Перерыв на еду, чмок и снова работа. Девушка лишь надеяться, что ему не придётся в скором времени носить очки взаправду. — Кстати. Куда это моя красавица собралась? У меня сегодня выходной и я хотел разделить его с тобой. — Меня Алинка позвала прогуляться по парку! — она взглянула на него, завидев недовольное выражение лица, — Милый, не дуйся на меня, пожалуйста. Я не надолго и скоро приду, обещаю. А потом, мы с тобой устроим такой вечер, какой ты захочешь. — на лице напротив показалось одобрение, и девушка, ухватившись ручками за чужое личико, сладко поцеловала сладкие губы с явным и громким чмоком. Парень воссиял, крепко прижимая ту к себе. Уж совсем не хотелось ее отпускать, когда впереди целый день выходного дня, который вы могли провести вместе, если бы не внезапно явившаяся подружка. Но Дима и не был против, хоть и внутри явно злился, желая, чтобы эта Алина запропастилась где-то. Пока в его мыслях перемывались чужие кости, девушка выскользнула в коридор, обувая свои белоснежно прекрасные туфли на небольшом и толстом каблучке. Сейчас она выглядела куклой с прилавка магазина, что была самой красивой среди всех ее подружек, и именно ее хотелось бы купить в этом магазине. Но она не кукла, она настоящая красавица, что сейчас стоит перед ним, красуясь в зеркале. — Хорошо погулять тебе, принцесса, — Дима уткнулся носом в тёплую шею, оставив на ней слабый поцелуй, и тихо хмыкнул. Девушка поблагодарила и быстро скрылась за дверью. Щеколда закрылась. Теперь, в этой квартире, остался он, Цири и тишина стен. Многочисленные съемки приучили к постоянному гулу машин, людей и прочего. Постоянные разговоры, массовые встречи, проверки лайфхаков, кафе, ресторанов, заливистый смех. Но в этой квартире, где он мог остаться один на один, он испытывал постоянный мандраж. Будто бы что-то не так, то ли отняли какую-то часть, то ли тишина проходит сквозь уши, включая какие-то кнопки сознания, играясь светом и разумом. Но он знал, что не сможет вечно находиться в суматохе событий, иногда себе нужно давать хоть немного времени на восстановление в одиночестве. Было принято такое решение: включить громкую танцевальную музыку, чтобы немного размять тело. Танцы, одно из его хобби. Он занимался ими всегда, когда выдавалось свободное время. Да даже во время съемок, при стрессе, самым лучшим лекарством была небольшая телесная расстряска. И вот уже из колонки кричит веселый хит «The Wrecks — Love Survivor», а парень разминает ноги параллельно волнистым движением рук. Громкую музыку резко перебивает проворот ключей в скважине. Дима отбивает плей, остановив гул колонок и услышав грохот входной двери. — Нет, ну вот как так? Ты вообще можешь это себе представить? Сама позвала, сама же и отменила! Я ведь готовилась, а в итоге что? Оказалось, что она в это время собралась идти куда-то со своей Соней, хотя мы договаривались первые. — возмущения все доносились из коридора, под звук скинутых с ног туфель, брошенной в угол сумки и топанья маленьких ступней. Она со злобой шагала в сторону комнаты, омрачая все вокруг себя. Даже Цири на своём коврике притихла, не желая лезть под горячую руку любимой хозяйки. Завидев ее такой, явно стоило быть аккуратным, не проговорив чего лишнего. — Мое счастье, что случилось? — совсем тихо задал он. Девушка, вся такая красная и злая, обернулась на него, полыхая пламенем. — Дима, они все сволочи! — комнату пронзил резкий звук ее крика, а после рыданий. Она подбежала к парню, уткнувшись лицом в его грудь, руки её ухватились за домашнюю футболку, а веки роняли такие же горячие слезы, как и сама девушка сейчас. Вроде бы, ничего особенного не произошло, да он и сам до сих пор не понял, что с «ними» не так, но раз она так сильно реагирует на это, значит для нее это действительно очень важно. Он аккуратно гладил ее по русым волосам, слегка касаясь чужой головы подушечками пальцем. Она успокаивается, ведь в его руках она могла быть собой, не притворяясь. Могла смеяться и рыдать, злиться и материться. Всё что ей хотелось было разрешено рядом с ним. — Любимый, почему она так поступила? — она утирала свой нос тыльной стороной руки, мокрыми глазами ища ответы в чужих, хризалитового цвета. — Пойдём присядем, — плечи девушки обвила сильная рука и повела за кухонный столик. Усадив её, в комнате началось громкое копошение. Звенящие чашки, шуршащие пакетики, вопящий чайник. Но он продолжил: — На самом деле, я и сам не могу сказать тебе, почему она так сделала, ведь я даже ситуации не знаю. Думаю, тебе стоит спросить её об этом самой. Но что я думаю об этом, так это то, что такое поведение в первую очередь вредит самому себе. Ни один человек не захочет иметь друга, лгущего или постоянно опаздывающего. Она не сделает лучше себе, но так же она не может знать твоих чувств, и то, как тебе неприятно получать такое. Ты должна поговорить с ней об этом, сказав все как есть. Если она обидеться, это уже будет на её совести, но за то ты точно будешь уважать себя и свои личные границы. — чай готов, а парень уже облокотился о кухонную столешницу. Он хватил две кружки, держа по одной в руках за ушки, аккуратно поставил их на стол, одаривая девушку улыбкой. А та и успокоилась уже. Личико порозовело, глаза высохли, да и какая-никакая улыбка проглядывает на губах. — Знаешь, Дим. Я действительно люблю тебя, — глаза подняли взор на другие, устанавливая зрительный контакт для достоверности, — Какой бы вопрос я не задала, ты всегда ответишь. Даже если ответа не знаешь, или сам сомневаешься, ты всегда найдёшь что сказать. Это твоя сильная черта, и я, черт возьми, горжусь тобой как никогда. Даже в состоянии стагнации ты говоришь мне: «Не сдавайся, давай! Ты все сможешь, а я буду рядом». Ты всегда помогаешь, даже если сам сомневаешься в своих силах. Ты есть мой стимул двигаться дальше, развиваться и слушать себя. Именно благодаря тебе я могу говорить такие вещи. Спасибо тебе. — на обоих сердцах разлилось тепло любви. Огонек счастья все больше разгорался, когда парень так смотрел на нее. В его глазах буран, тучи да ураган, а на сердце цветут пионы и благоухает сирень. Его лицо украшает милая улыбка, такая же, как и ее. — Ради тебя, я и горы сверну, дорогая. — тон перешёл на продавца-армянина, торгующего на остановке помидорами. Вся кухня залилась задорным смехом обоих. Даже Цири громко залаяла, взбежав с лежанки и завертелась около них. Именно так звучит дом и уют. Именно там, где тебя ждут и любят, тепло обнимают и встречают горячим чаем, громким лаем и тёплыми поцелуями. Дом там — где мы.