Проклятье Нейтральной Земли часть 2 Влюблённый Бог

— Владыка! — Жнец вбежал в зал, спотыкаясь и периодически наступая на рваный подол собственных одежд. — Что случилось? Почему ты шумишь? — Я его потерял, — Жнец умоляюще посмотрел на своего господина. — Кого потерял? — равнодушно спросил Владыка, продолжая медитировать. — Маленького Бога. — Пусть Lux его ищет. Это больше не моя проблема. — Я потерял его в Бездне. Владыка открыл глаза и зло посмотрел на помощника. — Что значит в Бездне? — Он хотел одним глазком взглянуть, и я… Отвернулся лишь на миг, а он словно испарился. Сколько ни искал, так и не смог найти. Ещё и эти твари вцепились в меня. — Давно? — Сразу как мы ушли. Владыка недовольно выдохнул и исчез. В нескольких метрах от замка начинался непроглядный серый туман, что клубился от земли вверх, казалось, до бесконечности. Бездна была местом боли и потерянной надежды. Тут было сыро и зябко. Страх и безысходность проникали в душу каждого, кто имел неосторожность попасть сюда и соприкоснуться с этим туманом. Ощутив присутствие хозяина, твари расползлись и разбежались в разные стороны, прятались в пещерах за камнями или просто прижимались к земле, чтобы ненароком не очутиться у него на пути. Нрав у их создателя был слишком жесток, но Владыка обычно не покидал замок, а они не приближались к его владениям, что давало возможность мирно сосуществовать. Среди этой непроглядной тьмы и злостной энергии чистая душа Тадиэля была словно маячок, привлекавший голодных монстров, что были не прочь полакомиться Богом. Забившись в угол узкой части пещеры, куда он и сам пролез с трудом, мальчик пытался прижать к телу ноги, чтобы когтистые конечности твари не смогли до него дотянуться, но укрытие было слишком тесным. Вскоре острые когти вонзились в его ногу, и Тадиэля вытянули наружу. С испугу он схватился за черную зубастую тварь, и та вдруг разлетелась на тысячу бабочек. Остальные монстры, окружив добычу, постепенно сужали круг, то подползая, то отскакивая с опаской, стоило ребёнку начать тянуться к ним рукой. — Пошли вон! — Голос Владыки был настолько громким, что с потолка посыпались мелкие камни. Твари тут же вжались в стены, издавая непонятные звуки. Владыка подошёл к мальчику и поднял его на руки, и Тадиэль, прижавшись к нему, расплакался. — Испугался? — Больно очень. Осмотрев ребенка, он заметил глубокую рваную рану на ноге и тяжело задышал от злости. Уловив, как сильно изменилось настроение их создателя, твари попытались скрыться из виду. Прижав голову Тадиэля к своему плечу, Владыка бросил яростный взгляд на метавшихся от страха созданий, и кроваво-черная мозаика украсила стены пещеры. — Жнец! Сделай травяной чай. — переместившись назад в замок, приказал он и аккуратно посадил Тадиэля на трон. — Говорил же, Бездна — не место для детей. — Я не хочу возвращаться домой! — плача, ответил Тадиэль. — Не хнычь. Дай осмотрю ногу. Закатав повыше порванную штанину, он глубоко вздохнул и приложил руку к кровоточащей ране. Та тут же затянулась, словно её и не было. Тадиэль улыбнулся. — Спасибо. Жнец принес чай и, протянув ребёнку чашку, с сожалением посмотрел на него. — Простите меня, Маленький Бог, я не углядел. И вы пострадали. — Это моя вина. Я хотел сбежать. Я не знал, что там живут монстры. — А на что ты рассчитывал? Что Бездна — детская площадка? Пей чай и ложись спать, — пробурчал Владыка. — Но я не хочу спать. — Ты Бог Снов и во сне восстанавливаешь силы. Поэтому не спорь. — А Бог Света