Проклятье Нейтральной Земли часть 2 Влюблённый Бог

Успев в последний момент, Омэт рванул Аэля на себя и, прижав к груди так крепко, как только мог, перенёс их в спальню. Он закрыл замок защитным барьером, отпустил Камаэля и, отойдя в сторону, ударил кулаком в стену, при этом вопросительно посмотрев на парня. Тот стоял, не шевелясь, с опущенным в пол взглядом. Оба были крайне растеряны, мысли путались, и они просто молчали, не находя подходящих слов. Тишина становилась невыносимой. — Прости, я не хотел, — еле слышно прошептал Аэль. Омэт наконец-то смог выдохнуть и озвучить вопрос, терзающий его: — Зачем? — Я не знаю, я просто… Мне было больно, ты снова выбрал его и я… — он не знал как объяснить своё состояние. — Сколько можно, Аэль?! А если бы я не успел?! — Омэт почти сорвался на крик. Даже сама мысль об этом была невыносима. Когда он увидел, как его любимый прыгает вниз, у него не было времени на мысли и чувства, но стоило заключить его в объятья — и осознание того, что произошло, повергло Омэта в шок, разорвав сердце на кусочки. Демон, пытавший других тысячелетиями, сгорающий полвека от пламени Богов в ледяной ловушке, даже представить себе не мог, что когда-то испытает настолько сильную боль. — Я никого не выбирал, Аэль. Ты слишком далеко зашёл, пытаясь убить того, кого я люблю, — отдышавшись, проговорил Омэт более спокойным тоном. — Я не собирался его убивать! — Аэль был сломлен, ему хотелось исчезнуть. В его голове промелькнула мысль, что лучше бы Омэт его не спасал, тогда бы это всё прекратилось навсегда. Это мысль была такой чёткой, что отразилась на его прекрасном лице. Сердце Омэта сжалось, неприятное чувство внутри адской пыткой напомнило о себе. Схватив Аэля за плечи, он зло посмотрел на него. — Снова хочешь умереть?! Решил окончательно свести меня с ума?! — Нет. — Не ври мне!.. Я не знаю, что ты вдолбил в свою глупую голову, но запомни раз и навсегда: если ещё раз подумаешь о смерти, я заставлю тебя пожалеть! Я не шучу! Аэль истерически рассмеялся, по щекам его потекли слёзы. Он поддался эмоциям, не в силах больше бороться со своей слабостью. — Стоя на перилах, я не хотел умирать! — сквозь слезы прокричал он. — Но теперь хочу! Хочу умереть, чтобы больше тебя не любить! К боли добавилось чувство вины, Омэту было невыносимо видеть любимого таким, сломленным и потерянным. Он прикоснулся губами к мокрой щеке, затем отпустил его плечи и отошёл, сев на край кровати. — Хочешь умереть?.. Тогда сначала забери мою жизнь. Не видя тебя, не слыша твой голос и не ощущая твоего запаха, я сойду с ума, и весь мир умоется кровью. Аэль растеряно посмотрел на Омэта. И отрицательно покачал головой. — Зачем ты так со мной? Просто скажи мне, за что? — Я тоже в ловушке, малыш. Думаешь, легко засыпать рядом с тем, кого так долго ждал и любил, думая о другом? Вся моя жизнь перевернулась с ног на голову, когда появился ты. Я должен отпустить тебя, но я не в силах этого сделать… Ты мой воздух. Как я могу заставить себя не дышать? — Если я правда тебе нужен, не отталкивай меня, — голос Аэля дрожал. — Я не могу сейчас его бросить. — Ты так сильно его любишь? — Даже если я плюну на свою совесть, мой уход от него невозможен. Это приведёт к войне. Так что, люблю я его или нет, не имеет значения. — Для меня имеет. — Что ты хочешь услышать? — Правду. — Иди ко мне. Он похлопал рукой по кровати возле себя, и Аэль послушно сел рядом. Омэт обнял его и поцеловал в покрасневшие от слез глаза. Взяв руку парня, он прижал её к своей груди, его сердце билось в сумасшедшем темпе. — Правда в том, что только рядом с тобой оно неспокойно. — Тогда разреши мне быть рядом. Давай встречаться тайно. Я смогу смириться с тем, что ты с ним. Мне просто необходимо знать, что я тебе нужен. — Чертовски нужен, но я так не могу. Я не хочу в один прекрасный день снова увидеть тебя на перилах. Просто подожди до своего совершеннолетия. — Не хочу ждать. Я справлюсь. Обещаю. — Малыш… — Прошу тебя, — он с мольбой в глазах смотрел на Омэта. — Это какое-то безумие. Угораздило же меня связаться с мальчишкой. Ты хоть понимаешь, о чём просишь? — Я не ребёнок! — Очень спорное утверждение, особенно если учесть твою попытку лишить себя жизни. — Я уже извинился. — И я должен теперь забыть об этом? Допустим, я соглашусь, и мы начнём встречаться, а потом Паэль обнимет меня или поцелует у тебя на глазах, и что будет? — Я сказал, я справлюсь! — его тон стал серьёзнее. «Просто поразительно. Минуту назад задыхался от слёз, а теперь готов горы свернуть. А я до сих пор не могу прийти в себя. Ты станешь для меня либо тихой гаванью, либо могилой». Омэт улыбнулся. — Хорошо, будь по твоему. Но если я замечу что-нибудь не то в твоём поведении… Аэль прервал Омэта поцелуем. Ему не хотелось дальше продолжать разговор, и он нашёл самый верный способ его прекратить… Паэль был не на шутку встревожен, он закрылся в комнате и прошёл в зеркало. Абрахос сосредоточенно перебрал бумаги. — Приветствую вас, наставник. — Здравствуй, сынок. Что случилось? У тебя взволнованный вид. — Меня тревожит сын Люцифера. Он становится слишком сильным. Сегодня Камаэль победил меня в бою. Если бы не Омэт, возможно, я был бы мёртв. — Демон спас тебя? — Да, кажется, мы становимся ближе друг к другу. — Это хорошо. Нужно воспользоваться отсутствием Люцифера и