ГЛАВА 10. ВЫЖИВИ.
3 мая 2024 г., 18:49
В логове Оно.
Огромное тело Оно нависло над Стэном, который вцепился в Кайла с такой силой, будто без него он сразу же умрёт. Лапы били воздух. Баттерс смотрел на всё это диким и напуганным взглядом, одной рукой больно вцепился в ладонь Кенни, который был готов свернуть Картману шею, а второй царапал себе щеку. — Жиртрест, мы в полной заднице, — процедил Кенни. — И всё из-за тебя. — Мы были в ней, когда в принципе решили спуститься сюда, — Картман стоял с таким важным лицом, словно у него действительно был план. План был, но такой дерьмой, что лучше бы вообще никакого не было, ведь придумывал он его только сейчас. Надо было сделать лицо, будто всё под контролем, а потом стрелять туда, куда только сможет, пока не закончатся пули.Стэн в пустоте.
— …кто же ты и зачем пришел ко мне? — Меня зовут Стэнли Марш! Ты прекрасно знаешь, кто я и почему я здесь. Ты убила Шефа, похитила Венди. И я здесь, чтобы убить Тебя. Не на того ребенка ты напала, сучка. — Милый, я вечна. Я Пожирательница миров. — Правда? Надеюсь, ты успела сделать все свои дела за эту вечность, потому что сегодня был твой последний прием пищи. — Ты обычный мальчик. У тебя нет никаких сил. Вся сила здесь. Ты уверен, что готов убить Вечность? Ты даже не видишь меня? Ты можешь видеть лишь то, что позволяет тебе твой мелкий мозг. Хочешь увидеть меня? Тогда пошли за мной? Давай же, мелюзга. Пошли! Я тебе всё покажу. Его подняли и швырнули через покои Паучихи. Его тело всё ещё было на своем месте, смотря в глаза Оно, а его сознание было уже очень далеко. «Господи, это лучше, чем кататься на великах с горы. Расскажу Крэйгу, обзавидуется». Стэн летел вперед, мчась по черному тоннелю, тело швыряло в разные стороны. Его любимая шапка куда-то улетела. «Это всё моё воображение, — прокричал он сам себе. — Надо только держать себя в руках. Не дать самому себе улететь дальше своего сознания». Стэн сам ничего не понял, что сказал сам себе, но, вроде, он был крут. И наконец вырвался наружу, в абсолютную черноту, которая являлась одновременно всем, и космосом, и вселенной, и пол этой черноты был твердым, он скользит по нему на груди, животе, бедрах, спине, словно пингвинчик. Он оказался в бальном зале вечности, вечность была черной. Ему бы очень сейчас хотелось пошутить расистскую шутку, что он и сделал: — Почему негры так плохо пахнут? Чтобы слепые их тоже могли ненавидеть. Послышались звуки возмущения. — Тебе не нравится это? — Это не иллюзия, тупица, — это вечность. Моя вечность! И ты в ней застрял, застрял навсегда. Тебе никогда не найти путь домой. Ты теперь вечно будешь блуждать по этой темноте. Ты здесь один. Это твой приговор. Но здесь было что-то ещё. Стэн это чувствовал, ощущал всем телом вплоть до кончиков волос. Что-то большое, очень родное, то что, совершенно не пугало Стэна. Кажется, он даже чувствует этот запах моря, водорослей и рыбок. Он приближался к силе, рядом с которой сила Оно меркла. Ему хочется прижаться к этому существу, свернуться возле него. Словно, возле мамы, которая всегда приласкает, даже если ты сделал что-то очень плохое. Стэн ускорялся, он успел лишь бессвязно подумать: «Пожалуйста, кем бы ты не был, не делай мне больно, я слишком маленький для тебя…» Он мчался к этому и увидел огромный черепаший панцирь, из которого медленно высунулась голова древней рептилии. Это существо было слишком взрослым. Тем самым отственным взрослым, который должен помочь неопытным детям. И Стэн видел, что глаза у Черепахи добрые, в которых читалось: «Ты дебил? Какого хера ты тут забыл?» — Кто ты? — Я Черепаха, сынок. Я тот, кто создал эту вселенную. Не суди строго, у меня тогда очень сильно болел живот. А из блевотины иногда тяжело создать что-то действительно стоящее. — Помоги мне! Пожалуйста, помоги нам! — В таких делах я не принимаю чью-то сторону. — Тогда зачем ты во снах давал нам всякие подсказки? — Мне показалось, что совершенно нечестно, что у Оно есть все ваши страхи, а у вас ничего. Надо, чтобы всё было честно. Теперь он летел вместе с Черепахой на такой огромной скорости, что у Стэна начала кружится голова. Ему казалось, что они сейчас во что-то врежутся, разобьются, превратятся в кровавое месиво. Стэн всё ещё мог слышать Оно, этот воющий и злющий нечеловеческий голос, наполненный жаждой крови. Но когда Черепаха начинал говорить, то голос Оно блокировался полностью. Черепаха говорил в голове Стэна, и он понимал, что есть ещё какой-то Другой, который находился где-то за пределами этой пустоты. Это именно Другой шептал всякое ему на ушко, но услышать его речь мозг Стэна не мог, поэтому Черепаха передавал слова, хоть ему очень не хотелось во всё это лезть. И внезапно Стэн понял, насколько он в дерьме, потому что Оно намеревалось зашвырнуть его за некую стену, находящаяся за пределами этой вселенной, отправить в другое место, которое Черепаха называл метавселенной, где обитало Оно. Где Оно принимало своё истинное обличие. Стэну предстояло увидеть его облик, после которого его мозг просто превратится в пюре. — Пожалуйста, помоги мне! — Ты должен помочь себе сам, сынок. — Как? Что я должен сделать? Скажи мне! Пожалуйста. Как? Как? КАК? Он добрался до покрытых чешуей задних лап Черепахи. Ему хватило времени, чтобы разглядеть эту древнюю плоть. Особенно его поразили огромные ногти, которые были грязного голубовато-желтого цвета, и он разглядел галактики, плавающие в каждом из них. — Пожалуйста, я чувствую, что ты очень хороший. Неужели ты действительно не хочешь нам помочь? Я умоляю тебя. Помоги, пожалуйста. — Ты и так знаешь, что есть только Чудь и твои друзья. Даже этот жирный засранец. Больше ничего и не нужно. — Пожалуйста, пожалуйста… — Сынок, я не смогу тебе помочь. Я умираю. И только сейчас Стэн осознал, что голос Черепахи с каждым разом становился всё тише и тише. — Что? — Прощай, сынок, я верю и знаю, что ты сделаешь всё правильно. И сам Черепаха остался позади, спрятав свою голову в панцирь. Стэн летел в черноту, которая была настолько черной, что мальчку казалось, что она поглощала его. Он слышал, как Черепаха умирал, как он задыхался внутри своего панциря, но не мог ничего сделать. Эти звуки агонии забивали и заглушали ликующий и торопливый голос Твари, которая забросила его в эту черноту. — Ой, как это грустно. Черепаха действительно мертв. Печально то как. А тебе нравится тут, малыш? Тебе нравится? Ты счастлив? Тебе было интересно побеседовать с моим другом Черепахой? Неужели ты действительно думал, что он может тебе помочь? Ему всегда было на вас плевать. Какой же ты ещё глупый и наивный. — Нет, он помогал нам. Он был всегда с нами. Оно расхохоталось диким смехом. Голос монстра начал таить и набирать сил. Стэну казалось, что он одновременно отдалялся от Оно… и приближался к Оно. Два голоса синхронно звучали с разных сторон, путая мальчика, сводя с ума. «Это голос мертвых огней», — подумал Стэн. — Ты похитил Венди, сделал больно Кайлу, убил Шефа. Поэтому я действительно собираюсь прикончить Тебя, чтобы ты больше не трогал моих близких. Наконец он в полной мере ощутил ярость Оно и пришёл в ужас. Он потянулся к языку разума Оно, понимая, что монстр так просто не дастся. Оно ждало их, подготовилось. И однако… Стэн ощущал и собственную ярость, которая вызывала дрожь во всём теле, когда он смотрел в глаза Оно. Стэн чувствовал, что они смогли сделать ему больно. Его раны не успели затянуться, как ему оставили новые. И когда Оно зашвырнуло его в черноту, когда он почувствовал, как его сознание покидает тело, Стэн сконцентрировался на том, чтобы ухватиться за язык Оно… но не вышло.Южный парк.
