Проклятье Нейтральной Земли часть 2 Влюблённый Бог

— Тебе предстоит непростая работа. Пока мы с Сарисом будем воевать, ты займёшься законами нашего нового мира. Просмотри наиболее часто встречаемые просьбы и споры на днях приёма и создай по ним правила, которые нельзя нарушать. Остальные вопросы будут решаться непосредственно тобой и мной на суде. Также отмени старые праздники и придумай новые. Будет нелегко, но лучше тебя с этим никто не справится. Возьми себе в помощники Деаса и ещё пару демонов. — Хорошо, Омэт. Омэт улыбнулся. — Мне нравится, как ты называешь меня по имени, давно нужно было это сделать. Хотя раньше, думаю, моё имя из твоих уст звучало бы по-другому. Этмон немного смутился и его щёки покрыл румянец. В дверь постучали. — Входи, — ответил Омэт. Сарис вошёл в кабинет и уставился на улыбающегося Князя и раскрасневшегося Этмона. — Что здесь происходит? Улыбка Омэта стала ещё шире. — Этмон, объясни моему генералу, что к чему, а у меня есть дело, — крутя в руке браслет, сказал Омэт и исчез. — Хорошо, что ты вернулся так быстро. Нужно многое обсудить, — обнимая Сариса, проговорил Этмон. — О чём вы говорили с Князем? — спросил тот серьёзным тоном. — О делах, предстоящей битве, о Паэле. Омэт просил быть с ним крайне осторожным. — Омэт? Этмон кивнул и, сильнее прижавшись к Сарису, объяснил: — Для меня, Деаса и тебя он просто Омэт. Для остальных Князь. — С чего вдруг? — Мы же семья, в семьях так принято. — Семья? — Омэт нас вырастил, для Деаса он как отец. — А для тебя кто? — Покровитель, наставник, первая любовь. Омэт много для меня значит. — Сарис тяжело задышал от злости, и Этмон рассмеялся. — Мой будущий муж такой ревнивый. — Что ты сказал?! Вместо ответа Этмон отстранился, опустился на колени и, развязав пояс, приспустил его брюки. Взяв в руки его член, он потёрся об него губами и щекой и, подняв глаза, улыбнулся и спросил: — Генерал Сарис, вы женитесь на мне после битвы? Сарис одним рывком поставил его на ноги и, заключив в объятья, жадно поцеловал. У Этмона закружилась голова, он чувствовал, как возбуждён его любимый, как бьётся сердце в его груди... Это могло означать лишь один ответ. Но стоило ему услышать «да, мой бесёнок, я стану твоим мужем», как он почувствовал себя самым счастливым на свете. С трудом освободившись от крепких объятий, он вновь встал на колени. — Позволь мне продолжить, а потом обсудим дела. У нас слишком много работы. Сарис залился смехом. — Я вдруг понял, что я явно не на втором месте в твоём сердечке. Мне кажется, даже Омэта потеснила твоя работа. Ты правда думаешь, что я смогу сосредоточиться на делах после столь необычного предложения заключить брак? — У тебя нет выбора, работы в самом деле очень много, и я до безумия тебя хочу, поэтому прошу тебя замолчать и наслаждаться. — Как пожелает мой будущий супруг, — смеясь, ответил Сарис и кивнул, позволив Этмону делать то, что он хочет. Омэт расплавил браслет и перелил металл в подготовленные формы. Несколько часов он трудился над тем, чтобы конечное изделие получилось нежным, хрупким и в то же время крепким, как и его возлюбленный. Это была настолько тонкая работа, что у него от напряжения разболелись глаза. Когда изделие было закончено, он самодовольно улыбнулся. — Это лучшее из того, что я делал. — Омэт, — позвал его Паэль, зайдя в кузню. Тот сунул в карман подарок для Камаэля и улыбнулся. — Паэль. Что ты тут делаешь? — Искал тебя. С тех пор, как мы на Нейтральной Земле, я тебя практически не вижу. — Намечается восстание, у меня много работы, — ответил он, положив недоделанный меч в горн. — Восстание? Омэт улыбнулся и, подойдя ближе, поцеловал Паэля в щеку. — Не забивай себе этим голову, для демонов это своеобразный способ показать, кто главный. Ничего серьёзного. Паэль обнял Омэта, прижавшись к нему. — Я соскучился по тебе. В последнее время нам постоянно что-то мешает. Омэт поцеловал его в губы. Как ни странно, чувство вины по отношению к Паэлю больше не терзало его душу. Воспринимая его как объект, который временно способен утолить жажду секса, он легко возбудился. Лишь только сердце ныло от боли. «Прости, Аэль, у меня нет выбора». Паэль терял голову от