Разочаруй меня вновь

Тихий океан. От него веет покоем и стабильностью, ведь он на первый взгляд кажется таковым из-за своих спокойных вод. Однако, оказавшись в самом его сердце, ощущаешь невероятную тревогу столь угнетающей тишины, а затем и вовсе ужасаешься от внезапного шторма. Тихий океан сравним с людьми. На первый взгляд кажутся умиротворенными и «тихими», но узнав их получше, замечаешь каждый «шторм», которые они вытворяют. Связавшись с ними, вас поглотит этот бездонный «океан», утащит на дно, но выплывите ли вы? Зависит от ваших умений не растворяться в людях. *** Дорогой автомобиль Ичиро Хатоямы был одиноко припаркован около побережья. Ожидания Рей оправдались. Они и вправду остановились около уже знакомого ей грузового порта. Но находилось они на приличном расстоянии, ведь здесь они были совершенно одни и никто бы не смог их услышать. Хатояма сосредоточенно вглядывался в сторону залива, не решаясь заговорить первым. Холодный ветер окутал их с головы до ног, ведь наступил вечер. Солнце давно успело сесть за горизонт, погрузив Японию во тьму ночи. Рей оглядывается по сторонам, не замечая никаких признаков живой души. Она подходит ближе к Хатояме, останавливаясь плечом к плечу. – Красиво, правда ведь? – не отрывая своего взора, говорит он невзначай. – Да. Красиво. Они молчат довольно долго, а Рей все не терпелось начать расспросы, но проснувшееся чутье останавливало ее. Опасности она не ощущала. Что-то ей подсказывало, что вреда он ей не причинит. Ведь если бы так хотел, то причинил бы уже давно. – Здесь, я чувствую себя спокойнее, Китамура-сан. Поэтому и решил приехать сюда. – повернувшись к ней, продолжает он, пояснив свои мотивы. – Задавайте вопросы. – Зачем вы пытались напасть на Бонтен? – главный интересующий ее вопрос первым же пришел на ум, и она, не колеблясь, задала его первым. – Это не было моим решением. Я всего лишь выполнил желание. – Чье желание? – Ну чтож, раз вы проделали такой путь ради этого, я буду честен. *** Босодзоку и Янки всегда были и будут ярким отражением преступности в Японии. Это черное пятно на репутации не отмыть, ведь оно прочно въелось в сознаниях большинства населения Японии. Янки вытворяли всякое. Полиция, в силу экономического кризиса, и не пыталась заниматься поимкой мелких хулиганов, ведь они не были уверены даже в том, что их как-то вознаградят. Постоянные кражи, разбои, драки посреди людных улиц и бесконечные протесты. Правительство многие годы не могло контролировать это, да и упорядочить беспредел на улицах Японии было непростым делом, ведь на досуге были совершенно иные проблемы. Помимо внешнего беспорядка в стране, было то, что искоренить было еще более проблематично. Коррупция среди политиков и чиновников, подпольные предприятия, мошенничество, работорговля - все это существовало наравне с янки и байкерскими группировками, которые в отличии от них, действовали открыто. Туда входили преимущественно дети, ничего не смыслящие в организованной преступности. Они ведь и не осознавали, что самое лучшее преступление - это преступление, о котором никто не узнает. Ичиро Хатояма и не представлял, что в такое непростое время, его жизнь перевернется с ног на голову. Будучи обычным госслужащим, он надеялся прожить свою жизнь добропорядочным гражданином, но один случай изменил абсолютно все. *** Семья Хатояма жила скромно, даже на грани бедности. Хлипкий домик на окраине поселения, где жили лишь фермеры со своими семьями, был маленьким, но опрятным по своему виду. Кругом необъятные поля, усеянные проросшим рисом, живая природа с чистым воздухом и прекрасные пейзажи. В такой обстановке вырос Ичиро. Детство его было счастливым, хоть и жили они далеко не богато. Он рос в родительской любви и привязанности к традициям и семейным ценностям. У него была мечта стать врачом, а для осуществления этой мечты требовалось отправиться в столицу. Продолжать дальнейшую учебу в поселении было невозможно, а стремление учиться не пропало с годами. Провинциальные дети, не покидавшие ни разу свое поселение, и представить не могут какова реальность большого города. Детская наивность вместе с желанием помочь родителям и скопить денег может разбиться, словно фарфоровая кукла, если ее слегка пошатнуть. Токио ударил по нему сильно. Контраст между глухой деревушкой и шумной многолюдной столицей ощущался сильно. Он и представить себе не мог, что будет настолько тяжело свыкнуться с этим. Ичиро скучал по дому, чувствуя при этом глубокое одиночество. В университете он чувствовал себя чужим. Он был одним из немногих, кто учился на стипендии, и это откровенно давило. Ичиро чувствовал сильное различие между ним и другими студентами. Он ощущал на себе эти взгляды презрения, тихие смешки за спиной и полное игнорирование его существования. Однако, отчаиваться он и не желал. У него была лишь одна цель - учиться. Благо с этим у него никогда не возникало проблем. Было сложно осваивать новый материал и поспевать за учебной программой. Несмотря на это, он смог успешно окончить университет. Ближайшее будущее казалось светлым, ведь самое страшное было позади. Как же это было глупо. Суровая реальность ударила еще раз. Никто и не собирался принимать его на работу. Проблема была в отсутствии опыта. Сколько бы он не приходил на собеседования, каждый из потенциальных начальников дежурно растягивал улыбку и обрывал все надежды одной единственной фразой: «Мы свяжемся с вами позже» Деваться было некуда. Где он наберет этот опыт, если он устроиться никуда не мог? Денег на дальнейшее обучение не было. Родителей он никак не хотел напрягать своими проблемами, ведь сам и же рвался в Токио, уверяя их не беспокоиться по поводу денег. Оставался последний вариант, но это было самым нежеланным местом, где он бы хотел работать. Работа в министерстве раньше никогда не приходила ему на ум, ведь всю сознательную жизнь он мечтал о профессии врача. Здесь же, ему оставалось лишь взаимодействовать по большей части с документами. Однако, на собеседовании ему обещали хорошую зарплату, приемлемый график и должность. Ожидания оказались разбиты вновь. Платили не настолько много, чтоб помогать родителям финансово. Хватало лишь на его собственное проживание в столице. К тому же, заработная плата совершенно не соответствовала объему всей его работы, которую он выполнял ежемесячно. Никаких премий ему не светило, а брать сверхурочные было лишь в его интересах, ибо уклон от графика грозил сокращением зарплаты. Работать приходилось на износ с первых дней, а отвратительный начальник, словно работорговец, давил и пожирал их нервные клетки ежедневно. Его перекошенное от гнева лицо и мерзкие слова, вылетающие из зловонного рта, он