Утром скорость ветра в Южном парке достигла тридцати семи миль в час. Ветер дул с запада, образуя странные полукруги. Раньше местные жители такого никогда не видели. Похож на ураган. Через час все основные радиостанции выдали первое штормовое предупреждение. Бебе в этот момента умывала лицо, надеясь привести себя в порядок. Она подавилась водой, забрызгав ещё и зеркало, когда одновременно завыли несколько радиостанций. — Чёрт, — Бебе хотела протереть зеркало, но вместо этого вышла из ванны, направившись к окну. Как только она открыла штору, то на её глазах с оглушительный треском рухнул старый клён, раздавив дом соседей. Старушку, которая приносила их семье печенье, убило свалившимся на неё шкафом с посудой. Бебе пронзительно закричала, отскочив в сторону, и побежала на кухню, не переставая орать. — МАМА! Мама! Мама, там… Но миссис Стивенс нигде не было. Клён тогда же оборвал провода, чтобы оставить их без электричества. Часы на церкви остановились. Отец Макси вышел на улицу, чтобы помолиться за благополучие города, а через минуту молния ударила в шпиль. Отец Макси начал очень громко материться, что заставила окружающих людей волнительно переглядываться, когда выкрашенные белые доски, обломки балок, часы полетели вниз, остатки шпиля загорелись, но дождь вперемешку со снегом быстро потушили пожар. Улицы, ведущие вниз по склонам холмов к центру города, превратились в бурлящие реки. Когда оглушающий грохот падения шпиля церкви ещё отдавался по всему городу, Бебе закричала, прикрыв уши руками. Но резко замолчала, когда поняла, что в доме она явно была не одна. — Мама? Или ей показалось? Но девочка отчетливо чувствовала чужое присутствие, словно кто-то стоял прямо рядом с ней, но никого поблизости не было. Или же… — Наконец-то мы тебя нашли, Бебе. Бебе обернулась. Перед ней возле двери в ванную комнату стояли Синий и Толстый. Но только у Толстого отсутствовала практически вся левая сторона, а у Синего не было головы. Бебе хотела снова закричать, но лишь прикрыла нос рукой, надеясь подавить этот тошнотворный запах. — Когда вы нас забросили кусочками льда, мы убежали, но заблудились в лесу, — начал свой рассказ Толстый, заметив смятение на лице Бебе. — Мы встретили монстра. Скотт оставил нас, бросил одних с этой тварью, а сам успел убежать. И даже не сказал никому, чтобы наши тела хотя бы нашли и нормально похоронили. И это была правда. Скотт, Толстый и Синий тогда действительно потерялись в лесу, убегая от детей. Они материли их всех, Крэйг тогда икал всю ночь. Было очень темно, снег под их ногами хрустел, будто смеялся над ними. Если бы они не проиграли малолеткам, то сейчас бы не ходили в лесу по этому чертову снегу. И это бесило их ещё больше. А потом из темноты вылезло нечто. Они не смогли, понять, кто именно, пока Синий не заорал: «Клоун убийца! Это клоун убийца!» — и да, к ним действительно приближался клоун убийца, чей костюм был испачкан кровью. Толстый тогда бросил мимолетную фразу: «Лишь бы это был кетчуп». И как только он это сказал, Синий остался без головы. Голова Синего летела вниз и упала в этот гребанный снег, издав чавкающий звук. Монстр взглянул своими желтыми глазами на Скотта Тенормана и подмигнул ему. Скотт замер. Он потерял контроль над мочевым пузырем и почувствовал, как теплый поток стекал по его ногам. Тварь шагнула к нему. — Я… я… — Толстый плакал. Ему было очень стыдно плакать перед девочкой, но он ничего не мог с собой поделать. Бебе тоже очень хотелось плакать. Толстый тогда закрыл Скотта собой, и клоун содрал с его черепа левую половину лица — это всё, что успел увидеть Скотт, прежде чем дал деру. — Он ничего никому не сказал. Наши тела никто не ищет, потому что всем всё равно. Кто будет искать хулиганов? Если только моя больная бабушка, — Толстый хлюпнул носом последний раз, а потом поднял голову, смотря на девочку глазами полной ненависти. — А мы там летаем, Бебе. И ты должна была летать вместе с нами. Поэтому мы пришли забрать тебя. Бебе не стала дожидаться, когда они начнут двигаться в её сторону, поэтому сразу же побежала к входной двери, не оборачиваясь. На улице сейчас было опасно находится, но идти было некуда. Она слышала, что они бежали следом. На улице ничего не было видно, но Бебе слышала странные вопли людей. Кажется, кого-то стали находится под обломками. Барбара пробежала мимо бара, где сейчас находились Рэнди Марш, Джимбо Керн и Нед Герблански. — Мать вашу, что происходит на улице? — Рэнди был очень пьян, как и его собутыльники. Язык заплетался, но он всё равно чувствовал, что что-то произошло. — Просто дождик, Рэнди. Иди сюда, ещё по стаканчику, — позвал его Джимбо, наливая пиво. — Думаю, мне пора домой, чтобы убедиться, что с детьми и Шэрон всё хорошо. — Брось, сейчас чуть-чуть посидим, а потом поедем. Ничего с ним не случится. Твоя ферма далеко от города. Тебе бы за свою шкуру стоит начать переживать. — Сегодня утром я не видел Стэна, — задумчиво бросил Рэнди и взял стакан. Но он резко остановился, его глаза округлились, а крик ужаса огласил пропахший алкоголем бар. Пиво уступило место крови. Она пузырилась в раковинах, перехлестывала через край, стекала вниз по барной стойке. А из кранов лезли волосы и куски плоти. — Ахереть, чувак, ты Иисус? — Джимбо и Нед нервно засмеялись. Рэнди наблюдал за этим, как зачарованный, и тяжело дышал, у него не было даже сил снова начать кричать. Потом послышался глухой удар: взорвался один из бочонков, что стояли за стойкой. Дверцы всех шкафчиков в баре распахнулись, повалил зеленый дым, словно сейчас им будут показывать фокусы. — Сваливаем отсюда! Быстро! — кричал Рэнди, и они втроем с криками выбежали на улицу, намочив сразу же себе все ноги. Рэнди плюхнулся на задницу, быстро встал и обернулся. Одно из окон бара со звоном разлетелось вдребезги. Осколки засвистели вокруг лица Рэнди. Почти сразу же разлетелось и второе окно, Рэнди снова чудом не задело. В эту секунду он подумал, как же сильно он любит свою жену, он дал себе обещание, что отвезет её в отпуск в любую страну, какую только она захочет. А ещё надо будет как-нибудь поиграть со Стэном в футбол, а с Шелли надо бы просто начать разговаривать. Нельзя девочке расти без внимания отца, иначе она потом приведет домой парня, который на двадцать лет будет её старше. Другим повезло меньше. Лучший друг Марвина Марша сидел на крыльце вместе со своей женой (эту женщину он отбил у Марвина, с тех пор они не общаются), наблюдая как гроза бушует в Южном парке. Через десять минут он умер от внезапного инфаркта. Марвин потом будет злобно смеяться, хотя его друг на самом деле был хорошим человеком, только пил много, но в этом виноваты были его ирландские корни. Взорвалась кофейня семьи Твиков. Никто не погиб. Детективы, которые позже проводили расследование, идею террористических актов отвергли. Они предположили, что причиной взрывов послужило проникновение воды в систему электроснабжения. Бебе пробежала мимо ювелирного магазина, который полностью уничтожил один взрыв. Кольца с бриллиантами, браслеты, серьги, жемчужные ожерелья, обручальные кольца и часы разлетелись в разные стороны. Бебе с криками подняла бусы, о которых давно мечтала, и черные браслеты для Венди, потому что Стивенс искренне верила, что с её подругой всё хорошо и она обязательно вернется. Побежала дальше, надеясь, что старшеклассниками прилетело чем-нибудь по лицу. Девочку схватили за руку и утащили в сторону. Это был Клайд, который сразу же закрыл ей рот, чтобы она не издавала лишних звуков. Бебе послушно замолчала, смотря на то, как мимо них пробегают трупы Синего и Толстого. — Жалко их, нормальными парнями были, — сказал Клайд, когда те скрылись за поворотом. Бебе наконец-то расслабилась. А потом заметила Твика и набросилась на него и Клайда с объятиями. — Как я рада, что с вами всё хорошо, — она чмокнула обоих в щеку. Очередной взрыв сорвал часть чей-то крыши, а поднявшийся ветер подхватил её и протащил тысячу ярдов, пока крыша не срезала верхушку силосной башни семьи Блэк. Толкин выбежал с фотоаппаратом матери и сфотографировал результат. Ему потом заплатили за эту фотографию шестьдесят долларов. Он на эти деньги купил новый крутой велосипед, чтобы банда Стэна завидовала ему. Судные контракты, банковские документы, счета, бланки и деньги поднялись в небо и улетели. Многие старики подобрали эти мокрые деньги, чтобы закрыть свои долги, но некоторые практически сразу же умерли. Директор школы, Питер Чарльз, постоянно всем хвастался, что ни разу не пропустил пробежку вокруг всего Южного парка. Ничто не могло его остановить, ни ветер, ни дождь, ни град, ни снег. Отправился он и сегодня, хотя соседи пытались его отговорить. Его последние слова звучали так: «Нельзя быть такими трусливыми. Подумаешь, с неба что-то капает. Вы ещё не знаете, что такое настоящая гроза». И едва Пк-директор вышел на улицу, крыша смотрового колодца его соседей отделилась от земли и так быстро и аккуратно отсекла голову директору, что тот ещё сделал три шага, прежде чем мертвым рухнул на тротуар. А ветер всё усиливался.Под городом.
