Проклятье Нейтральной Земли часть 2 Влюблённый Бог

В дверь тихонько постучали. Омэт открыл глаза, аккуратно, чтобы не разбудить Камаэля, вылез из-под него и, положив вместо себя подушку, переместился за дверь. — Что случилось? — Некоторые гонцы уже доставили послание, и к нам прибыли первые ангелы, — ответил Абатос, стараясь не смотреть на Князя. — Хорошо, пошли встречать гостей. — Простите, Князь, но, возможно, вам лучше одеться? Боюсь, как бы ваша нагота не шокировала их. Омэт рассмеялся и, обняв стражника за плечи, пошёл с ним по коридору. Он был в приподнятом настроении, всё вокруг казалось ему другим, не таким мрачным и серым, как обычно. — Я вчера женился и в порыве страсти спалил свою одежду. Но не переживай, я зайду к себе в комнату и обязательно оденусь. — Поздравляю, Князь. Вы и тот ангел… — Нет. — перебил его Омэт. — Я женился на том, кого безумно люблю и ради кого всё это затеял. Скоро я его представлю, а пока займись ангелами, накройте стол и развлекайте их до нашего с Сарисом прихода. Кстати, а где мой генерал? — Он ещё в своей комнате. По правде говоря, я не рискнул его будить, — честно признался Абатос. — А меня, значит, рискнул? — рассмеялся Омэт. — Вас я знаю давно, а вот его нет. Но, поверьте, Князь, если б я знал, что вы женились, я бы ни за что вас не потревожил, — смутился демон. — Наверное, ваш супруг был этим недоволен? — Всё в порядке. Он любитель поспать, я вернусь прежде, чем он проснётся. Иди развлекай гостей. Демон откланявшись ушел, а Омэт тяжело вздохнул и открыл дверь в свою спальню. Паэль уже не спал. Сидя в кресле, он задумчиво смотрел в книгу, но, как только Омэт вошёл, тут же поднял взгляд и замер. — Омэт? — Я спалил одежду, пришёл за другой, — проговорил Омэт, подойдя к шкафу. Паэль отложил книгу и встал. — То, что я слышал, правда? Ты решил воевать с ангелами? — Да. — Но зачем? — Хочу, чтобы Нейтральная Земля была безопасна для моего любимого. — Мне ничего не угрожает, в войне нет нужды. — Я говорил не о тебе, Паэль. — Омэт подошёл к нему и заглянул в растерянные глаза напротив. — Прости, я влюбился в другого. Сердце Паэля треснуло пополам. Он не хотел в это верить. Всматриваясь в холодный взгляд Омэта, он всё ещё надеялся, что это ложь. — Но когда? Мы только недавно были вместе и… Омэт, ты ведь шутишь? — Мне жаль. Всё это время я притворялся, так же, как и ты. Я знаю о том, что ты шпионишь для Абрахоса. — Я... я не шпионю, Омэт, я пытаюсь спасти тебя и остальных. — Даже Аэля? — съязвил в ответ Омэт. — Как ты сказал…? Силён, поэтому опасен? Паэль прикоснулся к его груди. Он осознавал, что любимый злится, и хотел всё наладить. — Я понимаю, как это выглядит, но у меня правда не было выбора. Люцифер готовится напасть на Небеса, ты неимоверно силён, ещё и мальчишка, что смог меня победить и способен управлять пламенем внутри тебя. Омэт приблизился вплотную, и Паэль ощутил, как тело Князя стало горячее, несмотря на то что его сердце под рукой ангела билось так же ровно, как и несколько минут назад. — Я и Люцифер — монстры, наши руки в крови по локоть, но Аэль другой, он никому не причинил зла. Даже тех ангелов, которых я спалил, он слёзно умолял не убивать. Только потому, что бессильны перед нами, вы выбрали самого слабого и невинного и причинили ему столько боли, что я до сих пор не могу забыть об этом… Ты так сильно изменился, Паэль, я больше тебя не узнаю. Раньше в тебе не было столько злобы, ты проявлял милосердие даже к самым заклятым врагам, а теперь ты такой же, как и Абрахос. Монстр в обличии ангела. Омэт равнодушно убрал его руку. Кольцо на пальце притянуло взгляд Паэля как магнитом. — Ты женился? — дрожащим голосом спросил он. — Это... правда конец? — Возвращайся на Небеса, Паэль. Скоро начнется война, я не хочу, чтобы ты пострадал. — Говоришь, что не хочешь, чтобы я пострадал, при этом разбиваешь мне сердце. Я ведь и правда тебя люблю. Как мне с этим жить?! Как вернуться назад? Ты подумал о том, что со мной будет? Омэт тяжело вздохнул. — Я любил тебя с самого детства. Наши чувства были чистыми и искренними, но мы оба изменились. Всё закончилось тогда, на Небесах. Наша любовь умерла вместе с нами прежними. — Я могу хотя бы вернуться к Анаэль? Мне больше некуда идти... — Если хочешь. Я никому не скажу, что ты предатель, но больше я не смогу тебя защищать, постарайся не влезать в неприятности. Поцеловав Паэля в щеку, Омэт вышел из комнаты и направился к Сарису. В душе возникло смутное чувство с привкусом горечи во рту, но он знал, что сделал правильный выбор. Ведь с тех пор, как Омэт очнулся, он не ощущал больше к Паэлю ничего, кроме сожалений и чувства вины. Бесцеремонно завалившись в комнату Этмона, Князь ухмыльнулся: — Вставай, Сарис, пора приниматься за работу. — Чёрт возьми, Омэт, ещё даже рассвет не наступил, — возмутился Сарис. — Дал бы хоть Этмону поспать. — Пусть спит, — уже тише проговорил он, — а у нас гости. Прибыли ангелы. — Чего сразу не сказал? Уже иду. Сарис вскочил с кровати и, сделав небольшой жест рукой, тут же был собран. — И почему я так не умею? Мне пришлось пройти голым по коридору, чтобы добраться до гардероба. Такая способность значительно упростила бы мне жизнь, если учесть, сколько раз я палил на себе одежду! — рассмеялся Омэт и в шутку спросил, подмигнув Этмону: — Раздевается он так же? — Когда как, — улыбнулся Этмон и надел очки. — Я пойду с вами. — Нет! — в один голос возразили оба. — Это может быть ловушкой, поэтому лучше пока держись в стороне, — проговорил Сарис, поцеловав любимого в лоб. — У меня для тебя будет другое задание. Аэль остался один, так что, если мы задержимся, принеси ему одежду и присмотри за ним. Я могу доверять только тебе. Этмон тяжело вздохнул, смирившись с тем, что его не возьмут с собой. — Хорошо, я о нём позабочусь. Не ощутив жар тела любимого рядом, Аэль открыл глаза. Слабый запах сандала всё ещё присутствовал на подушке, что он обнимал, но в комнате он был один. Покрутив сияющее на пальце кольцо, Камаэль улыбнулся: всё это было похоже на сказку. Замотавшись в простыню, он встал с кровати и тут же порезал ногу об осколок битого стекла. Всего за одну только ночь от былой роскоши в