Разочаруй меня вновь

Поместье Ичиро Хатоямы было неприступной крепостью среди всех домов в округе. Каждый знал, кто проживает в том самом «белом доме», что был огражден высоким забором. Эта крепость казалась недосягаемой роскошью, доступной далеко не самому простому человеку. Сколько же завистливых взглядов ловило на себе это поместье, что не сосчитать. Однако, несмотря на свою широкую известность, Хатояма не спешил знакомиться с соседями. Он переехал в это поместье с тех пор, как вступил в должность заместителя Министра. Переезжать он не планировал и обосновался в этом тихом районе на долгие годы. Налаживать контакт с соседями у него попросту не было желания. Он все равно бывал здесь не так часто. По большей части, он проводил здесь редкие выходные, либо же отсыпался в полной тишине и одиночестве. В доме обитало не так много людей на первый взгляд, но всегда сохранялось впечатление, словно он пустует, ведь это отчасти и являлось правдой. Никто и не догадывался, что круглые сутки поместье Хатоямы охранялось по всему периметру. Никто не жаловался на шум, а шторы всегда плотно закрывали его окна, не пропуская свет. Сколько не вглядывайся, Хатояма все равно не оставит их открытыми, как и свою душу. Тяжело было представить, что прямо сейчас за высокой оградой происходит самая настоящая бойня. Крики, брызги крови и громкие звуки борьбы разрывали тишину благополучного района. Соседи в округе притихли, запирая все двери и окна. Никто не собирался вызывать полицию, ведь знали, они за это поплатятся. *** Манджиро не помнит сколько времени прошло с его последней драки. Его тело давно потеряло прежнюю форму, но разум помнит все отточенные движения, которые он отрабатывал когда-то давно. Люди Хатоямы облепили их со всех сторон, словно насекомые. Численность Бонтена была значительно меньше, чтобы справиться с многочисленным отрядом Министра, что давало им большее преимущество перед незваными гостями. Люди из отдела безопасности и вовсе не справлялись настолько хорошо, как этого хотелось. Складывалось впечатление, что Хатояма изначально знал об их планах и заранее подготовил свою «армию». Это было похоже на правду, ведь его люди вылезали со всех щелей, нападая на каждого члена Бонтена. Ран пустил в ход свою телескопическую дубинку, к которой не притрагивался более десяти лет. Сомнения одолевали его с каждым ударом, но в рукопашную он дрался еще хуже. Риндо напротив, был абсолютно уверен в каждом своем ударе. Все это время он не бросал тренировки и участвовал в задержаниях и допросах. Ему было легко, ведь дрался он с самого детства. Что насчет Санзу? А Санзу действительно оправдывал свое прозвище «Бешеного Пса». Он взял с собой катану, заведомо зная, что повеселится вдоволь. Противников было много, но одного взмаха катаны было достаточно чтобы одолеть каждого из них. Харучие не думал о последствиях, о крови, что разлеталась вокруг него. Выброс адреналина подскочил в крови, что простых смертей ему уже было недостаточно. Плевать, что Майки в нем разочарован. Плевать, что он ушел на второй план, сливаясь с другими членами верхушки. Прямо сейчас он вновь докажет свою значимость «Королю». Он отдаст всего себя ради этого и не пожалеет ни о чем.  Хаджиме, глядя на это, ужаснулся. Он не умел махать кулаками также, как и все остальные. Ведь всегда находился в тылу и не участвовал в подобных процессах завоевания власти. Ему бы сесть и вновь разобраться в отчетах, чем все это. Однако накинулись на него знатно, учитывая, что он находился в самом эпицентре драки. Он даже не понимал для чего его забрали. Коко вряд ли мог помочь в этой битве, но он продолжал отбиваться. Верхушка все больше входила во вкус, раскидывая одного за другим на своем пути.  Санзу, расправившись с большей частью охраны, брезгливо вытирает чужую кровь с лица, тем самый лишь размазав ее. Вокруг него трупы безымянных бойцов. Харучие озирается по сторонам. На данный момент, только он смог разобраться со всеми, кто на него накинулся. Странно, что больше никто на него и не обратил внимания. Возможно, повторно лезть к Санзу не осмелились остальные люди Хатоямы. Харучие не придумал ничего лучше, кроме как осмотреть особняк. Он незамедлительно двинулся внутрь, все также оставаясь незамеченным. Он был уверен, что тот мужчина, посмевший отворить им дверь, нагло соврал. Возможно, Хатояма сейчас прячется за своими шавками, не желая столкнуться лицом к лицу с Бонтеном. Другого варианта Санзу и не пытался искать. Для него все было крайне просто, так обычно и бывает с подобными людьми. Они прячутся, нападают со спины и трусливо поджимают хвосты. «Если этот ублюдок где-то спрятался, лично его найду и добью. Майки точно это оценит.» – оглядываясь по сторонам, думает он. Антураж его не волновал, как и внутреннее составляющее этого дома. Он бродил по коридорам, обыскивая каждую комнату, стучал по половицам в разных участках дома, заглядывал в каждую дверь, намереваясь найти хотя бы потайную дверь или подвальное помещение, но все было тщетно. Наконец, Харучие остановился посреди обширной гостиной, раздраженно вздыхая. На первом этаже он ничего не нашел. Резко промелькнувшую тень он заметил боковым зрением. Темное очертание тени мгновенно исчезло из его поля зрения, стоило ему резко обернуться. Он ведь только что вернулся из этой части дома и никого не встретил. Так, кто же следует за ним по пятам? «Показалось?» – промелькнула догадка в голове. Он не отводил взгляда с этого коридора, пытаясь найти этому разумное объяснение. В призраков он никогда не верил, а вот в трусливых мышей он верил безоговорочно. Санзу замахнулся катаной, тихими шагами подкрадываясь к коридору. Он слышит еле уловимые шорохи и чье-то нервозное дыхание за первым поворотом. «Попался.» – думает он, расплываясь в пугающей улыбке.  