каждого прикосновения, он и представить не мог ,как сильно соскучился по этим рукам и губам. Ничего больше не имело смысла, ни предстоящая война, ни Небеса, даже конец всего живого не был столь важен в сравнении с желанием отдаться Омэту здесь и сейчас. Перенеся их в спальню, Омэт положил Паэля на кровать и принялся раздевать. Ангел ответил тем же. Сняв с Омэта рубашку, он потянулся к брюкам, но тот его остановил: — Я сам, просто наслаждайся, — его тон был слегка грубоватым, но Паэль не предал этому значения и кивнул, закрывая глаза и отдаваясь ощущениям. Его душа парила над телом, каждый поцелуй погружал его в мир блаженства, где он забывал обо всём. — Я люблю тебя, Омэт, — задыхаясь от страсти, прошептал он, ни капли не кривя душою. Сердце Омэта сжалось от боли, совесть снова захватила сознание, начав свой жестокий монолог, что как заезженная пластинка раздражал мозг, да так, что по спине пробежал неприятный холодок. Чтобы избежать ненужных вопросов и сомнений, Омэт ответил нежным и долгим поцелуем. И, проникнув в Паэля, сказал то, что так давно хотел: — Извини, я сделаю тебе больно. — Все хорошо, — ответил Паэль, думая совсем о другой боли. Доведя ангела до оргазма, Омэт лёг рядом и обнял его, прижав к себе. «Прости меня, Паэль. Так уж вышло, что нам снова суждено стать врагами,» — пронеслось у него в голове, и он поцеловал друга в висок. — Почему-то мне кажется, что ты слишком напряжён. Твоё восстание настолько серьёзно? — Нет, просто за моё отсутствие многое изменилось, накопилось дел, многие проблемы требуют незамедлительного решения. Поэтому какое-то время я буду занят. — Я могу помочь? Омэт улыбнулся и поцеловал его в губы. — Прости, но ты всё же ангел. Твоё вмешательство сейчас создаст больше волнений среди демонов. Потерпи немного. — Ты ведь тоже ангел… Омэт, а если б ты мог, ты бы вернулся на Небеса? Ты хотел бы снова очутиться дома? — глядя ему в глаза, спросил Паэль. — Нет. Мой дом здесь. Всё, чего я хочу, это быть рядом со своим любимым, на своей земле. Паэль немного расстроился, но всё же улыбнулся и прижался к нему. — Мне пора, — отстранившись, проговорил Омэт. Мысли об Аэле испортили ему настроение. Быстро одевшись, он переместился в сад. «Это последний раз, больше я ни с кем не разделю кровать кроме тебя, малыш. Очень скоро мы будем вместе». Его сердце кровоточило от разлуки. Прошло так мало времени, а он уже хотел сорваться и, бросив все, штормить Ад. — Омэт… Омэт! Он оглянулся. Сарис смотрел на него в недоумении. — Прости, я задумался. — Камаэль был рад услышать твоё послание и просил передать, что любит тебя и будет послушным, как обещал. По щекам Омэта потекли слёзы. Вся боль, что разъедала его изнутри, вырвалась наружу. Всё, чего он желал — это просто быть счастливым, но судьба который раз поворачивалась к нему спиной, подбрасывая всё больше камней на его и без того непростой путь. Ему не хотелось врать другу, изменять любимому и воевать с братом, но он не мог найти другой выход из сложившейся ситуации. Сделать так, чтобы все были счастливы, было невозможно, поэтому Омэт впервые за столько лет поставил своё счастье и счастье Аэля выше других. Сарис никак не ожидал от безжалостного князя такой реакции на свои слова. — Ты так сильно его любишь? Омэт вытер слёзы и тяжело вздохнул. — Сильнее любить невозможно, — ответил он и тут же сменил тему: — Этмон объяснил мой план? — Да, я уже послал гонцов во все лагеря. Скоро мы узнаем, кто на нашей стороне, а кто против нас. — Таких будет немало, но это неважно. Сначала разберёмся с демонами, затем займёмся ангелами, с ними будет проще. Многие ангелы на Нейтральной Земле недовольны своим нынешним положением, поэтому, думаю, наши ряды пополнятся немалым количеством ангелов. — Это перевернёт мироздание. Ангелы и демоны вместе, такое даже во сне не привидится. — И объедение отпразднуем на свадьбе ангела и демона. Ты ведь согласился? Сарис улыбнулся. — А разве я мог ему отказать? — Этмон особенный, в его жизни было много боли. Немало причинил и я. Хочу, чтобы он был счастлив… пообещай мне, что будешь заботиться о нём и никогда не предашь. — Спрашиваешь на правах наставника или бывшего