Проклятье Нейтральной Земли часть 2 Влюблённый Бог

Омэт стоял на пороге и улыбался, глядя на сына, что, подпирая рукой голову, смотрел в окно, совершенно не слушая учителя. Мальчик быстро улавливал информацию и тут же терял к ней интерес, в отличие от своей сестры, которая усердно училась и была лучшей в классе. Социальные навыки у них тоже были разными. Лилиэль была общительной, быстро заводила друзей и даже пару раз подралась с одноклассником. Тадиэль же был одиночкой, общаясь только с сестрой и родными. Омэт изначально был против того, чтобы их дети учились вместе с другими, но Камаэль с Люцифером в два голоса убеждали, что так будет лучше. И он сдался. — Тадиэль, что я только что сказал? — спросил учитель, подойдя к мальчику. — Я не знаю. Я вас не слушал, — честно признался мальчишка, слегка смутившись. В мыслях он был там, за горизонтом, где начиналась Бездна. Тадиэль скучал по Янзи, Жнецу и даже по суровому Владыке. Как на Нейтральной Земле, так и здесь, в Аду, ему не удалось найти друзей. Тот факт, что он Бог, отталкивал и демонов, и ангелов. Сначала они боялись его, после стали насмехаться. Первое время Лилиэль заступалась за брата и везде ходила с ним, но со временем и у неё появились другие интересы. И хоть дети по прежнему были близки друг к другу, всё же Тадиэль все чаще оставался один. Учитель строго покачал головой. Демоны захихикали, но Тадиэль даже не обратил на них внимание. И снова отвернулся к окну. Сердце Омэта сжалось от боли за сына. И он зашёл в класс. — Тадиэль, пошли со мной. Лили, ты с нами? Девочка отрицательно покачала головой. И Омэт, улыбаясь, кивнул дочери. Настроение Тадиэля поднялось в считанные секунды. Сбежать с нудных уроков, чтобы провести время с отцом - что могло быть лучше. — Мы пойдём в кузню? Или тренироваться? — Скоро узнаешь, но сначала зайдём за Аэлем, — ответил Омэт и перенёс их в свой кабинет. В замок Отчаянья. В последнее время Камаэль слишком много времени уделял работе, и Омэт, находясь рядом, скучал по нему. По этому идея отвлечь супруга от дел возникла сама собой. — Омэт, ты снова сорвал его с урока? — недовольно проговорил Камаэль, не отрывая взгляда от бумаг. Как только супруг и сын возникли перед ним. — Мы пришли за тобой. — Я занят. У Этмона выходной, и я хочу как можно больше успеть сделать. Чтобы он так не уставал. Омэт наклонился к мужу и, приподняв его за подбородок, игриво улыбнулся. — Ты нам нужен. Без тебя нас в Небесный дворец не пустят. — В Небесный дворец? Ты хочешь ворваться на небеса среди белого дня? — удивлённо спросил Камаэль. — Ты с ума сошел? — Я хочу показать сыну, где я вырос. Ты можешь пойти с нами, или я могу вломиться туда силой. Решай быстрее, любимый, — ухмыляясь, проговорил Омэт и подмигнул. — Я с вами, — растерянно ответил Камаэль.- Закончу вечером. Встав из-за стола, он аккуратно сложил все бумаги и тяжело вздохнул. — Не переживай так. Если на нас не нападут, я никого даже пальцем не трону. Обещаю Камаэль улыбнулся сыну и, прижав к себе Тадиэля, посмотрел на мужа. Здравый смысл кричал, что это плохая идея, и даже предложил несколько вариантов того, как именно можно остановить Омэта. Но, по правде говоря, Аэль и сам жутко хотел узнать о детстве супруга как можно больше. Переместившись на небеса. Оба мужчины одновременно посмотрели на сына, что, широко открыв глаза, с удивлением рассматривал огромный, украшенный золотом дворец, и улыбнулись. — Нравится? — спросил Омэт, положив руку на плечо Тадиэлю. — Красивый, — ответил мальчик. Но по душе ему был темный и мрачный дворец Бездны, по холоду которого он так скучал. — Пойдём? — улыбаясь, спросил Камаэль. Тадиэль кивнул, и они направились к золотистым ступеням