комнате не осталось и следа. Всё вокруг превратилось в обгоревшие руины, но, как ни странно, глядя на обугленные остатки мебели и ковра, Камаэль чувствовал себя безумно счастливым. Его самая заветная мечта сбылась, Омэт был с ним и принадлежал отныне только ему одному. Переместившись за двери, Аэль решил прогуляться в сад; он неоднократно тайком пробирался в замок, поэтому неплохо ориентировался. — Молодой повелитель, — позвал его Этмон и, когда парень обернулся, улыбнувшись, добавил: — не думаю, что Омэту понравится тот факт, что вы разгуливаете по замку в одной лишь простыне. Аэль внимательно посмотрел на демона. Его улыбка казалась дружелюбной. Этмон называл Омэта по имени, но в тоне его голоса не было и намёка на сексуальность, поэтому парень немного расслабился. — Меня зовут Камаэль. Я больше не наследник Ада, не стоит так меня называть. Этмон кивнул в знак согласия. — Позвольте принести вам одежду. — О. Было бы замечательно. Я подожду в саду, хочу подышать свежим воздухом. — Тогда позвольте мне проводить вас. — Я знаю дорогу, в этом нет необходимости. Этмон, засомневался, но всё же откланялся и исчез, поспешив за одеждой. Омэт утверждал, что парень вряд ли проснётся раньше полудня, но на деле всё оказалось по-другому. Камаэль зашёл в сад и сел в беседке. Воздух на Нейтральной Земле был чистым, без примеси гари, а небо над головой — таким голубым и настоящим, что он не смог сдержать улыбку. — Разве ты не должен быть в Аду? Что ты тут делаешь? — услышал Камаэль до боли раздражающий его голос. Он окинул пренебрежительным взглядом ангела и пробурчал в ответ: — Не твоё дело. Паэль был в ужасном настроении. Он считал, что именно из-за этого несносного мальчишки их с Омэтом отношениям пришел конец, но лишь подойдя ближе он понял, насколько сильно был прав. На шее, груди и плечах парня красовались следы бурной ночи, а на руке, которой он поддерживал простыню, — кольцо. Оно было один в один, что и кольцо на пальце Омэта, лишь немного отличалось наличием мелких камней, которые, искрясь, переливались на солнце. Но больше всего шокировали ангела сияющие от счастья глаза изумрудного цвета. В голове всё встало на свои места: поступки, слова и даже пророчество. — Это ты?.. Из-за тебя он меня бросил? Камаэль не смог сдержать улыбку. Он ждал этого дня слишком долго, и вот, наконец-то его соперник, уступив ему место, навсегда покинул сердце его любимого. — А ты надеялся, что он будет любить тебя вечно? Несмотря на твои бесконечные предательства и попытки его убить? Ты не заслуживаешь даже другом быть, не говоря уже о большем. Паэль не выдержал столь наглого поведения и достал меч из ножен, решив покончить с ним здесь и сейчас, чтобы вернуться на Небеса хотя бы с одной победой над врагами. Но не успел он даже замахнуться, как Этмон с одеждой в руках загородил ему дорогу. — Я бы не советовал вам этого делать. Вам не уйти отсюда живым, если он пострадает. — Убирайся с моего пути! Мне уже всё равно, я должен избавиться от этого дьявольского отродья! — Если вы это сделаете, Омэт ворвётся на Небеса и уничтожит всё живое, и, поверьте, никто не сможет его остановить. — Омэт? Я и забыл, что ты его любовник. — Я был его любовником, между нами давно ничего нет. У каждого из нас новая жизнь и своя любовь. — эти слова предназначались больше для Камаэля за его спиной. Этмон не хотел конфликтов с парнем в будущем, поэтому попытался всё объяснить сразу. — Меня любил, с тобой спал, а женился на собственном племяннике, — рассмеялся Паэль. — Истинный демон. — Хватит! — возмутился Аэль и, встав из-за стола, обошёл Этмона. — Не смей в таком тоне говорить о моём муже, или, клянусь, я заставлю тебя пожалеть! — Думаешь, если смог случайно победить один раз, тебе удастся это повторить? В таком виде и без оружия? — Мне не нужно оружие, чтобы поставить тебя на место. А что касается моего вида — если я отпущу простыню, боюсь, это добьет тебя окончательно. Этмон тихо рассмеялся, парень нравился ему всё больше. «Теперь понятно, почему Омэт сделал тебя своим супругом. Вы идеально подходите друг другу». — Где гарантия, что нас не будут притеснять? — спросил один из ангелов, сидевших за большим столом напротив Князя. Омэт ухмыльнулся: — На моей земле вас будут судить только за ошибки, а не по статусу или происхождению. Перед законом все будут равны и одинаковы. К тому же, мой генерал и мой верный друг, — Омэт посмотрел на серьёзного Сариса, что не сводил взгляд с гостей, — серафим. — Лжец! Серафимы все погибли! — Ты не первый, кто мне это говорит. Ваш прошлый генерал тоже был в этом уверен, а затем умолял о пощаде. — Если ты правда серафим, тогда почему с демонами, а не на Небесах? — спросил другой, с интересом глядя в голубые глаза Сариса. — Почему я должен быть там? Мой создатель мёртв, Бог Света покинул нас, мои братья погибли в Бездне. Там нет никого, ради кого стоит туда возвращаться. Только кучка самовлюблённых тварей, называющих себя архангелами. К тому же, моему возлюбленному бесёнку вряд ли понравится на Небесах, в ином случае я бы давно подарил их ему. Ангелы потеряли дар речи, вопрос о том, быть на стороне Князя или нет, больше не стоял. Демон с силой богов и серафим были непревзойденным тандемом, который победить будет не просто сложно, но и, вполне может быть, невозможно. — Мы присоединимся. — ответил главный из ангелов. Омэт улыбнулся и поднял бокал. — Добро пожаловать на новую Нейтральную Землю. Но вскоре его улыбка исчезла, ведь кольцо на его левой руке засияло синим светом. Поставив бокал на стол, он быстро проговорил: — Прошу меня простить, у меня неотложное семейное дело. Сарис, оставляю всё на тебя, — и молниеносно исчез. — Что здесь происходит?! — зло спросил Омэт, как только появился в саду. Оттянув Аэля за свою спину, он уставился на Паэля. — Снова пытаешься его убить?! — Теперь у меня есть на то основания! — Аэль, отправляйся с Этмоном в мою комнату, тебе нужно одеться. — не сводя глаз с ангела, проговорил он супругу. Аэль кивнул и молча ушёл, хотя его недовольное лицо сказало больше, чем любые слова. — Прекрати, Паэль, уйди достойно. Это мой выбор, а не его! — Он же твой племянник! — Я демон, для