запомнил надолго. Доставалось каждому без исключений даже за малейший проступок. Родители регулярно писали ему, уверяли не отчаиваться и сосредоточиться на работе, что он и сделал. И вновь, приходя на работу, он каждый раз думал о том, как же ему это осточертело. Нелюбимая работа, маленькая заработная плата, бесконечная бумажная работа, которая не была равнозначна его заработку. Это раздражало с каждым днем все сильнее и сильнее, но больше всего его одолевала полная безысходность. Его ожидания, мечты и надежды на светлое будущее были ничтожны по сравнению с суровой жизнью в столице. Податься ему было некуда. Вернуться домой он не мог, как и начать учиться на другой специальности. На это потребовалось бы еще больше сил и средств, которых у него уже не было. Деньги. Деньги. Деньги. Вся проблема была именно в них. Хатояма не мог позволить себе ничего, кроме полуфабрикатов. Ему приходилось рассчитывать заработанные гроши на месяц, чтобы хоть как-то прокормить себя и оплачивать аренду за свою «конуру». Он чувствовал себя загнанным в угол или тонущим в холодном океане, что постепенно тянул его на дно. Кислород словно уже не попадает в легкие, он захлебывается, барахтается, пытается выплыть на поверхность, но когда-то силы все же кончатся и океан заберет его полностью. *** Была глубокая ночь. Обычно его рабочий день заканчивался ровно в одно и то же время, но Хатояма остался доделать отчеты, которые откладывал всегда под конец месяца. Глаза предательски слипались и щипали. Конечности тяжелели с каждым новым шагом, но он продолжал идти, проклиная себя за прокрастинацию. Он не успел даже на последний автобус, вынужденный ковылять пешком. Холодный ветер заставлял трястись и хвататься за тонкий пиджак, запахивая его сильнее, но это мало чем помогало. Его путь пролегал сквозь дворы и переулки между ними, до дома уже было рукой подать. Он уже представлял, как упадет на мягкую кровать и с блаженством уснет, не переодевшись, как случается то, что решит его судьбу раз и навсегда. – Блядь! – Ичиро громко вздрагивает от резкой ругани где-то по левую сторону от себя. От неожиданности, он остановился, оглядываясь по сторонам, ища источник звука. Фонари горели по всему тротуару, но недостаточно, чтоб осветить темный переулок. Он вглядывался в кромешную темноту, а воображение подкидывало ему страшные картины, что вырисовывались из темноты. Он сглотнул, метаясь взглядом по сторонам. Улицы давно опустели, а окна многоэтажек давно потухли, намекая на позднее время суток. – П-помогите. – слышит он вновь хриплый голос из темноты и кашель. Стоило бы пройти, сделать вид, что ничего не услышал и сбежать. Сбежать без оглядки, но Ичиро Хатояма этого не сделал. Всему виною любопытство. Простое любопытство, что толкнуло его ступить в эту темную бездну. Его колени дрожали, а руки сильнее сжали старенькую сумку. Он медленно зашагал в темноту, уже заведомо отругав себя за столь опрометчивый поступок. Глаза привыкают в темноте. Он видит его. Человека, что облокотился на стену. Он держится за левый бок и шипит от боли. И дураку было понятно, что это была необычное ранение. В университете обучали оказанию первой помощи, однако из головы вылетело абсолютно все. Хатояма в тот момент оцепенел от увиденного. Ему еще никогда не приходилось сталкиваться с подобным. Что делать? Помочь? Уйти? Оставить его? Позвонить в полицию? Каждое его действие словно выйдет ему боком и он это понимал. А мужчина все стонет от боли. Оставив его умирать, он вряд ли уснет без угрызений совести и тревожных мыслей. Он не хочет помогать. Совершенно не хочет этого делать, ведь этот мужчина может оказаться кем угодно и вряд ли оставит того в покое. Да и никаких подручных материалов у него нет для оказания медицинской помощи. Но чрезмерно хорошее воспитание и доброта, доставшаяся ему от родителей, дала о себе знать. Он медленно подходит ближе к раненому и опускается к нему на колени, рассматривая ближе. – Что с вами случилось? – осторожно спрашивает он. – Блядь, не видишь? Пулю поймал. – огрызается мужчина, злобно сверкая глазами. – Я могу вам чем-то помочь? – глубоко вздыхая, вновь спрашивает он. – Вали отсюда, дохляк. Не твои это проблемы. – кряхтит тот от боли. «Не твои проблемы?» «И в правду. Это не мои проблемы» – приходит к выводу Ичиро и встает с колен. Он брезгливо и даже обиженно вновь оглядывает раненого и разворачивается к выходу из переулка. – Ну и хер с тобой, дерьма кусок. – бормочет Хатояма, выходя из переулка. В кой-то веке собрался кому-то действительно помочь и поступить правильно, но и тут его послали, так еще и унизили. Сам ведь просил о помощи, а теперь решил переобуться. Больной ублюдок. Он недовольно поправляет старый пиджак и шагает все быстрее, но его окликнули. – Подожди! Хатояма инстинктивно оборачивается назад в темноту. – Если хочешь помочь, позвони на этот номер. – протяжно молвит незнакомец, диктуя номер. Ичиро и сам не понял, как быстро набрал номер. Его одолевали сомнения. Почему он сам не может позвонить? Странно. Все-таки вряд ли в такое время кто-то еще пройдет мимо этого переулка, а раненый может и не дотянуть до утра. Однако, тот нагрубил ему и прямым текстом попросил его «не беспокоить» и свалить куда подальше. С другой стороны, Хатояма первым предложил свою помощь, а отступать уже не имеет смысла. Жалость взяла вверх над ним. Пришлось ненадолго позабыть неприязнь к незнакомцу. Это ведь просто звонок. На том конце провода шли тихие гудки, пока не послышался громкий шорох. – Добрый вечер? – первым заговорил Хатояма, все еще настороженно глядя на раненого незнакомца. – Кто вы? – раздался грубый голос. – Прошу прощения, но я здесь нашел раненого человека. Он попросил позвонить вам. Не могли бы вы забрать его? Тишина. Она длилась довольно долго. Хатояма уже решил бросить трубку, но собеседник вновь подает голос: – Говорите адрес. – Да-да. – Ичиро опешил, но быстро выговорил адрес, указывая более точное местоположение. – Это переулок напротив дома XX, на улице XX. Он оглядывался по сторонам, стараясь точно указать их местоположение, но разговор оборвался на полуслове. На том конце сбросили вызов. «Как грубо.» – подметил уставший Хатояма, глядя на телефон. Он вновь обращает свой взор на незнакомца. Тот больше не шевелился, даже дыхания не было слышно. Неужто он?… Ичиро попятился назад. «Блядь. Да пошли они все! Проблем мне еще не хватало!» – разгневанно бранится Хатояма, разворачиваясь к выходу. Он быстрым шагом выходит прочь из переулка и, наконец, оказывается на освещенной улице. Он оглядывается по сторонам. Никого нет. Совершенно пусто. Еще раз обернувшись назад, он тяжело вздыхает от раздражения. «Непрошеная помощь никогда до добра не доведет.» – приходит он к выводу и покидает злосчастную улицу. Пора домой. Той ночью он никак не мог уснуть. Тяжелые мысли поглощали его, оставляя на второй план все остальное. Вдруг его кто-то видел? Вдруг по нему уже составляют фоторобот? Или прямо сейчас к нему постучатся следователи?