центрального входа. — Добро пожаловать домой, — проговорили первые ангелы, открывая перед ними дверь. Тадиэль с опаской посмотрел на великанов и прижался к отцу. Что - то зловещее было в их взглядах, что заставляло мальчика нервничать. - Всё хорошо, — прошептал Камаэль, слегка наклонившись к сыну. - Не бойся, никто тебя не обидит. Тадиэль хотел объяснить, что дело не в страхе. Просто энергия, что исходила от них, была колючей и зыбкой, словно лютый морозный ветер весенним днём. Сердца первых Ангелов были наполнены злобой, и адресована эта злоба была лишь ему. Как только двери за ними закрылись, Мальчик вздохнул с облегчением и переключился на изучение дворца. — Идите за мной. Покажу свою комнату. Тадиэль и Камаэль улыбнулись друг другу. И поспешили за Омэтом, что уже скрылся за одной из колонн. Поднявшись по винтовой лестнице наверх, они обнаружили красивую резную дверь. Омэт усмехнулся и, дождавшись супруга с сыном, вошёл внутрь. Сердце сразу наполнилось приятной тоской. -Здесь, под самой крышей дворца, прошло всё моё детство, счастливое и беззаботное. Тадиэль стал осматривать комнату. Она была просторной и очень светлой, благодаря большому окну на крыше. В углу стояла небольшая кровать и резной деревянный стол, на котором всё ещё были разбросаны чертежи, камни и какие-то безделушки. Мальчик сразу же кинулся изучать их. Мастерство отца передалось ему по наследству. Кузнечное дело, боевые искусства и, как ни странно, готовка еды - вот и всё, что по-настоящему нравилось мальчику. Всё остальное нагоняло на Тадиэля тоску. Наблюдая со стороны, с каким счастливым лицом их сын изучает эскизы и чертежи, Камаэль подошёл к Омэту, что стоял у дверей, подпирая стенку, и, обняв, поцеловал в губы. Его всегда поражало, как тонко супруг чувствует детей и как легко может сделать их счастливыми. — Ты самый лучший на свете. Детям повезло с отцом, а мне с мужем. — Это мне повезло с вами, — прижимая любимого к себе, прошептал Омэт ему на ухо. — Можно мне это забрать? Тадиэль приподнял один чертеж и с надеждой посмотрел на родителей. — Бери, что хочешь, — кивнув в знак согласия, ответил Камаэль. — Есть ещё одно место, которое тебе понравится… — Тадиэль. Владыка открыл глаза, в которых сверкнули грозовые молнии, и впервые за тысячелетие покинул Бездну, переместившись в холл Небесного дворца. — Кто ты такой и как посмел зайти? — вынув из ножен мечи, требовали ответа первые ангелы, искренне удивившись его появлению. Ведь попасть в Небесный дворец можно было только через дверь. — Задумали убить Бога? Если хоть волос упадет с его головы, я развею вас в прах вместе с вашим дворцом. В подтверждение своих слов, он посмотрел на стражников, чей злобный взгляд так взволновал Тадиэля, и те тут же упали на колени. Время для них помчалось с неумолимой скоростью. Всего через пару минут первые ангелы постарели, затем превратились в живых, гниющих мертвецов и вскоре рассыпались в прах, на красный палас. Сделав двумя пальцами круг против часовой стрелки, Владыка запустил время вспять, и прах стал костями, телом, а затем вновь первыми ангелами, что тут же склонили голову, догадавшись, кто именно стоит перед ними. — Просим прощения, Владыка. — Хм. Тадиэль — Бог, рождённый в бездне, порождение самого мироздания. Он выше по статусу, чем ваш Творец. Не смейте даже глаз при нём подымать. На лестнице послышались шаги. Владыка, ещё раз строго взглянул на ангелов и вернулся домой. — Вы покидали Бездну? — удивился Жнец. Его хозяин даже тронный зал редко покидал, а уж замок и подавно. Исключением была смерть или рождение планеты, но об этом Жнец узнал бы первым. — Да. Тадиэль был в опасности. — Мой маленький Бог. — Жнец слегка засуетился. — Кто же посмел? — Уже всё хорошо. Успокойся, — садясь на свой трон, проговорил Владыка. — Столько лет прошло... Он, наверное, вырос...