любовника? — На правах его друга и, надеюсь, твоего тоже. Сарис кивнул. — Обещаю. Я люблю этого бесёнка и сделаю всё ради него. Камаэль занимался в библиотеке, молча изучая какой-то никому не известный бесполезный трактат по медицине, который Люцифер посчитал достаточно скучным для прочтения. Всё это было для того, чтобы научить парня усидчивости и сосредоточенности. Аэль перечитывал одну строчку по несколько раз, но, как ни старался, не мог запомнить ни слова. Все его мысли были заняты Омэтом, а прибывший гонец лишь усугубил ситуацию. — Повелитель, — обратился последний к Люциферу, что сидел в кресле и наблюдал за своим учеником, не сводя с него глаз ни на секунду. — Говори. — Князь объявил, что Нейтральная Земля принадлежит ему, и все, кто не отрекутся от вас и не поклянутся ему в верности, должны вернуться в Ад, либо будут убиты как предатели. Также он просил тех, кто сбежит, передать вам послание, — голос демона слегка дрожал. — Он будет забирать у вас всё, что вам дорого: территории, влияние, власть, ваших подданных… Если понадобится, он и до Бездны доберётся, разрушив весь мир. Вы можете всё это остановить, отдав ему того, кого насильно держите в плену. Люцифер стиснул зубы от злости, а Камаэль широко улыбнулся. Увидев, как засиял от счастья парень, он разозлился ещё больше. — Огласи всем, что Омэт больше не князь Ада, и я не приму никого с Нейтральной Земли, кроме стариков и детей. Все, кто способен сражаться, должны противостоять восстанию. Пошли им в помощь несколько сотен воинов, если Омэт хочет войны — он её получит. — Слушаюсь, повелитель. — Будешь воевать с братом, только бы не дать нам быть вместе? — расстроенно спросил Аэль, когда демон исчез. — Вы не оставляете мне выбора. — тяжело вздохнув, ответил Люцифер. — Паэль уничтожал моего брата больше пяти тысяч лет, но по сравнению с тобой он был меньшим злом. Ты не просто свёл Омэта с ума и испортил ему жизнь, ты станешь причиной его неминуемой гибели. Всё, что с ним случится, будет на твоей совести, Камаэль. Если ты правда его любишь и хочешь спасти, тогда убеди в том, что ваши чувства — ошибка. — Только трусы отрекаются от любви. Я верю в Омэта и не отступлю, мы будем вместе, хочешь ты этого или нет. — Тогда, возможно, мне стоит рассказать ему, кто ты? Вряд ли он продолжит сражаться за любовь к тому, с кем ему никогда не быть вместе. Камаэль встал из-за стола и подошёл к Люциферу. — Хорошо, пойдём на Нейтральную Землю, расскажем всем. Я явлю свой истинный облик для убедительности, только я не совсем контролирую свою силу, но это ведь нестрашно. К тому же, какая разница, с кем воевать — с демонами или ангелами. Люцифер схватил его за локоть: — Несносный мальчишка, думаешь, шантаж тебе поможет? Твой отец дал мне право воспитывать тебя и наказывать на своё усмотрение. Похоже, пришло время преподать тебе урок. Он переместил их на площадь возле арены, к позорному столбу, где обычно наказывали провинившихся воинов. — Мифор! Тот оставил учеников и, подойдя, поклонился: — Повелитель. — Привязать к столбу и выпороть его! — Он толкнул Аэля к демону. — Двадцать дисциплинарных плетей, и не жалей его. Увижу, что ты бьёшь не в полную силу, казню. — Как прикажете, — Мифор с сожалением посмотрел на ученика. — Молодой повелитель… — Все хорошо, наставник, не переживайте. Камаэль снял рубашку и, подойдя к столбу, обхватил его руками. Демон неуверенно взял плеть, ему совсем не хотелось этого делать. Видя, что Мифор сомневается, Люцифер выхватил плётку из его рук и, замахнувшись, ударил что есть силы. Удары обжигали спину, рассекая нежную кожу и плоть, оставляя настолько глубокие следы, что демоны опустили глаза, не в силах на это смотреть. Боль была невыносимой, но на лице парня была самодовольная улыбка, ведь поступок Люцифера был явным проявлением слабости, и они оба это понимали. — Омэт порол меня сильнее, чем ты, — скрывая боль за смехом, проговорил Камаэль. Люцифер еле сдержался, чтобы не прибить его на месте. Глубоко вздохнув, он опустил плеть. — Отправляйся в источник и не выходи оттуда, пока я не позволю. Аэль отпустил столб и переместился в замок Омэта. Холод мраморного зала навеял сладкие воспоминания