меня это не имеет значения. Паэль схватился за голову. — Не могу поверить, что ты настолько опустился. Ему даже двухсот десяти лет нет, он ребёнок совсем... — Прекрати, Паэль. Тебя мало волнует его возраст, когда ты пытаешься его убить, но как читать мне морали — совсем другое дело. К чему сейчас этот разговор? — Ты не понимаешь, всё намного масштабнее, чем мы с тобой. Вам нельзя быть вместе! — Хватит! Только из уважения к тебе прошлому и нашей дружбе я тебя пощажу и не убью за покушение на моего супруга. Но в следующий раз, будь уверен, я спалю тебя на месте. — Омэт, остановись, пока не поздно! Ваша дочь станет причиной гибели всего живого! — Дочь? Что за бред ты несёшь? Паэль вздохнул и повторил ему пророчество. Омэт посмотрел на него как на сумасшедшего и покачал головой. — Ты пытался его убить только потому, что в какой-то дурацкой книжонке на Небесах написано, что моя дочь, пожертвовав собой, вернёт Бога Тьмы? И ещё один Бог уничтожит мир? — Это не шутки, Омэт. — Я-то думал, что я единственный безумец. Поверь мне, я не собираюсь обзаводиться детьми, ни сейчас, ни потом в будущем. Какой к чёрту из меня отец? Так что можете спать спокойно, я клянусь тебе, что никогда не поднимусь на Небеса за ребёнком. Поэтому проваливай в Рай — или в Ад — со своими бредовыми идеями, подальше от моего Аэля. Паэль подошёл к порталу и, кинув полный боли и сожаления прощальный взгляд, исчез. Подождав немного, Омэт запустил пламя в нарисованный Люцифером круг, навсегда закрыв выход из Ада. Он, наконец, почувствовал облегчение и переместился в свою комнату, где тут же обнял и поцеловал Камаэля, не успел тот и слова сказать. Этмон ухмыльнулся и, оставив их одних, воспользовался моментом и отправился к любимому, который уже начинал терять контроль. Пока Омэт был рядом, всё было мирно и спокойно, но стоило тому уйти — и на Сариса посыпалось куча нелепых вопросов, на которые он устал отвечать. За столом был только один свободный стул, который принадлежал Князю, и сесть на него было бы непростительной дерзостью. Поэтому Этмон расположился на коленях любимого, что вызвало недоумение у ангелов и смешки у демонов. Сарис с облегчением вздохнул и, зарывшись лицом в его волосы, крепко обнял. — Повторите, пожалуйста, вопрос, я не расслышал, — переспросил Этмон у ангела. — А ты ещё кто? Сарис напрягся, погладив его по руке, чтобы немного успокоить, но Этмон, гордо подняв голову, ответил: — Я правая рука Князя, его доверенное лицо и помощник. А также будущий супруг его генерала. Теперь позвольте узнать, кто вы? Ангел опустил голову. — Я спрашивал о том, можем ли мы, ангелы, жить в своих лагерях, отдельно от демонов? — Если вы пожелаете, вы можете остаться на своей территории. Я как раз работаю над законами о частной собственности. Как только Князь даст добро, вы сможете жить в собственном доме без каких-либо посягательств с другой стороны. Но все же не стоит забывать, что Нейтральная Земля — отныне общая зона для всех существ, демоны не посмеют зайти в ваш дом, но спокойно смогут ходить в вашем лагере по улицам. Всем нам придется научиться жить в мире. Ангел кивнул. — Прошу, не стесняйтесь. Если возникнут вопросы или предложения, я с радостью вас выслушаю. А сейчас проследуйте, пожалуйста, за Абатосом в подготовленные казармы. Во избежание конфликтов вы пока будете жить отдельно от демонов, но на тех же условиях. Абатос встал у дверей в ожидании ангелов. Те без особого энтузиазма вышли из-за стола и направились к выходу. Этмон проводил гостей взглядом и, как только все разошлись, повернулся к Сарису и поцеловал его. Они не смогли вдоволь насладиться друг другом утром, и теперь, сидя на коленях любимого и чувствуя его возбуждение, Этмон не мог думать ни о чём другом. Анаэль сидела в беседке с бокалом вина. По её щекам текли слезы, которые она время от времени вытирала рукой. Сегодня была годовщина смерти Хэмаха, и в первые за эти столетия она не могла даже сходить на могилу любимого. Как только началась война, Люцифер строго-настрого запретил ей покидать Ад, опасаясь за её безопасность. — Княжна? Сохур поклонился, снял маску и подошёл к ней. Вытерев слезы, Анаэль улыбнулась: — Здравствуй. Что-то случилось? Он кивнул. — Повелитель просил напомнить вам, чтобы вы не покидали Ад. Она тяжело вздохнула. — Я не забыла. Только всё равно не понимаю, почему… Ты ведь знаешь, что произошло между Люцифером и Омэтом? Сохур снова кивнул. — Расскажи мне, пожалуйста. Может, я смогу их помирить. На Нейтральной Земле война, Омэт уже был ранен, от брата вообще нет вестей… Находиться в неведении невыносимо. Виконт посмотрел на её заплаканные глаза, и его сердце сжалось. Он давно уже испытывал к ней непозволительные чувства, мечтая о том, чему не суждено было сбыться, ведь Анаэль по-прежнему любила лишь покойного князя, не замечая никого вокруг. — Дело в молодом повелителе... — неуверенно произнёс он. — У них с Князем роман. — Бред! — вскочив на ноги, возмутилась Анаэль. — Омэт любит моего брата, он не мог связаться с племянником! Он не такой! Сохур опустил голову. — Мне жаль, я расстроил вас ещё больше. — Кто тебе об этом сказал?! — Я случайно услышал разговор Повелителя с сыном после публичного наказания. Повелитель был зол и говорил слишком громко, обещал пороть его до тех пор, пока он не выкинет Омэта из головы. А после Князь прислал письмо с угрозами, где заявил, что заберёт Камаэля даже ценой разрушения всего мироздания. — Я не верю! Может быть, ты просто неправильно понял... — Он всё правильно понял. — подойдя к беседке, сквозь зубы процедил Паэль. — Омэт всё это время, прикрываясь мной, встречался со своим племянником. А вчера они заключили брачный союз. Анаэль побледнела, ноги её подкосились, и она чуть не упала, но, к счастью, Сохур успел поддержать её. Посадив княжну на лавочку, он налил из графина стакан воды и подал ей. Её сердце практически не билось, всё это время она жила лишь верой в истинную бесконечную любовь, которой подвластна даже смерть, и примером такой любви были Омэт и Паэль. Сегодня же, в день смерти её любимого, она похоронила последний лучик надежды в своём сердце. Стакан в её руке заледенел, как и её