Вы его видели? Какой он? — Я его не видел, и мне всё равно. Его сестра уже есть в книге? — Пока ещё нет, но в книге появляются имена ангелов. Каждые несколько дней умирает один ангел. — Не важно, хоть и десяток. Меня интересует только те, кто меняет судьбу всего мира. Остальное — лишь тлен. Камаэль сидел у окна и любовался мужем и сыном, что решили запустить заброшенную кузню. Омэт разжёг в печи огонь с помощью пламени дракона и подготовил стол. Найдя подходящие камни и золотой слиток, Тадиэль показал отцу рисунок необычной заколки, которую хотел сделать для сестры. И Омэт кивнул в знак согласия. Их работа началась с лепки форм. Тадиэль старательно вырезал каждую деталь, при этом был так сосредоточен, что хмурил лоб, чем один в один сейчас был похож на своего отца. Камаэль усмехнулся. В его сердце было столько любви и нежности, что ему казалось, оно не выдержит. Чтобы им не мешать и не отвлекать их, он решил тихонько выйти на улицу к озеру, заодно проверить обстановку. Ведь дым из трубы явно не остался незамеченным. Берега озера были заброшены и заросли высоким камышом и рогозом. Но лазурная гладь, словно зеркало, отражала солнце и, манив к себе, привлекала внимание. Камаэль любовался местом, где родился. Омэт рассказывал, что когда-то это озеро светилось и днём, и ночью, и было настолько завораживающим, что невозможно было отвести взгляда. — Серафим Камаэль, — услышал он за спиной и резко обернулся, схватившись за меч. — Это я, Федаэль, — выставив руки вперёд, проговорил Ангел. Камаэль улыбнулся и отпустил рукоятку меча. — Здравствуй, Федаэль. Ты так вырос. Я тебя не узнал. — Добрый день, серафим Камаэль, — подойдя ближе, поприветствовал он. — Архангелы узнали о вашем приходе и послали меня, беспокоясь, что вы пришли сюда за ребёнком. Камаэль рассмеялся. — Нет, с меня вполне достаточно двоих. Мы привели сына показать, где родились. Скоро уйдем, не переживай. — У вас уже есть дети? — испуганно спросил Федаэль. — Да, сын и дочь. Им уже 110 лет, — растерянно ответил Камаэль, глядя на побледневшего ангела. — Что случилось? — Вы не знаете о пророчестве? — О каком пророчестве? — начал нервничать Аэль. — В Книге пророчеств написано: Когда белоснежная лилия расцветёт на Кровавом озере, у демона с силой Богов родиться дочь с изумрудными глазами. Прекрасная, как ангел и чистая, как слеза. Во время Великой битвы, где падут ангелы, её кровь насытит озеро. Одно сердце остановится, другое забьётся. Тогда Бог Тьмы к жизни вернётся. Улыбка влюблённого Бога с разными глазами, рождённого в бездне, уничтожит Мироздание. Сердце Камаэля сжалось и стало трудно дышать. В глазах на миг потемнело. Он ели стоял на ногах. — Я думал, вы знаете. Князь ведь обещал не подыматься за детьми на небеса. — Он и не подымался, — только и смог выдавить из себя Камаэль. Самые родные предали его. Муж, который всё это время знал и скрывал от него правду, и отец, создавший для них детей, чтобы вернуть своего брата. Мир разделился на до и после. Никогда ещё Аэль не был так зол, как сейчас. Сделав глубокий вдох, Он с трудом подавил в себе эмоции. — Федаэль, не говори другим ангелам о моих детях. Я изменю пророчество. Моя дочь не умрет, но если мне постоянно будут мешать, я, в конце концов, не выдержу и вновь уничтожу небеса. В этот раз основательно. Понимаешь? — Да, — ответил ангел. — Я б и так никому не сказал. Камаэль кивнул и направился в кузню. Омэт и Тадиэль, счастливые, по-прежнему работали с глиной. Форма почти была готова, нужно было только обжечь её в печи. — Мы уходим, — серьезным