Харучие выпрыгивает из-за угла, тем самым заставив «тень» закричать от неожиданности. Напуганный до ужаса мужчина оказывается лежащим на полу. Тот попятился назад, дрожа от страха. Санзу сразу же узнал в нем того, кто впустил их на территорию Хатоямы. Он даже успел позабыть о нем, ведь тот после удара Манджиро и вовсе отлетел, не пытаясь дать отпор. – Прячешься от меня? – ухмыляется Санзу. – Н-нет! Не трогайте меня! – жалобно заскулил мужчина, не решаясь даже встать. – Этого обещать не могу. – хихикает Харучие, подходя все ближе и ближе к напуганному мужчине. – Прошу вас! Умоляю, не надо! Я все расскажу, все сделаю! Только, пожалуйста, не трогайте! – его жалобный скулеж, что напоминал щенячий писк, поистине раздражал. – Кем ты приходишься Хатояме? – направив катану к его лицу, спрашивает Санзу. – Я-я его секретарь! – сквозь плач отрывисто бормочет мужчина. – Где он? Отвечай! – повышает голос Харучие, сверля взглядом пойманную жертву. – Я-я не знаю где он! Он сказал, что ушел на встречу! – С кем?! – продолжает Санзу, опуская катану все ниже, пока не доходит до середины шеи. – Вы не знаете?… – непонимающе уставился на него секретарь, хлопая глазами. – Это ты мне должен ответить! – шипит от гнева Харучие. – С Рей Китамурой! «Рей…» – знакомое до боли имя доходит до него молниеносно, сбивая прочие мысли. Тело словно подверглось внезапному удару током. Гнев и раздражение сменяются недоумением, что отчетливо виднелось на его безумном лице. В нем что-то щелкнуло, заставив убрать оружие в сторону. Секретарь продолжал с недоумением пялиться на Санзу, хлопая глазами. Неужели он успел рассказать ему то, что не должен был? Тогда что же конкретно побудило его настолько измениться в лице и тут же убрать оружие? Этот безумец напугал его до полусмерти, заставив молиться всем богам, дабы не пасть от руки этого кровожадного убийцы. Его горящие во тьме голубые глаза внушали ужас и полную беззащитность. Бледно-розовые волосы растрепались и хаотично лежали на его плечах. Это радикальное окрашивание волос совсем не складывалось с его привычным пониманием настоящих убийц, однако менее страшно от этого не стало. А самое главное, на его лице виднелись подсохшие разводы крови, да и не только на лице. Она была повсюду. Он не заметил открытых ран, даже малейших царапин и кровоподтеков. Кровь явно принадлежала не ему. Он почувствовал себя кроликом, загнанным в угол голодным волком. Бежать ему некуда. Это был конец. Даже малейшее замешательство со стороны «палача» не даст гарантии на полную сохранность, лишь затянувшееся ожидание смерти. Санзу не понимал, как такое могло произойти. Они так долго гонялись за ней, а она оказалась прямо здесь, в самом эпицентре. Зачем ей Хатояма, если он уже наступил ей однажды на хвост? Зачем она явилась сюда, раз он пытался ее убить? Да любой адекватный человек не стал бы бежать навстречу смерти! Раз она утверждала, что так преданна организации, то по какой причине она подставила под удар весь Бонтен ради своих личных целей? Для чего ей видеться с этим ублюдком, раз она чиста? Санзу вновь и вновь задается сотнями вопросов, уже позабыв про лежащего перед ним секретаря. А тот и не думал устроить побег, хотя мог бы с легкостью спрятаться вновь. Харучие не привык церемониться. Он принимал решения быстро, а выводы, естественно, тоже. Он был ни на шутку ошеломлен данной информацией. Они поставили Китамуру на задний план, посчитав, что та залегла на дно окончательно и не попадется им на глаза. У них были дела по-важнее, чем продолжать искать эту несносную женщину. Что же она творит на данный момент? Какую проблему еще раз создаст? И что, черт возьми, натворит с Хатоямой, пока они здесь?! Ее яростные оправдания и клятвы в верности Бонтену идут вразрез с ее непредсказуемыми действиями. «Безмозглая сука. Я так и знал! – скалится Санзу от переполняющего гнева, и вновь оглядывается в сторону секретаря. – Ладно. Потом с этим разберемся.» – Не хочешь мне еще что-нибудь сказать? – продолжает он допрос, вновь наведя на него острие меча. – Н-нет! – Где его тайники?  – Тайники? У него их нет! Он все хранит в кабинете! – глаза забегали, а тон голоса повысился от панического состояния жертвы. Вот оно. Санзу подносит катану все ближе и ближе, пока не протыкает шею. Он не давил, лишь направлял ее, тем самым вгоняя острие меча все глубже, пока темная струйка крови не потекла вниз красной линией. Мужчина все трясся, издавая отвратительные стоны боли и ужаса. Еще немного и Санзу прервет ему жизнь без зазрения совести. «Безмозглый.» – брезгливо приметил Харучие, заставляя того закряхтеть от боли. – Покажешь прямо сейчас. Вставай. – Мужчина еле двигался, справляясь с дрожью, но встать не решился. – Я сказал, встань! Мужчина наконец поднимается, еле держась на ногах. Он кое-как делает шаг за шагом, пока Санзу, угрожающе наставив катану к его спине, идет вслед за ним. Секретарь ведет его на второй этаж к запертому кабинету. Он открывает дверь нараспашку, впуская Санзу внутрь.  Хатояма уехал буквально несколько часов назад и все еще не вернулся. В его кабинет было запрещено входить без его ведома, а дверь была заперта почти всегда. Санзу осматривался по кабинету, заглядывая в каждую щель, пока секретарь робко ютился в углу. Тот боялся и шагу сделать, внимательно провожая взглядом Харучие, что метался по кабинету в поисках чего-то дельного. Наконец, он натыкается на самое интересное для него место среди груды этих дорогих «декораций». Санзу нагло проходится по лежащим на столе бумагам и папкам, проверяет ящики и подозрительные предметы. Абсолютно ничего примечательного. Даже содержимое документов не указывало на его темные дела. Санзу раздраженно вздыхает, бросая на пол все, что лежало на этом столе. Секретарь шумно вздрагивает, чем привлекает все внимание на себя. Гнев теперь направлен не только на бесполезные бумаги. – Ты знаешь что-то большее, не так ли? – таращась во все глаза спрашивает Санзу, оперевшись руками на деревянную поверхность стола. А секретарь тем временем продолжал молчать, глядя в пол, чем выводил Харучие еще сильнее. – Я тебе руки отрублю, я клянусь! – Я-я… Мужчина дрожал, не смея выдавить и слова. Как он ему что-то расскажет, если и сам не знает чего хочет от него Санзу. Это невыносимо. – Да что вам нужно-то от меня? – шепотом проговаривает он от безысходности. – Твой господин самая настоящая свинья! Зажрался среди этих министров, заперся здесь со своими шавками, а у самого прошлое темнее канавы. – О чем вы… – Бандит он до мозга костей. – насмешливо улыбаясь, отвечает Санзу. Его шрамы у уголков рта растягиваются вместе с улыбкой, а глаза горят в блаженстве от гримасы непонимания своего собеседника. – Ну так что? Не хочешь рассказать, где он хранит все самое ценное? – Он никогда не говорил, где он собирает все, что ему дорого. – А что он тогда тебе говорил? – Господин говорил… – переходя на более повышенный тон выдает секретарь, быстро достав что-то из кармана. – Всегда быть преданным ему. Харучие не успевает даже подбежать, а крик застрял где-то в горле. Оглушительный грохот отдается в ушах, заканчивая во всем теле, вызывая дрожь и непривычную для него панику. Почему шумит в ушах? Почему стало так страшно?… *** – Мать твою! – заорал кто-то, когда их настиг оглушительный взрыв. Все, кто находился вне особняка, мгновенно подверглись взрыву. Ударная волна заставила ветер взмыть в стороны, сопровождаясь потоком черного дыма. Первый этаж загорелся. Из выбившихся окон виднелись длинные языки пламени. Осколки стекла летели во все стороны, оставляя ранения всем, кто находился вне особняка. Те, кто находился ближе всех к дому, были ранены от взрыва сильнее. Это было неожиданностью для всех, в том числе и для людей Хатоямы. Они замерли, не понимая, стоит ли дальше сражаться с Бонтеном. Коко беспомощно хватал ртом воздух, подрагивая всем телом. В его глазах плясало отражение огня, что заставило его невольно вспомнить самое страшное событие в его жизни. Ведь сознание всегда повторяло ему, что все самое страшное происходит в огне. Коко боялся огня. Даже маленький огонек зажигалки мог вызвать в нем неприятные ассоциации. По этой причине он даже не притрагивался к сигаретам. Однако, это не сравнимо с маленьким огоньком зажигалки. Это был самый настоящий взрыв, перерастающий в пожар. Манджиро не мог больше биться. Он держался на ногах из последних сил, прикрывая рану на правой руке. А биться сейчас было бессмысленно. Многие уже лежали лицом вниз, не подавая признаков жизни, а оглушительный взрыв задел многих из них. Майки оглядывается по сторонам, пересчитывая своих людей. Ровно половина… Хайтани особо никак не отреагировали, оттряхиваясь от грязи. Не в первый раз они видят пожары. Поэтому увидеть их с совершенно бесстрастными лицами было вполне ожидаемо. Коко был отнюдь не в порядке. Не сказать, что он был сильно ранен, но его состояние оставляло желать лучшего. А Санзу… – Где Санзу?! – обращаясь словно к самому себе, спрашивает Манджиро, озираясь по сторонам. – Где он? – Санзу, ты здесь? – услышав голос командира, Ран вглядывался в лежащие трупы, пытаясь разглядеть среди них знакомый розовый цвет. – Блядь, его тут нет. Глаза ищут знакомый силуэт или малейшую деталь, напоминающую облик Харучие, но все тщетно. Коко устремляет свой взгляд в сторону горящего окна, боясь озвучить свою догадку вслух. – Санзу… Он… – запинаясь, проговаривает Коко. – Там?