восстанавливается на свету? — Да. — А ты Бог чего? — Бог созидания и разрушения, — по взгляду мальчика он заметил, что тот не совсем осознал смысл его слов. — Я создаю и разрушаю. Я — начало и конец всего. Тадиэль печально вздохнул. — Это, наверное, трудно — разрушать то, что создавал. Поэтому ты всегда хмурый? — Я не хмурый. Я просто не люблю, когда мне мешают посторонние. — Если мы познакомимся, я не буду посторонним, — воскликнул мальчишка, залпом выпив чай. — Меня зовут Тадиэль, а тебя? — Я не помню своё имя. — Разве можно забыть своё имя? — Можно, если долго не произносить его вслух. — И у тебя нет друзей, которые его помнят? — Нет. Спи, — Владыка забрал у него из рук пустую чашку. — Тогда я буду твоим другом, — зевнул в ответ Тадиэль и, устроившись поудобнее, заснул. Сняв свой чёрный камзол, Владыка сложил его вчетверо и положил ребёнку под голову. «Похоже, от тебя будет не так просто избавиться».‎ Ангел стоял растерянный, со страхом глядя на Камаэля. Даже если бы он хотел его остановить, у него не хватило бы сил. Как мог совсем юный, неопытный в бою парень, ещё и без оружия, противостоять тому, кто разрушил Небеса. Пусть даже и неумышленно. — Зачем вам идти со мной? — Хочу исправить то, что натворил. Только нужно идти быстрее. Если я не успею домой вовремя, мой муж будет в ярости. Теперь страх сменился любопытством. — Вы правда можете помочь? — Я попытаюсь. «Если отец смог создать кристалл, значит, и я смогу. Нужно только понять, как». — На Небесах теперь нет магии, не знаю, сможете ли вы телепортироваться. — Мне это не нужно, — Камаэль расправил крылья. — Полетели быстрее, пока никто из стражи нас не заметил. Ангел уставился на шесть серебристых крыльев, широко распахнув глаза от удивления. — Вы Серафим? — парень наконец-то смог задать терзающий его вопрос, как только они приземлились на Небесах. — Да, отчасти. Камаэль никогда не был на Небесах, но то, что он увидел, совсем не было похоже на рассказы отца. Полуразрушенные дома, которые ангелы своими силами пытались ремонтировать, чёрная земля без единой травинки, засохшие деревья и тёмно-серое небо над головой. Сердце Аэля сжалось от сожаления. Мужчина думал о том, что, поступи он по-другому в тот день, возможно, Небеса не пали бы. — Почему два последних Серафима, вместо того, чтобы править Небесами, прислуживают князю, убившему столько ангелов? — Как тебя зовут? — глядя на парня, спросил Камаэль. — Федаэль. — Так вот, Федаэль, мир на самом деле не такой, как тебе кажется. У всех у нас есть две стороны: и плохая, и хорошая. Даже у Богов. Мой муж не ангел, но он справедливый, честный и преданный. Я не знаю никого лучше него. К тому же, ни я, ни Сарис не прислуживаем ему. Мы его слушаем, потому что он наш лидер, а не хозяин… Мне нужно попасть в Небесный дворец, и желательно так, чтобы нас не заметили. Не хочу создавать ещё больший конфликт. — Сейчас мало кто выходит из дома без надобности, а к Небесному дворцу и подавно. Вот только первые ангелы вас вряд ли пропустят. — Разберемся по ходу, — Камаэль взлетел в воздух. Небесный дворец был единственным местом на Небесах, которого не коснулся тлен. Окинув взглядом дом своего отца, Камаэль опустился возле порога, и первые ангелы вышли из тени навстречу гостю, но, на удивление Федаэля, поклонились мужчине и открыли перед ним дверь. — Добро пожаловать домой. Аэль ответил приветственным кивком и вошёл внутрь. Холл был просторным, и всё — от мелких деталей до стен и колонн — было из чистого