глаза, холодная тёмная энергия высвободилась наружу. Дыхание участилось от злости, и, не в силах больше сдерживаться, она переместилась к Люциферу, ворвавшись словно фурия в его кабинет. — Скажи, что это неправда! Скажи, что Омэт не бросил моего брата ради Камаэля!!! Люцифер тяжело вздохнул и отложил документы в сторону. — Кто тебе об этом сказал? — Значит, это правда?! Как ты позволил этому случиться? Он же твой сын! — Я узнал слишком поздно. Но могу тебя заверить, больше они не встретятся. Анаэль рассмеялась ему в лицо. — Слухи о тебе правдивы, Люцифер, ты слаб и ничего не контролируешь. Омэт обыграл тебя и тут. Вчера твой брат стал мужем твоему сыну! Поздравляю! — Следи за словами, Анаэль! Я не знаю, кто тебе сказал этот бред, но это невозможно! — Мне сказал Паэль, он только вернулся с Нейтральной Земли! Омэт разбил ему сердце! И я клянусь тебе, что придёт время, и твой сын с твоим братом ответят мне за это! Люцифер не стал слушать дальше и переместился на арену. Схватив за горло парня, что усиленно тренировался, он задал вопрос таким злобным тоном, что весь Ад задрожал: — Кто ты такой?! Осознав, что её раскрыли, Вивия приняла истинный образ, мысленно готовясь к смерти. — Дух?! Как ты посмела играть со мной?! — Простите, Повелитель... — прошептала она и покорно опустила глаза. Люцифер откинул её в сторону. Отношения Омэта и Камаэля создавали всё больше проблем. Анаэль была права: он перестал контролировать ситуацию, и демоны больше не боялись его, как прежде, Омэт постепенно вытеснял его из собственного мира, как и обещал. — Сбросить её в Бездну! Все похолодели от ужаса, одно лишь упоминание об этом месте вызывало неописуемый страх даже у самых отчаянных храбрецов. — Вы плохо расслышали меня?! Или хотите, чтобы я покинул Ад, и твари из Бездны сами к ней пришли?! — Нет, повелитель! — несколько демонов схватили девушку и потащили в сторону огромной пещеры, где кончался Ад и начинался другой мир, темный и безжалостный. Пещера была, наверное, самым холодным местом в Аду, даже исцеляющий источник не излучал столько холода, сколько копил в себе непроглядный туман Бездны. Сердце девушки сжалось от страха, она понимала, что вернётся, но то, что ждало её внизу, было страшнее самых жестоких пыток. Вивия вздохнула полной грудью и, повернувшись к одному из демонов, мило улыбнулась: — Прошу, пощади меня, убей быстро. Не обрекай на муки. — Ты сама себя обрекла, обманув Повелителя. — Я сделала это, чтобы помочь Молодому повелителю обрести счастье и остановить войну между демонами. — Ты всё лишь усложнила. Повелитель никогда раньше не был так зол, как сейчас. Ступай. — подталкивая её к краю, ответил демон. Вивия на миг задержала дыхание и, подумав о Камаэле, закрыла глаза и шагнула в пропасть. — Что за шум с утра? — возмутился Владыка. — Кровавая жертва от Люцифера, — поклонившись, ответил Жнец. — Бездна не помойная яма, куда можно скидывать всякий мусор! В следующий раз выпускай взамен одну из тварей. Может, так они научатся не засорять мой дом костями. Жнец кивнул. Сегодня Владыка был в особо плохом настроении. В такие дни обычно случалось что-то невероятное, что меняло привычные устои мироздания, неся за собой лишь проблемы. Этот день не стал исключением: не успел он договорить, как в огромной покрытой пылью мраморной чаше для костра вспыхнул огонь и осветил весь мрачный замок. Пламя было необычайно красивого изумрудно-голубого цвета, что, отражаясь от холодных стен, переливалось сотнями цветных огоньков. Как только огонь потух, в чаше появился белокурый младенец с разными глазами — зелёным и голубым, — такой милый, что сердце холодного Жнеца растаяло при виде малыша. — Властелин, я думал, вы поклялись больше не создавать богов? — Я его не создавал... — задумчиво ответил Владыка и подошёл ближе. Жнец взял ребёнка на руки и улыбнулся: — Это мальчик. Буду звать тебя маленький Бог. Владыка бросил на малыша равнодушный взгляд и, положив руку на его макушку, пренебрежительно произнёс: — Бог снов, иллюзий, обмана, коварства и обольщения. Ничего хорошего из него не выйдет, особенно учитывая, что его отец — Князь Ада. Отдай его Богу Света, пусть он с ним нянчится. Жнец прижал ребёнка к себе, ему совсем не хотелось его отпускать. — Может, не стоит его отдавать? Давайте оставим его себе? Он такой милый, разве он обязательно должен быть злым? — Он кажется милым лишь потому, что это его врождённый дар. И раз уж и Бог Света стал расчётливым и безжалостным, то что говорить о том, кто с рождения получил негативные качества. Убери его с моих глаз. — Но если мы его правильно воспитаем? — Жнец не оставлял попыток переубедить своего господина. — Бездна — не место для ребёнка, даже если он Бог! Если ты немедленно не унесёшь его отсюда, то сильно пожалеешь! Владыка редко выходил из себя, но в гневе он был жесток и безжалостен. Опасаясь за малыша, Жнец тяжело вздохнул и направился к Богу Света. — Омэт!!! — Люцифер был вне себя от ярости. Почувствовав сильную энергию брата, Омэт переместился в тронный зал и тут же был откинут энергетической волной к стене. Аэль, что последовал за любимым, кинулся к нему, но Омэт дал ему понять, что всё хорошо, и велел не двигаться с места. Парню ничего не оставалось, как, прижавшись к стене, наблюдать со стороны. Вскоре к нему присоединился и Сарис. Держа руку на рукоятке хопеша, он встал рядом, готовый вмешаться в любой момент. — Ты даже не представляешь, что натворил! Ты хоть знаешь, кто он?! Вам нельзя быть вместе! — Как же вы достали! Какого чёрта вы все твердите одно и то же?! Я сам решу, что нам можно, а что нельзя! — Ты ведь ему не сказал, почему он не может на тебе жениться?! Когда вы обменивались клятвами, он осознавал, на что соглашается? — спросил Люцифер, глядя на Камаэля. Тот опустил голову и неуверенно проговорил: — Это неважно. — Неважно?! Тогда скажи, кто ты на самом деле! Он должен знать, из-за чего погибнет! — Никто не погибнет, я смогу его защитить! Люцифер рассмеялся. — Ты и себя-то защитить не можешь. Твоя сила вредит тебе не меньше, чем окружающим, как ты собрался его защищать? — О чём он, Аэль? — Омэт, это правда не имеет значения. Я люблю тебя, всё будет