… С ужасом в глазах он всматривается внутрь, словно пытаясь разглядеть хоть что-то кроме пылающих щупалец пламени. Нет… Пожалуйста, нет. Только не это. «Это же Санзу, так ведь? Это Санзу! Он не мог. Нет. Он попросту не мог…» – пытаясь успокоить самого себя, лепечет Хаджиме, хватаясь за голову. – Блядь… Нет. – отрицательно мотает головой Старший Хайтани, подбегая к Хаджиме. – Нет! Кто-нибудь его видел до взрыва? Быть может, он свалил куда-то? – Это Санзу. Он бы никогда не сбежал. – отвечает Риндо, тяжело вздохнув. Догадка кажется бессмысленной. Такой несуразной и глупой, но до боли реалистичной. Это ведь в духе Харучие. Он справлялся с проблемами радикально, не заботясь о внешних факторах и стратегии. Он действовал точно и наверняка, не заботясь о собственной безопасности. Однако, верить в его уход из жизни не хотелось от слова совсем. Все, что ощущали члены верхушки - отрицание. Не мог же он столь иронично закончить свою жизнь в огне под звуки взрыва. Хаджиме тяжело дышал, перед глазами все плыло, а шум в ушах увеличил риск панической атаки. Запах дыма проникал в легкие, чем разжигал потаенные воспоминания о страшной трагедии в огне. Да, они с Харучие не могли поладить с самого начала. Их отношения были натянуты и построены на общей группировке. Однако, поверить в произошедшее не получалось никак. Санзу всегда устраивал подобные «представления» всем, кого он считал врагами. Как человек, он был отвратителен. Даже человеком его было трудно назвать, ведь прозвище «Бешеный Пес» закрепилось за ним не просто так. Однако, для всех оставшихся в живых, он прежде всего был товарищем. Каким бы он ни был, он не должен был уйти от них подобным образом. Такие как он неубиваемы! Даже под прицелом пистолета, он мог бы выбраться, при этом переломав все кости стрелку. Даже в тюрьме он бы долго не продержался. Майки ни раз вытаскивал его из передряг наравне с Какуче, что каждый раз откупался огромными суммами наличных. В пытках ему не было равных, никто не сравнится с его кровожадностью и «профессионализмом» в этом непростом деле. Он был частью Бонтена все эти долгие десять лет. Он должен был остаться здесь до самого конца, дополняя своим безумием и невероятной преданностью всю верхушку. Для Манджиро он не стал братом или лучшим другом, которому он бы смог довериться. Харучие был верным, покладистым псом, на которого можно оставить всю тяжелую и опасную работу. Ведь исход очевиден - он справится. Вера в надежность и преданность к Санзу Харучие он не смог бы назвать полным доверием. Очевидно, Майки после всего случившегося не мог доверять никому, но Санзу все равно оставался подле него несмотря ни на что. Все эти долгие годы он стоял рядом, не давая одиночеству захлестнуть «Короля». «Я никогда не думал о нем, ведь знал… Он никогда не покинет меня первым.» – задумался он, глядя на пылающее здание. Образовавшаяся пустота в его сердце не дала эмоциям взять вверх, а были ли они? Манджиро не чувствовал ничего. Темная бездна, поглотившая всю его человечность, не могла выдавить хотя бы наигранную печаль. Что делать теперь?… Они потеряли много людей в этой битве, навели шуму и не добились ровным счетом ничего, кроме как полного разгрома поместья. В плане не было устраивать взрыв и уничтожать его поместье. Санзу мог своевольничать, когда дело касалось Бонтена. Однако, тяжело поверить в то, что это было дело рук Харучие. Он бы выбрался. Он бы не совершал столь жалкое самопожертвование ради общей цели. Он не такой… Никто не рвался в пучины огня, ведь это казалось бессмысленным. Огонь распространился настолько, что начал охватывать второй этаж. Им нужно было уходить, причем срочно. Полицию и пожарных наверняка уже вызвали, а попадаться на глаза правоохранительным органам им хотелось меньше всего. Несмотря на столь опасную обстановку и угрозу быть пойманными, часть верхушки Бонтена продолжала завороженно наблюдать за огнем, не двигаясь с места. Какая-то неведомая сила или обыкновенные чувства, чуждые для них, не дали уйти прочь. Складывалось ощущение, словно им никогда не было все равно на безумного палача. Харучие был тем еще психопатом, чью жажду насилия следовало направлять в правильное русло. Но сейчас его нет. Он исчез. После отрицания следует гнев и безудержная печаль, но безразличные лица указывали на обратное. Что они сейчас ощущают? Что они почувствовали на тот момент? Вряд ли кто-то из них смог бы дать определенный ответ. Смерть преследовала и окружала их буквально каждый день. Это обыденность, ведь умрут однажды все. По этой причине, смерть перестала казаться чем-то трагичным. Их люди гибли, как насекомые, но их имен никто бы и не вспомнил на следующий день. Жизнь продолжится. На места погибших придут еще больше таких же безымянных бойцов. Сейчас, ощутив потерю Санзу, который был намного ближе, нежели все остальные, они познали ранее забытые эмоции. Неприятная горечь, чувство пустоты и бессилия охватили их сердца, налитые кровью. Частица Бонтена безвозвратно исчезла, смешавшись с пеплом. Хаджиме действительно был прав. «Все самое страшное происходит в огне.» *** Санзу был в таких ситуация уже сотни раз, но он всегда был тем, кто устраивал подобные шоу и благополучно сбегал. Прямо сейчас он ощутил себя беспомощной жертвой, что задевало его самолюбие до скрежета зубов. Санзу инстинктивно оседает на пол, затыкая уши. Он ныряет под стол, сгибая