Тепло и уютно

— Сядь! Старший навис над младшим как хищник над своей добычей. Младший повиновался. Опустился на мягкие одеяла и взглянул на старшего снизу вверх. Слишком боялся он этого властного взгляда голубых глаз брата. — А можно? — скромно подал голос Гек. — Нет, — оборвал его на полуслове старший. — Попить воды… — тихо договорил младший, опустив глаза. — Нет… — также тихо и низко добавил Чук, зажигания киросиновую лампу. — Почему? — наивно спросил младший, царапая ногтем ткань одеяла, сшитое из разноцветных лоскутов. — «Потому что воды нет, дурашка-кудряшка» — ласково подумал Чук. Но только подумал — Потому что я так сказал, — грубо ответил Чук, стараясь быть строгим старшим братом. В ледяных глазах старшего отражался тёплый свет от лампы, ресницы его подрагивали, вздернутый носик очаровательно сжимался. Его сосредоточенное лицо выражало беспокойство. На широких щеках высвечивались ямочки. В его руках было тепло и спокойно. За пределами заимки распевалась метель. Резко соскочив с кровати, и чуть не разрушив её тем самым, Гек был щедро одарен шлепком по ягодице от старшего брата. — Всю коммуналку скоро разнесешь, кудрявое ты недоразумение! Проворчал Чук, привычно нахмурив брови. — Чук, помоги маме с пакетами! Донесся из коридора звонкий, словно весенняя капель, голос младшего. Старший закатил глаза и с трудом поднялся с кровати, пыхтя и покачиваясь как медведь-шатун. Проходя между узкими стенами коммуналки, братьям приходилось лишний раз прикасаться друг к другу: Чук обычно отодвигал брата за плечи, а Гек Чука за туловище или за бедра. Часто они случайно (а может и не совсем случайно) сталкивались лицами — Чук влетал в лоб Гека, а Гек впечатывался в подбородок Чука. Оба смеялись самым чистым и лёгким смехом, каким могут смеяться только дети. Лучи солнца, проникая в наполненную пылью маленькую комнатку, путались в золотистых кудряшках Гека и игриво раздражали глаза Чука. Чук уткнулся заостренным носом в пожелтевшие, как осенние листья, страницы книги, выхватывая из произведения замысловатые логические цепочки, изредка отвлекаясь на заинтересованного конфетными фантиками брата. Чук умилялся с Гека. Такой ребёнок. Всегда ребёнок. Навсегда его — Чука младший брат. Гек восхищался Чуком. Такой взрослый. Такой сильный. Такой смелый. Навсегда его — Гека старший брат.