Баттерс, Кенни и Картман наблюдали, будто парализованные. Паучиха, вроде, хотела схватить Стэна, но резко остановилась. Стэн, чьи руки всё ещё обнимали тело Кайла, не отводил взгляд от рубиновых глаз Оно. — Долго нам ещё ждать?! — крикнул Кенни и пнул Картмана. — Да ты достал. — Гаденыш, у тебя и не было плана, когда ты выстрелил в Кайла. Они снова начали драться. Точнее просто бить друг другами руками. Девчонки и то страшнее дерутся. На Баттерс что-то капнуло. Он сморщился, поднял голову и увидел паутину, в которой были тела. Они были такие же, как и в день пропажи. Где-то откусанные, где-то сгнившие. Кажется, он даже узнал тело Рональда Леффлера, хоть у него отсутствовали ноги и права рука. Но на самом верху, в углу Баттерс заметил тело, которое было совсем свежим и, судя по всему, ещё живым. Кенни и Картман наверх не смотрели, а продолжали драться, пока Стэн боролся с паучихой. Баттерс прищурился. Девушка. Волосы длинные, чёрные. Глаза открыты, но остекленевшие и неподвижные. Слюна стекала из левого уголка губ к подбородку. Тело было испачкано грязью и кровью, из-за чего было тяжело понять, кто это. Её прицепили к одной из главных нитей с помощью паутиной упряжки. Нити обхватывали талию. Она висела, наклонившись немного вперед, со свободно болтающимися ногами и руками. Обуви на ногах не было. — Венди? Картман и Кенни резко перестали драться, посмотрев наверх. Они увидели тело Рональда Леффера, с которого этой осенью всё и началось. Кровь выплеснулась из обоих глаз и окрасила пену вокруг его рта и подбородка. Картман бы обязательно пошутил про то, что у Рональда глазные яблоки тоже узкие, но не успел, так как Баттерс перебил его, закричав: — Что-то не так! Стэн проигрывает! Что-то произошло! Взгляд Кенни метнулся к Стэну и Паучихе… и он почувствовал/услышал чудовищный и мерзкий смех. Лицо Стэна вытянулось. Кожа стала пергаментно-жëлтой. Глаза закатились, между веками остались только белки. «Господи, Стэн, где ты сейчас? Что ты видишь?» Из носа Марша хлынула кровь, пузырясь. Его губы кривились в попытке закричать. Паучиха снова приближалась к нему, наклонялась, нацелевая жало. «Оно собирается убить тело Стэна, пока его разум где-то за пределами этого мира. Хочет навсегда оставить его разум блуждать. Оно побеждает… » И откуда-то издалека до них донесся очень слабый крик Стэна. Но он всё равно был таким громким, что мальчики одновременно закрыли уши, у них заболела голова, оглушая их разум. ЧЕРЕПАХА МЕРТВ. Баттерс закричал, будто пыталась заглушить эту боль и чужой вопль в своей голове. Жало Оно приподнялось, и между ним и Стэном появился Кайл, чьи губы разошлись в широченной улыбке. — Постой, детка, куда ты тыкаешь этот свой аппарат? Тебе стоит поучиться манерами, а то хорошие девочки так себя не ведут. Паучиха перестала смеяться, и Кайл почувствовал поднимающий вал злости и боли в голове Оно. «Я причинил боль Оно! — Кайл чуть ли не подпрыгнул от радости, хотя ему самому всё ещё было больно. Нога безумно болела, он потерял много крови. — Я сделал этой твари боли. А что еще лучше. Я УХВАТИЛ ЯЗЫК ОНО. ПОКА ЭТА ТУПАЯ ДУРА ОТВЛЕКСЯ, Я УХВАТИЛСЯ!» А потом под крики Оно (в голове Кайла этот крик звучал, как пчелиный рой) Кайла вышвырнули из собственного тела в черноту. Он слабо осознавал, что Оно пыталось стряхнуть его, освободить свой язык. И у Оно получилось очень даже неплохо. Ужас сковывал тело мальчика, он слишком поздно осознал, насколько этот поступок глупый. Кайл рассмеялся. В голове сразу же прозвучала фраза его матери: «невежливо смеяться с полным ртом, молодой человек». Возможно, мама была права, но Кайл не мог прекратить. Он смеялся всё громче и громче. Паучиха визжала и отчаянно трясла его, кипя от злости: Оно застали врасплох. Ещё бы, Оно верило, что отпор ему может дать только Стэнли Марш, без него эти дети ничего сделать не смогут, а теперь этот еврей, который чуть не умер от рук своего друга и клешни Оно, теперь задыхался собственным смехом, вцепившись в язык. Кайл почувствовал, что соскальзывает. — Сеньорита, осторожнее, не так же грубо. Кайл вцепился в язык Паучихи ещё сильнее, но сразу же почувствовал резкую и дикую боль, когда Оно вогнало свои клыки в его язык. И всё-таки это было до ужаса смешно. Он мчался в темноте вслед за Стэном, у него нога прострелена, он умирает, а он тут кусается с Оно. — Стэн? Стэн, ты слышишь меня? — Он тебя не услышит. Его нет. Он в мёртвых огнях. Отпусти меня! ОТПУСТИ МЕНЯ. (Кайл?) Очень далеко. Невыносимо далеко. — Стэн? Стэн, я рядом! Держись, Стэн. Я здесь! Пожалуйста, держись! — Он мёртв. Хватит, вы все и так умрете. Неужели ты не понимаешь? А казался таким умным. А теперь ОТПУСТИ МЕНЯ. — Ой, ой, даже Кенни ещё жив. — ОТПУСТИ МЕНЯ! — Доставь меня к нему, и я, возможно, отпущу. — Кайл. Он близко. — Я иду, Стэн. Человек-воздушный змей спешит на помощь! Собираюсь спасти твой неугомонный зад. — ОТПУСТИ МЕН-Я-Я-Я! Теперь Оно корчилось от боли. И Кайла действительно очень смешил тот факт, что Оно пребывало в полной уверенности, что отпор ему сможет дать только Стэнли Марш. Этот Стэн даже поджпоник не может дать нормально, какой отпор монстру? Кайл не собирался убивать сейчас Оно, потому что не был уверен, что он сможет это сделать. Но Стэн был в опасности. И Кайлу пришлось думать быстро, потому что в любой момент Стэн мог погибнуть. Стэн же стремительно приближался к какому-то странному месту. Приближался к чему-то такому, о чем лучше не думать. — Кайл, стой! Тут край всего! Мертвые огни! — Даже если бы я очень хотел, то не смог бы. Потому что нельзя остановиться, когда ты несешься на такой высокой скорости. И слишком резко Стэн оказался возле них. Вот он, летел рядом. Слева, справа, сверху, тут не было привычных ориентиров. Кайл заметил/почувствовал нечто быстро приближающие. Теперь явно было не до смеха. Это был барьер такой странной, необъяснимый, что разум Кайла отказался его воспринимать. Вместо этого разум Кайла представил барьер в доступных ему образах, точно так же, как представил Оно в образе Паучихи. Огромный чёрный забор. Точно такой же, какой был вокруг кладбища в Южном парке. Через которые они перелезали, чтобы раскопать труп Кенни, но Кайл этого не помнит. Точнее, он уверен, что это был просто очень долгий сон. Ворота были открыты. И оттуда выходил ослепительный свет, который сиял и двигался, улыбался, злился. Свет жил. Мертвые огни. Нет, он больше, чем жил. Его наполняла такая сила, что если Бог действительно существует, то он обладает именно такой силой. Кайл чувствует, как его поднимает и опускает, закручивает, тянет. Он чувствовал, как свет с любопытством двигался по его лицу, словно жук… и свет обладал разумом. «Это Оно. Оно. Остальная часть Оно». —Отпусти меня! Ты обещал, что отпустишь меня. — Я знаю, но иногда я вру. Мама меня за враньё ставит в угол, а папа лишь загадочно кивает. Видимо, гордится. Он у меня адвокат. Он чувствовал, как Стэна, кувыркающегося в разные стороны, тянет туда. — Стэн! Дай мне руку! БЫСТРО! ДАЙ МНЕ СВОЮ ЧЕРТОВУ РУКУ! Рука Стэна тянулась к нему, пальцы сжимались и разжимались. Тот же свет играл и на лице Марша. Словно куча пчёл опыляли вместе один цветочек. «Я не могу до него дотянуться. Он сейчас проскочит через барьер». Пальцы Стэна сомкнулись с пальцами Кайла, и тот сжал его руку в кулак. Нога Стэна влетела в барьер, и Кайл увидел все кости, вены и капилляры, словно нога Стэна попала в самую мощную рентгеновскую установку. Кайл почувствовал, как трещит и стонет плечевой сустав. Но он лишь сильнее сжимал руку Стэна, не давая ему улететь. Кайл нашел в себе остатки сил и закричал: «Тащи нас назад! Тащи нас назад! Иначе я убью тебя! Я смогу заговорить тебя до смерти! Картман рассказал мне кучу анекдотов про евреев, поверь, я запомнил каждый!» Паучиха закричала вновь. Кайлу, кажется, что сейчас ему оторвут руку, в то время, как рука Стэна начала выскальзывать. — Держись крепче, Стэн! — Держусь! Я держусь! Их тащило назад. Свет мерк, превращаясь в кучу маленьких огонёков, и вскоре совсем погасли. Они снова неслись сквозь темноту. Кайл со всей силой держался за язык Оно зубами и за запястье Стэна рукой, которую не отпускала боль. Появился труп Черепахи. Появился и почти сразу же исчез. Они приближались к тому, что походило на реальный мир. Хотя Кайл уверен, что больше никогда не сможет воспринимать свою обычную реальность нормально. «Неважно, что будет потом. Сейчас главное вернуться домой, — думал Кайл. — Мы вернёмся все вместе. Мы…» Их бросало и швыряло в разные стороны. Оно в очередной раз попыталось оторвать их от языка. Кайл ощутил, что его хватка слабеет. Услышал очередной рёв Оно и сосредоточился на том, чтобы удержаться, но всё равно соскальзывал. Отчаянно цеплялся, но язык Оно словно терял плотность и материальность — превращался в паутину. — Пожалуйста, помогите! Кто-нибудь, помогите! — кричал Кайл. — Я больше не могу держаться. Помогите!Южный парк.