ноги в коленях. Это мало чем поможет, но он надеялся хотя бы не отключиться. Взрыв был не слишком сильный, но достаточный, чтобы привлечь внимание всех в округе. Кто-то вызовет полицию, кто-то скорую, а кто-то пожарных. Плевать. Сюда точно сбежится вся округа, включая шавок с полиции. Секретарь Хатоямы не оставил выбора никому из Бонтена, а талантливого в переговорах Какуче они оставили в штабе. Теперь уж их точно повяжут, а Санзу не мог этого допустить. Когда шум перестал звенеть в ушах, он привстал из своего укрытия, оглядываясь по сторонам. Клубки дыма заполонили второй этаж, не давая нормально отдышаться. Явно начался пожар, который еще не добрался до второго этажа. «Этот психопат решил умереть?» – понимает он, увидев на полу секретаря, лежащего без сознания. Дом не выдержит. Первый этаж наверняка уже пострадал, второй рано или поздно обрушится. Надо уходить отсюда как можно быстрее. «Раз он организовал взрыв собственного дома, значит ему нечего здесь терять?…» – доходит мысль до Харучие. Он осекся, нервно сверля взглядом лежащего без сознание секретаря. Вряд ли обычный «слуга» смог провернуть подобный трюк без ведома своего господина. Очевидно, сам Ичиро Хатояма приложил к этому руку. Секретарь оказался пешкой, которая лишь выполняет безумные приказы, боясь ослушаться. Глядя на обмякшее на полу тело, Харучие тяжело вздохнул. Как бы он не хотел этого делать, но это казалось ему разумным выходом из всей ситуации. Если бросить здесь помирать столь важного свидетеля и сообщника Хатоямы, то потеряют они многое. Харучие, кряхтя от раздражения, взваливает его себе на спину, и выходит из злополучного кабинета. Лестница уже наполовину начала гореть, но он все равно выносит его за собой вниз к выходу. Запах дыма и горящей древесины бил в нос, а окружающее пространство словно заполонил темный туман. Местами горел пол, что не давал ему выбежать со всех ног, к тому же на плече у него висит туша «подрывника». Наконец, Санзу выходит, брезгливо бросив прямо перед собой секретаря. Он облегченно вздыхает и оглядывается по сторонам, встречаясь взглядом со верхушкой Бонтена. «Почему они собрались толпой? Уже успели всех перебить? – непонимающе хлопает глазами Харучие, замечая удивленные лица. – Почему они так пялятся на меня?» – Эй, что это с вами? – крикнул Харучие, заставив их прийти в чувства. – Т-ты.. – Хаджиме напоминал испуганного ребенка, что увидал призрака. – Ты жив? – Не дохлый вроде бы. – саркастично закатывает глаза Санзу, переводя взгляд на всех остальных, что не отличались от Коко. – Да что с вами? – Заткнись, Санзу. – перебивает его Старший Хайтани, вздыхая от облегчения. – Вы в самом деле решили, что я сдох? – отшучиваясь, спрашивает Санзу. – Блядь, ты идиот, Хару. – хватается за лоб Риндо, понимая, насколько же Харучие больной. – Не обзывайся! Я тут не с пустыми руками. – хихикает он, пиная в живот секретаря. – Зачем здание подорвал? – подает голос Манджиро, подойдя ближе. – Разве я давал таких указаний? – Это не моих рук дело, а его. – пнув еще раз мужчину, отвечает Санзу. – Каким образом? – Манджиро нахмурился, брезгливо оглядывая лежащего на земле худощавого мужчину. В заявления Харучие верилось с большим трудом. – Я взял его в заложники. Он привел меня в личный кабинет Хатоямы, заскулил, как псина, и активировал взрывчатку. – по жестикуляции и наполненной эмоциями речи, очевидно, что Хару совершенно не врал. Даже если это провернул Санзу, он бы не стал отрицать свою причастность, а наоборот, возгордился своим радикальным поступком во имя «Короля». – А как ты выбрался? От дома живого места не осталось. – все еще прибывая в состоянии шока, прервал их диалог Хаджиме. – Мне не впервой. – самодовольно задирает нос Санзу. – К тому же, этот придурок заминировал только первый этаж. Некоторые участки не успели обгореть. – Сейчас, нам следует немедленно покинуть это место. Наверняка, кто-то вызвал полицию. – заключает Манджиро, прислушиваясь к посторонним шумам. Со слов Манджиро это означало не просто «развернуться и уйти». Это также означало, что им следует замести все следы и улики, указывающие на пребывание Бонтена. Вещественные доказательства, включая даже малейшие частицы крови могут с легкостью доказать их причастность. По этой причине большая часть трупов была брошена в горящий особняк, заметая следы. Отдел безопасности потерпел не столь большие потери, как охрана поместья Хатоямы. Поэтому большая часть зачистки была оставлена на них. – Господин Сано, что делать с выжившими? – обращается один из них к Манджиро. – Свяжите. – приказывает Сано, зачесав волосы назад. – Их нельзя оставлять здесь. Они мне еще пригодятся. Поторопи остальных. Уходить надо прямо сейчас. – У вас ничего не получится. – откашлявшись, тихо шепчет секретарь. Майки вновь окидывает раздраженным взглядом секретаря Хатоямы, намекая тому закрыть рот. – Вам не уйти! Как он пришел в себя непонятно, а то, что у него хватило смелости начать говорить уже было чем-то удивительным. Головой, возможно, приложился об что-то? – Попизди тут мне еще, дерьма кусок. – шипит от раздражения Харучие. Кулак уже полетел в лицо секретаря, безжалостно ударив нос. Кровь брызнула из ноздрей, перепачкав лицо мужчины алыми разводами. Отвратительное зрелище, не иначе. – Господин уже расправился с одной из ваших, а вы - следующие! – с шипением произнес секретарь, вкладывая в каждое слово всю ненависть. – О ком это он?