попытаться проникнуть в замок. — Я постараюсь. Но этот мальчишка, он и правда меня беспокоит. Боюсь он станет для меня серьёзной помехой. Абрахос задумался. — Раз нам не удалось его похитить, думаю, лучше не рисковать и не ждать, пока он станет проблемой. Я уберу его с твоего пути. — Омэт с него глаз не сводит, это будет трудно. — Тебе не стоит об этом переживать. Займись поисками. — Паэль, ты у себя? — Анаэль постучалась и вошла, едва он успел вернуться. — Как ты? — Меня победил мальчишка, так что не особо хорошо, если честно, — он улыбнулся. — Думаю, наши частые чаепития не пошли мне на пользу. Я потерял форму. Она рассмеялась. Её смех был таким звонким и озорным, что в его сердце что-то ёкнуло. Паэль тщательно отгонял от себя мысли, что они с Омэтом становятся ему дороги. — Значит, нужно попросить Омэта заняться твоими тренировками. — Сейчас ему не до этого. — Да, ты прав, Камаэль трудный подросток, с ним много хлопот. Я очень испугалась за тебя сегодня. — Всё хорошо, он не собирался меня убивать. Хотя ему явно хотелось. Я сам виноват, разозлил его, читая морали. Хотел преподать урок, раз его так плохо воспитали... Люцифер так и не сказал, кто его мать? — Нет. Думаю, он не хочет её вспоминать. — Глядя на Камаэля, вряд ли она достойная особа. — Камаэль не плохой, он просто бунтует. Я тоже часто сбегала, куда нельзя, и делала глупости. А потом и вовсе влюбилась в демона. Воспоминания о Хэмахе отразились болью на её лице. Паэль обнял сестру. — Всё хорошо. Я в порядке, — прошептала она, убеждая не столько его, сколько себя. — Пойдём ужинать. Думаю, Омэт наказал Камаэля, так что они вряд ли сегодня вернутся. — Надеюсь, не очень сильно, — кривя душою, ответил Паэль. — Я тоже. Не хотелось бы, чтобы парень ещё больше от всех отдалился. Я только начала находить к нему подход. Это было их первое утро вместе. Аэль спал, закинув на него ногу и цепляясь за его плечо всю ночь. Каждый раз, когда Омэт пытался пошевелиться, тот усиливал хватку и крепче прижимался. Лишь поцелуи и поглаживания по спине немного расслабляли его. Омэт практически не спал, он чувствовал себя разбитым. Стоило ему закрыть глаза, и он снова видел, как Аэль падает вниз. В его груди поселился страх, который крепко оплёл сердце терновыми ветвями, и от каждого стука оно кровоточило новыми ранами. Он посмотрел на улыбающегося во сне Аэля, и боль в душе смешалась с счастьем. «Я недостоин твоей любви, малыш. Но без неё ничто не имеет значения». — Не оставляй меня, — прошептал он еле слышно. — Ни за что на свете, — не открывая глаза, ответил Аэль. — Я думал, ты спишь. — Я не хочу просыпаться, тогда придётся тебя отпустить. — Хм. Не обязательно, — рука Омэта ласкала его спину, затем спустилась ниже. — Можем пропустить завтрак. Аэль открыл глаза и игриво улыбнулся. — Я готов вообще не есть сегодня, — целуя грудь Омэта, ответил он. Его поцелуи словно проникали в тело, исцеляя душевную боль и заставляя забывать обо всём на свете. Наслаждаться друг другом в лучах восходящего солнца, никуда не торопясь, было незабываемым блаженством. Всё, кроме них, перестало иметь значение, они смогли забыть про страх и боль, высвободив на волю любовь, которая больше не могла томиться в омуте сомнений. После очередного долгого поцелуя Аэль отстранился и, приподнявшись, сел на Омэта. — Можно так? — Хочешь быть сверху? — Я видел это в книгах. Омэт не мог сдержать улыбку. — Что-то не припомню таких книг в библиотеке моего брата, — его глаза озорно заблестели. Аэль слегка смутился. — Зато есть в твоей. Омэт удивлённо приподнял бровь. «Потом обязательно обсудим твои прогулки на Нейтральную землю». Проведя рукой по его бедру, он кивнул в знак согласия. —Делай, что хочешь, мой дорогой. — Тогда просто лежи, я всё сделаю сам, — улыбаясь от счастья, прошептал Аэль. Его рука скользнула от груди вниз и, взяв член Омэта, направила его к тому самому отверстию, что уже ныло от нетерпения. Аэль медленно вводил его в себя, наслаждаясь каждым сантиметром, что проникал в его тело. Омэт никогда не входил полностью. Опасаясь за любимого, он попытался его остановить, придержав за ягодицы, но Аэль оттолкнул его руки и отрицательно покачал головой. — Я хочу его весь, — и в подтверждение своих слов он опустился, впустив в себя горячий твёрдый член целиком. Оба застонали от удовольствия. Аэль так безумно любил и хотел Омэта, что боль и дискомфорт не имели значения, он понимал, что скоро привыкнет и боль исчезнет, а удовольствие, что они получат, останется надолго. У парня не было опыта, а картинки не передавали всего, что должно было происходить. Его неопытность очень заводила, и Омэт радовался тому, что Аэль не добрался до более подробной литературы и он может сам обучать его. — Вот так, — он приподнял его, затем опустил обратно. — Быстро или медленно — решать тебе, слушай своё тело. Аэль кивнул и вскоре нашёл идеальный темп для них обоих. Омэт любовался им словно божеством, лаская его грудь, живот и член. Столько эмоций было в его душе, он не мог поверить, что такие чувства вообще возможны. Его тело становилось горячим, росла и температура в комнате, контролировать и сдерживать себя становилось всё труднее. — Аэль, остановись, мне нужно успокоиться. — Не нужно, — ответил парень, положив руку ему на грудь. — Я справляюсь. Его тело заискрилось, словно