К обеду скорость ветра достигла пятьдесят миль в час. Он вырвал установленный на крыше вращающийся датчик и забросил в залитый дождем сумрак дня. Твик, Бебе и Клайд старались укрытие, где их не заденут погодные условия вместе с Синем и Толстым. Они вымокли до нитки. Бебе уже представила, как ей будет тяжело расчесывать свои кудрявые волосы, если сегодня она выживет. Твик вздрогнул, когда услышал рычание за своей спиной. Бебе и Клайд на это внимание не обратили, из-за чего Твик подумал, что ему показалось. Ну спустя минуту он снова услышал животный рёв, но в этот раз практически возле уха. Твик обернулся и с его губ сорвался оглушающий крик. Кажется, он смог даже перекричать грозу. Но кричать долго не получилось. Его кричалка, походу, своё отработала. Диафрагма ослабела, стала бесполезной. Перед ним был тот самый волк, которого он увидел в день смерти Рональда. Сам же Рональд сидел сверху. У него отсутствовали ноги и правая рука, но левой он ловко держался за шкуру, испачканная кровью. — Я в тот вечер не договорил, Твик. — Господи, блять, какой же это стресс! — агрессивно прохрипел Твик и рванул в совершенно противоположную сторону от своих друзей. — Твик! Куда ты? — закричала Бебе. Клайд отдернул её за локоть, потому что возле них обрушилось очередное здание. Девочка руками прикрыла свое лицо, избегая осколков. — Бежим. — Подожди, а Твик? — Мы туда уже никак не пройдем. Нам нужно обойти, — Клайд сжал руку Бебе и побежал вперед, следя за каждым зданием, чтобы он смог вовремя среагировать, если с ним что-то случится. — Нужно спешить. А Твик убегал от смерти в очередной раз. За этот год он уже несколько раз пытался убежать, каждый раз заканчивался успешно. Смерть дышала ему в спину, но Твик всегда оказывался быстрее. Но в этот раз с этим возникли проблемы, потому что в такую погоду Твик ничего не видел. Но он продолжал бежать. Он слышал, как волк клацал зубами, кажется, ещё чуть-чуть и он вцепится зубами в его волосы. Твик очень устал убегать. «Музыка помогает отвлечься, — прозвучал в его голове успокаивающий голос Крэйга. — Знай, что я всегда готов защитить тебя от клоунов. Но если тебе снова станет страшно, а меня не будет рядом, то включи какую-нибудь песню, закрой глаза и представь, что ты в клипе. Это помогает не бояться. Выдохни, и сам увидишь, что уже не будет так страшно, — Твик на бегу достает наушники Крэйга, которые он теперь всегда носит с собой, и надевает, включив первую попавшуюся музыку. — Всё будет хорошо, милый». Теперь Твик убегал под песню Леди Гаги. Он для себя мысленно отметил, что если выживет этой ночью, то обязательно сходит на концерт этой прекрасной девушки вместе с Крэйгом. Твик старался глубоко дышать, но паника с каждым шагом нарастала, а в боку начало болеть. Сквозь музыку и грозу он всё равно слышал угрозы Рональда. — Гребанный трус, ты должен был умереть вместе со мной! А в итоге пока я там корчился от боли, ты спокойно спал в своей кровати, — ложь, Твик никогда не спал спокойно. Только на ночевке у Крэйга. — Так хватит уже убегать и прими свою судьбу. На этом ужасы не закончились. Земля под ногами завибрировала, а через несколько минут мерная вибрация перешла в рокочущий грохот. В газетах потом писали, что опоры подземной части, ослабленные резким напором воды, не выдержали. Некоторые с этим высказыванием были не согласны. Шейла Брофловски потом порвала газету на две части и начала возмущаться своему мужу Джеральду: «Господи, они нагло врут людям. Как так можно, дорогой? Только необразованные, которые плохо учились в школе, не поняли, что это было землетрясение». В любом случае результат остался прежним. По мере того, как грохот нарастал и нарастал, начали дребезжать оконные стекла, посыпалась штукатурка с потолков, а нечеловеческие звуки, которые издавали изгибающиеся балки и фундаменты, слились в пугающий хор. Твик был очень сильно напуган. Кажется, он вырвал себе очередной клок волос. «Тебе нечего боятся. Просто представь, что монстр нелепо одет, а может он вообще голый. И уже не так страшно», — снова успокаивающий голос Крэйга. Твик потом обязательно купит ему ту приставку, которую Такер уже очень давно хочет. Земля в очередной раз дрогнула, но Твик устоял на ногах, он ловко развернулся и вмазал по волчье морде под эпичную песню Леди Гаги. — Ты мертв, Рональд, — злобно сказал Твик. — И виноват в этом не я. Виноват тот, кто убил тебя, — Твик очень быстро тараторил и размахивал руками, но всё равно четко выговаривал каждое слово, чтобы даже дух Рональда его услышал. — Мне очень жаль, что так вышло, но я правда хотел тебе помочь, а ты решил довериться неизвестному клоуну, чем мне, — волк в очередной раз хотел на него наброситься, но Твик снова ударил его, в этот раз попал в глаз. — Не перебивай меня, ненастоящий волк, — указал пальцем на Рональда. — Ты травил меня и моих друзей, но я искренне верю, что твоя душа смогла найти покой. Пойми, я не хотел твоей смерти. Я в принципе ничего этого не хотел. Но так получилось. И я не собираюсь брать ответственность за то, в чем Я НЕ ВИНОВАТ. После этих слов взорвалась статуя мэра Южного парка, стоящая на Главной улице. Словно она не выдержала такого позора. Одну ногу выбросило вперед, другую — назад, будто мэр Макдэниелс энергично села на шпагат, что привело к расчленению тела. Оставшиеся тело просто разорвалось на мелкие кусочки. Голова мэра взлетела вверх в дождливое небо, исчезла, но потом вернулась, бешено вращаясь, и упала прямо на Рональда и волка, добив кошмар Твик Твика. Твик в этот раз не смог убежать. Он смог дать отпор.Картман так и не придумал план
Картман лишь отчасти отдавал отчёт в том, что именно происходит. Его создание отказало воспринимать тот факт, что Кайл действительно мог погибнуть. И Кайл вместе со Стэном умирал и сейчас. Они сейчас боролись из последних сил, чтобы вернуться. Их тела оставались здесь, но всё остальное — их истинное я — находилось где-то очень далеко. Оно действительно готово было их отпустить, если бы они просто молча отдали одного из них? Но Картман готов был начать хлопать, когда Кайл, который был на грани смерти, прикрыл Стэна собой. Паучиха завопила от боли. Баттерс вскрикнул, когда на теле Оно появился разрез. Поток чёрной жижи, как сырая нефть, хлынул из раны. Кайл хотел сказать что-то ещё, но его голос начал затихать, а голова запрокинулась. Время шло. Картман не может сказать, сколько именно уже прошло. Кайл и Паучиха смотрели друг на друга. Мальчики чувствовали связь между ними. Становилось неловко от того, какой накал событий они чувствовали. Стэн лежал на полу, из носа и ушей текла кровь, его пальцы подергивались, лицо побледнело, глаза оставались закрытыми. Паучиха уже кровоточила в трёх местах. Она была тяжело ранена, но всё ещё живая. Картман подумал: «План действительно, кажется, ещё очень надежным. Я смогу выжить». Баттерс снова вскрикнул, но в этот раз радостно. — Они возвращаются! Я чувствую, что они возвращаются! Потом голова Кайла начала быстро поворачиваться из стороны в сторону. Тело под одеждой затряслось. Паучиха шевельнулась, её лапы постучали по полу. Мгновение спустя мальчики услышали у себя в голове пронзительный крик Кайла. Картман закрыл уши руками, стараясь заглушить все эти звуки. Так и оглохнуть можно. Сколько можно орать в сознании? (Пожалуйста, помогите! Кто-нибудь, помните! Я больше не могу держаться. Помогите!) Тут Картман уже не выдержал и побежал на Паучиху, так и не придумав надежный план. По дороге он забрал пистолет Баттерса. Его губы растянулись в гримасе. Внезапно перед ним появилось лицо матери, которая кричала: «Не трогай эту тварь, поросёночек! Не подходи к ней!» — Заткнись, стерва, — закричал Эрик. Голова Паучихи повернулась на звук. Глаза монстра оторвались от глаз Кайла. — На нахуй! — голосил Картман и прыгнул на Оно, нацелив пистолет и нажав на кнопку. — Жри мой хуй, сучка. Оно снова закричало. А Картман продолжал стрелять кислотой в глаза монстра, их начали разъедать капли. Спустя время гигантское глазное яблоко начало опадать, будто взбитый кровавый белок, из него бежит отвратительный поток крови и гноя. — Возвращайтесь! Кенни рванул к Стэну и Кайлу, схватив Баттерса за шкирку. — Хватаемся за руки! — затуманенные глаза Кенни не выражали никаких эмоций, но вся тревога слышалась в голосе. — Быстрее! — он сглотнул слюну, горло болело. Кенни вцепился в руку Кайла, который второй держался за Стэна. Картман подбежал к ним, крича о том, как он крут, и схватился за кривые пальцы Марша. Баттерс сжал ладони Картмана и Кенни, замкнув круг, хотя ему было безумно страшно сидеть спиной к Паучихе. — Мы должны послать им свою силу! Показать, что они не одни. Мы их ждем! — Кенни явно пересмотрел аниме, иначе откуда он ещё мог набраться таких пафосных речей. Его голова начала медленно мотатьсяы из стороны в сторону. Он чувствовал, как из него что-то выходит и идет к его друзьям. Кайл и Стэн так и мчались в этой темноте, стоял запах древности и разложения. Паутина скользила по лицу, словно с них слезала их собственная кожа, мимо пролетали плиты, покрытые мхом, а Оно всё кричало и извивалось: — …отпусти меня, отпусти меня, я уйду и больше никогда не вернусь, отпусти, ОТПУСТИ, МНЕ БОЛЬНО, ОТПУСТИ! — АНЕКДОТ! Что такое