о первом поцелуе и о том, без кого его душа медленно умирала от боли. Он снял брюки, зашёл в воду и, закрыв глаза, стал обдумывать план побега. — Я могу тебе помочь, — проговорила Вивия, появившись так неожиданно, что Аэль вздрогнул. Рассмеявшись, она села на краю бассейна и предложила: — Я притворюсь тобой. — Нет. Люцифер убьёт тебя, как только поймёт, что это не я, — запротестовал Камаэль. — Я посадила отросток своего дерева за пределами леса, там, где никто не найдёт, даже если Повелитель меня убьёт, я смогу вернуться к жизни со временем. — Я не хочу, чтобы ты проходила через это, я найду другой способ. — Для меня честь умереть за тебя. Научи меня, как быть тобой, и никто не догадается. Это даст тебе время. Разве ты не хочешь помочь Князю? — Снова читаешь мои мысли? — Они слишком громкие, невозможно не слушать. Камаэль улыбнулся: — Я и правда хочу ему помочь, мне невыносимо от одной мысли, что он сражается один. Но моё желание не важнее твоей жизни. — Моя жизнь принадлежит тебе, Камаэль. Позволь мне помочь. — Люцифер скоро придёт. Поговорим позже, сейчас тебе лучше вернуться в лес. Девушка кивнула и растворилась, словно видение. Камаэль тяжело вздохнул, это и правда был отличный вариант, но как бы он ни хотел увидеть Омэта, цена была слишком высока. Алый закат осветил поле боя, которое вновь, спустя столько тысячелетий, превратилось в кровавое месиво. Лязг мечей, вопли и крики разнеслись по долине, тревожа души падших тысячи лет назад. Те демоны, которые хорошо знали Омэта, не задумываясь примкнули к нему, поддержав его идею сделать Нейтральную Землю свободной зоной. Но были и те, кто не хотел подчиняться, считая его недостойным, желающие получить больше власти и возможностей. Заручившись поддержкой армии Люцифера, что вселяла в них уверенность в своём превосходстве, они выдвинулись на Омэта войной, но были пойманы в ловушку на поле битвы, так и не достигнув замка. Во главе войска стоял чёрный виконт, который после ухода Сариса стал первым виконтом Ада и правой рукой Повелителя. Наблюдая, как тот, кому он всегда завидовал, ловко сражается, побеждая врагов одного за другим, виконт достал арбалет Люцифера. Стрелы в нём были особыми, их называли фуриями за их скорость и жажду крови. Стоило указать на цель — и стрела не упустит свою жертву из вида. Виконт прицелился в Сариса и нажал спусковой крючок. Слыша стук сердца намеченной цели, стрела ловко обходила препятствия на пути, пока наконец-то не достигла своей мишени. Сарис не сразу смог осознать происходящее. Всё случилось так быстро, что у него не было даже шанса отреагировать и как-то изменить исход. В один миг он увидел, как к нему приближается черная фурия, а затем — как широкая спина Омэта возникла перед ним, принимая удар на себя. Лишь когда он заметил, что стрела пронзила Князя насквозь, Сарис пришёл в себя и, схватив Омэта, перенёс в лазарет. — Что ты творишь?! — зло проговорил он, посадил Омэта на стул и снял с него рубашку, принявшись изучать рану. — Спас твою жизнь. — Я бы сам справился. — Чёрта с два, от фурии ещё никто не уходил! — Это не повод ловить её грудью! — обламывая наконечник стрелы, возмутился Сарис. — Времени думать не было. — Зачем вообще меня спасать? — пробурчал он и вытащил стрелу. Омэт, казалось, даже не почувствовал это. Глядя на Сариса в недоумении, он приподнял бровь и спросил: — Ты серьёзно не понимаешь? Ты возлюбленный того, кто мне дорог, мой генерал, мой товарищ и, я надеюсь, друг, я буду защищать тебя любой ценой. К тому же, я жутко хочу напиться на вашей свадьбе. Сарис проглотил ком в горле, вспомнив о прошлом и о своих погибших братьях. После жизни среди демонов он не ожидал, что кто-то так преданно будет готов пожертвовать собой. — Спасибо, — прошептал он. Омэт кивнул. — Пора возвращаться на поле боя. — Князь, вы ранены?! — Спросил один из стражников, вбежав в палатку. — Царапина, Абатос, скоро затянется. — Не могу поверить, что Люцифер с вами воюет, — тяжело вздохнув, прошептал демон. — Даже сына не пожалел и высек при всех за поддержку вашего восстания. Омэт вскочил и схватил его за ворот: — Что ты сказал?! Он его бил?! — Да, Князь. Парень получил двадцать