… – непонимающе уставился на него Манджиро. – Он Китамуру имеет ввиду. – закашлявшись, выдает Харучие, подлив бензина в горящий костер самообладания Манджиро. – Китамуру? – хором вскрикнули члены верхушки, непроизвольно подняв шум. – Как? Как такое возможно? – Я был уверен, что она больше не ввяжется в неприятности. – прикрыв глаза от усталости, тихо произносит Сано. Подумать только. Как неожиданно. Она пропала с их поля зрения бесследно, ведь ее не смог вычислить даже специальный отряд. А сейчас она посмела порушить их планы, перевернув ситуацию не в их пользу. «Как она посмела опять…» – сдерживаюсь, чтобы не начать выплескивать гнев и раздражение, мысленно выругивается Сано. Рей Китамура доставляла ему все больше проблем, что пожирали его нервные клетки. Еще немного и гнев выйдет наружу. Если они найдут ее и во всем убедятся, то место палача на этот раз займет сам Манджиро Сано. Подобным процессом они не будут отличаться жестокостью от тех же Якудза, но иного варианта он и не хотел рассматривать. Для Манджиро все сложившиеся факторы не нуждались в объяснениях и проверках. Все уже было ясно с самого начала. Она заплатит сполна за все. «Она действительно решила идти до конца. – грустная ухмылка тронула лицо Рана. – Наверное, я глупец, ведь все еще в тайне верю, что это во имя Бонтена… Если же нет, то не убежать тебе от смерти.» Ран чувствовал глубокую обиду на Китамуру. Он укрыл ее от опасности, подставив самого себя и даже непричастного младшего брата. Чем же она отплатила? Той же подставой, которая могла стоить ему жизни. Доверие и желание, наконец, покончить со всеми проблемами взяли вверх. Он хотел ей верить. Искренне хотел. Вот только он оказался еще одним этапом на пути осуществления цели, не более. Неприятное ощущение разочарования породили массу из сожалений о своих поступках. Однако, в глубине души верить он не перестал. «Я столько искал… Искал тебя везде, ведь так желал увидеть вновь. – Хаджиме не мог поверить в услышанное. Внутренний голос пробуждал воспоминания, ее расплывчатый облик и бессонные ночи, проведенные в тревожности. – Я никогда не был достоин тебя. Никогда не ценил. Что же ты творишь сейчас и куда эта опасная месть приведет тебя в самом конце? Почему, Рей? Почему?…» Казалось, Хаджиме готов съесть самого себя заживо изнутри. Ужасная привычка - пожирать самого себя за оплошности, но это осталось частью его личности. Он дал себе обещание, что непременно найдет ее, сколько бы времени не прошло. Коко не смог сказать ей многого, но шанс все же выпал. Время пришло. В этот раз, он не отпустит ее никогда, чего бы она не сделала. – Он утверждал, что Китамура наведалась к Хатояме, а затем они покинули территорию дома. Куда именно он не ответил. – Так может ты нам ответишь, раз начал? – ухмыляется Риндо, готовый сломать еще пару костей в паре с Санзу. – Лучше убейте меня. – выплевывает слова секретарь, не заботясь о своей шкуре. – Быстрая смерть тебе все равно не светит! Думаешь, твой господин бы сделал что-то подобное ради тебя?! Ты всего лишь жалкий подсос, готовый бегать перед ним на задних лапках. Считаешь, что дохуя важный? Он выкинул тебя, как мусор! Секретарь сжался от режущих слов. Когда слова правдивы, ранят они намного сильнее, но признавать этого не хотелось. В самом деле… Беспокоился ли за него господин, когда вкрадчиво шептал ему: «Ты должен это сделать. Ты должен. Должен отплатить мне за все, что я для тебя сделал.» Нет-нет. Господин бы никогда не стал поступать с ним столь подлым образом! Секретарь был готов на все, лишь бы оказать помощь своему господину. Неважно, как именно и что для этого потребовалось бы. Поэтому, не раздумывая, он сразу же согласился. А что же ему оставалось? Господин Хатояма настаивал, что это единственный выход из всех его проблем и он безоговорочно поверил. «Ты ведь утверждал, что готов на все ради меня?» Секретарь не задавал лишних вопросов, лишь слушал его указания. Он понимал, к чему вел этот план и был готов принять свою участь. И он в самом деле был готов расплатиться. Ведь именно господин Хатояма однажды подобрал его, словно бездомного щенка, дал работу и подарил смысл жить дальше. Ичиро Хатояма был для него великим благодетелем, смыслом жизни и спасителем. Действительно ли настал тот самый конец, что поставит точку в его унылой жизни? Все пошло не по плану. Никто из Бонтена почти не пострадал, а он не расплатился самым ценным, что у него было - жизнью. «Сделай это. Ты обязан мне абсолютно всем, что имеешь.» «Здесь ведь ничего сложного для тебя. Тебе всего лишь нужно нажать на эту кнопку и все закончится.» «Ты никому не нужен, кроме меня. Так будь добр, выполни приказ. » Эти слова казались столь резкими, но не резали по душе, оставляя обиду. Наоборот, он чувствовал себя важным. Важным хотя бы для одного человека, из которого он сотворил центр своей вселенной. Психопат