золота. В центре потолка, украшенного фресками лазурного неба, висело одно большое паникадило на сотню свечей, а по бокам — по десять штук маленьких. Стоило Камаэлю сделать шаг на красную дорожку, и все свечи тут же зажглись. В самом конце, на возвышенности, стояло два трона. Позади одного был изображён луч света, озаряющий Небеса, а за другим — ночное небо. Несмотря на всю роскошь, Камаэля дворец не впечатлил. Слишком вычурным он ему казался, и если бы ему предложили выбирать, он бы ни на что не променял свой Замок Отчаяния. Навстречу Аэлю вышел ещё один первый ангел и поклонился. — Рад приветствовать Вас дома. Чем я могу быть для Вас полезен? — Кристалл, который освещал Небеса. Возможно, где-нибудь есть запись о том, как отец его создал? Ангел кивнул и, уйдя на несколько минут, вернулся с одним из дневников Бога. Аэль взял в руки дневник и улыбнулся. Любовь отца к деталям и его привычка всё записывать значительно облегчили ему работу. — Понятно, — прочитав, задумчиво произнес Аэль. Он отдал первому ангелу дневник и вернулся к Федаэлю. — Думаю, я смогу это сделать. Но мне нужно в то место, где находился прошлый кристалл. Парень радостно кивнул. В его сердце поселилась надежда. — Это в самом центре города. Я покажу. Омэт мерил комнату шагами, не находя себе места. Представление ещё не закончилось, но нехорошее чувство завладело им сразу же, как только он вернулся домой и уложил дочь спать. А когда перед ним возникла тварь, которую он приставил следить за любимым, сердце замерло. — Какого чёрта ты тут делаешь? — он старался говорить тише, чтобы не разбудить Лилиэль, хотя эмоции зашкаливали. — Простите, хозяин, ваш супруг зашёл в Небесный дворец. Мне нет туда хода. — Небесный дворец? Что он забыл на Небесах? — Он отправился туда вместе с Ангелом. Почти сразу после вашего ухода. Омэт заскрипел зубами от злости. — Все возвращайтесь к нему. Если он будет в опасности до того, как я приду, защищайте его любой ценой. Даже если придётся сожрать всех ангелов от мала до велика. Аккуратно, чтобы не разбудить, Омэт взял Лилиэль на руки и переместился в Ад, в покои Люцифера, что как раз развлекался с тремя молодыми демоницами. Увидев тяжело дышавшего от злости брата с малышкой на руках, он приказал любовницам оставить их и быстро натянул штаны. — Что случилось? — Присмотри за Лили, — Омэт передал дочь в руки Люцифера. — Мне нужно посетить Небеса и напомнить дорогому супругу, кто в доме хозяин. Люцифер кивнул в ответ, не став задерживать брата расспросами, и положил Лилиэль на кровать. — Не переживай, я о ней позабочусь. Омэт молниеносно исчез. — Камаэль! — его голос громом разлетелся по всем Небесам. — Князь... — испуганно прошептал Фадиэль. — Что теперь делать? Камаэль тяжело вздохнул. — Я возьму на себя Омэта, а ты проследи, чтобы никто из ангелов не наделал глупостей. Иначе он спалит здесь всё. Парень кивнул и поспешил навстречу ангелам, что уже приближались к площади с оружием в руках. — Что ты тут делаешь? — возмущённо спросил Омэт, подойдя к Камаэлю, что стоял босой и без рубашки в центре Небесного города. — Чем ты тут занимаешься и с кем? Омэт был в ярости. Ревность, обида и злость разъедали его изнутри. Понимая, как всё неприглядно выглядит со стороны, Камаэль старался подобрать правильные слова, чтобы оправдаться перед мужем. — Я всё тебе объясню. Только успокойся, пожалуйста. — Дома объяснишь! Мы уходим! — схватив его за руку, прорычал Омэт. — Я не могу уйти. Я должен помочь, — аккуратно