тоном проговорил Аэль. Омэт поднял голову и с удивлением посмотрел на супруга, у которого от злости так искрились глаза, что казалось, он вот-вот сорвётся. — Папа, мы ещё не доделали заколку, — расстроенно проговорил Тадиэль. — Доделаешь дома. — Но, папа, Можно доделать хотя бы форму? — Я сказал, дома! — Камаэль впервые повысил на него голос, и мальчик аж поник. — Что случилось, Аэль? Ангелы? — Поговорим потом. Собирайтесь. — Хорошо — затушив печь, Омэт приобнял сына, и они подошли к Камаэлю, но тот сделал шаг назад. — Я сам. Омэт был встревожен не на шутку, но не стал выяснять отношения при ребёнке, который и так начал переживать, впервые увидев отца таким злым. Переместившись в Замок Отчаянья, Омэт улыбнулся сыну и, потрепав его белокурые волосы, успокоил. — Всё хорошо, малыш. Нам с твоим папой нужно поговорить. Иди к себе. Тадиэль кивнул и вышел из кабинета. — Что с тобой?! С каких это пор ты кричишь на сына?! — взорвался Омэт, стоило супругу лишь появится, но вместо ответа получил удар в челюсть, который чуть не сбил его с ног. — Как ты мог мне не сказать о пророчестве?! Я думал, между супругами не должно быть тайн! Ещё и таких! Омэт тяжело вздохнул. — Кто тебе сказал? — Кто мне сказал?! Всё, что тебя интересует?! Это и мои дети тоже! Не считаешь, что я должен был знать?! — Я не хотел тебя расстраивать. Мы с Люцифером уже ишим способ всё исправить. — С Люцифером?! Вот о чём вы тогда говорили?! — Камаэль нервно рассмеялся. — Всё это время ты скрывал от меня правду! Ты хоть понимаешь, каково мне сейчас?! — Аэль, прошу выслушать меня. — Отправляйся в ад, Омэт! Я не хочу тебя видеть! Омэт попытался обнять супруга, но тот отстранился. — Я сказал, убирайся! Или, клянусь, ты пожалеешь! — Я хотел, чтобы ты был счастлив, чтобы не смотрел на них, думая о том, как всё исправить… Прости меня. Камаэль тяжело вздохнул. — Уйди, прошу тебя. — Хорошо, любимый. Сделаю, как скажешь. Владыка открыл глаза. Рядом с ним, сидя на полу и положив голову ему на колено, спал Тадиэль. Хоть он и не видел мальчика почти 70 лет, всё же было трудно не узнать того, кто так бесцеремонно врывался в его личное пространство. Отдёрнув свой камзол, он резко встал, тем самым грубо разбудив Тадиэля. — Зачем ты снова вернулся в бездну? — Мои родители поругались из-за кого-то пророчества. Папа выгнал отца из дома, — печально проговорил мальчик. — Я не спрашивал, что у тебя случилось. Я спросил, зачем ты вернулся в бездну? — Не хотел оставаться дома. — И по этой нелепой причине, ты пришёл мешать мне? Во взгляде Тадиэля было недоумение. И это разозлило Владыку ещё больше. И хоть тон его по-прежнему был спокойным, в глазах сверкали молнии. — Чем я по твоему занимаюсь, Тадиэль? — Сидишь на троне? — растерянно спросил мальчик. — Этот трон - центр всех вселенных. Через него проходит несколько энергетических потоков, которые я стабилизирую. Одно неосторожное действие, малейший сбой может перевести к тяжёлым последствиям для целого Мироздания. — О. Я не знал. Я больше не буду тебе мешать. Обещаю вести себя тихо, когда буду приходить. Владыка широко открыл глаза, поражаясь то ли наглости, то ли наивной простоте Тадиэля. Он хотел было сказать, что не желает вообще его видеть, но в зал вошли Жнец и Янзи. Увидев мальчика, птица тут же бросился к нему, сбив ребёнка с ног. Упав на попу, мальчик звонко рассмеялся, обнимая друга, что тыкался в него мордой, щекоча его. — Молодой Бог. Вы так выросли. — Здравствуй, Жнец! Я так скучал по вам. — Давайте не будем мешать Владыке. Пойдёмте на кухню, я заварю вам чай, и вы мне всё расскажете, — быстро проговорил Жнец, не давая Владыке успеть прогнать мальчика. — Я уже свободен. Накрой на стол в столовой, будем