… Он сильнее укутался в старое одеяло, стараясь как можно скорее погрузиться в сон, но что-то не давало ему полноценно заснуть. Страшно было настолько, что он боялся выглянуть в окно или возвращаться домой ночью. Изо дня в день, его мысли не покидал раненый мужчина. Он ждал чего-то, сам не зная чего именно. Каждый раз, сидя в офисе, он поглядывал на входную дверь. В любую секунду могли прийти оперативники именно по его душу. А самое страшное, что свое непричастие он не докажет. Подумаешь, доложил третьему лицу о раненом. Все возможно, ведь это могла быть простая инсценировка. Да даже если опровергнет он свою причастность, чистым он из этой истории не выйдет, а с работой прийдется попрощаться. Но дни шли, минуя один за другим. Ту улицу он обходил стороной даже при свете дня, что уж говорить про ночное время суток. Мысли о ночном происшествии постепенно покидали его, пока и вовсе не забылись. Он продолжил жить в спокойствии, ведь последствия той истории так и не всплыли. Пока очередным днем не произошло то, что перевернуло его жизнь с ног на голову. Это был самый обычный день, как и все остальные. Холодное бенто не вызывало никакого аппетита и оно отправилось дальше храниться в холодильник. Он чувствовал слабость в теле из-за сверхурочной работы, поэтому в сон клонило непривычно сильно. Глаза слипались сами по себе. Оказавшись в кровати, Ичиро уже проваливался в сон, но внезапно в его дверь постучали. Непривычно громкие стуки показались ему оглушительными ударами по голове, что он вмиг вскочил с кровати. Глаза округлились от страха. Он поглядывает на часы. Время 23:52. Неужто это галлюцинации вследствие напряженной работы без выходных?… Еще какое-то время он стоял посреди комнаты, боясь пошевелиться. Он колебался. Не знал, как реагировать. Три громких стука по входной двери. Он вновь вздрогнул от неожиданности. Нет, ему не показалось. Тихими шагами он подходит к двери, глядя в глазок. Троя мужчин в черных комбинезонах, но лиц было не различить из-за тусклых ламп в подъезде. Проигнорировать не получится. Они точно выломают дверь. – Кто там? – стараясь как можно тверже выговорить, обращается Хатояма. – Господин, откройте нам, пожалуйста. – непривычно вежливый тон одного из них совершенно не вязался с их образами бандитов. Ичиро колебался. Любое неверное движение приведет его к смерти, причем не самой приятной. – Мы не причиним вам вреда. – Почему я должен открывать? – грубее рявкнул Хатояма, намереваясь отогнать непрошеных гостей. – Блядь, Цуки, я же тебе говорил. – раздраженно подает голос другой. – Мы зря пришли. Он даже зассыт дверь нам открыть. Пошли отсюда! – Фудзи, не говори так! – воскликнул третий, стараясь отговорить товарища. – Парни уже здесь! Мы не можем просто так взять и уйти! Мы должны поблагодарить его. «Поблагодарить?…» – Ичиро прокручивает у себя в голове эту фразу вновь и вновь. За что благодарить? Что же он сделал, чтоб его бандиты пришли «благодарить»? Вдруг это все уловка и они пытаются выманить его из дома?! «И какие, мать его, парни?» – он озирается в сторону окна, что было настежь открыто. В тишине ночи отчетливо доносились тихие мужские голоса. Безумие. Он вновь смотрит в глазок, сохраняя молчание. Бандиты каменной стеной сторожили около его двери. «Похоже, они и вправду не уйдут.» – думает Хатояма. Он поворачивает ключ в замке и открывает эту чертову дверь, представая перед бандитами в своей домашней одежде. – Говорите быстрее, что вам нужно? – стараясь создать спокойствие на своем лице, обращается он к «гостям». Внезапно все троя склонились ему в поклоне, что выражал полное уважение. – Ч-что вы делаете? – таращась во все глаза от удивления, спрашивает он. – Спасибо вам, что спасли нашего главу! – в унисон отвечают они. – Какой глава? Вы о ком вообще?! – хватаясь за лоб в негодовании восклицает Ичиро, не понимая кого они имеют ввиду. Бандиты переглядываются между собой. – Как о ком? Это же вы позвонили нашему замглаве и указали, где находился раненый господин. Ичиро потупил взгляд. Воспоминания его настигли полностью. С того дня прошло немало времени, он уже успел позабыть о событиях той ночи. – Если бы не вы, господин был бы уже мертв. – робко продолжает бандит, с благодарностью глядя на Хатояму. – Наш главарь отдал приказ отыскать вас и встретиться. – Мы понимаем, наша просьба весьма несуразна и вы можете отказать нам. Мы все понимаем, но и вы нас поймите. За невыполнение приказа нас ждет наказание. – продолжает другой. Приглядевшись к ним поближе, он смог разглядеть в них детские черты лица, весьма молодые телосложения и совершенно детские глаза, не повидавшие взрослой жизни. Они всего лишь дети… О том инциденте знали лишь он, раненый незнакомец и его неизвестный собеседник. Но теперь знают и они. Вряд ли они попытаются ему навредить. Ведь он ничего не сделал плохого ни им, ни их «главарю». Подумать только, простое стечение обстоятельств связали его с какой-то группировкой. Ичиро согласился направиться к их главарю той же ночью. Они встретились на заброшенном заводе. Его облик внушал величие и совершенную власть. Ведь восседал этот юнец на самой вершине из сваленной в кучу арматуры. Вокруг них собралось много таких же молодых людей в одинаковой черной форме. Черные короткие волосы, татуировки на груди и руках в виде драконов и пауков, высокомерный взгляд и совершенно беспристрастное выражение лица. Вокруг его грудной клетки виднелась перевязка из бинтов, намекающая на ранение. Учитывая, что прошло примерно полтора месяца со дня их последней встречи, то ранение было серьезным. Юноша спустился к нему, перепрыгивая через острые трубы и железные пруты, торчащие из «горы». Он останавливается прямо напротив него. Ичиро опешил, пытаясь не попятиться назад от испуга. Кто знает, ведь эти янки способны легко его избить, хоть он и старше. – Спасибо за помощь, но в следующий раз уходи прочь, когда тебя просят. – внезапно улыбнувшись, говорит ему весело главарь, чем заставляет Хатояму врасплох. Он определенно ждал другого и самого худшего исхода этой ситуации. Эта незамысловатая фраза запомнилась ему на долгие годы. И вспоминая это наставление от мальчишки, он невольно улыбается. Ведь все это настолько просто, что даже страшно осознавать, как долго Ичиро этого не понимал. *** Опасный на вид молодой человек представился ему, как Ёшио Кодама. Он был младше него на несколько лет, но