покрытое изморозью, что блестела на солнце. Омэт ощутил небольшую приятную прохладу. Он не был до конца уверен, что это безопасно, но желание взяло над ним верх. Сев, он прижал Аэля к себе и перехватил инициативу. Закончили они стоя, опершись о стену, так как мебель в комнате горела красно-синим пламенем. — Ты спалил кровать и наши вещи, — придя в себя и заулыбавшись, сказал Аэль. — Видишь, некоторые книги очень опасны, — пошутил Омэт, прижавшись щекой к его щеке. — Думаю, в ближайшее время об этой позе лучше забыть. — Там была не только эта поза… Омэт посмотрел в его сияющие от счастья глаза, и сердце забилось так быстро и сильно, что он слышал его стук у себя в голове. — Смерти моей хочешь? — смеясь, спросил он. Аэль радостно закивал головой. Владыка стоял возле огромных песочных часов, наблюдая за тем, как песчинки одна за другой поднимались вверх, а рядом у его ног сидела необычная птица, чем-то похожая на собаку, и провожала взглядом каждую песчинку. — Жнец! — позвал он. Жнец вошёл в зал и учтиво поклонился. — Что с книгой мёртвых? — Всё без изменений, — Глянув на часы, он почесал свой череп. — Владыка, почему эти часы сыплют песок снизу вверх? — Судьба трёх миров изменилась. Всё перевернулось с ног на голову. Когда последняя песчинка будет наверху, наступит конец всему. — Вам придётся начинать всё заново? Как прискорбно. — Придёт время, увидим. Аэль неохотно тренировался, и Омэт, наблюдая за ним со стороны, понимал, почему. Мифор был опытным воином, но его уроки были скучны и неинтересны для парня, чей потенциал был значительно больше. «Вечером сам с ним потренируюсь». Паэль приобнял Омэта и улыбнулся. — Может, уединимся, пока он тренируется? С тех пор, как Люцифер уехал, ты не отходишь от мальчишки даже на шаг. — Прости, — он дружески улыбнулся Паэлю, взяв его за руку. — Я обещал брату не спускать с него глаз. Я и так допустил промах, и это чуть не стоило ему жизни. Как только Люцифер вернётся, мы все наверстаем. Врать, глядя в лицо другу, было неприятно. Омэт чувствовал себя виноватым. Хоть он и подозревал Паэля в двойной игре, но всё же в этом была и его вина. Паэль больше всего боялся стать марионеткой Небес, но ради спасения Омэта пожертвовал собой, попавшись в руки ангелам. И несмотря на то, что они оба изменились и стали совершенно чужими друг другу, Омэт не мог так просто вычеркнуть всё, что между ними было раньше. Если бы не чувства к Аэлю, он был бы верен другу до конца своих дней. Пусть даже их любовь и умерла. — Хорошо, — Паэль нервничал, отвлечь Омэта не вышло. Он не знал, что задумал наставник, но надеялся, что у них всё получится. И дело было не только в том, что Камаэль был силён и мешал ему. То, как Омэт иногда на него смотрел, не давало Паэлю покоя. Если бы он не знал, что парень его племянник, он начал бы ревновать. Неподалёку от арены появился невзрачный демон с деревянным ведром в руках, он шёл неуверенно и бурчал что-то себе под нос. Его руки дрожали, он выглядел обречённым и потерянным. Подойдя ближе, он прошептал: «Простите,» — и окатил Аэля красной жидкостью с ног до головы. Омэт сорвался с места, оказавшись рядом с ними за считанные секунды. — Не подходите! — прокричал Аэль, вытянув руку вперёд. Он был бледным и тяжело дышал. — Это вода из озера Последнего заката. Собравшись с силами, парень переместился в ванную комнату и, скинув одежду, принялся яростно отмывать липкую красную воду, что уже оставляла ожоги на его теле. Мифор схватил демона и поволок его в каземат. Тот даже не сопротивлялся, бесконечно повторяя «простите». Отдав приказ не убивать узника и охранять ценой собственной жизни, Князь последовал за любимым. Тот с трудом поднимал руку, чтобы вылить на себя воду. — Аэль, — Омэт взял ковш из его рук, набрал воду и начал лить ему на голову и тело. — Не подходи близко, прошу. Меня это не убьёт, в отличие от тебя, — его голос был совсем слабым, парень сел на лавочку, не в силах больше стоять на ногах. — Что значит «не убьёт»? Пытаешься меня обмануть? — глаза Омэта были влажными, сердце снова разлеталось на кусочки. Третий день подряд он терял Аэля, раз за разом. — Это правда. Мне будет плохо, но я не умру. Когда смою всё с себя, перемещусь в источник, и всё будет хорошо. Поверь мне. Омэт кивнул, еле сдерживая слезы, и снова набрал воды. Всё тело Аэля было в язвах, но тот держался и продолжал улыбаться. Время, казалось, остановилось, издеваясь над ними. Аэль угасал на глазах. Вода в вёдрах закончилась, а они все ещё полностью не смыли кровавую жидкость, что разъедала тело до кости. — Перемещайся в источник! — Нельзя… Я его испорчу, — почти задыхаясь ответил Аэль. Омэт схватил пустое ведро: — Тогда я принесу его сюда. Он переместился вниз, зачерпнул воды и вернулся к Аэлю, перевернув ведро над его головой. Это помогло, поэтому Омэт, выругавшись на себя за то, что не сообразил раньше, схватил и второе ведро и снова направился вниз. Спустя десяток вёдер, вылитых парню на голову, Аэль запротестовал. — Ты хочешь осушить весь источник? — Если понадобится, я осушу и источники в Раю. Камаэль улыбнулся сквозь боль. — Лучше помоги мне переместиться вниз, я сам не справлюсь. Услышав, что он уже может к нему прикоснуться, Омэт отшвырнул вёдра, аккуратно обнял любимого, боясь причинить ему боль, и перенесся к бассейну. Зная, как