хорошо, поверь мне. — Если не имеет значения, почему не сказать?! — продолжал давить на парня Люцифер. — Потому что знаешь, что он тебя бросит?! Я говорил тебе, чтобы ты держался от него подальше, но ты упорно добивался своего! Аэль посмотрел на Омэта с мольбой в глазах. — Хватит, Люцифер. Мы сами разберемся, тебя это не касается. — Касается ещё как! Я обещал его отцу, что с ним ничего не случится! Мало того, что ты осквернил его, так ты ещё и женился на нём! Что мне теперь сказать твоему отцу, Аэль?! Что сказать, чтобы он не убил нас всех?! — Я сам ему скажу. Кто его отец? — Твой муж задал вопрос, ответь же ему! Чего же ты молчишь?! Клятву произнести смог, а правду сказать сил не хватает?! — Не дави на него, заключить брак было моей идеей, и за последствия отвечать тоже мне. Если Аэль считает, что это неважно, значит так и есть. — А как же Паэль?! Твоя бесконечная любовь так просто прошла?! — Паэль — моё прошлое. Камаэль — настоящее и будущее. Я устал притворяться, что всё как прежде. Я выбрал того, кого люблю, и не отступлюсь. Люциферу захотелось, чтобы это было лишь плохим сном. Он отрицательно покачал головой: — Вы оба с ума сошли?! Это самая большая глупость из всех, что ты совершал, брат! Теперь мне тебя не спасти! — Всё хорошо. Я разберусь. Что бы ни случилось — мы с ним справимся. — Мне нужно было вышвырнуть тебя из Ада и не пускать, как только ты проснулся! Я сам виноват... Ещё и доверил его тебе! Чёрт тебя побери, Омэт, с твоими похождениями! — Ты слишком драматизируешь, Люцифер. Всё не так плохо, как кажется. Я впервые счастлив, контролирую свои силы. Я смогу остановить кого угодно. — Но не его Отца! — Отец не тронет Омэта, я не позволю, — уверено заявил Аэль. Омэт улыбнулся. — Даже если мне придётся сражаться со всеми Небесами, я смогу справиться. Успокойся и отпразднуй со мной. — Я рад, что тебе весело. — с иронией сказал Люцифер. — Как бы потом не захлебнулся кровавыми слезами. — Хватит! Просто порадуйся за меня, брат. Я нашел свое счастье. — Держи его подальше от Анаэль, она уже в курсе и обещала поквитаться с вами. Омэт тяжело вздохнул. — Мне жаль, что я причинил ей боль, но это моя жизнь, и я проживу её так, как хочу и с кем хочу. Либо смирись, либо убирайся с моей земли. Люцифер хмыкнул и исчез. Под предлогом, что ему нужно побыть одному, Паэль ушёл в свою комнату и отправился домой на Небеса. Абрахос встретил его с распростёртыми объятьями: — Как я рад видеть тебя дома, Паэль. Паэль кивнул, сам не понимая, почему в его душе не было радости. Новость о том, что Омэт заключил брак с другим, и правда его расстроила. — Боюсь, наш план провалился. Князь Астарот женился. И собирается напасть на ангелов, чтобы забрать Нейтральную Землю себе. — Что?! Как это возможно?! Он же так сильно любил тебя! — Ну, выходит, не так уж и сильно. Камаэль и Омэт заключили брак в тайне от всех. Думаю, у них был роман с самого начала. — С сыном Люцифера? Этот демон совсем стыд потерял? Не могу поверить, что он был когда-то учеником Богов. Какой позор. — Мало того, у Камаэля зелёные глаза... Я раньше никогда не замечал, но сегодня видел их отчётливо. — Выходит, пророчество об их совместном ребенке… Нужно усилить охрану озера и как можно скорее избавиться от нефилима. — Омэт поклялся, что не явится на Небеса, но он и в любви мне клялся до смерти. Я больше ему не верю. Что касается Камаэля, я уже придумал как его уничтожить. Я сыграю на чувствах Анаэль, в ней сила Хэмаха, она сможет избавить мир от этого отродья. Я сделаю всё, что смогу, чтобы не дать пророчеству осуществиться. Абрахос кивнул и похлопал его по плечу. — Я знаю, сынок, ты обязательно справишься. Побудь дома ещё немного. Зайди к матери и отцу. — Они не хотят меня видеть. После того, как ранил отца, я стал нежеланным гостем в их доме. — Все мы совершаем ошибки. Ты был одурманен любовью к этому демону, то, что ты совершил в беспамятстве, заслуживает прощения. К тому же, сейчас ты пытаешься всё исправить и всех спасти. — Думаю, всё же мне не стоит задерживаться. Люцифер и так мне не доверяет, а сейчас в Аду полный переполох. — Это нам на руку. Если братья больше не вместе, их будет проще уничтожить. Сначала я займусь Омэтом, а затем избавлюсь и от Люцифера.

Неделю спустя.

Битва с ангелами была в полном разгаре. Демоны использовали магию, ангелы — святое небесное оружие, поэтому силы были практически равны. Примкнувших к Князю было не так уж и много. История вновь повторилась, Небеса обещали поддержку, и поэтому большинство, даже если и хотели, всё же не рискнули стать перебежчиками. Омэт с Сарисом сражались в первых рядах, разбивая врагов в пух и прах. Этмон и Камаэль слаженно работали в тылу, исцеляя раненых и организовывая непрерывные поставки оружия и смену живой силы. Незадолго до битвы Аэль выскользнул ночью из кровати и, использовав пруд перед замком, создал исцеляющий источник. Омэт был чрезвычайно зол, ведь парень потратил на это множество сил и впоследствии три дня провалялся в постели с сильным жаром. Но источник и правда оказался незаменимым в сражении, многие раненые, исцелившись, тут же рвались в бой, полные сил и энергии. Возле источника круглосуточно стояла стража, охраняя его и оберегая от неосторожных действий, что могли его испортить. Демоны трепетно относились к такому чуду, как и к супругу своего Князя. Сначала многие восприняли в штыки связь Князя с собственным племянником, ведь Омэт не стал объяснять, что Камаэль — не сын Люцифера, опасаясь, что это навредит его любимому и всем остальным ещё больше, но вскоре парень пленил сердца демонов. А когда он ради них создал то, что до этого было подвластно лишь ангелам, не осталось никого, кто бы не восхищался и не радовался счастью правящей семьи. Свадьбу отгуляли по-быстрому, без роскоши и особых церемоний, но на Нейтральной Земле не было ни одного демона, не выпившего в тот день за здоровье молодых. — Как ты? — спросил Этмон, глядя на побледневшего Аэля. — Ты плохо выглядишь, думаю, тебе стоит отдохнуть. Аэль улыбнулся Этмону и отрицательно покачал головой. За эту неделю они неплохо сработались и даже сдружились. У них оказалось много общих тем для разговора, в