обратный экзорцизм? Это когда дьявол просит выйти священника из мальчика! — прокричал Кайл, едва не теряя сознание. Он перестал чувствовать свою ногу. Стэн заметил впереди свет, который мерцал и таял, словно большие догорающие свечи. И он увидел себя и остальных, стоявших рядом, взявшись за руки. Кенни держал Кайла, а его Картман. Он увидел собственное тело, осевшее, с запрокинутой назад головой, как и Кайл рядом с ним. Паучиха извивалась и дергалась, сучила волосатыми лапами, яд капал с жала. Оно кричало в предсмертной агонии. Стэн искренне в это верил. И потом он вместе с Кайлом влетели в собственные тела с такой силой, что они вырвались из рук Кенни и Картмана. Они заскользили по полу к границе паутины. Не думая, Стэн ухватился за одну из нитей, его рука тут же онемела, будто в неё впрыснули огромный шприц полный новокаином. — Не трогай ничего, Стэн! — крикнул Кенни, и Стэн рывком отдернул руку, оставив на нити полоску кожи с ладони. Потекла кровь, Стэн прижал к себе тело Кайла, который ещё ни разу не двинулся за это время. Оно пятилось от них, уходило в сумрак в дальнем конце своего логова. На полу оставались лужи черной крови: каким-то образом их противостояние разорвало внутренности Оно. — Стэн, паутина! — закричал Баттерс. — Берегись! Стэн поднял голову, а нити Оно уже падали вниз, ударялись о каменный пол. Они начали терять форму, уползать в щели между плитами. Паутина разваливалась. Одно из тел, убитое этой осенью, спикировало вниз, ударилось об пол с таким звуком, будто в разные стороны разлетелся гнилой арбуз. — Где Оно? — кричал Стэн, прикрывая тело Кайла, вцепившись в его волосы. Он всё ещё слышал голос монстра, кричащее от боли, и смутно осознал, что Оно хотело уйти в тот самый тоннель, куда чуть не забросило Стэна и Кайла. — Выглядите паршиво, — сказал Картман. — Мы уже подумали, что вы сдохли. Если бы Стэн действительно умер, то Оно переключилось бы на кого-то из них. И они это понимали, поэтому Стэн закатил глаза, слушая это враньё. — Он умирает! — сказал Баттерс, нависнув над Кайлом. — Он потерял слишком много крови! Стэн старался привести его в чувства, избивая его по щекам, но Кайл перестал полностью реагировать. Баттерс вцепился в рукав Картмана, но тот оттолкнул его, сделав шаг вперед. — Оно уходит! — проревел он. — Пошли! Кенни, Стэн, мы должны добить эту тварь! Стэн развернул Картмана к себе, вцепившись в его плечи. — Это из-за тебя Кайл пострадал, а теперь строишь тут непойми что. Какой же ты мерзкий. Баттерс положил голову Кайла к себе на колени. — Идите. Я сделаю всё, что смогу. Если выяснится, что он погиб зря, то ни я, ни Кайл не дадим покоя вашим душам, — голос Баттерса был таким спокойным, что у мальчиков появилось ощущение, что они сходили в церковь на исповедь. — Пацаны, вы клевые, но я не хочу умирать с вами в один день. Какое-то мгновение Стэн неуверенно смотрел на него. Потом заметил, что его лицо начинает терять четкие очертания. Расплывается, становится белым пятном в сгущающихся тенях. Свет мерк. — Хорошо, — он потянул Кенни на себя. — В этот раз мы обязаны довести дело до конца. Кенни стоял у паутины, которая вновь начала разваливаться. Он тоже заметил тело подвешенное под самим потолком, и молил Бога, чтобы Стэн не посмотрел вверх. Но когда очередные куски нитей начали падать на пол, Стэн вскинул голову. Он увидел Венди, которая медленно спускалась вниз, словно на старом лифте. Резко падала вниз, останавливалась, раскачиваясь в разные стороны, и снова падала. Её лицо не менялось. Глаза, фарфорово-синие, были широко раскрыты. Босые ноги качались взад и вперед, словно маятник. Грязные волосы рассыпались по плечам. Рот приоткрылся. — ВЕНДИ! — закричал Стэн. — Стэн, пошли! — строго сказал Кенни. Паутина разваливалась над ними, с грохотом падала вниз. Кенни внезапно обхватил Стэна за пояс и подтолкнул вперед, уводя из-под провисшей паутины. — Пошли! Быстрее! Пока Оно не убежал! Пошли же! — Это Венди! — в отчаянии крикнул Стэн. — Это ВЕНДИ! — Да мне насрать, хоть папа римский, — мрачно ответил Кенни. — Мы должны убить Оно. Должны довести это уже до конца. Слышишь? Иначе Оно вернется. Все эти смерти тогда будут напрасны. Венди может быть ещё живой, а может и нет, но я знаю, что Оно точно ещё живое. Поэтому пошли! Стэн помедлил ещё мгновение, а потом перед его глазами начали мелькать лицо мертвых детей, которые падали на пол. Стэн будто смотрел школьный альбом. Только все были мертвы. Их всех съело Оно. — Хорошо, пошли. Он и Кенни пробежали под провисшей паутиной, прежде чем она рухнула, и присоединились к Картману, который давно уже отошел на безопасное расстояние. Они побежали за Оно, а Венди продолжала медленно раскачиваться в пятидесяти футах над каменным полом, в коконе, подвешенном к разваливающейся паутине. Баттерс подошел к яйцам, над которыми висело тело девочки…Южный парк.
Откуда-то из сумрака донесся смешок – хмурый, холодный смех, от которого у Бебе и Клайда по спине побежали мурашки. Они оба остановились, оглядываясь, но из-за дождя они ничего не смогли разглядеть. Клайд сжал руку Бебе сильнее. Они аккуратно двинулись вперед. У Клайда было ощущение, что он сходит с ума. В прямом смысле слова. Рассудок не выдержал и надломился. Это было интересное ощущение. Но в то же время невероятно пугающее. Бебе же вцепилась в его руку так сильно, что у Клайда текли слезы из-за боли, поэтому он старался на неё не смотреть, чтобы не опозориться. Хотя Бебе бы всё равно ничего не увидела. Она и так знает, что он плакал, но молчала. — Твик, это ты? — спросил Клайд, хотя мысленно надеялся, что ему никто не ответит. — Чувак, ты нас так напугал. Но я очень надеюсь, что ты смог убежать от своего кошмара. Снова этот смешок. Бебе обо что-то споткнулась. Она шмякнулась в подтаявший сугроб, но сразу же встала, оборачиваясь. Это было что-то мягкое, что не должно было тут лежать. Бебе нагнулась и увидела Энни Найттс, с которой когда-то она дружила. Энни, которая любила розовый зефир, Энни, которая боялась темноты, Энни, которой просто в какой-то момент надоели издевательства в её сторону. Бебе очень переживала, когда они перестали дружить, но мама всегда её учила, что у детей в их возрасте меняются интересы, они становятся старше и их пути расходятся. Но Бебе так и не поняла, почему же Энни поверила в те мерзкие слухи. Почему сама обзывала Стивенс такими словами, что хотелось дать ей по губам. В какой момент всё пошло не так? Но Бебе действительно готова была её простить, если бы они просто поговорили. Обсудили бы все свои травмы. Но сейчас она видела Энни, которая лежала на дороге. Мёртвая. Её ноги были раскинуты в сторону, а голова запрокинута. Бебе надеется, что она не мучалась. Она села на корточки, убирая её грязные волосы с лица. «Привет, дорогая, — подумала Бебе. — Знаешь, а я всё-таки до последнего верила, что мы сможем все вместе собраться, чтобы пересмотреть все серии Чародеек». Очень жаль, что теперь этого никогда не случится». Вокруг неё снег был красным, который из-за дождя растёкся, рисуя возле девочки. На теле Энни виднелась дюжина ран, а может даже больше. Бебе внимательно осмотрела её, закрыв рот рукой, и сдерживать себя уже не получалось. Она закричала. Его крики разносились пронзительным эхом по городу, где теперь поселилась смерть. Бебе кричала и кричала. Глаза у неё выпучены, лицо пылает, волосы на голове стоят дыбом. Её крики рвались из саднящего горла, словно звон адских колоколов. Страшные крики, обозначавшие конец психического здоровья. У неё в голове разом всплыли все жуткие вспоминания. Жуткий клоун, сжимающий её хрупкое и маленькое тело своими длинными пальцами, насекомые, которые пожирали её изнутри, пока она выгибалась в разные в стороны, зовя на помощь, но никто к ней так и не пришел, пока монстр насиловал её. В городе умирали дети, пропала её лучшая подруга, лучший друг был несколько раз на грани смерти, а мальчик, который ей, вроде как, нравится, творил ужасные вещи. Об этом ей клоун рассказал во сне. А теперь рядом с ней лежит труп Энни. Они оба услышали шаги даже сквозь крик. Клайд и Бебе обернулись, с криком, все еще рвущим горло, и увидели Синего и Толстого. Рот Толстого был испачкан кровью, она капала с подбородка, губы кривились в дьявольской усмешке. А руки Синего были все красные, словно он в ком-то ковырялся. В руке Синего был скальпель. Они в этот раз не стали тратить время на пафосные речи. Поэтому Синий сразу же набросился на них, Клайд еле успел отвести Бебе в сторону, которая даже ещё не успела понять, что произошло. Скальпель просвистел в воздухе у неë перед лицом, и Синий пошатнулся, потеряв равновесие. — Бебе, беги, поищи Твика, а лучше найди место, где ты можешь спрятаться, — строго сказал Клайд, осматриваясь по сторонам, чтобы успеть вовремя среагировать на следующее действие. — Клайд, что ты задумал? Мальчик сжал её плечи и подвинул к себе, смотря в её карие глаза, которые снились ему каждую ночь. Смотря в эти глаза, Клайд в очередной раз убеждался, что мир прекрасен. Смотря в эти глаза, Клайду действительно хотелось жить. — Ты самая очаровательная девушка на свете, — сказал Клайд, стараясь говорить громко, чтобы погодные условия не смели его перебивать. — Я готов подарить тебе все цветы мира, хотя