трепетно Аэль относится к источнику, он помог ему зайти в воду, а сам принялся раздеваться. Вода светилась так ярко, что слепила глаза. Аэль стоял, держась за бортик из последних сил. Лишь почувствовав, как к его спине прижалось горячее тело, он смог расслабиться и тут же потерял сознание. Двое суток Омэт держал руку на его запястье, слушая слабый пульс и мысленно моля Творца сохранить ему жизнь. — Только выживи, прошу, я не могу тебя потерять, — снова и снова шептал он любимому. Аэль стал настолько горячим, что даже Омэт ощутил жар от его тела, а вода в источнике закипала и зал постепенно наполнялся паром. «Так не должно быть, ты должен быть холодным...» Пытаясь понять, что происходит, он не сразу заметил среди яркого света и пара синее пламя Феникса, плясавшее по залу. Омэт медленно отстранился, собираясь выйти из воды, но Аэль задержал его, прижавшись сильнее. — Это не ты, а я выпустил пламя Небес, — слабым голосом прошептал парень. — Ты уверен? Тот кивнул в ответ и снова закрыл глаза. Омэт тяжело вздохнул, ему оставалось только надеяться, что Аэль знает, что делает. Ни одно существо ещё не выжило после воды из озера Последнего заката. Это был самый надёжный и жестокий способ убийства. Но для демонов озеро было священным, никто бы по своей воле не посмел проявить такое неуважение к Создателю. Да и Камаэль был слишком юн, чтобы нажить себе настолько отчаявшихся врагов, а значит, за этим стояли ангелы. «Я выясню правду, и если ты замешан… Я не пощажу тебя, Паэль!» — от этой мысли ему стало не по себе. Он отогнал её в сторону и переключился на Аэля. Тот, стиснув зубы, терпел невыносимую боль, тело бросало то в жар, то в холод. Не имея возможности ему помочь или хотя бы уменьшить его страдания, Омэт медленно умирал в душе. Страх, завладевший сердцем, сменился злостью и ненавистью. Тьма и безумие, которые запечатали давным-давно, рвались наружу, требуя жестокой мести. Через некоторое время пульс Аэля участился и стал более стабильным. Раны постепенно начали затягиваться, дыхание выровнялось. Он всё ещё был без сознания, но самое худшее осталось позади. Омэт улыбнулся. — Моё маленькое чудо. Спасибо, что выжил, — целуя любимого в висок, проговорил он. Они вернулись в замок Люцифера спустя несколько часов после того, как Аэль пришёл в себя. Энергия парня была почти на нуле, поэтому он спал, набираясь сил. Накрыв его одеялом, Омэт подошёл к окну и, глядя на свою тень, призвал демонов, которых вытащил из Бездны, когда был безумен, для выполнения грязной работы. Когда-то давно он обещал брату, что больше никогда не воспользуется этой тёмной техникой, но обстоятельства не оставляли ему выбора. Твари выползли из тени, превратившись в демонов, чьи лица скрывали уродливые маски, и преклонили колени. — Приветствуем вас, хозяин. Омэт посмотрел на спящего Аэля, затем на них. — Оберегайте его! Никто не должен даже близко приблизиться к нему. Если хоть волос упадёт с его головы, я вас уничтожу. — Как прикажете, хозяин. Поцеловав Аэля, Омэт переместился в свой подвал, куда с утра привели пленника. — Князь, — Мифор поклонился. — Вы допросили его? — Да. Его дочь, Марел, похитили ангелы, поэтому он так поступил. — Он поступил так, потому что он слабое ничтожество. Она ещё у ангелов? — Нет. Вернулась сразу после того… — он запнулся, — простите, Князь, Молодой повелитель? — Он жив… Приведите Марел, пусть попрощается с отцом, — приказал он и, открыв дверь камеры, зашёл внутрь. Прикованный к стене демон, увидев князя, обречённо вздохнул. — Тебе есть, что сказать? — Простите. Мне жаль, но у меня не было выбора. — И не надейся. Ты совершил два непростительных преступления. Первое — осквернение могилы Создателя. Второе и самое главное — покушение на того, кто мне дороже жизни. Камаэль провёл в муках почти трое суток, всё это время между молитвами за его жизнь я думал о том, как доберусь до тебя и что именно с тобой сделаю. И знаешь, до самого прихода сюда я не мог придумать достойного наказания. Двери открылись, и в камеру вошла молодая демонесса в сопровождении двух стражников. Обняв отца, со слезами на глазах она встала перед князем на колени. — Прошу, пощадите отца, у меня никого больше нет. Я сделаю всё, что захотите! Омэт вытер слёзы с её щеки и улыбнулся. — Мне жаль, но у меня нет выбора. Твой отец должен заплатить. Приковать её к стене! Стражники схватили растерянную девушку и приковали напротив отца. — Отец! — Нет... Пожалуйста, князь, пощадите! Она ни в чём не виновата... Омэт кивком головы отправил демонов восвояси. Те, откланявшись, поспешили уйти, не желая видеть, что будет дальше. — Не виновата? А в чём провинился мой Аэль? Чем он заслужил то, что ты с ним сделал? В Аду нет никого добрее и чище сердцем, чем он. С чего вдруг ты решил, что жизнь твоей дочери дороже, чем жизнь наследника Ада? — Я ошибся! Накажите меня, а не её! — Ошибся? — задумчиво повторил Омэт. — Да, ты прав. Ты ошибся. У тебя был шанс спасти ваши жизни. Ты мог прийти ко мне и обо всём рассказать, все были бы живы и здоровы. Но ты предал нас, осквернил могилу Создателя и причинил боль тому, кого я люблю. У тебя больше нет права выбора. За твою ошибку твоей дочери придётся умереть мучительной смертью. Из тени в углу появился один из призванных им демонов и накинул на Марел одежду Аэля, в которой