по его облику, в это было тяжело поверить. Они были полными противоположностями, которые не должны были столкнуться. Разве что где-нибудь в переулке в качестве «бандита» и «жертвы». Хатояма выглядел как среднестатистический работяга, погрязший в офисной рутине, а Кодама, в свою очередь, олицетворял полную свободу и отрешенность от привычных стандартов общества. Его не заботило ничего, кроме его банды - «Specter». Несмотря на пугающий облик и плохое первое впечатление, мальчишка оказался весьма добрым и вежливым. Хатояму встретили с таким трепетом и радостью, что он до конца не понимал причины. Среди сотни одинаковых байкеров, что вежливо называли его «Хатояма-сан», он чувствовал себя лишним. Ощущение было двоякое. Он рад получать столько внимания и благодарностей, но по существу, он ведь не сделал ничего особо важного в спасении. Да и это спасением трудно назвать. Не привык он получать столько благодарностей за такие мелочи, а ощущение неловкости никак не покидало его. Хотелось поскорее уйти, вновь забыть, отпустить и наконец, зажить вновь днем сурка. Но видимо пути назад и вправду уже нет. *** – Ты же понимаешь, Хатояма-сан, – внезапно заговорил с ним Ёшио Кодама. – Не могу я просто поблагодарить тебя и отпустить. Чего бы ты хотел? Они сидели на крыше того самого здания, но эта встреча состоялась уже при свете дня. Кодама был хаотичен и совершенно непредсказуем. Ичиро так и не смог до конца понять, по какой причине они все еще видятся, но принял это как должное. Их беседы были непринужденные, хоть и слегка специфичные. Ёшио ни о чем не просил, не выпутывал информацию и не узнавал совершенно ничего о его работе, что настораживало. Было бы оправданно использовать Ичиро в подобных целях, ведь других причин у Кодамы и не было. Конечно, кому сдался обычный рядовой госслужащий, не имеющий доступа даже к архиву? Глупо надеяться на обыкновенный интерес. Кодаме определенно что-то было нужно, поэтому Хатояма все еще был насторожен и был готов к любому исходу событий. – Хатояма? – дернул того за плечо Кодама, с интересом разлядывая задумчивое лицо собеседника. – Д-да? Прости, я задумался. Так, о чем ты спрашивал? – почесав затылок, неловко переспросил Хатояма. – Чего бы ты хотел? – вновь задает вопрос Кодама, наблюдая за Ичиро. – Что ты имеешь ввиду? – этот вопрос прозвучал странно. Это он должен спрашивать у главы группировки, чего же тот хочет от него. Похоже их роли поменялись. Кодама коротко вздыхает, переводя взгляд на серое небо, где все еще плыли облака после проливного дождя. – Я в долгу перед тобой, поэтому не смогу просто так оставить это. – Кодама, нет. – резко перебил его Ичиро. – Мне ничего не нужно! Простой благодарности мне хватило! Внезапно тот засмеялся, словно ребенок. – Да брось, Хатояма. Всем что-то нужно, но кому-то выпадает шанс получить желаемое, а кому-то нет. У тебя сейчас есть этот шанс. Хатояма осекся, оглядываясь по сторонам, словно ища что-то важное. Он не стал больше прирекаться, ведь Ёшио отчасти прав. С годами он перестал мечтать о чем-то, а старые мечты и вовсе остались закопаны глубоко внутри. Так, чего же он хотел?… Он и сам не знал ответа на этот вопрос. Его работа не позволяла никаких своевольностей, а уж тем более не выслушивала «мнения» одинаковых на лицо работников. Жажда справедливости в такие моменты бушевала в его душе с каждым разом все сильнее вместе с другими негативными эмоциями, но вскоре чувства притупились, агрессия сошла на нет, а призрачная справедливость не настала даже в его душе. Как бы он хотел. Как бы хотел, наконец, разорвать на куски отвратительного начальника. Порезать канцелярским ножом, чтобы тот захлебывался от своей крови, не в силах сказать и слова. Этот кусок жира ведь заткнется, если перерезать ему голосовые связки? Может привязать его запястья к этому блядскому столу, чтобы он ощутил, какого это - работать сверхурочно до такой степени, что руки начинают неметь от боли? Эта прогнившая система из таких, как он, не изменится никогда. Даже ощутив все эти пытки, которые он так красочно представлял в своем воображении, сварливый начальник никогда не поймет чужого положения. Ведь он выше, как и другие, похожие на него, руководители. Единственный выход избавиться от этого клейма - подняться выше. – Я хотел бы власти. Такой власти, чтобы никто и тронуть меня не посмел никогда. – твердо отвечает Хатояма. – Будет тебе, но только это просто так не исполнить. – посмеиваясь, отвечает Кодама, словно не беря всерьез высказанное желание. – Попросить что-то другое? – Да нет, Хатояма. Я выполню твою просьбу, но при одном условии. – Каком условии?… – Будешь в моей банде? – Кодама, это не смешно. – А я и не шучу! Присоединяйся к нам. Здесь всем рады, особенно тебе. Ведь ты спас меня! – оживлено уговаривает его главарь банды, будто и впрямь от «госслужащего» будет толк. – Да не спас я тебя, Кодама. Я не сделал ничего выдающегося. Я лишь поворчал себе под нос и позвонил. Я даже не остался рядом, а просто сбежал… – Ичиро стыдливо опустил голову, давая волю откровениям. – Я никакой не герой. – Ошибаешься, Хатояма-сан. Ты сделал все, как я и просил. Ничего лишнего. Я ведь не просил тебя оставаться. Никто бы на твоем месте не подумал о раненом и умирающем незнакомце. Не стоит винить себя и преуменьшать свои заслуги. Ведь одно маленькое действие уже способно повлиять на судьбу каждого! – Наверное, ты прав… В этот момент, тревожные мысли словно улетучились, оставляя после себя непривычную легкость. Простой и ничем не примечательный разговор казалось бы развеял многие аспекты между ними, но все было еще впереди. Им так хотелось узнать друг о друге больше, поговорить на разные темы и, наконец, абстрагироваться от своих привычных жизней. Ведь никто тебя так хорошо не выслушает, как малознакомый человек. *** «Ее звали Шимидзу.» – продолжает он после долгой паузы. Взгляд, полный энтузиазма и тепла, внезапно сменился на темную мглу из печали. Как бы горько ему ни было продолжать эту историю, но этот период в жизни всегда будет ее неотъемлемой частью. Их встреча была судьбоносна, а дальнейшая история наполнена самыми яркими и незабываемыми эмоциями, которые он никогда не испытывал. Она была моложе его на несколько лет и мечтала стать учителем, ведь так обожала детей. Ее длинные каштановые волосы струились по хрупким плечам, а глаза горели детским любопытством. Шимидзу любила природу, кошек и зеленый чай. Такая девушка совершенно не вписывалась в его жизнь. Они были из разных миров, которые сомкнулись однажды при их первой встрече. Его жизнь, что состояла из рутины обычного «взрослого», была скучна, а о любви он даже не смел думать. Ведь кому может понравиться