высвободил свою руку Камаэль. — Помочь?! Кому, ангелам?! Ты с ума сошёл?! Мы немедленно возвращаемся домой! Камаэль подошёл к нему вплотную и прикоснулся к часто вздымающийся пылающей груди любимого. — Пожалуйста, выслушай меня. После того, как я уничтожил кристалл, Небеса пали. И теперь здесь даже хуже, чем в Аду. — И что с того, Камаэль?! Они получили по заслугам! Князь кинул презрительный взгляд на ангелов, что, послушав Фадиэля, стояли в стороне и с опаской посматривали в их сторону. — Омэт, тут есть маленькие дети, они ни в чём не виноваты. Мы ведь и сами родители. Умоляю тебя, позволь мне всё исправить, и, я клянусь, я сделаю всё, что ты захочешь. Буду самым послушным мужем на свете, — Камаэль начал расстёгивать его рубашку. — Сними обувь и помоги мне. — Помочь спасти ангелов, которые снова будут пытаться нас убить?! — Помочь спасти детей от голода и бесконечных болезней. Я не смогу жить счастливо, зная, что где-то там, на Небесах, маленький ребёнок, такой же, как моя Лилиэль, дрожит от холода и рад даже чёрствому куску хлеба. — ...Что мне делать? — сдался Омэт, видя, что Камаэля не переубедить. И хоть душой он понимал, что это огромная ошибка, но всё же не смог отказать любимому. — Снимай рубашку и обувь. Твои ноги должны касаться Земли, а сердце не должно быть прикрыто тканью. Омэт снял рубашку и разулся. Теперь, по крайней мере, ему было понятно, почему его супруг был в таком виде. — Что дальше? — Я думал справиться сам. Но, раз ты здесь, рядом со мной, делай то, что я безумно люблю. Это усилит мою энергию, — Камаэль обнял его, и Омэт тут же поцеловал своего мужа. Немного насладившись поцелуем, Аэль высвободил силу. Всё вокруг залилось ярким светом. Дракон и Феникс взлетели вверх и, закружив по кругу, образовали между собой небольшой кристалл в форме звезды, что тут же стал поглощать свет, излучаемый Камаэлем. Ангелы смотрели как завороженные, не веря своим глазам. Князь Ада, презирающий ангелов, и его супруг, уничтоживший Небеса, сейчас, просто жадно целуясь у всех на глазах, делали то, что по силам только Богам, — создавали новый кристалл. — У нас получилось! — воскликнул Камаэль и посмотрел на кристалл над головой, что, впитав в себя достаточно света, стал излучать магическую энергию. — Да, ты молодец, — без особого энтузиазма ответил Омэт. — Мы молодцы, — прошептал ему на ухо Камаэль. — Лилиэль ведь у Люцифера? — Да. — Тогда давай быстрее отправимся домой, и я отблагодарю тебя за помощь, — засунув руку ему в брюки, улыбнулся Камаэль. Омэт кивнул, поцеловал любимого и переместил их домой, на Нейтральную Землю. — Они правда это сделали? Спасли нас? — спросил один из архангелов, глядя, как небеса над их головами светлеют, становясь, казалось бы, даже ярче, чем когда-либо. — Я же говорил вам. Камаэль нам не враг, — сказал Федаэль. — Ты прав, — Дариэль потрепал волосы на голове парня. — Это может стать началом мира между нами. Владыка недовольно открыл глаза. — Что ты делаешь? Он, сжалившись и поддавшись на уговоры Жнеца и даже Янзи, что скулил каждый раз, когда Владыка говорил о том, что ребёнку тут не место, разрешил Тадиэлю остаться и уже спустя три дня сильно сожалел об этом решении. Мальчишка был слишком шумный, слишком любопытный и преследовал Владыку повсюду, ни на миг не умолкая. Даже когда тот строго запретил шуметь и велел дать спокойно помедитировать, угрожая, что отправит домой, мальчик нашел способ раздражать его и молча. Тадиэль улыбнулся, поднял на Владыку свои