том числе и самая любимая — их несдержанные возлюбленные. Аэль с радостью помогал Этмону с делами, уходя в работу с головой и забывая порой про всё на свете. Сначала Омэту это нравилось, но вскоре стало раздражать, ведь они с Сарисом очень часто вынуждены были насильно забирать своих трудоголиков из кабинета посреди ночи. Поэтому Князь ввёл для Аэля с Этмоном рабочий график, запретив его нарушать под страхом пыток. Сейчас они с Этмоном поменялись местами, Камаэль оказывал первую помощь, а Этмон был на подхвате, всячески помогая другу. Все книги по медицине, которые Люцифер заставлял читать в качестве наказания, стали для Аэля незаменимым сокровищем. Камаэль был профессионален и серьёзен, чем заслужил ещё больше уважения и любви от своих подданных. Демоны не боялись ничего, ведь на поле боя с ними против ангелов сражались два лучших воина, а в тылу за их жизни со смертью вполне успешно боролись двое других, от которых никто не ожидал такой выдержки и терпения. В палатку вошёл демон, истекающий кровью. В правой руке он держал собственную отрубленную руку. Камаэль передал Этмону иголку с ниткой, чтобы тот закончил зашивать раненого, и кинулся к новому пациенту. Осмотрев рану, он тяжело вздохнул: — Прости, я не смогу спасти твою руку. — Ничего, Молодой повелитель, — ответил демон и отшвырнул отрубленную конечность в сторону. — Подлатайте меня, чтобы я вернулся к битве. Князю сейчас непросто. Прибыли архангелы, с помощью меча они направили пламя Небес против него самого, и он вынужден сражаться на два фронта. — Они управляют небесным огнём? Демон кивнул. Камаэль использовал остатки силы на рану воина, схватил плащ, что лежал рядом, и надел его, скрыв свою личность. — Что ты собрался делать? — с тревогой в голосе спросил Этмон. — Отправь его в источник, а я должен помочь Омэту. — Ему это не понравится. — Я знаю, но пусть лучше он будет живой и злой на меня, чем погибнет на поле боя. Этмон тяжело вздохнул и кивнул в знак согласия. — Будь осторожен. Феникс сражался с драконом, задевая и ангелов, и демонов. Омэт испытывал невыносимую боль, но твердо стоял на ногах, неистово убивая ангелов в попытке добраться до Абрахоса. Спрятавшись за спинами других архангелов, тот, ехидно улыбаясь, управлял пламенем с помощью Небесного меча, но вскоре улыбка на его лице сменилась страхом. Огненный феникс вместо атаки вдруг неожиданно курлыкнул и, потершись клювом об морду дракона, исчез, а затем возник за фигурой в чёрной мантии. Расправив свои огненные крылья за спиной незнакомца, птица издала протяжный крик и кинулась в атаку на ангелов, и дракон тут же присоединился к нему. Они, став практически единым целым, безжалостно расправлялись с врагами. Омэт выругался, мысленно поклявшись себе высечь Аэля так сильно, чтобы тот на всю жизнь запомнил, что нельзя нарушать обещания. Бесконечные атаки не позволяли ему добраться до любимого, и в сердце росла тревога. К счастью, демоны, которые были недалеко от парня, старательно защищали того, кто изменил ход событий в их пользу. Абрахос снова использовал меч, но феникс потрусил головой, словно избавляясь от наваждения, и продолжил атаковать ангелов. Осознав, что ему не справиться с незнакомцем, Абрахос приказал лучникам стрелять в него. Град стрел полетел в сторону Камаэля, но тот даже не сдвинулся с места. Яркий свет вырвался из-под чёрной мантии, ослепляя всех вокруг; стрелы померкли и упали на землю, а всё небесное оружие стало терять свою силу, превращаясь в прах в руках ангелов, даже Небесный меч. пытаясь спасти его, Абрахос взлетел вверх, чтобы покинуть поле боя, и его примеру последовали остальные архангелы. Аэль поглощал свет всё больше и больше, не в силах остановиться, сияя при этом так ярко, как солнце. Омэт, наконец-то разобравшись с ангелами, что ему мешали, возник возле супруга и забрал его в самое темное место на Нейтральной Земле — в пещеру возле озера Последнего Заката. Аэль больше не мог сдерживать силу, мантия вместе с его одеждой рассыпалась на мелкие снежинки, необычайно мощная ледяная волна вырвалась из его тела, заморозив весь лес. Омэта, к счастью, защитило пламя в его груди, но и он тоже похолодел от ужаса. Тело его любимого излучало то серебристый, то золотистый свет, а за спиной возникло шесть серебряных крыльев, настолько красивых, что Омэт даже не смог бы подобрать слова, чтобы их описать. — Кто ты такой?.. — спросил он, придя в себя от шока. — Только прошу, не злись! Я знаю, что должен был рассказать до свадьбы, но я боялся, что ты меня бросишь, а потом был слишком рад и даже не подумал об этом до прихода Люцифера. Омэт молчал, не зная, что думать или говорить, и просто ждал. — Я нефилим... наполовину серафим, — Аэль тяжело вздохнул и, набравшись смелости, добавил: — наполовину бог. Бог Света — мой родной отец. Сердце Омэта перестало биться. Он опустился на камень и надавил пальцами себе на виски, которые пронзала острая боль. В голове не укладывалась, что это реальность. — Что же я наделал… — Омэт, прошу, выслушай меня! Это ничего не означает, — справившись со своей силой, Камаэль спрятал крылья и подошёл к нему. — Не прикасайся ко мне, дай мне прийти в себя. Аэль почувствовал боль в груди, на глаза навернулись слёзы. — Я тебе противен? — Что? — Омэт поднял взгляд, — Нет, всё не так. Ты сын Бога, а я демон. Я даже смотреть не имел права в твою сторону, не то, что… О… Теперь я понимаю, что имел в виду Люцифер, сказав, что я осквернил тебя. Аэль обнял Омэта, прижавшись как можно сильнее: — Мне всё равно, я люблю тебя. — Мне не всё равно. Всё и так было сложно, а теперь наши отношения вообще кажутся нереальными. — Ты бросишь меня? — Я поклялся быть с тобой, и не собираюсь нарушать клятву. Я просто в шоке, мне нужно время. — Ты жалеешь? — Да, Камаэль, жалею. Если бы я знал, я бы не позволил себе запятнать тебя. Я бы даже в мыслях не посмел к тебе прикоснуться. — Прекрати! Я тоже из плоти и крови! У меня есть чувства, я не бездумное существо! Если ты не хочешь быть со мной, тогда я освобожу тебя от клятвы и исчезну из твоей жизни навсегда! — он отстранился и отвернулся, скрывая слёзы. Омэт подошёл к нему и прижался к его спине, одной рукой обнял Аэля за плечи, а второй взял его ладони в свою. — Я люблю тебя, малыш. Я просто не знаю, как мне быть, — он неуверенно поцеловал супруга в шею. — Я недостоин тебя, ты не должен был влюбляться в такого, как я. Твой отец будет недоволен нашим союзом. — Это решать только мне. Я выполню миссию, которую на меня возложили, а всё остальное других не касается. Омэт печально улыбнулся: — Ты ещё такой ребёнок. Правда веришь в то, что сможешь решать сам? — Просто не думай о том, кто я. Ведь это неважно. — Я не уверен, что это возможно, Аэль. — Мне не стоило тебе ни о чём говорить... Я совершил ошибку, и я её исправлю, — он повернулся к любимому и обхватил его голову руками. Омэт резко ушел в сторону: — Даже не думай! Я не позволю тебе этого сделать! — Так будет проще. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня как раньше, а не как сейчас. — Думаешь, сотрёшь мне память — и это всё исправит? Я должен знать, кто ты, чтобы защитить тебя! — Мне не нужна защита, мне нужен ты! Я не хочу, чтобы ты отдалялся от меня! Омэт сделал глубокий вдох. — Я не стану отдаляться от тебя, обещаю. — Нет… Докажи, что это правда, — он вновь расправил крылья. — Возьми меня сейчас, настоящего. Только тогда я поверю тебе. Омэт был шокирован его заявлением. И не знал, плакать ему или смеяться. Он даже смотреть в его сторону не решался, считая себя недостойным, а этот мальчишка с таким вызовом предлагал осквернить своё прекрасное тело в этой грязной пещере. — Так я и думал… — Аэль совсем поник. — Люцифер оказался прав. Стоило тебе узнать, как твои чувства тут же изменились. Омэт не выдержал напора, печаль на прекрасном личике его необычного супруга словно нож пронзила его сердце. Улыбнувшись, он расправил свои крылья. По телу блуждал сине-красный огонь, не хватало лишь злобной улыбки и маски — и перед Аэлем предстал бы Астарот. — Мой маленький ангел в душе ещё тот дьяволёнок. Что ж, поскольку ты помог выиграть битву, я должен наградить тебя. Я осуществлю твое желание, но по возвращении домой даже не думай молить меня о пощаде. Поверь, ты получишь сполна за то, что ослушался меня и встрял в сражение, рискуя собой, вдобавок ещё и не поставил меня в известность о том, кто ты и кто твой отец. Аэль улыбнулся от счастья и прикоснулся к алым крыльям, пылающим за спиной мужа. Когда они слились в поцелуе, свет от их тел засверкал ярче, чем солнце, и осветил обледеневшую невзрачную пещеру, что скрыла в тёмном лесу от внешнего мира двух влюбленных, заключивших недопустимый союз. Проклятый Небесами бесконечное число раз демон, поглотивший пламя Богов, и чистый, как утренний снег, бесподобный нефилим, — любимый сын Бога, — отдавались страсти, поглощённые своими чувствами. Аэль был безгранично счастлив, а Омэт в душе насмехался над своей судьбой. Он снова влюбился и снова в того, в кого нельзя. Только в этот раз всё было намного серьезнее. В небольшом доме подле земного озера горела лампа, а в кроватке спал младенец — один в один, как и Бог на его руках. Жнец аккуратно положил малыша рядом с другим ребёнком, и дети с интересом уставились друг на друга. — Жнец? Бог Света был встревожен, он вошёл в комнату, бросил у входа дрова и поспешил к кроватке. — Владыка велел отдать вам Бога на воспитание. Они так похожи, прям удивительно. — И правда, — глядя на мальчика, что лежал рядом с его внучкой, проговорил хозяин дома. — Когда он родился? — Несколько часов назад. — Может ли быть, что он тоже мой внук? — Владыка сказал, что его отец — Князь Ада, — ответил Жнец, улыбаясь малышу, что обхватил маленькой ручонкой его костлявый палец, не собираясь его отпускать. — Значит, они близнецы. — У мальчика темная сила, постарайтесь воспитать его правильно. — Я сделаю всё возможное, чтобы он вырос достойным. — Прощай, маленький Бог, я буду по тебе скучать. — Не мог бы ты оказать мне услугу? Мне нужно поговорить с их отцом, не присмотришь за ними? Жнец заулыбался и сел возле кроватки. — Идите, куда вам нужно, Бог Света, и можете не спешить. — Спасибо — ответил тот и исчез. — Какая радость, мой маленький Бог, я могу ещё немного побыть с тобой. Тот ворчливый Владыка будет жутко недоволен, но мне всё равно. Он не разрешил тебя оставить, пусть сидит теперь там в гордом одиночестве. Если честно, с каждым годом его нрав становится только хуже, скоро он совсем разучится улыбаться. А улыбается он красиво, вот так... — Жнец оскалил свои зубы, продемонстрировав широкую улыбку, но получилось так себе. Мальчик заулыбался в ответ, а вот его сестра залилась от испуга слезами. — Ой, не надо плакать! — Жнец заметался по комнате в поисках чего-то, что её успокоит, но вскоре в кроватке возникли красивые полупрозрачные бабочки, что закружили над малышкой, и она тут же затихла, уставившись на них. — Это сделал ты, маленький Бог? Как красиво. И вовсе ты не злой, даже наоборот. Просто Владыка совсем в этом не разбирается. Отправив Камаэля в их комнату, Омэт остался у озера размышлять, что делать дальше. Он готов был отбить Камаэля у Люцифера, у ангелов, но не у Бога. Разум до сих пор отказывался принимать тот факт, что его Аэль — сын Творца. Омэт боялся за любимого. Весь его план больше не имел значения, и всё, что им теперь оставалось, — это бежать как можно дальше и скрываться хотя бы до тех пор, пока Аэль не станет совершеннолетним и полностью не овладеет своей силой. — Ты посмел осквернить моего сына на могиле моего брата, ещё и размышляешь о том, как от меня избавиться? Твоей наглости нет предела! — голос эхом разнёсся над озером, рикошетя от остатков льда. Омэт обернулся и тут же упал на колени, даже земная оболочка не могла скрыть от него сущность Творца. — Я виноват. Я не посмею молить о прощении, но Камаэль всего лишь ребёнок... — он покорно склонил голову. — Это я совратил его, он не осознавал, что делает, и не должен отвечать за мои поступки. Lux рассмеялся. Его смех был тёплым, без капли злости и насмешки. — Ты уверен, что хорошо его знаешь? Мой отпрыск слишком упрям и умён не по годам. Если он чего-то хотел, то даже я иногда не мог повлиять на его решения. Камаэль словно ураган, он сметает всё на своём пути. Так что в его невиновность я