мужчина со съемным жильем в свои-то тридцать лет, который к тому же не способен уделять достаточно внимания. В те годы Ичиро был не уверен в себе, поэтому и был крайне озадачен появлением женщины в своей жизни. Сомнения порождали еще большие сомнения в себе. Он мало знал о ее жизни, а она и не грезила вдаваться в подробности. Некая тайна и аура загадочности манила его все больше. Неподдельный интерес был свыше опасений. Он хотел узнать ее получше, вернее разгадать загадочный образ, созданный ею же. Нельзя привязываться к людям слишком быстро. Однако, изголодавшись по ласкам, люди способны на многое. Они виделись раз в неделю около центрального парка и долго гуляли по окрестностям. Их беседы не были наполнены столь высоким смыслом, но подобные разговоры как никогда спасали от угнетающего бытия. С ней он мог забыть о своих проблемах хотя бы на пару часов, окунувшись с головой в эти новые эмоции. Их отношения развивались быстро. От обычных друзей они перешли совершенно на иной уровень. Их взаимоотношения развивались слишком быстро. Стоило бы насторожиться этим фактом, но Ичиро не обращал на это внимание. Точнее сказать, он не хотел обращать на это внимание и иной раз тревожиться столь быстрым событиям в его жизни. Он попросту не хотел рушить эту хрупкую идиллию между ними, ведь те самые яркие и приятные чувства, которые вызывала в нем девушка, он еще не испытывал никогда в своей жизни. Для него это было новым видом зависимости. Ему хотелось ощутить это вновь и вновь. Хатояма терпеливо дожидался каждую неделю того самого дня, когда он сорвется с работы, наплевав на сверхурочные, лишь бы увидеть ее. Жизнь словно стала налаживаться. Все проблемы казались неважными. Резко захватившие его чувства охватили его здравый рассудок и уныние. Он был счастлив, казалось бы впервые за столь долгое время. – Скажите, Хатояма-сан. – внезапно начинает она, унося диалог в другое русло. – На что вы готовы ради любимого человека? Ичиро замялся, а голос задрожал. Этот вопрос загнал его в тупик. Он не знал что ей ответить. Сказать, что готов на все? Но ведь это будет ложью. Они знакомы не столь долго, а встречаются буквально несколько дней. Почему вдруг у девушки возникли такие мысли, он прекрасно понимал. Она каждый раз ярко улыбалась ему, стоило ей увидеть возлюбленного в толпе. Она могла говорить с ним обо всем на свете, а он в свою очередь лишь слушал ее. Ему нечего было рассказывать про себя, поэтому оставалось лишь внимательно слушать девушку. Он ощущал всем телом и душой, что она испытывает к нему сильные чувства. Они были искренними и яркими, словно у подростка. Это только подогревало его интерес и усиливало и так образовавшиеся чувства. Но что ответить на данный момент он не знал. Если он все же ответит ей честно, не ранит ли это ее хрупкое девичье сердце? А может, лучше горькая правда, чем сладкая ложь? – Я не знаю. – честно отвечает он, все еще продолжая размышлять. – Но я готов сделать все, лишь бы ты была счастлива. Шимидзу ничего не отвечает, лишь слегка улыбается и краснеет, отворачиваясь от него. Легкая эйфория от приятных слов, прохладный ветер и остывший кофе, который все еще приятно пах. Они сидели на скамейке в их излюбленном месте, в самом сердце Центрального парка. Внезапно, Шимидзу оборачивается к нему и отвечает: – Тогда, я буду считать этот ответ, как «на все» Трудно понять, что она имела ввиду, но эти прекрасные глаза, полные тепла, и эта очаровательная улыбка не дали в полной мере вникнуть в эти слова. Он видел в ней ангела, что озарила его темную жизнь. Она подарила ему надежду. Это все, что было ему нужно. Это была маленькая надежда на счастливую жизнь, когда казалось бы уже все шансы потрачены, а менять что-то бесполезно. Была ли призрачна эта надежда? Был ли странным этот диалог? Были ли двояки ее речи? Он не хотел думать об этом, ловя этот романтичный момент рядом с ней. Этот день останется у него в памяти надолго. *** За такой короткий период, он повстречал людей, что изменили его и в какой-то степени пошатнули привычный сценарий его жизни. Все новое казалось странным, необычным и пугающим, но он хотел и дальше отдаться этим эмоциям. В подобные моменты счастья, его не покидали мысли, что он не достоин этого. Он не достоин уважения банды, ее членов и их главаря. Не достоин такой прекрасной девушки, которая определенно может найти кого-то получше. Почему он, а не кто-то другой? Кто-то богаче? Красивее? Успешнее?… Возможно, и не стоило об этом задумываться. Ведь судьба неспроста дарует столь кардинальные события в жизни. – У вас есть друзья, Хатояма-сан? – невинно спрашивает девушка, словно невзначай. – Как тебе сказать… – замявшись, отвечает он, не зная, как сгладить углы. – Есть один. Его зовут Кодама. – Он работает с вами? – поддерживает она диалог. – Н-нет. Мы не друзья по работе. – А как вы познакомились? – казалось, что Шимидзу в этот раз была настойчивее, чем обычно. Словно ей поистине было важно узнать о его окружении. – Это была неожиданная встреча. Как-то внезапно это получилось. С тех пор мы друзья, но не сказать, что часто видимся. И Ичиро не соврал. С того их откровенного разговора прошло немало времени. Они практически не виделись, но периодически общались по телефону. Не сказать, что они подружились на века, но сохранили контакт. Говорить о нем при девушке было неловко. Да и слово «друг» имело для него большое значение. Он хотел считать свободного и дерзкого юношу своим другом, но он не знал, считает ли его Кодама своим другом. Выходит слишком неловкий диалог, что заставляет его чувствовать себя крайне неуютно. Да и подробнее раскрывать информацию об их «знакомстве» он не собирался. – Можешь меня познакомить с ним? – спрашивает она оживленно. – Ты уверена? – колебается Хатояма. – Да! Я бы познакомила вас со своими друзьями, но у меня их нет. – с неловкой улыбкой отвечает она, отводя взгляд. – Но мне бы хотелось познакомиться с вашим! – Я спрошу у него, когда он будет свободен. – мягко улыбается Хатояма. Если быть откровенным, то Ичиро и сам не понял, как спонтанно согласился познакомить Шимидзу со своим «другом». Он даже не представлял как произойдет их встреча. Это даже смешно. Если Шимидзу увидит молодого парня с наколками, пирсингом и крашенными волосами, то она… А что она?