необычайные глаза и, отложив мелок в сторону, встал с колен. — Я рисую. Посмотри. Тебе нравится? Владыка опустил взгляд на пол своего тронного зала и обречённо вздохнул: на черном холодном мраморе появились светлые детские рисунки. — Нет. Перестань портить мой пол и отправляйся в свою комнату. Мальчик понурил голову, на глаза его навернулись слёзы. Он так сильно старался, рисуя для друга, что не мог скрыть разочарование, когда Владыка не оценил его творчество. — Прости. Я больше не буду, — печально произнес Тадиэль и поспешил уйти. Янзи недовольно фыркнул на хозяина и помчался за мальчиком. «Нужно срочно прекращать это, иначе покоя в моём доме не будет». — Жнец! — Да, Владыка. — Пригласи ко мне Сариса. Немедленно. Жнец кивнул и тут же исчез. Кинув взгляд на нарисованные песочные часы — один в один, как и его часы Судьбы — и сидящую на них бабочку, он слегка приподнял руку, и рисунка словно и не было. — Владыка, — упав на колени, поприветствовал хозяина Серафим. — Давно не виделись, Сарис. — Я не смел вас беспокоить. Я сделал что-то недопустимое? Жизнь Сариса принадлежала Владыке. Без его ведома он посмел предать Люцифера, к которому был приставлен, и поддержать Омэта, что решил перекроить мир и даже жениться. И сейчас Серафим очень переживал, что один из его поступков мог не на шутку разгневать Владыку. — Твой названый брат, князь Ада, обзавёлся очень надоедливым ребёнком. Бездна — не место для детей. Забери его и отдай отцу. Сарис в недоумении поднял голову, посмотрев на хозяина. — Жнец. Приведи Тадиэля. Жнец поспешил за мальчиком. Хоть ему и не хотелось разлучаться со своим Маленьким Богом, всё же он был рад, что мечта ребёнка осуществится. — Тадиэль, этот серафим — друг и названый брат твоего отца. Отправляйся с ним на Нейтральную Землю и не смей сюда возвращаться, — сказал Владыка, как только мальчик зашёл в зал. — Отца? Я правда пойду на Нейтральную землю к семье? — Разве я не это сказал? Тадиэль бросился к Владыке и крепко обнял его. — Прошу тебя, Сарис, забери его как можно скорее, — убирая руки ребёнка со своей шеи, недовольно пробурчал Владыка. Сарис едва сдержал улыбку. Он знал Владыку не один век, и тот ни разу не был настолько человечным и уязвимым, как сейчас. — Пошли, Тадиэль, — проговорил Серафим, протянув ему руку. — Тадиэль! — вдруг окликнул Владыка. — Когда-нибудь ты всё же сядешь на трон и станешь угрюмым Богом. Не забывай об этом. А до той поры я не хочу тебя больше видеть. Ты меня понял? Мальчик, улыбаясь, отрицательно покачал головой. — До свидания, Владыка. Спасибо за всё, Жнец. Янзи уткнулся мордой в лицо Тадиэля, и тот заплакал, обнимая пернатого друга, к которому смог привязаться за этот короткий промежуток времени. — Не скучай, ещё увидимся, — создавая сотню бабочек, проговорил он и взял Сариса за руку. — Этмон, где Сарис? С самого утра не могу его найти, — спросил Омэт, глядя на то, как растерянный помощник ковырял еду за завтраком. Они как обычно всей семьёй завтракали в саду. И отсутствие Сариса слишком бросалось в глаза. — Я не знаю. Он исчез ещё ночью и до сих пор не явился. — Не переживай. Всё будет хорошо, — Камаэль постарался подбодрить друга, пока чистил для дочки фрукты. — Возможно, у него возникли срочные дела, и он просто не хотел никого беспокоить. Уверен, он скоро вернётся. Словно подтверждая его слова, Сарис появился перед ними с ребёнком на руках. Он поставил мальчика на землю и улыбнулся своему супругу, на котором от переживаний не было лица. Стоило