он был в тот день на арене. Демонеса закричала от невыносимой боли. — Вода из озера уничтожает лишь живую плоть, чему я безмерно рад. Ведь иначе и мне пришлось бы потревожить Создателя. — НЕТ! Доченька... — старик зарыдал. — Будь ты проклят, чудовище, она же не сделала ничего плохого! — Она здесь лишь потому, что самая жестокая пытка — это смотреть, как мучается тот, кого ты любишь. Я раньше даже представить себе не мог, насколько это больно. Но благодаря тебе теперь я знаю, ничто в мире не сравнится с этим чувством безысходности. Душераздирающий крик демонессы приносил Омэту моральное удовольствие, хоть он и старался не смотреть в её сторону. Раны на теле девушки напоминали о тех муках, что испытал его любимый, о чём Омэт не хотел вспоминать. — Прояви милосердие, убей её! — Это цена твоего выбора. Ты будешь свидетелем того, как она умрёт, а затем — того, как её тело начнёт разлагаться. И когда её кости побелеют, я приду и освобожу тебя от боли. — ТЫ МОНСТР! БЕЗЖАЛОСТНОЕ ЧУДОВИЩЕ! — Зря ты об этом не вспомнил, когда предавал меня, — ответил Омэт и исчез, оставив их одних. Демоны в казарме обсуждали последние события. — С уходом Люцифера никакого порядка. — Да уж. Без повелителя творится чёрт знает что. Ещё и князь опять взялся за старое. — Бедная Марел, разделила участь отца. Только вырвалась из лап ангелов и сразу угодила в подвал к Князю. — Пострадал не абы кто, а его племянник. Скажите спасибо, что мы все не оказались в его подвале. — Я подумаю над этим, — его голос был настолько ледяным, что у демонов мурашки пробежали по спине. — Князь, простите нас, — Демоны преклонили колени. — Кто охранял территорию? — Они в темнице, ждут вашего решения. — Казните их завтра утром на арене. Всё молча опустили головы. — Как прикажете казнить? — спросил наставник Мифор. — Спустите на них адских псов. Чем больше будет крови, тем быстрее все остальные усвоят, что будет с теми, кто не выполняет свои обязанности должным образом. Он уже собрался уходить, как его окликнул демон, которого он так давно желал стереть в порошок. — Простите, Князь, можно вопрос. — Ты что творишь, Вимос? Немедленно замолчи! — пытался остановить его Мифор. — Я просто хотел узнать, как себя чувствует Камаэль? Омэт стиснул челюсть от злости, но натянул на лицо улыбку, обернулся и спокойно ответил: — С ним всё хорошо. Подойди-ка. Вимос встал с колен и подошёл ближе. Приобняв его за плечи, Омэт вывел его на улицу. — Вы же друзья с Камаэлем? Он кивнул. — Да, Князь. — Тогда почему бы тебе не навестить его? Демон с опаской уставился на Омэта. — Думаю, он будет рад увидеть друга. — Вы правда не против? — Конечно же нет. Он у себя. Только недолго, ему нужно отдыхать. — Спасибо, Князь. Вимос довольный поспешил в сторону замка Люцифера. Омэт зловеще ухмыльнулся вышедшему за ними Мифору. — Не жди его на ужин. Сегодня он сам станет главным блюдом. И если я ещё раз услышу, что твои ученики зовут наследника Ада по имени, ты отправишься следом за ним. Мифор поклонился. — Прошу прощения, Князь, больше не повторится. — Вот и отлично. Собери как можно больше народу завтра на казнь. Похоже, многие стали забывать, где находятся и кто здесь главный. — Как прикажете. Аэль проснулся, услышав крик. Накинув на себя халат, он взял в руки свой меч и спустился по лестнице. Силы к нему всё ещё не вернулись, он еле стоял на ногах и периодически держался за стену. — Что ты тут делаешь? Почему не в кровати?! Омэт обнял его и перенёс наверх. — Я услышал крик и спустился посмотреть. — Тебе показалось. В замке нет никого кроме нас, — укладывая его в кровать, ответил Омэт. — Мы останемся здесь? — Да, наша кровать сгорела. Забыл? Аэль улыбнулся, слова «наша кровать» звучали для него словно музыка. — Эта кровать мала для двоих. — Ты всё равно спишь на мне, так что поместимся. Омэт разделся и залез под одеяло к любимому. Кровать и правда была слишком узкой для двоих. Обняв Аэля и потянув на себя, он вдохнул его пленяющий аромат и наконец-то смог расслабиться. Оказавшись сверху, Аэль улыбнулся и поцеловал Омэта в губы, тот ответил лёгким и нежным поцелуем. — Малыш… — он не знал, как начать разговор. — Хочешь спросить, почему я не умер? — Нет, — Омэт снова поцеловал его; напоминания о том, что Аэль мог умереть, были мучительны, и он не хотел об этом думать. — Я сделал то, что тебе не понравится. — С тем демоном? — Не только с ним. Аэль задумался. — Мне обязательно об этом знать? — Ты всё равно услышишь рано или поздно. — Твоё сердце так сильно бьётся, — сменил Аэль тему, прижавшись ухом к его груди. — Это единственное, что я хочу сейчас слушать. — Хм… Клянусь тебе, пока я жив, оно будет биться только для тебя. Аэль улыбнулся, крепче прижался к Омэту и заснул. Парень был в порядке, не осталось и следа, но страх в сердце Омэта никуда не исчез. Он старался не дышать, прислушиваясь к пульсу и дыханию Камаэля, всё ещё опасаясь за его жизнь. «Я никого так не боялся потерять, как тебя, малыш. Если ты умрёшь, я умру вместе с тобой». — Хозяин, — Одна из тварей возникла перед кроватью. — В замке ангел. — Отправь его в подвал, я займусь им позже, — прошептал Омэт. Демон исчез. «Надеюсь, это не ты, Паэль». — Княжна, — Сохур поклонился Анаэль. — Я пришёл известить, что Молодой повелитель жив и здоров. — Хвала Небесам... — Анаэль вытерла слёзы. Все