обедать там, — приказал Владыка. Он опасался, что его помощник случайно проболтается о пророчестве, и Тадиэль узнает о смерти сестры и о своей роли в этом мире, раньше положенного. — Иди за мной. Мальчик поднялся на ноги и, не скрывая радости, пошёл рядом с Владыкой. Ему было любопытно, куда они идут, но он молчал, боясь, что если заговорит, тот передумает и отправит его домой. Тяжёлые трёхметровые двери с вырезанным на них деревом, разделив рисунок пополам, открылись перед ними, приоткрывая красивый светлый зал из белого мрамора. Зайдя внутрь, Тадиэль ахнул, увидев огромные песочные часы, на дне которых почти не осталось песка, ведь он, весь кружась, взлетал вверх, песчинка за песчинкой. — Это те часы, что я видел во сне, — радостно проговорил мальчик. — Можно к ним прикоснутся? Немного посомневавшись, Владыка кивнул. Тадиэль протянул руку, аккуратно прикоснувшись к нижней колбе, и тут же впал в транс. Песок на миг замер, но уже спустя несколько секунд часть из верхней колбы быстро посыпалась вниз, затем снова поднялась вверх, и так несколько раз, словно часы не как не могли определиться. Владыка подошёл ближе и застыл в недоумении. Образ взрослого Тадиэля, который он однажды уже видел на алтаре, вышел к нему из часов и, улыбнувшись, дотронулся до лица. Его прикосновение было нежным и теплым, чего в принципе не могло быть с иллюзией. — Остановись, Самад. Отпусти меня. — Откуда ты знаешь моё имя? — удивился Владыка. — Ты сам мне его сказал. Я ведь твой единственный друг, — улыбаясь, ответил образ и растворился. Тадиэль моргнул и, заметив, что с часами что-то не так, отдёрнул руку. — Я их сломал? — растерянно спросил мальчик. «Друг? Я сам сказал ему имя? Но я ведь и правда забыл его. Как это возможно?» Владыка посмотрел на мальчика и отрицательно покачал головой. — Это часы Судьбы. Ты не можешь их сломать. Тадиэль выдохнул с облегчением. — Тогда почему они так странно себя ведут? — Я не знаю. Возможно, будущее не определенно или что-то извне мешает ему сбыться, — задумчиво произнес Владыка. Из головы не выходило ведения и слова взрослого Тадиэля. Чтобы сказать ему имя, Владыке пришлось бы отправиться в своё очень далекое прошлое и найти записи о себе, которые он когда-то уничтожил. Но только зачем тревожить временной поток ради такой мелочи. «Отпустить его? Я никогда никого не держал силой. Этого не может быть. Скорее всего, это просто наваждение, самообман.» — Пошли обедать. Жнец уже ждёт. Омэт с Люцифером уже приговорили не одну бутылку, когда в гостиной появился испуганный Камаэль. — Омэт, скажи, что Тадиэль у тебя. Умоляю. Омэт растерянно посмотрел на супруга. — Он остался дома. Камаэль побледнел. Ноги его не слушались, и он опустился на диван. Когда Омэт ушёл, Аэль, закрывшись в библиотеке, стал искать хоть что-нибудь полезное, но ничего не смог найти. Успокоившись, он понял, что был не прав по отношению к мужу и особенно к сыну, и решил, забрав Тадиэля, отправиться в ад. Но вместо сына нашёл лишь иллюзию, которая развеялась, стоило лишь прикоснутся. — Он же не мог слышать, как мы ругаемся?.. Это моя вина. Если с моим мальчиком что-нибудь случится, я никогда себе не прощу. Омэт подошёл к супругу и, сев рядом, обнял, поцеловав в лоб. — С ним все хорошо. Когда меня нет рядом, за ним следят. И если б что-нибудь случилось, я бы уже знал. — Следят. Кто? — Расскажу, если обещаешь не злиться, — тяжело вздохнул Омэт. Камаэль кивнул. — Твари из Бездны. Когда меня нет рядом, возле каждого из вас есть свой защитник. — Ты с ума сошел? Ты обещал их больше не призывать! — взорвался Люцифер. — Я их не отпускал. Просто не звал, без необходимости. — Ну и когда это необходимость возникла?! — Это