Проклятье Нейтральной Земли часть 2 Влюблённый Бог

Сто лет спустя. Люцифер открыл глаза. Была середина ночи, когда в его замок тайком проник гость. Улыбнувшись, он оделся и поспешил спуститься вниз, встречать Тадиэля. Энергию парня Люцифер бы узнал среди миллиона других. Она пахла весной пряными травами и навевала такую лёгкость в душе, что хотелось радоваться жизни, хотя сам парень сейчас выглядел печальным и подавленным. — Что случилось, мой мальчик? Снова поссорился с отцом? Тадиэль кивнул и лег на диван, закинув ноги на бильце. — Стоит мне хоть на миг заикнуться о Бездне, и он выходит из себя. Люцифер потрепал белокурые волосы и сел в кресло напротив. — Он переживает за тебя. Ты самое ценное, что у нас есть. — Я Бог. Что со мной может случиться? — Бога тоже можно ранить или убить. — В Бездне остались мои друзья. Я скучаю по ним. — Друзья? — удивился Люцифер. — Разве в Бездне есть что-то живое, помимо тварей? Или ты говоришь о них? Тадиэль промолчал в ответ и лишь печально улыбнулся. — Значит, у вас с отцом много общего. Он тоже завёл себе необычных помощников. — Ты о нём? — спросил Тадиэль, глядя, казалось бы, в пустой тёмный угол. — Ты их видишь? Парень кивнул. — Всегда видел. Но он не разговорчивый. Они преданы только отцу. — Хм, — задумчиво произнес Люцифер. — Через пару дней моё совершеннолетие. Отец же не откажется от своих слов? — Даже если и откажется, ты будешь уже вправе сам распоряжаться своей судьбой. Он не сможет тебя остановить. Именно поэтому Омэт и нервничает. — Можно я посплю у тебя? — закрывая глаза, спросил Тадиэль. — Не хочу сейчас возвращаться домой. — Конечно, — Ответил Люцифер. Накрыв племянника пледом, в который обычно куталась Анаэль, сидя в кресле у камина, он поцеловал его в лоб и переместился к брату. Омэт задумчиво пил в саду. — Ты опять накричал на него? — спросил Люцифер, присаживаясь рядом с братом. — Я не хотел. Проснулся среди ночи, а по замку ходит незнакомец в чёрной уродливой маске. Оказалось, это кошмар сына. — И из-за этого вы поругались? — Этот незнакомец, если верить снам Аэля, и убьет нашу дочь. Я пытался узнать, кто он, где именно в Бездне живёт. Но Тадиэль не сказал ни слова. Люцифер налил себе выпить. — Возможно, если бы ты объяснил ему причину, он бы ответил на твои вопросы. А возможно, он просто не знает. 100 лет прошло, он может просто не помнить, кто это. Да и не факт, что этот незнакомец живёт именно в Бездне. — Я это всё понимаю, Люцифер. Но это пророчество по-прежнему нависает над моими детьми. В поисках книги за 100 лет мы не продвинулись ни на шаг. Аэль продолжает видеть кошмары, и это постепенно ломает его. Тадиэль грезить своей Бездной, а я медленно схожу с ума, бесполезно пытаясь хоть что-то изменить. — Я не верю, что нашего мальчика что-то может заставить уничтожить целую Вселенную. — Я думал об этом. Но они с Лили близнецы и очень близки. Её убийство станет для него огромным шоком. Или, возможно, что-то случится в Бездне, и мы не в силах будем это изменить. — В любом случае, через пару дней Тадиэль станет взрослым, и ты не сможешь больше повлиять на его решение. Даже несмотря на то, что он твой сын и мой племянник, он всё-таки Бог. Мы не вправе ему даже советовать, как поступать, а запрещать и подавно. — Он сильно расстроился? Люцифер кивнул и, положив руку на плечо брата, попытался его успокоить. — Я знаю, что ты переживаешь за Тадиэля, но он умный мальчик и может о себе позаботиться. — Он слишком добрый и немного наивный. Совсем как Аэль. — А так же смелый, решительный и справедливый, как ты. Он взял лучшие качества