не верю, — когда он говорил о сыне, его глаза сияли любовью. — Не переживай, я не стану наказывать вас за любовь. Ты пришел к моему брату за благословением, хотя должен был прийти ко мне. Впрочем, ты всегда был его любимчиком. Омэт с облегчением вздохнул и поднял глаза. — Кольца сам выковал? — спросил Lux. — Прекрасная работа. Чувствую в них наше с братом пламя. Феникс всегда подскажет, где Камаэль и что с ним, а Дракон сможет его защитить в случае опасности. Тебе удалось примирить их и соединить воедино. Tenebris бы тобой гордился… Вижу, ты и правда заботишься о моём сыне. — Я не знал о том, что Аэль ваш сын. Я бы не… — Не полюбил бы его? — Перебил его Бог. — Не ври самому себе. Знай ты о том, кто он, ушло бы больше времени на сомнения, но ты бы всё равно сдался. Омэт не стал отрицать. — Я не стану препятствовать счастью Камаэля. К тому же, это его судьба, он ведь был создан для тебя. На устах Омэта застыл немой вопрос. Бог подошёл ближе. — Когда ты был маленьким, то везде таскался за моим братом, не отходил от него ни на шаг. Даже с Люцифером ты не был так близок. Мой брат любил тебя как сына, поэтому решил, что тебе нужен кто-то, кто будет с тобой рядом, кто разделит все трудности, кто будет тебя любить… Только не думаю, что он имел в виду именно такую любовь… Впрочем, у моего брата всегда всё выходило криво, — Творец печально улыбнулся, воспоминания о Боге Тьмы наполнили его душу теплом и болью. — Он украл часть твоей души, пока ты спал, и создал другого ангела. Омэт побледнел: он прекрасно понимал, о ком идёт речь. — Но судьба сложилась не очень удачно для вас обоих, и ты его потерял. Я общался с Паэлем перед тем, как его кинули в реку забвения… Он из-под земли готов был достать меня, чтобы спасти твою жизнь. Это поразило меня до глубины души, и я решил исполнить его мечту, дать ему шанс спасти любимого. Он сразил двух первых ангелов, пытаясь добыть для тебя лекарство. Паэль и правда был поразительно силён и целеустремлён… Морозная звезда — необычный цветок, я создал его из части своего сердца, поливал его своей кровью, у меня ушло много сил и времени на то, чтобы вырастить его. Но я опоздал, мне так и не удалось спасти брата… Когда Паэля кинули в реку, Морозная звезда была при нём. Цветок прибило к берегу, и я удивился, обнаружив, что он поглотил душу Паэля. Тогда-то и возникла идея вернуть его обратно, создав из цветка для него новое тело. По щеке Омэта потекла слеза. Он практически не дышал от шока, не в силах поверить, что Аэль — и есть тот, кого он любил пять тысяч лет. — К сожалению, он никогда не вспомнит ваше прошлое, хотя, может, это и к лучшему... В нём было слишком много боли. — Но как же тот Паэль, который вернулся? — собравшись с мыслями, спросил Омэт. — Пустая оболочка, управляемая Небесами. Но, возможно, в нём всё же есть сознание и душа, — Бог немного задумался. — Я создал реку в надежде, что мой брат исцелится, но она не помогла. Честно сказать, то, как её стали использовать после моего ухода, очень удивило меня. Так что я не могу точно сказать, что он такое. Но одно я знаю точно: он не имеет больше никакого отношения к прежнему Паэлю. Да ты и сам это знаешь, твоё сердце ведь сразу всё поняло. Омэт кивнул. Он и правда ничего не чувствовал, находясь рядом с Паэлем, зато его маленький ангелочек сводил с ума одним лишь взглядом, заставляя сердце трепетать. И теперь он знал причину. — Камаэль родился в озере Рождения в ночь восходящей луны, он — моя кровь и плоть. Я воспитал его как любимого сына, и он дорог моему сердцу. Он в прямом смысле часть меня, но я не могу также отрицать тот факт, что душа его была создана моим братом и принадлежит тебе, — Бог положил руку Омэту на плечо. — На его пока неокрепшие плечи слишком многое свалилось. Камаэль очень слаб, он не может контролировать силу, но должен положить конец войне и править Небесами. Ему нужна помощь, помирись с братом, пусть продолжает обучать Камаэля. И, раз вы обменялись клятвами, с этого момента тебе, как мужу, отвечать за него передо мной. В этот раз не потеряй его, береги моего сына как самое ценное, что у тебя есть, иначе пожалеешь. — Я больше не подведу ни вас, ни его. — Просто сделай Камаэля счастливым, и он справится со всеми трудностями… Никто не должен знать, что ты видел меня и говорил со мной, даже Камаэль. У меня есть причины пока не вмешиваться в его судьбу. — Я сохраню всё в тайне. Бог кивнул и исчез, а Омэт дал волю эмоциям. Ударив кулаком по земле, он что есть силы закричал, сожалея обо всех ошибках, что допустил за это время. «Я должен был понять раньше, я чуть снова не потерял его навсегда. С самого начала я упорно старался не замечать их сходство, как он спит, говорит, двигается. Он ведь так похож на себя в юности. Разве что немного несдержаннее. Какой же я глупец! До последнего предпочитал оставаться слепым. Всё это время я причинял ему лишь боль, заботясь о пустой оболочке». «Мы с тобой родственные души. Мы созданы друг для друга и ничто этого не изменит,» — вспомнил он свои собственные слова. И, не в силах больше находиться вдали от любимого, переместился к нему. Как и стоило ожидать, Аэль снова ослушался и, накинув на себя одежду Омэта, что была ему явно не по размеру, поспешил в палатку помогать раненым. Весь мокрый, бледный, с ног до головы в крови демонов, он метался от одного раненого к другому, раздавая лекарям указания. — Аэль! — прокричал Омэт, тяжело дыша. Парень посмотрел на него с мольбой и, подойдя ближе, попросил: — Прошу, я сейчас нужен здесь. Битва закончилась, и очень много раненых вернулось назад одновременно. Потом делай со мной что хочешь, но позволь мне помочь им. Ничего не ответив, Омэт крепко прижал его к себе. Обнимать любимого, зная, что он — и есть тот единственный от начала и до конца жизни, — было ещё приятнее, чем обычно. — Я люблю тебя, больше всего на этом свете. Клянусь, мы никогда не потеряем друг друга. Мой брат ошибался, мы не просто должны быть вместе, мы созданы друг для друга. Камаэль был счастлив услышать это, но всё же смотрел на Омэта в недоумении. Увидев его реакцию, Омэт рассмеялся и спросил как ни в чём не бывало: — Тебе нужна моя помощь?