эти дни она непрерывно молилась о том, чтобы Камаэль выжил. Ей не хотелось, чтобы Люцифер, которого она любила как отца, хоронил ещё одного сына. — Как такое возможно? Достаточно лишь капли, чтобы убить любое живое существо, а я лично видел, как его окатили с ног до головы. Никто бы не смог выжить, — Паэль нервничал. Если парень и правда выжил, это не только портило его планы, но и делало практически невозможным их осуществление. Ведь теперь Омэт будет гораздо бдительнее, как и Люцифер по возвращении в Ад. — Я думаю, вам лучше об этом узнать у Князя. Когда он будет в настроении. — Как он? — спросила Анаэль. — Сильно переживает? — Княжна, Князь очень зол. Сегодня он наказал виновного и его дочь, а завтра, на рассвете, тех, кто охранял арену, разорвут адские псы у всех на глазах. — Не слишком ли это жестоко? — спросил Паэль. Анаэль посмотрела на брата и печально улыбнулась. Прошлая она, скорее всего, возмутилась бы вместе с ним, но сейчас девушка считала, что Омэт не только прав, но и даже недостаточно наказал виновных. — Это Ад, Паэль, здесь всё иначе. Главное, что Камаэль жив. Всё худшее позади. — Согласен... — соврал Паэль. — Если ты не против, я пойду отдыхать. В последнее время слишком много событий. Это изматывает. — Да, ты прав. Я, пожалуй, тоже отправлюсь к себе. Спасибо за новости, Сохур. — С вашего позволения, Княжна, — демон, откланявшись, исчез. Паэль поспешил к себе. Ему не терпелось побыстрее рассказать всё учителю. То, что парень выжил, не предвещало ничего хорошего. На Небесах было неспокойно, ангелы суетились, бурно что-то обсуждая. Паэль зашёл в центральный зал и поклонился архангелам, что с поникшим видом сидели за столом. — Паэль? — Абрахос был удивлён. — Почему ты здесь? Возвращайся немедленно, после того, что случилось тебе лучше не давать Астароту поводов для сомнений. — Сын Люцифера выжил после воды из озера Последнего Заката. Абрахос тяжело вздохнул. — Значит, он как и его старший брат. Что ж, это плохо. — Плохо? — возмутился один из архангелов. — По-моему, Абрахос, ты перестал контролировать ситуацию. Посмотри, к чему приводят твои решения. Десятки ангелов пали в бою, Паэль вынужден жить с демоном. А Люцифер становится лишь сильнее. Ещё и новое пророчество. Что теперь делать — никто из нас не знает. А виной всему ты! — Ты сам сказал, что вы не знаете, что делать. Я, в отличие от вас, пытаюсь всё исправить. Да и какое я имею отношение к пророчеству о разноглазом Боге? — Там написано, что он явится из Бездны. На территории Люцифера! — Бездна никому не принадлежит. Люцифер её не контролирует. К тому же, разноглазый Бог уничтожит всё, и Ад в том числе. — Ну а ребёнок демона с силой Богов, чья кровь вернёт Бога Тьмы? Разве это не об Астароте? — Учитель? — Паэль ничего не понимал. Абрахос встал из-за стола. — Продолжим позже. Паэль, пойдём со мной, я хочу тебе кое-что показать. Они вышли из зала и направились в святилище. Открыв перед Паэлем книгу пророчеств, Абрахос задумчиво отошёл к окну. — Когда белоснежная лилия расцветёт на кровавом озере, у демона с силой Богов родится дочь с изумрудными глазами. Прекрасная, как ангел, и чистая, как слеза. Во время Великой битвы, где падут ангелы, её кровь насытит озеро. Одно сердце остановится, другое забьётся, тогда Бог Тьмы к жизни вернётся. — У Омэта будет дочь? Но как? Это невозможно, женский пол его не интересует. — Не забывай, для озера рождения пол не имеет значения. Твоими родителями были тринадцать ангелов, среди них была лишь одна женщина. — Но озеро рождения мертво. — Не совсем, оружие Люцифера тоже появилось в нем. — Даже если так, Омэт вряд ли появится на Небесах, чтобы обзавестись ребёнком. — Если только он не будет вашим совместным, — ответил Абрахос, посмотрев на Паэля. — Учитель, я никогда не предам Небеса. Моя связь с демоном только ради поиска оружия. Где-то в глубине души, Паэль понимал что лукавит, но держался уверенно и непоколебимо. — Я тебе верю. Но другие нет. Дариэл даже послал своего сына в Ад искать оружие вместо тебя. — Ларифиэль в Аду? Сейчас? Это же самоубийство! Если он попадётся Омэту, он умрёт мучительной смертью. Абрахос тяжело вздохнул. — Если он попадётся, не вздумай его спасать. — Но учитель… — Паэль, — он подошёл к ученику и положил руку ему на плечо. — Дочитай. Паэль повернулся к книге. — Улыбка влюблённого Бога с разными глазами, рождённого в Бездне, уничтожит мироздание. — Твоя миссия — не допустить появления ребёнка, любой ценой. Озеро будут охранять, а ты следи за тем, чтобы Астарот не сближался ни с кем, кроме тебя. От этого зависит судьба всего живого, во всех мирах. — Я сделаю всё, что потребуется. — Доброе утро, малыш. Как ты себя чувствуешь? — Я здоров, — он поцеловал грудь Омэта. — И счастлив. — Хм, — улыбнулся Омэт, — это хорошо. Аэль, нам надо серьёзно поговорить. Парень поднял глаза. — Помнишь, о чём мы говорили? Мне нужно сегодня позавтракать с Паэлем. Ты справишься? Озорной блеск зелёных глаз слегка потух. — Ради того, чтобы хотя бы иногда просыпаться с тобой по утрам, я выдержу что угодно. Омэт поцеловал его в макушку и тяжело вздохнул. — Возможно я вернусь лишь к вечеру. Не покидай замок и готовься к тренировке. Пока Люцифер не вернётся, я сам буду тебя учить. Глаза Аэля снова засверкали от радости. — Ты правда будешь меня тренировать? Омэт