Лилиэль увидеть брата, как воспоминания тут же вернулись, и она, сорвавшись с колен Аэля, побежала к Тадиэлю. — Братик! Дети обнялись, а взрослые в шоке уставились на них. Омэт перевёл взгляд с детей на Сариса, тот пожал плечами в ответ: — Он был в Бездне. И он твой сын. Это всё, что я знаю и могу тебе сказать. — У нас есть сын? — растерянно спросил Аэль. — Похоже, что да. Омэт подошёл к детям и присел возле них. Тадиэль отстранился от сестры и опустил голову. — Папа, это мой братик Тадиэль. Дедушка сказал, что он не может жить с нами, потому что он Бог. Но я по нему скучаю. Можно он останется? — Конечно, он останется, — Омэт провёл рукой по голове сына. Тот заплакал и бросился к нему в объятья. Омэт поднял его на руки и, вытирая его слёзы, заметил, что глаза у мальчика разного цвета. Сердце сжалось от боли. — Всё хорошо, малыш, ты дома. Этмон, распорядись, чтобы в детской поставили ещё одну кровать. Камаэль подошёл к супругу. Он не мог поверить своим глазам и весь светится от счастья. — Аэль, мне нужно поговорить с ним наедине. Останьтесь с Лили пока здесь. Аэль кивнул и, поцеловав сына в лоб, взял Лилиэль на руки. Переместившись с мальчиком в кабинет, Омэт посадил Тадиэля в своё кресло и присел на корточки рядом. — Тебя зовут Тадиэль? Тот кивнул в ответ, растерянно хлопая большими ресницами. — Ты Бог? — Я Бог Снов и Иллюзий. — Ты сбежал от Бога Света? — предположил Омэт. То, что сказала Лилиэль, и то, что до этого она ни разу не упоминала о брате, а Бог Света и вовсе умолчал об этом, наталкивало лишь на одну мысль. Творец не собирался отдавать им мальчика, и причиной тому могло быть пророчество, которое крутилось у Омэта в голове с появлением дочери. «Дочь умрёт, а сын уничтожит всё живое. Да уж, я определенно любимчик судьбы». — Я скучал по сестре и хотел увидеть вас. Вы же не отдадите меня? Омэт улыбнулся и поцеловал сына в макушку. — Ты мой сын. Если понадобится, я сам уничтожу всю Вселенную ради тебя. Не думай об этом. Больше никто не посмеет тебя забрать. Мальчик снова обнял отца. Он наконец-то получил, что хотел, и его счастью не было предела. «Что ж, мне не привыкать бороться,» — только подумал Омэт, и кабинет вновь заполнился светом. Творец не заставил себя ждать. — Тадиэль! Негодник! Я искал тебя повсюду! Как ты сюда попал?! Омэт даже голову не склонил в знак приветствия, встав перед сыном. Он явно дал понять, что не отдаст мальчика и будет за него сражаться. Бог Света был в ярости от такого поведения, но стоило в кабинете появиться Камаэлю, который тут же встал за мужем и взял сына на руки, как он тяжело вздохнул и успокоился. И даже улыбнулся. — Здравствуй, сын. — Если ты пришёл, чтобы забрать моего мальчика, то лучше уходи, отец. Я не отдам Тадиэля. — Он Бог. Не тебе решать его судьбу. — Он наш сын, — сказал Омэт. — И останется с нами. — Ему нужно учиться и развивать свои способности. — Я научу его всему, чему ты научил меня, отец. А остальному научат Омэт и Люцифер. — Боги не рождались больше сотни тысяч лет. Он священен и не должен пострадать. — Он не пострадает. Я не позволю, — Омэт уверенно взглянул Богу в глаза. — Хорошо, пусть будет по-вашему. Но если хоть волос упадёт с его головы, или он не будет усердно учиться, я его заберу. — Спасибо, отец. — Береги себя, Камаэль. Бросив на мальчика предупреждающий взгляд, Бог Света исчез. Аэль и Омэт облегчённо вздохнули. Безграничная любовь Творца к Сыну сделала своё дело. — Мой мальчик, — прижимая ребёнка к себе, прошептал Камаэль. — Не бойся, я не отдам тебя никому. Тадиэль крепче обнял отца и улыбнулся. Lux стоял у огромных тяжёлых дверей, не решаясь постучать. «Может, это и к лучшему. По крайней мере, у моего Камаэля останется ещё один ребёнок, когда Лилиэль погибнет». — Входите, Бог Света, — открыв двери, проговорил Жнец. — Он ждёт вас. Lux кивнул и, зайдя в замок, поспешил в тронный зал. Последний раз он был здесь, когда слёзно умолял пощадить своего брата Tenebris, который сошёл с ума. Но Владыка был непреклонен. — ...