сейчас не важно, — ответил Камаэль и, посмотрев на мужа, спросил. — Ты можешь узнать, где наш сын? Омэт кивнул. И тут же перед ними возникла тень в чёрной маске. — Где Тадиэль? — Он в безопасности, Хозяин. — Где именно? — В Бездне. — По твоему, это в безопасности?! — Разозлился Омэт. Тварь преклонила колено. — Хозяин, для вашего сына в мире нет места безопаснее Бездны. Это его дом. — Его дом на Нейтральной Земле! Отведи меня к нему, — Встав, проговорил он. — Это невозможно, хозяин. Вам придется подождать его прихода. Омэт злился, но решил не накалять обстановку и, кивнув, сел обратно возле мужа. — Следи за ним и дальше. Если что-то измениться, дай знать. Тень кивнула и исчезла. — И ты доверяешь этой твари? — Да, Люцифер. За 5000 лет они не разу меня не подвели! — Значит так, ты узнал, что я на небесах? — глядя ему в глаза, спросил Аэль. — Да, — опустив голову, ответил Омэт. — Они рядом, когда тебя нет, и ты всегда знаешь, где мы и что делаем? — Да. — И они убьют любого, кто захочет навредить нашим детям? — Да. — Хорошо, если ты им доверяешь. Пусть так. Люцифер недовольно хмыкнул. — Вы оба сумасшедшие. Твари из бездны — не сторожевые псы. — Почему нет? Если б не эта тварь, мы б и не знали, где сейчас находится Тадиэль и что с ним, — печально промолвил Камаэль. — Омэт, он явно сбежал в бездну из-за нашей ссоры. Что теперь делать? — Дождёмся его и поговорим. Всё будет хорошо. — А Лилиэль? — Она осталась ночевать у Анаэль. Камаэль немного успокоился. — Прости меня. Я был не прав. — Да нет, прав. Мне не стоило от тебя это скрывать. Я просто не хотел, чтобы ты страдал. Камаэль прижался к мужу, уткнувшись переносицей в его плечо. — Я не могу поверить, что отец так со мной поступил. Она ведь его внучка. Неужели для него это не важно? — Думаю, важно. Возможно, он не знал о пророчестве, когда их создавал, — пытался успокоить любимого Омэт. Люцифер снова хмыкнул. И брат тут же зло на него посмотрел. — Ладно, не буду вам мешать сходить с ума. Если хотите, можете остаться у меня. — Спасибо, но мы вернёмся домой. Ждать Тадиэля. Паэль ходил по камере, думая о том, как сбежать. Он и другие ангелы, что поддержали Абрахоса, были приговорены к тюремному заключению на тысячу лет. Первое время, когда Небеса пали, узники страдали от голода и холода. Затем всё наладилось. И хотя Паэль не был рад тому, что спасение небес — заслуга врага, тем не менее, жить стало легче. Ровно до того момента, пока один за другим из закрытых камер не стали пропадать ангелы. Из 10 — ти приближенных Абрахоса всего за пару недель в темнице осталось только четверо. Никто не знал, куда, а главное, как они исчезали, но каждый раз в ночь исчезновение Паэль слышал душераздирающие крики своих собратьев. Ждать, когда очередь дойдёт и до него, он был не намерен. На улице послышались звуки битвы. Паэль подошёл к окну и прислушался. — Что там, Паэль? Кто-то напал на небеса? — спросил его ангел, что сидел в камере напротив. — Не разобрать. Но похоже, что да. — Надеюсь, это князь. И эти святоши наконец то поймут, как были не правы. Паэль лишь вздохнул в ответ. Рана в его сердце до сих пор кровоточила. Каждый день, слушая рассказы стражников о силе любви, которая способна сотворить чудо, он все больше ненавидел Камаэля, желая ему мучительной смерти. Его душа наполнилась злостью и болью, и Паэль знал — эта боль не утихнет до тех пор, пока он не вырвет сердце из груди врага. На глазах Омэта. Скрежет оружия. И крики не утихали. — Сидеть в тесной камере, когда за окном полным ходом идёт сражение, должно быть не выносимо? Услышал Паэль знакомый голос. и обернулся. — Учитель, я так рад вас видеть, — улыбаясь, проговорил он и, как только двери камеры