плетей лично от самого Повелителя. Омэт отпустил демона и отошёл в сторону. Его дыхание участилось, сердце сдавило невыносимой болью, и он вспыхнул от злости. — Абатос, отзови всех наших с поля боя, я продолжу один. Пора напомнить им, кто я такой. Демон кивнул и поспешил выполнять приказ. — Отступить, немедленно! — послышалось на улице. Омэт вышел и, расправив алые крылья, приподнял руку, в которой возникла давно забытая маска. Надев её, он зловеще ухмыльнулся: — Посмел тронуть моего Аэля?! Что ж, брат, я с расплатой не задержусь! — Я пойду с тобой, — подойдя к нему, сказал Сарис. — Я справлюсь один. — Черта с два я позволю тебе развлекаться одному, брат, — ответил он и расправил крылья. Омэт повернулся в его сторону и улыбнулся. — Серафим, значит? А бесёнок знает? — Никто не знал. Даже Люцифер. — Что ж, брат, повеселимся? Как только их войска отступили, эти двое появились прямо перед врагами, шокировав их до потери сознания. Многие демоны тут же упали на колени, прося о пощаде. Они готовы были сражаться с другими демонами, но не с алым виконтом с четырьмя крыльями и Астаротом, который, прежде чем исчезнуть, топил в крови ангелов, демонов и весь Ад целое тысячелетие. Черный виконт нацелил арбалет, но не успел нажать на курок, как тот вспыхнул синим пламенем. Выбросив горящее оружие, виконт достал меч, приготовившись к битве. — Он мой, — проговорил Сарис. — Хорошо, только не убивай его, он мне нужен в качестве подарка брату. — Понял. — ответил генерал и ринулся в бой. Омэт посмотрел на демонов, что стояли на коленях, и ухмыльнулся: — Бесполезные трусы, что ж, сегодня я проявлю милосердие, но с этого дня ниже вас по статусу будут только свиньи. Убирайтесь с поля боя! Поблагодарив его, демоны тут же исчезли. Оставшиеся неуверенно стояли, ожидая атаки. Омэт жаждал крови и не заставил себя ждать. Выпустив пламя богов и оголив свой меч, он выступил один против сотни, в который раз доказав, что является лучшим воином в Аду. Сжигая, рубя и протыкая насквозь, он, весь залитый кровью, наслаждался боем, думая о том, что потом, когда-нибудь, его любимый прочтёт об этом и будет им гордиться. А пока что им гордилось его войско, наблюдая со стороны за тем, как увеличиваются трупы врагов на поле боя и как их Князь со своим генералом разбивают в пух и прах армию Повелителя. — Эту битву нескоро забудут, — проговорил Абатос. — Если они вдвоём смогли разбить войско демонов, то ангелы нам вообще будут нипочём. Омэт и Сарис валились с ног от усталости, но их лица сияли от счастья. Оба были в приподнятом настроении, перед ними на коленях стояли виконт и один из его генералов. — Что собираешься с ними делать? — спросил Сарис у Омэта. Тот ухмыльнулся в ответ и призвал пламя Феникса. Огненная птица уселась у его ног и уставилась на демонов. — Сожги его плоть, но не убивай. Хочу, чтобы он мучился безмерно. Феникс закричал и, расправив крылья, набросился на виконта, кружась вокруг него и прожигая тело до костей. — Принесите мне бумагу и перо! Люцифер был в ярости, он впервые полностью не контролировал ситуацию. Он терял брата с каждым днём всё сильнее, и письмо, что тот отправил вместе с изуродованным и еле дышащим виконтом, было тому подтверждением. «Я тебя предупреждаю в последний раз, Люцифер. Если такое повторится, я сделаю с тобой то же, что с твоим виконтом. Не смей к нему прикасаться. Аэль принадлежит мне. Как только я создам для него идеальный мир, я его заберу. Ни ты, ни кто-либо не остановят меня. Если для того, чтобы быть с ним рядом, мне всего-то нужно разрушить этот чёртов мир, я даже сомневаться не буду». — Что будем делать, Повелитель? — спросил Сохур. — Ничего. Омэт и без силы богов был лучшим, теперь же его не остановить. Ему предстоит война с ангелами, надеюсь, это его ослабит. Если понадобится, нападём следом за ними, а пока просто будем ждать и готовиться оборонять Ад и Бездну. — Князь правда может рискнуть напасть? Люцифер тяжело вздохнул. — Если он легко справится с ангелами, то, боюсь, его ничто не остановит. Омэт достаточно безумен для этого. — Простите за вопрос, Повелитель, но почему бы вам просто не отдать ему то, что он хочет? — Потому что он мой