обоих своих отцов. Не думай о плохом. Я уверен, наш мальчик не угроза для Мироздания. — Думаешь, меня это волнует? Мне плевать на Вселенную. Всё, чего я хочу — это чтобы мои дети были в порядке. Если Тадиэль перейдёт черту, значит, с ним случится что-то настолько плохое, что изменит его навсегда. Вот чего я боюсь, Люцифер. Потерять их. Владыка открыл глаза. Рядом с ним на кровати, обняв подушку, лежал образ Тадиэля. Самад хотел прикоснуться, чтобы развеять его, но вдруг неожиданно даже для самого себя, передумал. «Я правда по нему скучаю». За эти 100 лет образ Тадиэля не преследовал его, разве что только тогда, когда Владыка был настолько занят, что не было времени даже думать о чём нибудь другом, кроме порядка во Вселенной. Самад начал привыкать к своему наваждению. Оно стало неотъемлемой частью его жизни. И хотя их разговоры были короткими и всегда сводились к просьбам Тадиэля отпустить его и о том, что судьбу не изменить, всё же было в этом что-то особенное. То, что Владыка тонко улавливал душой, но не мог разобрать разумом. Вот и сейчас его ненастоящий друг спал, обнимая несуществующую подушку, широко улыбаясь и при этом выглядя на столько милым, что просто не возможно было не улыбнуться в ответ. «Интересно, какой ты сейчас на самом деле…» Владыка уже приподнял руку, желая увидеть Тадиэля, но, вспомнив, что пообещал себе оставить мальчика в покое, опустил её обратно. «Что ж, по крайней мере, у меня есть ты», подумал он, глядя на воспоминание, и тут же отрицательно покачал головой. «Я схожу с ума». Самад прекрасно понимал, почему его так тянет к Тадиэлю. За несчётное количество времён никто ни разу не желал быть его другом по-настоящему, без каких-либо корыстных целей. Этот мальчишка был единственным, кто, несмотря не на что, пытался и, если верить иллюзии, всё-таки достучался до сурового сердца. — Тадиэль, — тихонько позвал он. Собственное воспоминания. — Когда ты стал моим другом? — Я всегда им был, — ответил парень, открыв глаза. — Хм. Когда я стал твоим другом? — перефразировал вопрос Владыка. — Когда я обманул тебя и Вселенная погрузилась в хаос. — Это похоже на бред. — Возможно, так оно и есть? И ты бредишь. Я ведь всё ещё здесь, с тобой. — Ты моя память и можешь быть здесь лишь по тому, что я потревожил временной поток. Поэтому и часы ведут себя странно. И по этой же причине ты знаешь имя, которое я забыл. Но зачем мне всё это? — Чтобы я от тебя не ушёл. Тадиэль открыл глаза и потянулся. Диван был до ужаса неудобный, но он всё равно прекрасно спал. Впрочем, в этом не было ничего необычного. Как Бог Снов, он мог спать где угодно, когда угодно и при любых обстоятельствах. Аккуратно сложив плед, парень переместился домой, на Нейтральную Землю и тихонько постучался в комнату родителей, желая извиниться перед отцом. Двери открыл Камаэль. Вид у него был угнетенный и измученный, словно он и вовсе не спал. — Мой мальчик, — улыбаясь, проговорил Аэль, обнимая сына. — Доброе утро. Ты так рано. Что-то случилось? — Ночью мы повздорили с отцом. Я хочу извиниться. — Сильно поругались? — пропуская сына в комнату, спросил Камаэль. Тадиэль кивнул в ответ и, присев на кровать, спросил, глядя на отца. — Папа, у тебя всё хорошо? Ты плохо выглядишь. — Не обращай внимания, просто плохо сплю. — Почему ты мне не сказал? Я ведь могу помочь. Камаэль улыбнулся и провёл рукой по щеке сына. — Тебе не стоит из-за этого переживать. — Почему нет? Возможно, Тадиэль и правда сможет тебе помочь. — проговорил Омэт, появившись в комнате. — Не стоит беспокоить сына из-за такой ерунды. Лучше скажите