… Он даже не мог представить, как она отреагирует. Но была ни была. Хатояма «спас» его, а теперь уже очередь Кодамы спасти Хатояму. В тот вечер Хатояма связался с Ёшио Кодамой, чтобы договориться о встрече. Для него это было важно, он ведь должен его понять… – Хатояма-сан! – прозвучал бодрый голос Кодамы. – Давно не звонил! Как жизнь? Работа? Не устаешь? – Все в порядке, Кодама. – пытается он справиться с его ребяческой энергией. – А чего звонишь-то? Случилось что-то? – поинтересовался юноша. – Нет-нет, ничего не случилось! Просто… – замялся Ичиро, мысленно отругав себя за столь нелепую просьбу. – Мне нужна твоя помощь… – Что? Говори! Я помогу, чем смогу! – перебивает его Ёшио. – Вобщем, у меня появилась девушка! И она спросила есть ли у меня друг. Проще говоря, она хочет познакомиться с тобой! – выпалил быстро Хатояма, ожидая отказа. – Девушка? У тебя есть девушка?! – заорал в трубку Кодама, что Хатояма чуть не уронил телефон от неожиданности. – Д-да, странно, правда? – неловко отвечает он. – Ты не будешь против, если я вас познакомлю? – Спрашиваешь? Я в деле! – с ярким энтузиазмом отвечает Кодама, который и сам был непрочь взглянуть на эту девушку. – Очень рад это слышать. Когда ты будешь свободен? – с облегчением продолжает Хатояма. – Ну, я могу в пятницу, где-то к девяти вечера. – Да-да, мы тоже сможем. Встретимся около Центрального Парка? – Центральный парк?… – переспросил Кодама, и немного помолчав, добавил. – Ладно. Без парней приходить? – Я думаю да, так будет лучше. Шимидзу может испугаться. Они у тебя довольно устрашающие. – Хах, конечно устрашающие! Это ведь мои ребята. – самодовольно подметил юноша. – Увидимся, Кодама. – с теплотой в голосе ответил Ичиро. – И да, спасибо тебе за это. – Не вопрос, друг. Друг… Все-таки Кодама и вправду считает его другом. Он был счастлив, словно ребенок. Как давно он не слышал этого слова в свой адрес. После переезда в Токио, он не смог обзавестись друзьями. И спустя столько времени, он наконец смог это сделать. *** Ночь выдалась довольно холодной, как никак середина осени. Блуждая по улицам в это время, он почти не встречал проходящих мимо людей. Холодный ветер словно проходил сквозь тело, окутывая внутренности. Поэтому он всегда старался приходить раньше заката, пытаясь не подхватить простуду. Отпускные вряд ли получит, если ему вообще разрешат выйти на больничный хотя бы раз… Ичиро никогда не любил осень. Повсюду грязь, что отвратительно хлюпала под тонкими подошвами ботинок, раздражающие лужи, которые он постоянно пытался перепрыгивать, но всегда приземлялся неудачно, а также само олицетворение осени - дождь. Во время дождливых дней он все больше ощущал себя подавленно. К тому же именно в конце ноября на него наваливалось много работы из-за предстоящих праздников. Вообщем, радоваться здесь было нечему. Хотя… Какое время года вообще нравилось Ичиро? Он и сам никогда не задумывался над этим вопросом. Ему легче было перечислить, что он ненавидит, нежели любит. Но… Эта осень была совершенно иной. Время близилось к девяти. В тот вечер его словно перестали заботить грязные лужи, холодный ветер и тонкое пальто, которое и вовсе уже не грело. Хатояма уже вел Шимидзу к назначенному месту. Она с нетерпением расспрашивала его о Кодаме: «Как он выглядит? Чем занимается? Какой у него характер?». Вопросы все сыпались из уст девушки, а Хатояма мягко просил ее потерпеть, ведь знакомство вот-вот должно состоятся. Он держит ее за руку, аккуратно ведя на это место. Подходя все ближе, он уже иной раз убедился, что здесь действительно пусто в связи с медленно наступающими холодами. Одиноко светящие фонари горели тускло, деревья медленно покачивались, а лежащие на земле листья иногда подрагивали под дуновением ветра. И вот, он видит его издалека. Ёшио Кодама оперся на свой байк у обочины и смотрел куда-то вдаль, придерживая тлеющую сигарету. При Хатояме он ни разу не курил, но от него всегда пахло дешевыми сигаретами. Поэтому увидеть его с сигаретой было вполне ожидаемо. – Кодама! – позвал его Хатояма, помахав рукой. Ёшио затянулся и тут же взглянул в его сторону. На его лице красовалась восторженная улыбка. Юноша помахал в ответ, быстро выбросив недокуренную сигарету. Он резко принял ровное положение, отряхнувшись. Все-таки он хотел произвести хорошее впечатление перед девушкой. – Кодама, знакомься - это Шимидзу! – Кодама Ёшио. Приятно познакомиться с вами. – вежливо улыбается юноша, чуть согнувшись в поклоне. – Я-я… Мне тоже очень приятно! – резко выпалила девушка, поклонившись в ответ. Неловкости он не уловил, как и напряжения между ними. Скорее это было легкое стеснение со стороны его спутницы, но это было незначительно. Они должны поладить! – Ну, рассказывайте, как вы познакомились? – продолжает диалог Ёшио, желая узнать подробности. – Н-ну, мы случайно встретились. Как-то спонтанно вышло. – неловко бормочет Хатояма, краснея, словно мальчишка. – В любом случае, я правда рад за тебя, друг… – похлопав его по плечу, отвечает с теплотой Кодама. Рев мотоцикла, доносящийся неподалеку, внезапно заставляет его напрячься. Первое, что пришло на ум - банды. Он инстинктивно сильнее сжимает ладонь Шимидзу. Шум начинает приближаться, становиться все громче и громче. Никаких голосов и посторонних звуков. Из-за угла показывается байк, на котором виднелись двое людей в черных шлемах. На них не было чего-то выделяющегося, но додумать дальше он уже не успел. Все происходило, словно в кошмарном сне. Железная бита блеснула в свете фонарей. Оглушительный удар, сопровождающийся ревом байка. Хатояма не успел толком ничего понять. Даже спустя много лет в памяти остались лишь маленькие обрывки и кадры того злосчастного дня. Брызги крови летели словно в замедленной съемке. Лицо Ёшио Кодамы внезапно исказилось в изумлении. Эти расширенные глаза, в которых недавно блестели искорки радости, внезапно наполнились страхом. Кодама падает прямо на рядом стоящего Хатояму. Инстинктивно подхватив друга, Ичиро только тогда осознал, что это была не его кровь и ударили не его. – Кодама! Кодама! Прошу тебя, очнись! Пожалуйста, нет! Не отключайся! – кричит он в отчаянии, чуть ли не срывая голос. Он в панике зовет того по имени, пытается привести в чувства. Кровь все текла из его затылка, не останавливаясь. Ичиро опускается на колени вместе с ним, продолжая яростно выкрикивать его имя. Паника полностью охватила его, а отчаянные попытки привести друга в чувство окончились ничем. Кодама прикрыл глаза, не подавая признаков жизни. Все мысли улетучились. Хоть он и учился на врача, но навыки оказания первой помощи он успел позабыть. А Шимидзу… Она стоит, не двигаясь. Она лишь моргала, разглядывая темные пятна крови вокруг Хатоямы. – Почему ты стоишь? Вызывай скорую! – рявкнул тот, но Шимидзу даже не вздрогнула. – Ты слышишь меня вообще? Я говорю, вызывай скорую! Шимидзу продолжает молчать, безразлично окинув того взглядом. Хатояма не знал как реагировать и что предпринять. На его руках умирает единственный друг, но рядом с ним стоит девушка, что никак не собирается помочь. Что здесь вообще