брат. То, что он хочет, убьёт его. Узнав, что Омэт был ранен, Камаэль больше не смог оставаться в Аду и принял помощь Вивии. Несколько долгих дней ушло у них на подготовку, и, когда она была в точности как он, Аэль наконец-то смог забежать на Нейтральную Землю. Понимая, что Омэт и близко не подпустит его к полю боя, парень, надев чужой образ как костюм, примкнул к войску, стараясь всячески избегать встреч с любимым, наблюдая за ним со стороны. Каждый раз видя, как Омэт общается с командирами, он стоял как можно дальше, не дыша и контролируя даже стук сердца, чтобы ничто не могло его выдать. Им предстояла миссия гонцов. Завтра на рассвете он и другие солдаты должны были отправиться в ангельские лагеря с посланием от Князя. Это было не сражение, но Камаэль всё равно ждал с нетерпением своего первого в жизни боевого задания. Омэт окинул взглядом казарму и что-то сказал Абатосу, тот кивнул и, когда они ушли, объявил: — Все срочно в тронный зал, Князь желает вам сказать напутствующие слова перед походом. Демоны послушно направились в замок. Аэль слегка сомневался, но деваться было некуда. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов он усилил заклятие и отправился со всеми в тронный зал. Как только Омэт с Сарисом вышли из казармы, Князь схватился за сердце, что сжалось от тоски и боли. — Омэт? — спросил Сарис, глядя на то, как тот побледнел. — Что случилось? — Аэль здесь. Этот несносный мальчишка задумал воевать тайком от меня. Сарис оглянулся на казарму. — Я его не чувствую. Может, тебе показалось? — Нет, я уверен. Его маскирующее заклятие ещё до моего ухода было лучшим, чем у кого-либо, но я все равно смог его ощутить. Если этот паршивец здесь, значит, кто-то занял его место в Аду. — И кто из них? — Не знаю, но знаю, как заставить его себя выдать. Если ты согласишься мне помочь. — Для этого ты велел собрать всех в тронном зале? Омэт кивнул. — Как только вычислю его, сам выпорю так, что на задницу месяц не сядет. Сарис улыбнулся. — В чём заключается твой план? — Аэль целеустремлённый и так просто себя не выдаст, но у него есть слабость — я. Мой мальчик жутко ревнивый. — Хочешь использовать моего бесёнка? Омэт тяжело вздохнул: — Прости, я обещаю, что не перейду черту, просто пара двусмысленных прикосновений. — Хорошо. Но это последний раз, когда ты используешь Этмона в своих целях. — Даю слово, брат. Князь сидел на троне, Сарис и Этмон стояли по обе стороны от него. Омэт не сводил глаз с толпы, ища похожих по росту и телосложению, но, как бы ни старался, не мог вычислить, кто из них его любимый. Он больше не ощущал парня и на какой-то момент решил, что ему и правда показалось, но всё же не отказался от своего плана. — Этмон, — прошептал Омэт. Демон улыбнулся и наклонился, при этом положив руку на колено Князю. Сарис стиснул зубы от злости. Он доверял Омэту, но сердце было не на месте, ведь Этмон не просто согласился помочь, но и был этому рад. Омэт улыбнулся помощнику, поправил упавший на глаза локон и уже собирался поцеловать Этмона в щеку, как в нескольких сантиметрах от его лица пролетел кинжал и вонзился в спинку трона. Сарис тут же оказался возле демона, метнувшего нож и, схватив его за локоть, подвёл к Омэту. — Оставьте нас! — наигранно суровым тоном прокричал Омэт, стараясь не засмеяться. То, какими глазами смотрел на него незнакомый ему демон, уже не оставляло сомнений — перед ним был его мальчик. Как только все разошлись, Омэт улыбаясь, спросил: — Пытался меня убить? — Я и так делю тебя с ангелом, ещё и с демоном делить не намерен! — ответил Аэль, приняв свой облик. — Маленький дьяволёнок, откуда в тебе столько ревности? — не сдержав смех, спросил Омэт и, подойдя к нему, обнял. В душе у Князя было столько любви и радости. Он не видел любимого почти две недели, в Аду же прошло больше времени, и Омэт понимал, что Аэль соскучился ещё сильнее. Но тот отстранился и зло посмотрел на него. — Я предупреждаю, в следующий раз не промахнусь и убью тебя, Омэт! Я сбежал, чтобы помочь тебе, а ты... с ним?! Омэт улыбнулся и снова обнял любимого. — Я не с ним. Этмон просто подыграл мне, чтобы выманить тебя. Ты по-прежнему единственный, кого я