открылись, обнял Абрахоса. — Я уже и не надеялся увидеть вас живым. — Я тоже, мой мальчик. Но, как видишь, я жив и здоров. Освободи своих братьев и присоединяйся. Мы возвращаем себе небеса. Паэль кивнул и, отрыв все камеры, вышел на улицу. Солнечный свет тут же ударил в глаза. Прищурившись, он подошёл к одному из стражников, что охраняли темницу, и, забрав его меч, проткнул сердце. Больше не нужно было притворяться покорным и послушным. Теперь Паэль точно знал: даже если придётся замарать руки, пролив реки крови, ради спасения Мироздание, он готов пойти на это. Абрахос был доволен. Его ангелы, словно вихрь сметали все сопротивление. С новым божественным оружием им небыло равных. Враги пали, часть насмерть, часть на колени. Признав его власть. Тадиэль переместился в комнату, собираясь тихонько лечь спать. Но не тут-то было. Оба отца с серьёзными лицами ждали его появления. Камаэль сидел на кровати, а Омэт стоял рядом с супругом, скрестив руки на груди. — Ну и как ты объяснишь свой побег из дома? — строго спросил Омэт у сына. — Я не убегал, — опустив голову, проговорил Тадиэль. — Я ходил к другу. — В Бездну? Мальчик глубоко вдохнул и выдохнул. Он не мог рассказать о Владыке, Жнеце и Янзи, даже если б захотел. Поэтому он просто молча кивнул. — Тадиэль, Бездна — очень опасное место. Ты хоть представляешь, что мы пережили, пока ты там был? — подойдя к сыну, проговорил Камаэль. — Прости, папа. Я просто… — Слышал, как мы ругаемся? — Камаэль обнял сына. — Прости меня. Обещаю, больше это никогда не повторится. Я был зол на твоего отца, но это не значит, что мы не любим друг друга или не любим тебя. В дверь уверенно постучали. И Сарис зашёл, не дожидаясь ответа. — Омэт на пороге. Ангелы просят убежище. Большая часть из них — женщины и дети, остальные — старики и тяжело раненные. Омэт украдкой посмотрел на мужа. В другой бы день он послал бы ангелов к чертям собачьим, но не сегодня. Они впервые за сотню лет поругались, и ему не хотел обострять конфликт ещё больше. Поэтому, кивнув, Омэт процедил сквозь зубы. — Хорошо, Пусть остаются. — Они сказали? Что произошло — встревоженно спросил Камаэль. — Абрахос захватил небеса, — ответил Сарис, посмотрев на Омэта. Одно лишь упоминание этого имени выводило князя из себя. — Камаэль, забери Тадиэля, и ждите меня у Люцифера. Никто из ангелов не должен их видеть. Камаэль кивнул в знак согласия. — Омэт… — Обещаю тебе, я обо всём позабочусь. Как только Камаэль и Тадиэль исчезли, Омэт обречённо посмотрел на Сариса. — У нас есть где их всех расположить? — В некоторых лагерях есть ещё места. Раненных — в шатёр у источника. Детей без родителей постараемся пристроить в семьи на время. Ты уверен, что этого хочешь? — Этого хочет мой супруг. У меня нет выбора. — Что между вами произошло? Весь замок гудит, что тебя выгнали из дома? — Аэль узнал о пророчестве и вышел из себя. Ещё и Тадиэль сбежал в бездну. Сегодня явно не мой день. Сарис похлопал друга по плечу. — Когда бесёнок узнал, что я Серафим, я неделю спал один, а потом ещё неделю и слова не мог с него вытянуть. Так что тебе ещё повезло. — Боюсь, у меня ещё всё впереди.- задумчиво произнёс Омэт- В моём сундуке слишком много секретов. Ладно, пошли к непрошеным гостям, узнаем, что к чему. Переместившись на центральную площадь, на которой расположились ангелы в ожидании ответа, Сарис и Омэт подошли к раненым. Масштаб проблемы оказался больше, чем Омэт себе представлял. Сотни маленьких ангелочков жались друг к другу и к своим матерям, со страхом глядя на демонов. Старики и воины, что ели, стояли на ногах, истекая кровью, непрерывно бегали взглядом по вооруженным стражникам, не зная, чего ожидать. — Абатос, заберите