Прошу вас, я почти закончил создавать Морозную Звезду. Я уверен, что это поможет. — Поможет или нет — уже неважно. Бог Тьмы перешёл черту и должен ответить за свои действия. — Но он не виноват. Его прокляли. — Прокляли те, кого создал ты. Рано или поздно, Lux, нити судьбы переплетаются, и за всё приходится платить. Похоже, Жнец плохо обучал вас. — Владыка... Я умоляю. В мире и так не осталось Богов. Мы с братом последние. — Боги — одно из самых неудачных моих творений. Даже твари из Бездны не доставили мне столько хлопот, сколько вы, самовлюблённые и алчные существа. — Tenebris не такой. — А разве не его гордыня и амбиции привели к такому исходу? — тяжело вздохнув, спросил Владыка. — Я принял решение и не изменю его. Твой брат должен заплатить за содеянное. Но я дам вам второй шанс. Когда две половины души, что он разделил, станут едины, плод их любви, добровольно пожертвовав собой, вернёт к жизни Бога Тьмы… — Что привело тебя, Lux? — Бог снов у родителей. Я прошу у Вас разрешения оставить Тадиэля на Нейтральной земле. — преклонил колено Бог Света. — Ты не пришел ко мне, когда потерял его, но стоило мне отправить мальчика к отцу, и ты тут же явился? — посмотрев на него с осуждением, спросил Владыка. — Тадиэль был в Бездне? — Чему вы так удивляетесь, Бог Света? — спросил Жнец. — Маленький Бог родился здесь. Бездна — его дом, и он будет возвращаться сюда, когда на душе у него тоскливо. — Надеюсь, что нет. — Задумчиво произнёс Владыка. — А теперь переходи к сути, Lux. Ты ведь не за разрешением пришёл? — За разрешением… Позвольте мне отправиться на Спариум. — На Землю Богов? Зачем тебе туда? — Забрать одного архангела, — неуверенно ответил Lux и опустил глаза, не выдержав властного взгляда Владыки. — Ты ходишь по тонкому краю, Lux. Твои необдуманные действия уже породили Бога, что уничтожит Мироздание. — Я знаю о пророчестве, но они не всегда точны, и их можно изменить. Тадиэль добрый и отзывчивый мальчик. Он не такой, как… — Вы? Пока не такой. Но что будет дальше? Когда ты окунешь его отцов в битву, а я заберу жизнь его сестры, чтобы ты смог вернуть себе брата, как думаешь, сердце мальчика будет всё таким же чистым, как сейчас? Не забывай, он родился с тёмной энергией. И даже если в данный момент он и невинен, тьма всё ещё дремлет внутри. Бог Света ничего не ответил, понимая, что Владыка прав. Но в глубине души он надеялся, что любовь и забота изменят мальчика в лучшую сторону. — Можешь вернуться домой. Я разрешаю. Недовольно отмахнувшись рукой, Владыка закрыл глаза, давая понять, что на этом их разговор окончен. «Дом» — пронеслось в голове у Бога Света, стоило ему переместиться на Спариум. Сейчас эта планета была пустынной, холодной и заброшенной. Но когда-то даже Небесный город не мог сравниться с ней по красоте. Земля, населённая Богами, была цветущим раем, местом, которое завораживало взгляд. Раскидистые сады, золотые дворцы и всегда идеальная погода. Лучшего мира во Вселенной не было