кивнул. — Не думай, что это будет легко и весело. Аэль встал с кровати и принялся одеваться. — Я многому научился за это время. Я больше не настолько неумелый. Может быть, я всё ещё неинтересный противник, но… Омэт вскочил с кровати и обнял его. — Забудь о тех словах и никогда больше не вспоминай. Я был зол и ревновал, хотел задеть тебя. Но это неправда, то, что я тогда сказал, ложь. Камаэль обнял любимого в ответ. — Я ведь и правда недостаточно умел и в бою и в постели. — Все приходит с опытом, малыш. Я этим займусь, — улыбаясь, ответил Омэт. — Мне нравится тебя учить. Поэтому никаких больше побегов на Нейтральную Землю. Ни за драками, ни за книгами. Аэль кивнул, он в прямом смысле сиял от счастья. — Я люблю тебя, — тихо прошептал парень, и их сердца принялись отплясывать сальсу. — Мой маленький светлячок. Мне нужно идти, как только вернусь, займусь твоим обучением и техникам боя и любви. Одевшись, Омэт исчез. Аэль, улыбаясь, спустился вниз. В замке не было никого, непривычная тишина слегка угнетала. Внизу в гостиной был накрыт стол на одного. «Ты отобрал у меня завтрак с Омэтом, а я отобрал у тебя его сердце. Наступит день, Паэль, и ты исчезнешь из нашей жизни навсегда». — Омэт, — Паэль подошёл к нему и, обняв, поцеловал в губы. Поцелуй был недолгим, но каждый из них успел подумать о своём. Паэль думал о пророчестве и о том, что, возможно, для спасения мира ему придётся убить того, кто стал ему безумно дорог. А Омэт — о своём любимом, переживая о том, как его уход с утра к Паэлю отразится на душевном состоянии мальчишки. — Я думал, ты не оставишь Камаэля до прихода Люцифера. — Он в безопасности, а я очень хотел тебя увидеть. Позавтракаем? — С удовольствием. Они сели за стол напротив друг друга и принялись за еду, уже успевшую слегка остыть. — Как Камаэль себя чувствует? Я был очень рад узнать, что он выжил, но, если честно, удивлён. Омэт натянуто улыбнулся. — Он поправился, чувствует себя отлично. Лечение помогло, не осталось и следа. — Лечение? — Паэль отложил в сторону вилку и с интересом посмотрел на Омэта. — Никогда об этом не слышал. — Для этого нужен источник и небесное пламя. К счастью, у нас было и то и другое, — Омэт немного слукавил, ему не хотелось, чтобы кто-то знал, что Камаэль особенный. — К тому же, он сын Люцифера, а в нас есть частица крови Создателя, так что те, кто выбрал такой способ убийства, очень ошиблись. — Ты про демона и его дочь? — Демоны стали заложниками ситуации. Марел была похищена ангелами, которые угрожали жизни невинной девушки и заставили её отца совершить преступление. — Но если она невиновна, почему ты... — Почему я что? Наказал её вместе с отцом? Паэль кивнул. — Потому что не должно существовать того, чью жизнь оценили выше жизни моего Аэля. То, каким тоном он сказал «моего Аэля», встревожило Паэля не на шутку. — Ты стал очень близок со своим племянником. — Мы семья, так и должно быть. — Я рад, что вы наконец-то нашли общий язык. Может быть, теперь он не будет совершать глупости. — Мальчик просто капризничал, но стоило ему получить желаемое — он стал на удивление послушным. — Чего же он так сильно хотел? — Внимания… Оставим эту тему. — В прошлый раз ты обещал показать замок. Омэт встал из-за стола. — С чего начнём? — Может, с твоей спальни? — подойдя к нему и обнимая его, с надеждой спросил Паэль. Он всей душой надеялся спасти этого демона, перетянув на свою сторону. — Прости, — засмеялся Омэт, — я только сейчас вспомнил, что мне нечего тебе показывать. После того, как я поглотил первое пламя, я уничтожил все вещи и всю мебель, которые тут были. С тех пор я считал ненужным обставлять больше одной спальни, но недавно я спалил и её. — Тогда, может, пойдём ко мне? Омэт крепко обнял Паэля и, целуя в шею, прошептал на ухо: — С удовольствием, но сначала я хотел бы кое о чём тебя попросить. — Что угодно, — наслаждаясь поцелуями, ответил Паэль. Омэт отстранился. — В моём подвале ангел, пойманный в замке Люцифера. Помоги мне его разговорить. Паэль проглотил ком в горле. — Ты хочешь, чтобы я помог тебе его пытать? — Нет. Я бы никогда так с тобой не поступил. Я хочу, чтобы ты с ним просто поговорил. Кто знает, возможно вы были знакомы, и он доверится тебе. Это лишило бы меня необходимости его пытать и подарило бы ему лёгкую смерть. — Что ты хочешь узнать? — Имена тех, кто стоял за попыткой убийства Камаэля. И почему именно он стал мишенью. Паэль тяжело вздохнул. — Хорошо, пойдём. — Думаю, будет лучше, если ты пойдёшь сам. Если я буду рядом, он вряд ли захочет говорить. Омэт снова обнял Паэля. — Я проведу тебя, а затем подожду здесь. А когда закончишь, отправимся к тебе. Паэль кивнул. Омэт выглядел абсолютно спокойным и искренним, но почему-то на душе у Паэля было неспокойно. Пройдя вниз по винтовой лестнице, они спустились в длинный коридор с множеством дверей по обе стороны. Вокруг был полумрак, пахло сыростью и кровью. Паэль ожидал услышать крики, но тут стояла гробовая трещина. — Это заклятие безмолвия, если двери в камеру закрыты, то никто, даже сам Бог, не услышит того, что творится внутри или снаружи, — словно прочитав его мысли, ответил Омэт и открыл двери в одну из камер. — Ничтожные демоны, можете пытать, сколько хотите, я ничего вам не скажу! — услышал Паэль знакомый голос. — Можешь закрыть дверь изнутри, чтобы