мне, из-за чего вы поругались? — сменил тему Аэль. — Тадиэлю, как и тебе, приснился кошмар. Я пытался выяснить причину, но мой сын такой же упрямец, как и мой супруг. Парень виновато опустил голову. — Прости, отец. Я был не прав. — За что ты извиняешься, Тадиэль? Это я должен просить у тебя прощения. Просто твоя тяга к Бездне меня тревожит. Камаэль отрицательно покачал головой, глядя на супруга. — Не могу понять, почему ты так сильно переживаешь? Он выжил там 5 летним ребёнком и 11 летним мальчиком. Не думаю, что со взрослым парнем, обладающим прекрасными боевыми навыками, что-нибудь случится. Омэт тяжело вздохнул и посмотрел на любимого. Он не мог рассказать о том, что поверил словам ангела, который в странной уродливо-ангельской манере предостерёг его о походе Тадиэля в бездну. Также он молчал и о незнакомце в страшной маске, чтобы еще больше не сводить супруга с ума. — Ладно, всё это в прошлом. Давайте закроем тему. Тадиэль, твоему отцу надо поспать. Помоги ему. Тадиэль улыбнулся и кивнул. — Омэт! Я не маленький ребёнок! Я сам решу, что мне нужно! — возмутился Аэль. Но сын уже насвистывал мелодию. Омэт, подхватив супруга, помог ему лечь на кровать, и тот тут же провалился в сон. Нагнувшись к отцу, Тадиэль тихонько прошептал на ухо. — Пусть твоё самое заветное желание сбудется в твоём сне. Сладких снов, папа. Омэт улыбнулся. И, положив руку на плечо сыну, проговорил. — Ты молодец. Я уже начинал бояться за твоего отца. Кошмары совсем его измучили. — Что ему снится? — Не знаю, — соврал Омэт. — Но явно ничего хорошего. Пошли позавтракаем, Пусть отдыхает. Аэль стоял на берегу озера. Он готов был поклясться, что видел его впервые, но оно казалось таким знакомым, что щемило от тоски в груди. — Вот ты где! А я тебя везде ищу. Почему не сказал, что идёшь сюда? Камаэль обернулся и замер. Перед ним стоял его супруг, только на вид ему было не больше 160 лет. Из тела Аэля вышел темноволосый подросток и подошёл к Омэту. — Я думал, ты занят. Не хотел тебя тревожить. — Ерунда, — ответил Омэт и принялся раздеваться. — Раз мы уже здесь, давай купаться? Камаэль посмотрел на себя прошлого, смущённо опустившего глаза, и улыбнулся. «Я был слишком стеснительным. Интересно, это было на самом деле или это просто моя фантазия? «. Раздался всплеск воды и, повернувшись к озеру, Камаэль снова посмотрел на мужа. Тот был таким весёлым и беззаботным. Трудно было поверить, что жестокий князь Ада когда-то был таким милым парнем. «Ну же, иди к нему. Только посмотри, какой он хорошенький. Может это твой последний шанс увидеть его таким. «. — улыбаясь, подумал Камаэль, глядя на себя, подходящему к воде с вещами Омэта. — Вылезай. Это озеро не предназначено для купания. Если тебя увидят, то обязательно накажут. — Не будь таким серьезным, Паэль, — смеясь, ответил Омэт и брызнул в друга водой. — Это ведь не Озеро Рождения. Здесь глубоко и вода очень приятной температуры. Раздевайся и убедись сам. Паэль отрицательно покачал головой и присел на берегу. Камаэль последовал его примеру и присел рядом. «Это точно не моя фантазия. Будь это она, я б уже давно был с ним рядом. Значит, это мои воспоминания. Если это так, то, возможно, мне удастся узнать, где я спрятал книгу. " Омэт подплыл к берегу и вышел из воды. Это напомнило Камаэлю тот момент, когда он впервые ощутил возбуждение. Только сейчас на Омэте были мокрые нижние брюки, которые плотно облепили его стройные ноги. Аэль ухмыльнулся. Даже в юности его супругу было чем похвастаться. Подойдя к Паэлю, Омэт лёг на траву, положив голову другу на колени. — Завтра отправляемся