ты не нищая, сама можешь их купить, — Клайд даже не заплакал. — Я бы очень хотел, чтобы ты взглянула на себя моими глазами, поняла, какая же ты чудесная, — нет, он сейчас заплачет всё-таки, если не прекратит. — Я сделал очень много ошибок, но я не позволю, чтобы сегодня ты умерла, — хлопнул носом. — Пожалуйста, Бебе, живи. Девочка ничего не успела ответить, лишь открыла рот, как Клайд оттолкнул её в сторону, а сам побежал на Толстого и Синего. — КЛАЙД! Он пнул Синего по ногам, и тот упал. И прежде чем он успел встать, Клайд уселся на него верхом, коленом придавив к полу руку, державшую скальпель. Тварь под ним была скользкой, как рыба, и не выпускала скальпель, как бы сильно Клайд ни давил ей на запястье. К нему со спины подошёл Толстый, схватил за шею и начал душить. — Нет, — выдохнул Клайд, брыкаясь, но всё равно держал Синего. Лицо Толстого сморщилось и исказилось. Глаза сверкали бездумной звериной злобой. — Отцепись ты, чертово зомби. Клайд выхватил у Синего скальпель. Он понимал, что надо действовать быстро. Лицо Толстого пошло рябью и стало меняться буквально на глазах. Вот перед ним лицо Твика с мертвым, остекленевшим взглядом, вот разбитое в кашу лицо его мама с закатившимися глазами, а вот, словно в зеркале, лицо самого Клайда, бледное и, кажется, мертвое. — У меня не такой большой нос! Синий под ним извивался и брыкался. Клайд всадил скальпель в ногу Толстого. Толстый закричал и забился еще сильнее, едва не свернув Клайду шею. Но тот удержался, достал скальпель, вонзив его уже в живот Синего. Толстый всё-таки смог снять Клайда со своего друга, который поднялся на ноги и, шатаясь, двинулся на их. Пять шагов – и он вытащил скальпель из живота. Уронил его на землю. Десять шагов – и Синий упал и больше не двигался. Толстый зарычал, сжимая Клайду шею ещё сильнее. В глазах начало темнеть, мальчик начал материться и извиваться, но ничего не помогало. Стало очень больно, его коже посинела, но он ничего не мог сделать. Это ему месть за все его поступки. Толстого ударили чем-то очень тяжёлым по спине, из-за чего он всё-таки отпустил Клайда, который упал в снег, ловя воздух ртом. Бебе держала в руках остатки чей-то крыши, которые полностью разломились после удара. Толстый с криками набросился на неё и со всей силой ударил по животу, а потом и по лицу. Кажется, он разбил ей нос, как и она ему в тот день. Девочка, шатаясь, упала в снег. Толстый пинает её в живот, проходится носком своих ботинок по ребрам и лицу, не оставляя живого места. Он собирался нанести очередной удар, но ему вонзили скальпель в шею. Толстый кашлянул и замертво упал. Бебе успела отползти, чтобы этот жирдяй не раздавил её. Клайд подполз к Бебе, схватив её кровавыми руками за лицо, пачкая её милые щеки. — Бебе, ты жива? Бебе не отвечала. Клайд не успел больше ничего сказать, как упал рядом с ней.Оно не сдается.
Они шли. Оно чувствовало, что они шли следом, сокращали расстояние, гнались за ним, загнав в угол, и страх Оно нарастал. Может, Оно никогда и не было вечным? Эта мысль так сильно въелась в голову, словно паразит, который пожирал весь его здравый рассудок. Что хуже, Оно чувствовало смерть своих детишек. Сначала эта стерва медленно и мучительно убивала их, а теперь этот белобрысый, у которого такой проблемный отец, что даже Оно хотелось пожать ему руку, добивал оставшиеся яйца, а внутри самой Паучихи все погибли ещё в тот момент, пока эти ублюдки были в его сознание. «Нет!», — взвыло Оно, шатаясь из стороны в сторону, чувствуя, как из него вытекают остатки сил. Ни одна рана не была смертельной, но в совокупности они вызывали такую адскую боль, что Оно хотелось вывернуться наизнанку. Одна из лап висела на тоненькой полоске мяса, что замедляло движение. Один глаз ослеп. Кажется, были ещё многочисленные раны внутри его оболочки. А они всё шли. Как всё могла закончится вот так? Оно подвывало и мяукало от безысходности, а когда почувствовало, что они совсем рядом, сделало единственное, что теперь оставалось: повернулось, чтобы сражаться.Убийство.
Картман, Стэн и Кенни увидели, как Оно повернулось к ним. Жвалы открывались и закрывались, зрячий глаз смотрел на них сверху вниз. Оно крепко досталось. Мысли Оно гудели (отпустите меня! отпустите! я вам дам всё, что только пожелаете. у вас будет всё, — деньги, тёлки, тачки — но только отпустите меня! я могу вам дать всё) в его голове. Стэн шел к Паучихе совершенно без оружия, не отрывая взгляда от её единственного глаза. Он чувствовал, как нарастает в нем сила, которая вливалась в него, проникала в каждую мышцу. Кенни и Картман шагали рядом. Подошли близко, очень близко. Стэн чувствовал вонь от Оно и внезапно в ужасе осознал, что так пах Южный парк. Они думали, что люди просто забывали выбросить мусор, а в канализациях постоянно были засоры. Но это был запах Оно который поглотил полностью весь город. Весь Южный парк вонял, как Оно. Возможно, они сами давно провоняли или даже родились уже с таким запахом, а за пределами города все морщат носы, когда они проходят мимо. — Работаем вместе, — прошептал Стэн, мальчики кивнули, не отрывая глаз от Паучихи, которая пятилась от них, поблескивая отвратительными волосами лапами. Её наконец-то прижали к стене. Кенни бы обязательно пошутил, но первое правило межрасовых отношений: не стоит сношаться с сущностью, если вы не знаете, как именно они размножаются. (я не смогу дать вам вечную жизнь, но могу прикоснуться к вам и вы проживете двести лет, триста лет, да хоть шестисот. я могу сделать вас Богами этой чертовы Земли. только позвольте мне уйти, позвольте, позвольте…) — Жиртрест? — злобно сказал Стэн. Картман закатил глаза и бросился на Паучиху. Кенни и Стэн побежали следом. Они ударили одновременно кулаками, но Стэн понимал, что бьют они совсем не кулаками: удар наносила их общая сила. Это была их сила, которая совмещала в себе все их воспоминания, она вмещала в себе все их приключения, все слова, поступки, их дружбу, как бы ванильно это не звучало. Вопль Паучихи заполнил их голову, казалось, что их мозги раскололись. Картман почувствовал, как его первый кулак проник глубоко в конопащуяся мокроту. За кулаком последовал локоть, затем плечо. Он быстро вытащил руку, с которой капала черная кровь Паучихи. Гной лился из проломленной им дыры. Стэн рядом наносил удар за ударом, будто мстил за каждого погибшего ребенка. Паучиха ударила их лапами. Стэн почувствовал, как одна разорвала ему бок, куртку и кожу. Жало Оно упиралось в пол. Крики раздавались в голове. Оно наклонилось, пытаясь укусить Эрика, но Картман вместо того, чтобы отступить, бросился вперед, нанося удар не руками, а уже всем своим жирным телом. Он влетел в Оно, словно футбольный мяч в ворота. Внезапно он почувствовал, что плоть Оно просто подается назад, чтобы сжаться и отбросить его. Картман с нечленораздельными звуками надавил сильнее, толкаясь руками и ногами вперед, проламывая Оно руками. Проломил, и его окатило горячей кровью. Она текла по его лицу, попадала в нос, уши и рот тонкими извивающимися струйками. Он оказался в черноте, как Стэн и Кайл несколько минут назад, по самые плечи в содрогающемся теле Оно. И пусть в ушах была кровь, он всё равно слышал мерные бум-БУМ-бум-БУМ, совсем как барабан в цирке. Биение сердца Оно. Он услышал, как Кенни закричал от боли, но крик слишком резко оборвался. Картман ударил вперед руками. Он задыхался, облепленный пульсирующими внутренностями Паучихи, залитый её кровью. Бум-БУМ-бум-БУМ… И внезапно сердце оказалось в его руках. Огромное и живое, пульсирующее в его толстой ладони. (НЕТНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТ) «Блять, да! — крикнул Картман, утопая во внутренностях. Как же его тешило самолюбие, что именно в гребанных руках Эрика Теодора Картмана билось сердце этой Вечности. — Гори в аду, сучка». Он свел пальцы вместе на пульсирующем сердце, а потом со всей силой, какая только осталась в нем, сжал его. Услышал последний отчаявшийся крик, когда сердце Оно лопнуло в его руках и заскользило между пальцами. бум-БУМ-бум-БУ… Крик начал затихать, переходя на предсмертные вздохи. Картман внезапно почувствовал, как тело Паучихи внезапно зажало его. Его схватили за шкирку и вытащили в тот момент, когда тело Паучихи повалилось на бок, огромный кусок горячего мяса. Лапы ещё дрожали и дергались. Картман отшатнулся, жадно хватая ртом воздух. Сплевывал, в надежде очистить свой рот от отвратительного вкуса Оно. Он рухнул на колени. И услышал чей-то голос. Голос Другого. Черепаха может и умер, но тот, кто создал и его, — нет. «Вы действительно классно провели эту осень. Вы большие молодцы». Потом голос ушел. И вместе с ним ушла и вся сила. Картман ощутил слабость, которую должен был ещё ощущать, когда они вместе лезли в канализацию. А теперь ему было втройне хуже. Картман испытывал отвращение ко всему, чувствовал, что этот город его всё-таки довел. Оглянулся и увидел подыхающий кошмар. — Пацаны? — закричал он сорванным голосом. — Пацаны, вы где? Молчание. Свет померк. Умер вместе с Паучихой. — Пацаны! — снова закричал он. Из его глаз потекли слезы. Он не знал, почему плакал, но ему явно станет только хуже, если будет сдерживать слезы. Пополз вперед, пытаясь нащупать хоть что-то. Безуспешно.Южный парк.