никто из стражников ненароком вас не побеспокоил. Я буду наверху. Поцеловав Паэля в щеку, он ушёл. Как только Омэт скрылся из виду, Паэль неуверенно зашёл внутрь и закрыл за собой двери. — Паэль? Ты пришёл освободить меня? — лицо ангела посветлело от радости. — К сожалению, это не в моих силах, Ларифиэль. Омэт не отпустит тебя. Но он обещал тебе лёгкую смерть за имена тех, кто замешан в покушении на сына Люцифера. — Лёгкую смерть?! — Ларифиэль рассмеялся. — Вот, значит, как. Что ж, я согласен. Назову имена тех, кто за этим стоит. Абрахос и Паэль, как думаешь, его устроит такой ответ? — Я понимаю тебя, но этим ты ничего не изменишь. На кону целое мироздание, если ты меня сдашь, всё будет кончено. — Ты правда в это веришь? Посмотри на себя, Паэль. Ты становишься одним из них. Сколько ты уже в Аду? Что ты сделал для того, чтобы остановить демонов? — Если бы я действовал так же необдуманно, как ты, я бы уже давно был мёртв. — Я, по крайней мере, попытался. Мы были друзьями, Паэль, но ты даже не подумал меня спасать. — Учитель запретил мне это делать. — Абрахос не лучше демонов, из-за него погибло столько ангелов, а он всё равно не собирается останавливаться. Когда я проник в Ад, я кое-что осознал. Отец прав, если бы не ненависть Абрахоса к Люциферу, не было бы ни оружия ни пророчеств. Мы жили бы спокойно, каждый на своей территории. — Чушь! — Разве? Это ведь он стал причиной смерти первого сына Люцифера и чуть не убил второго. Что парень сделал такого, что должен умереть? — Он силён, а значит, опасен. — Вот только при жизни старший сын Люцифера напал на Небеса лишь раз, пытаясь спасти твою сестру от вашего же отца. Зато Абрахос с твоим отцом нападали на них постоянно. Они даже тебя не пожалели. — Хватит! — Ты инструмент в их амбициозной игре. Когда-нибудь ты это поймёшь. Но будет уже поздно. — Просто скажи, кто замешан? — тяжело вздохнул Паэль — Я не знаю, это вам с Абрахосом мешал мальчишка, у себя и спрашивай. — Я придумаю, что сказать. Обещаю сделать всё, что в моих силах, чтобы тебя не пытали. Паэль повернулся к выходу. — Не переживай, я не выдам тебя, друг. — Прощай, Ларифиэль. Паэль вышел, закрыв за собой двери. В коридоре было пусто, он немного постоял, отдышавшись, и направился наверх. Омэт стоял у окна с бокалом в руках. Услышав шаги, он повернулся и улыбнулся Паэлю. — Удалось, что-то узнать? Паэль кивнул. — Он и правда оказался мне знаком. До того, как я предал Небеса, мы были друзьями, — Паэль опустил глаза. — Он не замешан в покушении и подробностей не знает. Его миссией был поиск оружия. — Как он пробрался в Ад? Паэль знал, что у отца Ларифиэля был свой доносчик среди демонов. Он сотрудничал лишь с архангелом Дариэлом, и поэтому он, не задумываясь, назвал имя: — Демон по имени Анак. Он предатель. Омэт задумчиво кивнул и, подойдя ближе к Паэлю, обнял его. — Если среди демонов предатели, я должен действовать немедленно. Боюсь, я не смогу сейчас пойти к тебе. — Я понимаю, — Паэль поднял глаза. — Омэт, ты же сдержишь слово? Убьёшь его быстро? — Он правда был твоим другом? — Да. И я бы не хотел, чтобы он страдал. — Тогда можешь его отпустить. — Что? — Он непричастен к покушению, ничего не украл, к тому же сдал предателя. Поскольку он твой друг, я подарю тебе его жизнь. Можешь лично провести его до ворот Ада. Паэль крепче обнял Омэта. — Спасибо тебе. — Всё для тебя, мой милый… Всё для тебя. Но, Паэль, если он вернётся… — Не вернётся, обещаю. — Хорошо. Я пойду. Займись им сам. Омэт исчез, и Паэль стремглав поспешил к пленнику. Он боялся, что Омэт передумает или их кто-нибудь остановит, и, лишь переместившись через портал к воротам, он смог с облегчением вздохнуть. — Я обещал, ему что ты больше не вернёшься в Ад. — Я не вернусь, не переживай. Паэль по-дружески обнял Ларифиэля. — Тебе лучше поспешить. — Пойдём со мной. — Моё место здесь. Омэт отдал приказ Сохуру разобраться со шпионами, ему было не до этого. Призвав одну из тварей, он глубоко вздохнул и спросил: — О чём они говорили? Демон подробно повторил их разговор. Омэт почувствовал себя разбитым. — Значит, ты с Абрахосом. А мой Аэль просто силён и поэтому опасен?! — он вспыхнул алым пламенем от злости и боли. Он не мог навредить Паэлю, как бы того ни хотел, ведь несмотря ни на что он всё ещё считал его своим другом. Но в то же время то, каким он стал, очень раздражало и злило Омэта. — Следи за ним. Я хочу знать всё, что он делает или говорит. — Слушаюсь, хозяин. Тварь исчезла, и Омэт переместился в замок брата. Аэль сидел в гостиной, читая у камина книгу и мило улыбаясь. «Похоже, ты единственный в этом месте, у кого нет никаких коварных замыслов,» — глядя на него, подумал Омэт и тяжело вздохнул. — Что читаешь? — Омэт! — кинув книгу на столик рядом, он соскочил с кресла и обнял любимого, чуть не сбив его с ног. — Ты правда сразил пятнадцать ангелов поломанным мечом? — Ты читал о войне? Он закивал головой. Его глаза так горели, он был таким милым и светлым, что все переживания и тревоги Омэта отошли на второй план. — Не верь всему, что там написано. Их было лишь пятеро. — Расскажи! Омэт сел в кресло и, потянув парня на себя, посадил себе на колени. «Я сделаю всё, чтобы забрать тебя подальше и от Абрахоса с Паэлем, и от Люцифера». — Аэль, когда всё закончится, пойдёшь со мной на Нейтральную Землю?