со шрамами у уголков рта и розовыми волосами совершенно точно врет. Господин Хатояма ни за что бы не сотворил подобное с ним. Это взаимопомощь. Услуга за услугой, так ведь? По другому и быть не может! – В-вы ничего не знаете обо мне! – вскрикнул секретарь, отвернувшись. Верхушка Бонтена поистине начинала закипать от истеричного поведения бестолкового «заложника». Его положение и так хуже некуда, а он еще смеет повышать голос на них. Как опрометчиво. – Это бесполезно. Нам нужно сматываться отсюда, как можно скорее. – метаясь из стороны в сторону, лепечет Коко. – А с этим нам что делать? – указывая, на лежащего мужчину, спрашивает Риндо. – Мы не найдем Хатояму, если он ничего не расскажет. – подает голос Манджиро, презрительно кидая взгляд в сторону секретаря Хатоямы. – Надо допросить. Мы не должны терять время. – подходя ближе к мужчине, отвечает Старший Хайтани. – Если начать допрос прямо здесь, он начнет вопить! Мы и так на всю округу подняли шум. Нас точно повяжут! – активно протестует Хаджиме. – А что ты предлагаешь? Устроить ему сеанс психотерапии или «разговор по душам»? – повышает голос Риндо. – Да что угодно, лишь бы мы потом не огребли! Харучие, наблюдая за бессмысленной перепалкой, внезапно оборачивается в сторону избитого секретаря. Коко был в чем-то и прав. Они не смогут допросить его «обычным» способом. Лишний шум приведет к большим проблемам. Уйти они также не смогут, лишь потеряют время на бессмысленные поиски. Прийдется действовать совершенно по-другому. На самом деле, подобное поведение удивило Харучие. Он пытал множество людей и все до единого раскалывались после нескольких минут простых избиений. В попытках спасти собственную шкуру, они умудрялись рассказывать даже то, что не относилось к теме. А этот секретарь прекрасно осознает свое положение, но упрямо стоит на своем и вступает с ними в открытую конфронтацию. Его наигранные слезы и мольбы «пощадить» были всего лишь фальшью ради осуществления плана. Удивительно, что секретарь все еще питает иллюзии к своему «господину». Любой бы на его месте уже попытался сбежать, но он сделал все, что от него требовалось. Санзу не хочет этого делать, но прийдется. Он опускается к секретарю, сгибая ноги в коленях. Очевидно, тот вряд ли поддастся и растрепает им все, но попробовать стоит. – Думаешь, это нормально? – наклонившись чуть ближе к лежащему мужчине, обращается к тому Санзу. – Ичиро Хатояма оставил тебя умирать, а сам сбежал, как трус. Ты действительно собрался отдать свою жизнь ради него? У тебя еще есть шанс повернуть ситуацию в другую сторону. Ты ведь знаешь, куда мог уехать Хатояма? Перепалка позади Харучие внезапно прекратилась. Хару продолжал вкрадчиво и спокойно вести разговор с секретарем, а тот в свою очередь лишь слушал его. «Не знал, что он так умеет.» – мысленно озвучил Манджиро, наблюдая за столь необычным зрелищем. Похоже «Бешеный пес» способен не только кусаться. – Он не упомянул, куда собирался отъехать, но… – перебил его мужчина, приняв сидячее положение. – Я знаю, где господин часто проводит время. Не уверен, там ли он сейчас, но вам следует проверить заброшенный порт в Йокогаме. Успокаивающая речь «психопата» весьма хорошо подействовала. За один разговор, мнение так просто не изменить, как и жизненные устои, но пошатнуть хрупкий баланс сомнением получилось. Этого им было достаточно. Этот порт они знали уж слишком хорошо, что даже карты им были не нужны. Теперь действительно пора уходить. *** Отражение огней ночного Токио мерцало белыми бликами на водной глади. Залив в это время был спокоен, не выдавая лишнего шума. Заброшенный порт Йокогамы окутала тьма, а еле заметные мерцания вдалеке придавали лишь смутные очертания старых кораблей и лодок. Темнота пугала своей неизвестностью, а тишина заставляла покрыться мурашками. Здесь ни единой души, хотя в подобных местах всегда скапливаются подростки, бездомные бродяги и сомнительные личности. Рей здесь совершенно одна, за исключением Хатоямы. Она не смогла полноценно развидеть своего оппонента, что вызывало все больше беспокойства. Лишь темное пятно перед ней выдавало его присутствие. Предугадать столь грязный трюк было вполне возможно. Конец этого действа заведомо являлся отнюдь не счастливым, но для кого из них он будет являться таковым? Каждый из них знал, чем закончится этот длинный диалог. Слова здесь были не нужны, как и объяснения. Они - помехи друг для друга, от которых следует избавиться. Эта игра в «рулетку» напоминала игру в покер, где единственной возможной ставкой является жизнь. – Не ожидала от вас подобного. – произносит Рей, глядя в темноту. Рука, сжимающая оружие в крепких тисках, и не думала ослабить хватку. Слишком многого ей стоила эта встреча. Здесь все и закончится. Здесь. Раз и навсегда все душевные терзания и бессонные ночи в бреду обретут свой конец. Сожалений больше не осталось, как и нелепых желаний повернуть время вспять. Все, что произошло до этого момента никак не изменить. Ничего уже не исправить. Вернуться в прошлое нельзя, как и отчаянно пытаться исправить ситуацию. Это сравнимо с попытками склеить осколки разбитого стекла. Скрепленные