Дождь, видимо, не собирался заканчиваться. Бебе громко закашлял, когда слишком много воды попало ей в рот. Она глубоко вдохнула. Было ощущения, что у неё замерзли легкие. Ещё чуть-чуть и она сама покроется корочкой льда. Нужно было уходить, пока они тут оба не замерзли насмерть. Ноги очень сильно болели. Бебе аккуратно коснулась мизинцем руки Клайда. Она бы подумала, что он умер, но мальчик смотрел на неё и слабо улыбался. Земля под ними затряслась. — Я правда нравлюсь тебе? — спросила хриплым голосом Бебе. Она была вся мокрая насквозь, поэтому из-за холода стучала зубами. Клайд шевельнулся, теперь Бебе точно уверена, что он живой. До этого всё-таки были маленькие сомнения. — Правда. Бебе неловко улыбнулась. Она была очень красивой девочкой, многие признавались ей в любви самыми разными способами. Кто-то кидал в её шкафчик записки, кто-то признавался за школой, а кто-то дергал её за волосы. Но почему-то сейчас было безумно приятно слышать признание в любви именно от Клайда Донована. Потому что ему она действительно верила. — Давай сходим в кино в пятницу, — сказала Бебе. — Если, конечно, не замерзнем. Клайд сжал её руку, видимо, пытался согреть. Получалось плохо, потому что он сам был холодным, но Бебе стало чуть-чуть легче. — Я могу считать это свиданием? Бебе захихикала. — Да. Клайд тоже начал смеяться, а земля дрожала всё сильнее и сильнее. Где-то что-то снова взорвалось. — Докатились. Меня уже девушка приглашает на свидание, а не я её. — А кто виноват, что ты тупица, раз не догадался позвать меня хотя бы в кино. И именно в эту секунду центр Южного парка практически полностью провалился в землю. Трещины побежали по асфальту главной улицы. Сначала узкие, а потом они начали расширятся, стали похожи на голодные рты, готовые поглотить весь город и его жителей целиком. Все начало трястись. Неоновая вывеска, на которой уже было невозможно разобрать слова, упала на тротуар, на котором вода уже была по колено. Через несколько секунд и очередное здание, расположенное по соседству, вроде, это был книжный магазин, начало проваливаться под землю. Клайд и Бебе с изумлением смотрели на центр города, по-прежнему усердно проливаемый дождем и снегом, и на их лицах читались ужас и изумление. Огромное трехэтажное здание, где располагались игровые автоматы, неторопливо уходило вниз. А когда остановилось, то любой, встав на четвереньки мог пролезть в окно на третьем этаже. Вода бурлила вокруг здания. Тут какой-то мужчина очень маленького роста залез на крышу, но больше никому не позволял этого сделать. Толкал ногами всех, кто хоть как-то попытается залезть к нему. И в этот момент в него прилетел кирпич. Очень маленький мужчина упал в воду. Людей сшибало с ног. — Бежим, Клайд! Давай! Помоги мне только встать! — закричала Бебе. — Здесь сейчас всё затопит! Клайд? Клайд, казалось, не слышит её. Лицом он напоминал наркомана или лунатика. Он стоял в мокрой спортивной куртке и наблюдал, как его дом утопает в улице. Возможно, сейчас умирают парни, с которым он играл в одной футбольной команде. Где сейчас его отец? Он не готов был потерять ещё и его. А его друзья? Внезапно его родной город — Южный парк, штат Колорадо — стал выглядеть дико. Южный парк сводил с ума, но сейчас Клайду хотелось, что его сожрали черви, лишь бы он не видел весь этот ужас. Волны перекатывались и бурлили между зданиями. — КЛАЙД! Мальчик потряс головой. Он быстро вскочил, помог Бебе подняться, и они убежали. Поэтому и выжили. Другим повезло меньше. Некоторые так и остались смотреть, как медленно умирал Южный парк. Вода без разбора подхватывала вещи и людей. Бебе уже подумала, что они так и не сходят в кино в пятницу: как бы быстро они не бежали (у Бебе всё ещё безумно болели ноги), вода догоняла их. Но спастись им всё-таки удалось, поднявшись по крутому склону. Бебе обернулась лишь раз, молясь, чтобы её близкие сейчас были в безопасности. Они вдвое карабкались, цепляясь за ветки и корни кустов, за всё, что казалось крепким, чтобы выдержать их вес. Клайд и Бебе слышали, как позади них продолжает рушится центр Южного парка. Наверное, именно такие звуки в аду.Конец?
— Баттерс, — позвал Стэн. Спина и руки гудели от боли. Кенни хоть и был самым худым в их компании, всё равно был тяжёлым. Хотя, может, это Стэн потерял остатки своей богатырской силушки. «Брось его, — шептал разум. — Брось, ты же прекрасно понимаешь, что Кенни умер. Так зачем мучить и себя? Просто положи его на землю». Но он не клал, не мог себе это позволить. — Баттерс! — снова закричал он. — Хоть кто-нибудь. Снова подумал: «Это то место, куда Оно забрасывает меня вместе с Кенни. Только в этот раз Оно забрасывает нас всё дальше и дальше. Всё уходит из памяти. Я забываю». Теперь ему помогали держать Кенни. — Кто здесь? — неуверенно спросил Стэн. — Герой, — ответил ему хриплый и надменный голос Картмана, который явно был рад наконец-то найти остальных. — Я убил Оно. Убил эту суку. — Подонок, из-за тебя Кайл сейчас мёртв. — Ой, я тебя умоляю. Евреи не умирают. — Я не могу увидеть Кенни, чтобы убедиться, что с ним всё хорошо. — Что? — Стэн этого не видел, но уверен, что Картман почесал свой нос. — Кенни! — крикнул Эрик и потряс его. — Кенни, очнись, — его слова наползали друг на друга. Стэн сам не понимал уже, что тот несёт. — ОЧНИСЬ, ГНИДА, ТЫ МНЕ ДЕНЕГ ДОЛЖЕН, ЧЕРТ ТЕБЯ ПОБЕРИ. Из темноты раздался сонный и раздражённый голос: — Пошел ты, жиртрест, если думаешь, что я не знаю, что ты украл у меня всю заначку. — Кенни! — радостно взревел Стэн. — Кенни, ты как? С тобой всё хорошо? — Эта сука отбросила меня, — ответил Кенни всё тем же уставшим голосом и закашлял. — Я обо что-то ударился… это всё, что я помню. Где Лео? — Там же, — ответил Картман. — Хорошо, — Кенни начал приходить к себя. — Отпустите меня… я смогу сам ходить, — Кенни громко сглотнул. — Вы уверены, что мы убили Оно? — Не мы, а я! — начал возмущаться Картман. Без остальных он бы давно уже был бы мёртв, его съели бы, как милого и пухлого поросенка. — Папа бы мной гордился, если бы знал, что я родился. — Главное, что это всё закончилось, — выдохнул Кенни. — Стэн, держи меня, я сейчас блевану. Стэн придержал, Кенни блеванул, они двинулись дальше. Их ноги то и дело отбрасывали в темноту что-то округлое, что по звуку было похоже на скорлупу. — Баттерс! — прокричал Кенни. — Лео! — Я здесь. Его ответный крик едва донесся до них. Они двинулись дальше, снова и снова звали его, ориентировались на его голос. Когда они наконец добрались до Баттерса, то Стэн с грохотом упал на колени возле Кайла. — Как он? — Так и не пришел в себя, — ответил Баттерс и быстро рассказал им про яйца, махая руками. — Их было очень много. Больше сотни. Кто-то раздавил половину, а я добил оставшуюся. Думаю, все. — Молюсь на Тейлор Свифт, что так оно и есть, — сказал Кенни, потрепав Баттерса по голове. Кайл не шевелился. Стэн обнял его, уткнувшись в плечо. Его лучший друг спас его, будучи на грани смерти. Его лучший друг спас его, хотя и был обижен. Стэн пожелал ему смерть и вот к чему это привело. Без Кайла они бы все погибли. Стэн так точно бы погиб. А теперь он обнимал тело своего лучшего друга, перед которым даже не успел извиниться. Его тело трясло. Ему хотелось кричать, чтобы Кайл услышал его и наконец-то проснулся. Но молчал, пока слезы текли по его щекам. Кайл дернулся, но Стэн этого не заметил, продолжая сжимать его в своих руках. Но зато заметил Кенни, который сразу же к ним подбежал и немного оттолкнул Стэна, чтобы Кайлу не задохнулся. Брофловски уютно устроился в руках своего друга и улыбался. — Кайл, боже, я... Стэну не дали договорить, потому что Кайл начал задыхаться в собственном кашле. — Заткнись. Я прощаю тебя, — Кенни обнял его и Стэна. Кажется, он сейчас заплачет. Почему кажется? Кенни действительно начал плакать, шмыгая носом. — Я свою ногу не чувствую, кажется, я какое-то время вообще не смогу ей двигать, — снова кашель. — Мама меня убьет. — Да, это куда страшнее Оно, — сказал Кенни. Все засмеялись, прижимаясь к друг другу. То ли пытались согреться, то ли в очередной раз убедиться, что они живы. — Эй, ребят, я Оно сердце вырвал. Где мои аплодисменты? — ворчал Картман, который был настолько чумазым, что Толкин на его фоне был бы представителем европеоидной расы. Стэн повернул голову и увидел лежащую на полу Венди: ноги вытянуты, лицо смотрит в другую сторону. От паутинной упряжки практически ничего не осталось. Стэн передал Кайла Кенни, а сам на коленях пополз к Венди. — Венди? Венди, ты слышишь меня? Он сунул руку ей под спину, усадил к себе на колени. Потом его рука нырнула под её липкие чёрные волосы, прижав пальцы к шее. Нащупал пульс: медленный и ровный. Он достал зажигалку, зажег, смотря на то, как зрачки реагировали на свет. Отреагировали рефлекторно, потому что она всё ещё смотрела в одну точку, даже когда он поднес зажигалку к её лицу так близко, что покраснела кожа. Она была жива, но ни на что не реагировала. Это состояние было хуже смерти. — Нам пора уходить, — донесся голос Баттерса. — Как мы выберемся, если Венди и Кайл не могут ходить? — пробормотал Кенни. Картман подошел к Кайлу и помог ему подняться, закинув одну его руку себе на плечо, и направился к выходу. Кайл ворчал, но запрыгал следом. Венди же превратилась в дышащую восковую фигуру, Стэн аккуратно взял её на руки, будто она действительно могла разбиться, если её уронить. И они двинулись к двери, на которой исчез знак.Южный парк.