и нет по сей день. Владыка создавал Спариум с надеждой, что его новые создания, имея всё самое лучшее, не станут безжалостными монстрами. Но он заблуждался. Lux тогда был чуть старше Тадиэля, когда Боги начали убивать друг друга ради власти и наживы, тем самым разозлив своего создателя. Кто кого лучше, кто кого сильнее, кто умнее и кто кем любим. Споров становилось всё больше, а терпения у Владыки — всё меньше. Вечный отшельник, обожающий тишину и порядок, просто не смог вынести бесконечные сражения и споры и предпочёл общество молчаливых тварей. После ухода Владыки конфликт обострился ещё больше, и началась война, в которой не было правды ни с чьей стороны. Первыми погибли слабые и добрые. На них в прямом смысле объявили охоту, убивая одного за другим. Что не могло не отразиться на планете, ведь большинство из них были Богами природы. Спариум стал увядать, сады больше не цвели, небо потеряло цвет, в воздухе пахло невинной кровью, что алыми реками растекалась по брусчатке. После, Богов стали делить на нужных и нет. И кровопролитие повторилось. Всё это время два самых юных Бога прятались в лесу, молясь Владыке о спасении. И он услышал. Представ в ужасающей маске пред своими созданиями, Бог Созидания явил им другую сторону своей сущности — разрушение. Никто, кроме Бога Тьмы и Света не выжил той злополучной ночью. Lux до сих пор содрогался, вспоминая, насколько страшен в гневе его Создатель. Бог Света осмотрелся. Абрахос был коварен и умён, но труслив, и потому, скорее всего, прятался, чтобы лишний раз не рисковать. А значит, искать его нужно было в руинах Золотого города. Дорога была непростой. Эта планета словно пожирала божественный свет внутри него, отнимая все силы. Lux крепко сжал рукоятку меча, заметив, что солнце закатилось за горизонт. Твари из Бездны, которых запирали здесь как в тюрьме после его ухода с Небес, не любили яркий свет, но ночь была в их власти. Множество ангелов, отправленных сюда, стали едой для вечно голодных созданий, о чём свидетельствовали разбросанные вокруг города кости и черепа. «Нужно найти Абрахоса до темноты. Надеюсь, он всё ещё жив». — Стой! Кем бы ты ни был, тебе здесь не место! — прокричал ангел, стоявший на крыше одной из альтанок, и натянул тетиву. — Кого к нам ещё прислали эти ничтожества? — возмущённо спросил ещё один ангел, размерами явно превышающий остальных и по росту, и по весу. — Ты кто такой и что тебе нужно? Это наша территория! — Я ищу архангела Абрахоса. Вы его не видели? — Учителя? Зачем он тебе? — Он здесь? Позови его! У меня слишком мало времени. — Ты так и не сказал, кто ты такой. С чего вдруг мне звать учителя? Откуда мне знать, что ты не хочешь ему навредить? — Вас же больше, чего вам бояться? — И то верно, — рассмеялся громила. — Я тебя одной рукой прихлопну. «Зачем разум, когда есть сила,» — подумал Lux, тяжело вздохнув. — «Да уж, брат, твоя идея сделать их чувствующими и эмоциональными как всегда была не особо удачной. Чем дальше, тем хуже. И чем тебе не по нраву были послушные и осознанные первые ангелы?» — Что за шум?! — из полуразрушенного дворца вышел недовольный Абрахос. И тут же упал ниц. — Творец. Я так рад вас созерцать. Посмотрев сначала на учителя, затем на молодого мужчину, перед которым тот упал на колени, ангелы, рождённые после Великой битвы и никогда не видевшие лик Бога, неуверенно последовали примеру наставника. — Встань, Абрахос, у нас мало времени. Я заберу вас отсюда, а ты соберёшь армию и убьёшь князя Ада.