раненных в шатер и окажите им помощь! — Как прикажете, князь, — ответил Абатос. Стражники тут направились к раненым, которые не могли идти сами. Прежде чем принять помощь. Ангелы посмотрели на старейшину и только когда тот кивнул в ответ, взяли под руки тяжело раненных и направились за демонами. — Здравствуй, наставник, — проговорил Омэт, глядя на архангела. — Давно не виделись. Ты ни капельки не изменился. — Зато ты изменился до неузнаваемости. — Трудно быть милым, когда тебя постоянно пытаются убить. -Кто старое помянет… — Да, да. Лучше скажи мне, как вы умудрились потерять Небесный город? — После разрушение Кристалла мы отправили Абрахоса на Спариум. Кто же мог подумать, что он вернётся оттуда. Ещё и с армией падших ангелов, вооруженных необычным оружием. Они, словно твари из бездны, не щадили никого, даже детей. Нам с трудом удалось сбежать. — Что ж, мои люди о вас позаботятся. Первое время придётся потерпеть неудобства, пока мы не найдем для вас постоянное жильё. — Спасибо Омэт равнодушно кивнул в ответ. — Я ими займусь, — произнёс Сарис. — Иди, мирись с Камаэлем. Улыбнувшись другу, Омэт с надеждой на приятный вечер переместился в ад. Камаэль и Анаэль что-то бурно обсуждали, и супруг казался воодушевлённым. — Омэт, — увидев мужа Аэль, подошёл ближе. — Как там ангелы? — Всё хорошо, Сарис их распределит. Здравствуй, Анаэль. — Здравствуй, — улыбнувшись, ответила она. — Анаэль сказала, что есть способ изменить пророчество. Книга Судьбы может помочь. Омэт опустил голову. — У меня её нет. Я отдал её Паэлю, когда покидал небеса. Камаэль тяжело вздохнул и недовольно посмотрел на супруга. — А он не вспомнит, даже если мы поймаем и будем его пытать, — расстроенно проговорила Анаэль. — Не обязательно. Душа хранит воспоминания. Если мы призовем его душу, мы сможем все выяснить, — предложил Люцифер, зайдя в гостиную. Всё это время он искал свиток Призыва души, изначально зная, что книга Судьбы у ангела. — Нет! Мы этого делать не будем. Омэт посмотрел на брата и отрицательно покачал головой. — Омэт, нам нужна эта книга, — ответил Люцифер. — Анаэль права. С помощью неё можно переписать любую судьбу. — Я сказал нет! Я не позволю! — Омэт, я понимаю твои чувства. Я тоже не хочу вредить его душе. Но у нас нет выбора. — Тема закрыта. Анаэль! Сначала вам придется меня убить! Люцифер положил свиток на стол и налил себе выпить. — Ты настолько его любишь, что готов поставить на кон жизнь дочери?! — Не начинай, Аэль. Всё не так, как ты думаешь. — Тогда как? — Камаэль снова вышел из себя. С утра он узнал, что его дочь в опасности. Теперь же его супруг не хотел жертвовать бывшим возлюбленным ради её спасения. Аэль отказывался верить, что это реальность. Всё это было больше похоже на страшный сон, и где-то в глубине души он надеялся, что вот-вот проснётся. — Призывания души — очень болезненный и рискованный процесс. Многие не выжили после этого, — глядя на любимого, попытался объяснить Омэт. — Ты же собирался его убить. В чем разница? — возмутилась Анаэль — Даже я готова пойти на это, а он мой брат! — Анаэль, Я собираюсь убить его тело, а не душу. — К черту всё! Мы это сделаем! Камаэль взял в руки свиток, но он тут же вспыхнула огнем и просыпался пеплом сквозь пальцы. — Омэт! — возмутился Люцифер. — Что ты наделал? — чуть ли не плача, спросила Анаэль. — Это был наш единственный шанс. — Найдём другой! — С меня хватит! Если ты так сильно его любишь, что готов пожертвовать своей дочерью, то убирайся к своему Паэлю! И больше никогда не приближайся ко мне и детям! — прорычал Аэль, подняв на Омэта взгляд, полный злости и ненависти. — Я уже с ним, — ответил Омэт и, набрав полную грудь воздуха, добавил. — Паэль, это ты.