люблю. — Тогда будь только со мной. Позволь мне остаться и сражаться рядом с тобой. Омэт нечего не ответил, только крепче прижал его к себе. — Понятно, — Аэль вырвался из объятий Омэта и направился к выходу. — Ты же пришёл мне помочь? — Помогай себе сам! Омэт догнал Аэля и схватил за руку. — Пошли со мной, — серьёзно проговорил он и переместил их к Озеру Последнего заката. Вокруг было темно, густой серый туман окутал всю округу, поглощая любой отблеск света. Омэт смотрел в глаза Аэлю, он был слишком серьёзно настроен, и парень поник, осознав свою вину. Они давно не общались, Аэль приревновал и повёл себя не лучшим образом, при всех покушаясь на Князя, и теперь в его сердце пробрался страх потерять любимого. — Ты правда любишь меня? — спросил Омэт. Аэль растерянно кивнул. — Ты уверен, что это не детская влюблённость в первого встречного? Я безумный, безжалостный демон, причинивший тебе много боли, моральной и физической. Тебе правда нужна такая любовь? — Омэт, ты хочешь меня бросить?! — Камаэль тяжело задышал и схватил его за руку. — Я смогу терпеть, не буду больше ревновать, обещаю! Я не хочу без тебя жить! Омэт отстранился, аккуратно убрав свою руку из его. — Это место особенное, Аэль. Многие считают озеро проклятым, но на самом деле это озеро — доказательство безграничной любви. Все, кто похоронен в этой мутной красной воде, пожертвовали собой ради любимых. Не говори мне больше, что не хочешь жить! Никогда! Ясно? Аэль был на грани. Его сковал страх, сердце замерло, перестав биться. Омэт сделал небольшой жест рукой, и рядом загорелись десятки факелов, освещая всё вокруг. — Камаэль, я повторю вопрос. Ты правда уверен, что любишь меня? — Люблю! Я готов на всё ради тебя! — Я хотел, чтобы всё было по-другому, но ты слишком нетерпелив и не оставляешь мне выбора. — Прошу тебя… — на глаза навернулись слёзы, парень ощутил, как весь мир рухнул вместе с его надеждами. Омэт нежно улыбнулся и вытер слезы с его лица. — Я не собираюсь тебя бросать, перестань плакать. — Но тогда… Омэт достал из кармана кольца и золотую нить. Аэль на миг замер. — Тогда согласен ли ты связать свою судьбу с моей, поклявшись в любви и верности друг другу? Аэль в шоке кинулся в объятья Омэта, чуть не сбив того с ног, его радости не было предела. — Да! Я так люблю тебя! — Ты понимаешь, что это навсегда, Аэль? Ты не сможешь потом передумать, даже если пожалеешь о своём решении. — Я никогда не пожалею! — Хорошо. Ещё ты должен мне пообещать, что ни при каких обстоятельствах не сунешься на поле боя и будешь послушно ждать меня дома. Если нет, я отправлю тебя назад к Люциферу в Ад, и ты просидишь там до своего совершеннолетия. — Я буду ждать, обещаю. Омэт посмотрел на любимого и улыбнулся. «Кого я обманываю? Придётся следить за ним внимательнее». — Хорошо, я сделаю вид, что поверил тебе, — проговорил Омэт и поцеловал Аэля в губы. Этот поцелуй был настолько долгожданный для обоих, что Омэт еле сдержался, чтобы не повалить парня на землю и взять прямо здесь, на берегу. Он с трудом отстранился, оба тяжело дышали. — Я хотел сделать всё более романтично, в красивом месте, но, похоже, красивые романтические отношения — это не про нас. — Омэт, мне не нужна красивая церемония. Только ты и ничего больше. Омэт улыбнулся и, потрепав его волосы, взял за руку. — Камаэль. Ты как стихийное бедствие ворвался в мою жизнь и перевернул всё с ног на голову. Но с тех пор, как мы встретились, мои сердце и разум замечали лишь тебя. Ты стал моим сладким наваждением, единственным лучиком света, моим компасом во тьме и моим безумием. Я непросто тебя люблю, я одержим тобой. Каждый глоток воздуха болезненный, если не пропитан запахом твоего тела, мир вокруг серый и бессмысленный, если я не вижу твоей улыбки. Я безгранично люблю тебя, малыш, в этой вселенной вряд ли кто-то способен любить сильнее. Пусть боги будут мне свидетелями, я, Омэт, клянусь Небесами и Адом, что мои душа и тело отныне принадлежат лишь Камаэлю. Моя жизнь и моя судьба навеки будут связаны с ним, и только смерть сможет нас разлучить. Он надел кольцо ему на палец и поцеловал его руку. Аэль взял второе кольцо и левую руку Омэта. Его дыхание было неровным, но