между собой кусочки рано или поздно распадутся по разбитым швам. Надежда угаснет, а на ее место прийдет лишь смирение. Острые осколки продолжат ранить при каждом прикосновении, но стоит ли вновь и вновь пытаться склеить то, что больше никогда не станет прежним? Рей ощущала себя статуэткой, которую беспощадно пытались разбить. Она покрылась трещинами, но все еще держалась. Однако, сотни ударов об суровую реальность рано или поздно заставят ее разбиться. Когда же наступит этот момент, если не сейчас? Когда же она еще сможет покончить со всем, если не сейчас? Она хочет испугаться, покрыться мурашками и задрожать всем телом перед объятиями смерти, но не может. Позади нее пропасть, на дне которой собственные страхи и глупые несбывшиеся мечты вместе с терзаниями внутреннего голоса. Неверный шаг приведет к краху. Краху ее личности и моральных ценностей. Она боится. Боится умирать так рано и скоропостижно. Рей Китамура проживала эту жизнь отнюдь не радостно. Было много счастливых и искренних моментов, но темные пятна из неправильных поступков и неосторожных действий затмевают все. Обрывки воспоминаний проносятся перед глазами, словно в последний раз. Возможно, это и есть последний раз. «Для чего ты жила?… – доносится из подсознания еле заметный голос. – Все закончится прямо здесь, Рей? Ты позволишь ему убить себя?» Прожила ли она свою жизнь достойно? Стоило ли это всего того, что происходит на данный момент? Деньги. Криминал. Нелегальная работа. Отвергнутые чувства. Клевета. Моральный слом. Предательства. Чего только не произошло на ее пути сюда, но она прошла через все эти испытания, собственноручно взяв судьбу в свои руки. – То же можно сказать о вас, Китамура. Не думал, что вы прятали туз в рукаве. Похоже, я недооценил вас. – доносится до нее насмешливая речь собеседника. – Полагаю, один выстрел решит все прямо здесь и сейчас. – Вы не ошиблись. – раздается смешок. – Волнующе, не правда ли? – По этой причине вы надеялись застать меня врасплох? Увы, не вышло. Я также не намерена проигрывать. – Ну чтож, я хотел решить все быстрым способом, но, похоже, вы желаете сыграть. – Вам нечего терять, как и мне. Так пусть все будет честно. – твердо отвечает она, отметая в сторону ненужные домыслы. Курок уже был спущен, а палец слегка надавливает на спусковой крючок. Отсчет им был и не нужен, ведь что-то внутри подсказывало, что выстрелят они одновременно. На мгновение стало так легко на душе, словно вот-вот исполнится заветное желание, но этого не произойдет даже в следующей жизни. Когда-то она мечтала умереть. Умереть вместе со всеми грязными деньгами, которые она получала после каждого «заказа». Умереть вместе со своими переживаниями, чтобы навсегда перестать страдать от собственных навязчивых мыслей. Умереть, чтобы больше не причинять боль прежде всего самой себе. Встретит ли она смерть или одержит победу - это перестало быть важным на данный момент. Рей примет любой конец.  Конец, который положит новое начало. Оглушительный выстрел разнесся по всей округе, не возымея никакой реакции со стороны несуществующих свидетелей.  Тишина мгновенно заглушила разрывающий хлопок. Рей пошатнулась, немного отойдя на пару шагов назад. Перед глазами все плывет, дыхание участилось в несколько раз, а шум в ушах не давал прийти в себя долгие две минуты.  Наконец, поутихшее биение в висках спало на нет, отрезвляя от произошедшего. Заледеневшие конечности казались такими тяжелыми.  Осознание приходит медленно. Это кажется кошмарной галлюцинацией перед смертью, но никакой физической боли она не ощутила.  Глаза, привыкшие к темноте, наконец в полной мере могут улицезреть смутные очертания, лежащего перед ней, тела. Рей подходит ближе, все еще пребывая в состоянии аффекта.  Непривычно сбившееся дыхание все никак не нормализуется.  Она была уверена, что проиграет. Была уверена, что он вновь одержит победу, но этого не произошло. Это конец? Его и вправду больше нет? Она не может отвести взгляд. Сознание все еще не готово в это поверить. Рей в панике мечется взглядом по всему его телу, пытаясь распознать хоть какое-то движение, но этого не происходит. Перед ней мертвое тело ее «ночного кошмара», что так яростно пытался свести ее с ума. Хатояме для этого не нужна была причина. Он сделал это, потому что захотел. – Ты проиграл. – шепотом говорит Китамура, вкладывая оставшиеся крупицы ненависти в эти слова. Это был самый настоящий конец. Конец всем мучениям и пережитым страданиям души. Кошмары больше не посетят ее в ночи во время сна, а «демон» повержен от ее руки. Ощущение тяжести постепенно уходит, а на его место пришло полное опустошение. Казалось бы, она получила то, что так хотела, добилась своей цели и положила конец всем злодеяниям. Однако, по неведомой ей причине, пустота внутри нее ощущалась еще тяжелее, чем бушующая тревожность. Почему глаза наполнились слезами?… Испуганно коснувшись мокрой щеки, она только сейчас осознала, что роняет слезы. В панике, оттирая лицо от соленых слез, она не замечала, что их становилось все больше. Она не должна плакать. Это глупо. Это ненормально. Но тогда почему? Почему на душе все еще так тяжело?…