Это всё закончилось также быстро, как и началось. Ветер замедлялся, а дождь через час и вовсе пропал, оставив после себя лишь серые тучи. Твик, кажется, поверил в Бога. Он на трясущихся ногах набросился с объятьями на своих родителей, которые сразу же начали целовать его мокрую макушку. — Господи, милый, мы так переживали. Боялась, что ты не выжил. Я уже была готова прыгать за тобой воду, чтобы найти тебя, но твой папа сказал, что наш мальчик, как таракан, выживет даже в такой шторм, — тараторила Хелен, обнимая сына. — Папа оказался прав, — ответил Твик и тихо засмеялся. Теперь то всё, вроде, позади. Их кошмары разрушились вместе с Южным городом. Твик видел своих живых друзей, которые сохли вместе со своими родителями, обсуждая трагедию. Кто-то наоборот громко плакал, потеряв члена своей семьи. Миссис Стивенс звонко чмокала свою дочь, которая теперь была вся красная из-за помады. Рядом стоял Клайд вместе со своим отцом. Они общались о чем-то своем, Клайд плакал, кажется, они наконец-то решили обсудить, как им обоим не хватает Бетси. Шерон Марш, Шейла Брофловски, Лиан Картман, Кэрол МакКормик, Линда Стотч бегали по всему городу, искали своих мальчиков, но их нигде не было. Ни тел, ни их самих. Но Твик точно успокоился, когда узнал, что дом под номером «7549» разрушен полностью, словно его никогда и не существовало. Некоторые и так не узнали, что такой дом когда-то был в городе. Южный парк разрушен, но это повод построить новый город, только в этот раз без монстра в канализации.К свету.
— Подождите, — пыхтел Стэн. — Мне нужно передохнуть. — Давай я помогу тебе, — предложил Кенни. Он это предлагал на протяжении всего пути, но Марш отказывался. — Сам справлюсь, — Стэн жадно хватал воздух ртом. — Ты быстрее сам тут коньки отбросишь, чем донесешь Венди. Давай я тебе помогу. — Как твоя голова? — Болит, — ответил Кенни. — Не меняй тему. С неохотой Стэн позволил Кенни взять Венди. — Спасибо, чел. — Пустяки. — Твою мать, Кайл ты мне все ноги отдавил! — начал возмущаться Картман. — Если бы не подстрелил мне ногу, то мне не пришлось бы скакать на одной ноге. Это тяжело, знаешь ли, — Стэн невольно улыбнулся, слушая перепалку Эрика и Кайла. Это значило, что всё хорошо. Он никогда себе не признает, что был очень рад, как эти двое в очередной раз срутся. Они шли ещё полчаса. Стэн указывал, где поворачивать, ощупывал влажную стену на очередном перекрестке. — Отдай мне Венди, — сказал он Кенни, который тяжело дышал. МакКормик осторожно передал девочку Стэну, а тот закинул её к себе на плечо. Если бы она запротестовала…дернулась хотя бы…хоть что-то сделала. — Эй, — крикнул Стэн. — Вы что-нибудь видите? — Стало светлее, — крикнул в ответ Баттерс. — Где мы? Ты знаешь, куда мы идём? «Я че ебу?», — едва не сорвалось с его губ. — Нет. Пошли! У Стэна возникли серьёзные проблемы с Венди. Мешал не сам поток, скорость которого заметно упала, а его глубина. «Скоро она у меня поплывёт», — подумал Стэн. На дне тоннеля появился мусор, а впереди что-то торчало из воды. Кенни направился к торчащему предмету, дрожа в холодной воде. Мокрая коробка текла прямо на него, которую он оттолкнул и схватился за торчащий предмет. Его глаза округлились. Из воды торчала большая вывеска. Он прочитал буквы «TWEEK», а ниже «COFFEE». — Пацаны! — крикнул он и расхохотался от удивления. — Что такое? — откликнулся Баттерс. Схватив вывеску обеими руками, он развернул её. — Это же вывеска кафе семьи Твика, — заметил Кайл. — Но как?... — Улица провалилась, — прошептал Баттерс. — Что? — Что там, мать вашу, произошло? — Думаю, Оно настолько врос в Южный парк, что стал с ним одним целом, а теперь… Стэн двинулся дальше, приподняв Венди над водой. Мальчики шли следом. Пять минут спустя Стэн поднял голову и увидел синее небо. Без единой тучи. Идти дальше было затруднительно. То и дело, встречался всякий мусор, горки и пригорки. Каждый шаг грозил вывихом. Страшно представить, как Кайл там тужится, чтобы пройти всё это. Никак, ибо Эрик закинул его к себе на спину, как только вода достигла уже практически уровня их подмышек. «Сейчас здесь потише, — подумал Стэн. — А если бы мы оказались тут несколько часов назад, то нам бы пришлось отчаянно бороться за жизнь. И мы бы определено проиграли». — Кенни, поможешь мне с Венди? — Конечно, никаких проблем. Он взял Венди у Стэна. При таком освещении Стэн смог разглядеть её лучше, чем ему хотелось. Её лицо было трупно бледное, хотя грязь пыталась это скрыть. Глаза оставались широко раскрытыми. Мокрые волосы висели патлами. Она напоминала куклу, разница была лишь в том, что Венди тихо и спокойно дышала. — Как нам выбраться отсюда? — спросил Баттерс. — Пусть Картман подсадит тебя и Стэна. Вы вдвоём вытащите Кайла, а затем Венди. А потом Картман подсадит меня, а жиртрест будет гнить тут. — Слышь, нищеброд! Усталость волнами прокатилась по телу Стэна. Он поймал взгляд Кайла и несколько мгновений держался за него. Он ему кивнул и улыбнулся. — Ладно, пацаны, работаем. Картман сложил руки замком, Баттерс полез наверх. — Посмотрите, посмотрите! Кто-то ещё выжил! Какая-то женщина указывала пальцем на место, где в широкой трещине появилась голова Баттерса. — Это же дети. Слава богу, хоть кто-то ещё выжил. Когда появилась голова Стэна, то он услышал радостный крик своей матери. Шерон хотела подбежать к нему, но её оставил коп. — Миссис Марш, там сейчас опасно. Улица может провалится в любой момент. — Там мой сын! Стэн поднял руки, показывая, что с ним всё хорошо. И внезапно он ощутил прилив хорошего настроения и… надежды. Повернулся к трещине, лег на асфальт, стараясь равномерно распределить свой вес. Протянул руки вниз, к Кайлу. Он схватил его за кисть, и Стэн вместе с Баттерсом вытащили его, стараясь не задеть ногу. — Знаешь, чувак, — вдруг начал Кайл. — Ты тот ещё говнюк. Но я люблю тебя. И я рад, что мы помирились. — Я тоже, чувак, — улыбка лучшего друга вышибла из него слезу. Они обнялись, и толпа, собравшись за оградительными барьерами, начала хлопать, делая снимки. Этот день войдет в историю Южного парка. Эта фота потом войдет в газету. Подпись под фотографией сделали очень короткую, но самую вернул, что Стэн вырезал это фотографию и носил её в своём портфеле: «ВЫЖИВШИЕ». Одно только слово. Произошло это всё в Южном парке, штат Колорадо.
Примечания:
Это была тяжелая глава, но это того стоило.