происходит? Неужели это страшный сон и он сейчас проснется? Нет-нет-нет! Это не правда! Это не должно быть правдой! – Я уже спас тебя однажды! Так не умирай! Не смей умирать! – не сдерживая слез кричит он, пытаясь дрожащими руками достать телефон. Он судорожно звонит в скорую. На том конце лениво ответили на звонок. Ичиро быстро выпалил адрес, подгоняя на диспетчера на срочный вызов. – Забавно. – тихо бормочет она, начиная невольно улыбаться. Хатояма оборачивается к ней, замечая ее дрожащую улыбку. – Что? О чем ты, блядь, вообще?! Ичиро таращится на нее с неподдельным шоком. Сердце стучало настолько сильно, что готово было сломать пару ребер. Дикая тревожность охватила его вмиг после отступления страха. Девушка по-прежнему молчала, но это уже послужило ответом на все его немые вопросы, адресованные ей. На месте нежной и скромной девушки, перед ним предстал совершенно иной для него человек. Ичиро больше не узнает ее. Она больше не та, кто тихо лепетала ему сладкие речи и краснела после каждого милого жеста. Глаза, ранее наполненные любовью, теперь напоминали черные бездны, пустота и ничего более. Розовые очки разбились неожиданно, нещадно втаптывая розовые осколки ему в глаза. Кровавые слезы потекли рекой, а сердце медленно крошится от горькой правды. Эмоциональное потрясение. Вот, что он испытывал, но никак не мог объяснить, продолжая находиться в ступоре от произошедшего. Буквально пару часов назад он радовался и ликовал, предвкушал эту символичную встречу с Кодамой, думал о Шимидзу и представлял их семейную жизнь. Однако, сейчас он держит в охапке своего единственного друга, истекающего кровью. А любимая девушка с насмешкой окидывает его презрительным взглядом. Что здесь вообще происходит?… – Это твоих рук дело? – внезапно доходит до него мрачная догадка. Он не хочет в это верить, хочет услышать от нее твердое «нет», но этого не происходит. – Только сейчас понял? – скучающе ответила Шимидзу, параллельно печатая что-то на розовом мобильнике. – Объяснись. – опустив голову, тихо просит он, моля скорую приехать быстрее. Шимидзу раздраженно закатывает глаза и тихо бранится. – Это была часть моего задания, так скажем. Многие знали, что ты пересекался пару раз с главарем банды «Specter». Выманить Ёшио Кодаму через тебя было проще простого. А дальше ты и сам наверное уже догадался. Каждое ее слово болезненно отдавалось по всему телу, заставляя его невольно сжаться. Сознание словно помутнело. Перед глазами пронеслись все эти счастливые моменты, которые он так упорно старался запомнить. Теперь же он не понимал, как жить дальше. Им воспользовались, а затем унизили и растоптали под самый конец. Самое настоящее цунами из чувств полностью захлестнуло его, смывая остатки здравого рассудка. Виною всему этому был лишь он и только он. – То есть получается, все, что ты мне говорила… Все это было ложью? – обессиленно произносит Хатояма и сам зная ответа на свой вопрос. – Да. – не мешкая отвечает девушка. Совершенно спокойно, не колебаясь и ни разу не усомнившись. – Это была часть миссии, не более. – Зачем?… Зачем надо было врать о чувствах?! – выкрикнул он в отчаянии. – Как же ты мне достал. – огрызается девушка, разворачиваясь, чтобы наконец скрыться с места преступления. Эта долгая миссия и так показалась ей слишком заурядной и глупой. Строить из себя влюбленную дуру было выше ее сил, но она справилась. Справилась в конце концов. Ей обещали большое вознаграждение за простое актерское мастерство. Такие легкие деньги она получала ни раз. – Да чтоб ты сдохла, сука! – стало завершением этого запланированного убийства. Наконец, его одолела самая настоящая злость. Шимидзу вздрагивает, остановившись в нескольких шагах от фальшивого возлюбленного. Она часто промышляла подобными уловками, но это не было ее постоянной работой. Однако, всякий раз, когда вскрывалась правда, ей доводилось слышать и не такие фразы в свой адрес. Она не винит его, да и не имеет никакого права. Чувства притупились, а подобная ненависть стала обыденностью. «Это не я. Это происходит не со мной. Это говорят не мне.» – всякий раз она убеждала себя, мысленно прикрывая уши. Ведь это все не ее вина и не ее ответственность. Это всего лишь работа. Шимидзу - ненастоящая. – Это лишь моя работа. – подает она голос после его фразы. – Не держи зла. Страшно было произнести еще хоть что-то. Все равно она рассказала ему слишком много. А сейчас она медленно уходит, растворяясь в ночной темноте среди темных закоулков, словно призрак. Больше они не встретятся, а на утро она перестанет быть «Шимидзу». Сожалений у нее нет, как и сострадания. «Каким бы хорошим ни был этот Хаятома, ему просто не повезло.» – приходит она к выводу. *** – Хатояма… – легонько шепчет Ёшио Кодама по пути в больницу. Спустя какое-то время он все же пришел в себя. Удар был сильным и он потерял сознание. Ичиро не отпускал его руку, продолжая его звать. – Кодама, я здесь! Я тебя не брошу! Ты не умрешь, слышишь?! – кричит он во все горло, не заботясь о работниках скорой помощи. Из глаз брызжат слезы. Он видит состояние друга и искренне хочет верить в его сохранность. Однако, получается с трудом. Кровотечение не останавливалось даже после оказания первой помощи. – Я-я выполнил твою просьбу… – еле как выдавив теплую улыбку, тихо шепчет Ёшио. – Т-теперь т-ты встань во главе Токио. П-прошу тебя… Кодама замолкает, так и не сказав больше ни слова. Скорая не успела вовремя. Крови утекло слишком много. *** Ичиро Хатояма подал заявление об уходе и исчез, оставив после себя много вопросов. Он не выходил из дома неделями, забыв про сон и еду. Чувство вины с каждым днем все сильнее изводило его. Ведь это он был причиной смерти своего единственного друга. Он осознанно привел эту тварь прямо к нему, не подозревая ничего лишнего. Он оказался всего лишь пешкой, которая испортила и порушила все, что так долго строил Кодама. Хатояма безудержно плакал, не понимая, как жить дальше. Его жизнь только начала налаживаться, как один день буквально вернул все на круги своя. Он больше никогда не позвонит Кодаме, больше не услышит его звонкого голоса, больше не ощутит его присутствия. И больше никогда не сможет по-настоящему извиниться. Эта боль сравнима с ножевым ранением. Ни о какой любви он не сожалел, ведь это была фальш, а вот об истинном друге он не забывал никогда. С того дня он понял, что в его жизни больше не будет друзей кроме Кодамы. А любовь перестала существовать. *** Как ни странно, Ёшио Кодама выполнил просьбу дважды. Когда на пороге его квартиры внезапно показался «работодатель», он и глазам не мог поверить. Хатояме предложили должность выше, хоть это было и внезапно, но он согласился. Банда «Specter» просуществовала еще несколько лет, но с приходом нового лидера смогла подчинить себе все на тот момент существующие группировки. А позже и сам «Specter» сгинул навсегда, не оставив после себя ничего. Ичиро Хатояма медленно шел к своей цели, пробираясь все ближе к должности министра. Он не планировал этого делать, но долг перед Кодамой он не закрыл… Он обязан встать во главе Токио, и не важно каким образом и в каком именно смысле. *** Рей внимательно слушала этот длинный монолог, забывая о своей истинной цели. Он детально описывал каждую свою эмоцию и событие, что подтолкнуло его на подобную жизнь. – Со временем ко мне пришли те деньги, в которых я так нуждался. Этот поток был нескончаем, а я не мог остановиться. Я поднимался все выше и выше, пока не достиг этой должности. – его речь постепенно становилась все безразличнее, а он за все это время так и не взглянул на нее, устремляя взгляд куда-то вдаль за уходящий горизонт. – Я слепо бежал всю свою жизнь за этими деньгами, что позабыл о том, ради чего они мне были нужны. – Что насчет ваших родителей? – не удержавшись, спрашивает Рей. – Они погибли до того, как я впервые решился прислать им денег. Ичиро замолчал, не смея произнести и слова. А слова здесь были и не нужны. Эта тишина, которую нарушали лишь еле уловимые звуки прибывающих волн морского залива. Неприятный осадок, что затаился глубоко в душе и встал неприятным комком. Он вывалил на нее всю эту информацию, но ради чего? Зачем он это сделал? Рей теперь знает слишком много, а ожидаемое сострадание и вовсе не затронуло струны души. Трудно сказать, что это были за неведомые для нее чувства. Глаза не щипало от слез, а в мыслях не промелькнула жалость. Это объяснение всем поступкам никак его не оправдывает. Он шел по головам, убивал и колечил людей вокруг нее. Это непростительно. А «душераздирающее» прошлое ничего не меняет. – Как я понимаю, вы намеренно собрали «Инагава Кай» ради нападения на Бонтен? – Рей собрала все негодование, подавляя эти порывы, и продолжала задавать вопросы. – Да. – То есть и похищение, и покушение на Манджиро… – Да. Это все моих рук дело. – перебил он, давая признание. – Почему именно Цутому? – глубоко вздыхая, вновь говорит она, как бы тяжело ей ни было произносить это имя. – Цутому? – задумчиво переспрашивает он, вспоминая кто же это был. – А, так ты про этого? Он был слишком легкой мишенью, как и все остальные мои цели. Цутому я дал власть, о которой он в тайне желал, а он был согласен и на меньшее. Хаджиме Коконой был слишком слаб, чтоб оказывать сопротивление, однако его характер все запорол. А ваш лидер… Ты и сама понимаешь, что он не в лучшей форме, да и он был неосторожен в выборе людей. Его голос приобрел нотки насмешки, что подогревало ее ярость. Внезапная смена настроения оппонента не осталась для нее незамеченной. Он словно насмехается над всеми, что заставляло бушующее негодование вырваться наружу, но она держалась. Держалась из последних сил, чтобы не показать лишних эмоций. – Ваша банда уже давно распалась, а вы и так на вершине. Почему вы продолжаете это делать? – ее голос подрагивает, а тон увеличился. – На вершине? – ухмыляясь, саркастично переспрашивает он, оглядываясь в ее сторону. Взгляд безумца, не иначе. – Ты ошибаешься, Китамура-сан. Мне плевать, распался «Specter» или нет. Мне нужна вершина преступного мира. Потому что есть вещи, которые ты обязан выполнить, даже когда грозится смерть. Ты ведь такая же. Эта фраза… «Ты ведь такая же» – Это вы ошибаетесь. Я не такая, как вы. – с прищуром отвечает она, не желая даже затронуть мысль о том, что они чем-то схожи. – Напротив, Китамура. Я долгое время наблюдал за тобой, рыл на тебя досье и выслеживал. – все так же продолжая победно ухмыляться, разъясняет Хатояма. – Думаешь, я ничего не знаю о тебе? О твоем прошлом? Какое заблуждение. – Это ложь! – выкрикивает она, наконец давая эмоциям выйти наружу. Ее лицо исказилось в гневе. Он все-таки смог вывести ее на эмоции. – А по твоей рыдающей физиономии, когда ты держала Коконоя на руках, такого не скажешь. – эта фраза режет по ней скальпелем, заставив вспомнить этот эпизод из жизни. «Нашел, что припомнить, кусок дерьма.» – думает Рей, стараясь успокоиться и не поддаваться его провокациям. – Он бы не защитил тебя так, как ты его. Я уже говорил тебе это. – ухмылка спадает с его лица, приобретая и вовсе безразличный вид. – Не тешь себя надеждами. Он бы никогда не отдал свою жизнь ради тебя. «Да, возможно, он и прав, как и в тот день.» Хаджиме… Как же давно она его не видела. Даже если они больше не разговаривали, она мимолетно разглядывала его облик. Он все так же красив в ее восприятии, как бы сильно она его не отталкивала. Однако, с каждым днем он словно угасал, становился все более усталым и молчаливым, пока и вовсе не закрылся у себя в кабинете. Она не интересовалась им и не позволяла самой себе зарекаться о нем даже в мыслях. Обиды она никогда не прощала, но.. Что было бы сейчас, если она не успела вовремя?… Что если, та ночь могла быть для него последней? Одно она знает точно: Она никогда не жалела о своем поступке. Какую бы боль он ей не причинил, она бы не сидела сложа руки. – Да, возможно, в ваших убеждениях есть доля правды, но… – Китамура с вызовом посмотрела ему прямо в глаза, стоя на своем. – Порою отдать что-то ценное в обмен на жизнь любимого человека - не такая уж большая цена. Для Китамуры любовь однажды стала спасением, глотком свежего воздуха. Однако, она ударила по ней, но Рей не теряла надежды в существование любви. Даже если бы она простилась со своей жизнью ради этих чувств, она не жалела об этом. Для Хатоямы любовь стала ядом. Ядом, что погубил его веру в истинные чувства. Даже односторонняя любовь была способна залечить его раны и забыться хотя бы на мгновение, но с ним поступили самым отвратительным образом. Возможно, в его ситуации верить дальше в любовь было бы глупостью, но мировоззрение не меняется по щелчку пальцев. Переубеждать Рей никогда не умела, да и не это ему сейчас нужно. Это их и отличает. Они абсолютно разные. – Возможно, ты и права. – произносит он короткую фразу, перед тем как вытащить пистолет. Рей вздрогнула, делая шаг назад. Она нащупывает свой старый пистолет, что затаился у нее во внутреннем кармане плаща. Это еще не конец. Китамура следом направляет оружие на него, но видимо Хатояма это предвидел. Эта сцена напоминала старые фильмы о бандитах, которые она смотрела в детстве с отцом. В подобных сценах всегда кто-то из них умирал от пули в голову, другого варианта она и не видела. Не думала она, что когда-то окажется в подобной сцене из боевиков. Умрет тот, кто первый нажмет на курок, но кто будет первым?…