слова легко слетали с уст. — Я, Камаэль, отдаю своё сердце, своё тело и свою судьбу Омэту. Отныне и на века клянусь принадлежать лишь ему, быть рядом с ним, что бы ни случилось, оберегать его и заботиться о нём. Поддерживать и всегда оставаться на его стороне, что бы он ни делал или говорил. И пусть боги будут свидетелями нашей безграничной любви, — Аэль надел Омэту кольцо на палец. — И даже смерть не сможет нас разлучить, потому что я никогда не оставлю тебя и не позволю тебе уйти из моей жизни. Омэт широко улыбнулся и скрепил их союз поцелуем, золотая нить для бракосочетаний, выскользнув из его руки, тут же связала их левые запястья вместе, подтвердив тем самым, что клятвы приняты и теперь они одно целое. — Теперь ты мой, — сказал Аэль, закончив поцелуй и прижавшись к груди Омэта. — Я уже давно твой, малыш, — неровно дыша, ответил Омэт. Не в силах больше бороться с желанием, он перенёс их в главную спальню. Огромная комната, обставленная роскошной мебелью, была предназначена для Повелителя, но Люцифер так и не соизволил воспользоваться ею. С момента строительства замка Отчаянья и по сей день она пустовала, ожидая хозяина. Теперь всё принадлежало Омэту, и он решил, что первую брачную ночь они проведут на большой украшенной золотом кровати, как и полагается Князю и его супругу. Аэль нетерпеливо расстёгивал пуговицы чёрной рубашки, что скрывала от него грудь любимого, это было довольно непросто, ведь его руки, как и он сам, дрожали от нахлынувших словно лавина чувств. — Оставь, — прижав его к себе, прошептал Омэт и, целуя его шею, вспыхнул ярко-синим пламенем и спалил на них одежду. — Так будет быстрее. Когда от одежды остался лишь пепел под их ногами, он приподнял на руках улыбающегося Аэля и аккуратно положил на кровать. Осыпая любимого поцелуями, Омэт наконец-то смог познать истинное счастье, впервые за тысячелетия ощутив себя беззаботным и свободным. Серебристый нежный свет, что излучало прекрасное тело его супруга, освещал не только мрачную комнату, но и самые тёмные уголки его души. Тьма внутри Омэта желала этой любви так же сильно, как и он сам, а возможно даже сильнее. Она жадно поглощала серебряное свечение, словно то было создано специально для неё. Аэль был единственным, кто не пытался его изменить, кто, испытав на себе и гнев и милость, продолжал любить, не смотря ни на что. Всё, что нужно было этому мальчишке — просто позволение быть рядом, и Омэт позволил, отдав ему своё сердце. Время остановилось, и мир замер, погрузившись в ночную тишину, более не мешая им наслаждаться друг другом. — Я люблю тебя, малыш, — прошептал Омэт на ухо Аэлю, овладев им. — Мы одно целое, ничто и никто этого не изменит. — Только мой... — простонал в ответ Аэль. — Только твой, малыш. Навечно. Страсть опьянила обоих, окунув их в бездну желаний. В комнате менялась температура, жар тела Омэта и холод Аэля сменяли друг друга, словно соревнуясь, кто из них захватит большую территорию. Яркий свет от их тел вырывался из комнаты, проникая в каждое окно, в каждую щель, пламя богов закружило вокруг, поглощая всё, кроме кровати, что покрылась изморозью и напоминала ледяной айсберг в море огня. Их сердца бились в такт друг другу, быстро и сильно, время от времени пропуская удары. Дышать было невыносимо тяжело, оба жадно глотали воздух, утопая в океане счастья. Никто из них больше не контролировал свои силы, взрывная волна их любовного безумия разрушила в спальне всё то, что не успело догореть. И когда оба достигли долгожданного пика наслаждения, на Озере Последнего Заката расцвела лилия. В разрушенной спальне возник силуэт. Для подстраховки наложив сонное заклятие на уже спавших Омэта с Аэлем, незнакомец в чёрной мантии подошёл к Омэту и достал нож. Взяв его руку, он порезал ладонь и окропил кровью белоснежный цветок. Тяжело вздохнув, он исцелил порез и подошёл к улыбающемуся во сне Камаэлю. Проведя рукой по его волосам, незнакомец нежно улыбнулся: — Надеюсь, ты будешь счастлив с ним, сынок. Взяв руку сына, он легонько провёл по ней лезвием и, получив его кровь, исцелил её поцелуем. — Скоро встретимся, Омэт, —кинув строгий взгляд на Князя, проговорил незнакомец и исчез.