в военный лагерь. Ты уверен, что готов? — Да, — ответил Паэль, стараясь не смотреть на обнажённую влажную грудь Омэта. — Если что, я всегда буду рядом. Всё расплылось, словно только что написанный холст, на который разлили воду. И Камаэль уже бежал к центральной площади, где шёл не равный бой. Омэт, которому было примерно 180 лет, отбивался от десятка опытных воинов, пытаясь не дать им преследовать брата, укравшего пламя Бога Тьмы. Несмотря на юность, он был довольно сильным бойцом, лучшим на небесах. Захватив одного из ангелов, Омэт представил меч к его горлу и уже собирался его перерезать, как вдруг увидел растерянный взгляд Паэля и тяжело вздохнув, опустил меч, сдавшись на волю врагов, что ещё пару дней назад восхищались им, ставя в пример другим. Ангелы сразу же схватили юношу и поставили на колени, забрав меч. — Ты предал Бога, — проговорил Экбиэль. — За свой поступок ты будешь сброшен с небес. Но если ты покаешься, поможешь поймать брата и вернуть пламя, я тебя помилую. Омэт рассмеялся в ответ. — Кто ты такой, чтобы я перед тобой каялся? Кто решил, что именно ты теперь старший? Думаешь, я захочу остаться на небесах, которыми правишь ты? Я лучше умру, чем предам брата. — Как пожелаешь. — злился Экбиэль. Он давно испытывал ненависть к этому несносному мальчишке, которому удалось стать любимчиком Богов — Оторвать ему крылья. Паэль схватился за клинки и рванул вперёд. Но Омэт отрицательно покачал головой и улыбнулся. — Лучше лишиться крыльев и покинуть небеса, чем жить по вашим правилам. Камаэль посмотрел на себя прошлого, что смирившись с волей друга, закрыл глаза рукой, не желая на это смотреть. Паэль ели сдерживал слёзы. Его привычный мир, в котором Омэт каждый день был рядом, веселил его, отгонял кошмары и поддерживал во всём, рухнул и вскоре совсем перестанет существовать. С этого дня лучшие друзья становились врагами. И если Омэт сделал свой выбор практически добровольно, то Паэля никто не спрашивал. Парня поставили перед жестоким фактом, забрав из его жизни последнюю радость. Камаэль отвернулся. Хоть он и не смог бы увидеть того, чего нет в его памяти, но эта сцена была слишком болезненна и для него, прошлого, и для настоящего. — Скиньте его вниз. Ему не место на небесах. С этого дня так будет с каждым, кто поддержит Люцифера. Омэта в полуобморочном состоянии подтащили к краю и толкнули в пропасть. Воспользовавшись суматохой, убедившись, что никто не видит, Паэль сорвался с места и прыгнул следом за другом. Поймав его, он тут же расправив свои крылья, медленно полетев вниз. Опустив Омэта на Нейтральную Землю, которая стала причиной гибели Бога Тьмы и всех последующих событий, Паэль вынул клинки из ножен и сев на траву, прижал друга к себе. Прикоснувшись губами к его виску, Паэль забирал невыносимую боль, меняя её на тёплое, нежное чувство умиротворения. Почувствовав кровь, тёмные твари окружили их. Тяжело вздохнув и аккуратно положив друга на землю, Паэль встал, готовясь сражаться, но яркий свет, ударив по глазам, на миг лишил его зрения. При этом отогнав всех тварей как можно дальше. Даже Камаэль, наблюдающий со стороны, потер глаза. А когда зрение вернулось, перед ним стоял Люцифер, что сразу же бросился к брату. — Что они с ним сделали?! — Лишили его крыльев, — проговорил Паэль, глядя, как Люцифер помогает Омэту встать. — Брат, тебе нельзя здесь быть. Уходи, — простонал Омэт, пытаясь оттолкнуть Люцифера. — Мы вместе уйдём. Они заплатят за это, обещаю. Омэт кивнул и посмотрел на Паэля. В его голубых, почти потухших глазах застыл вопрос, на который Паэль ответил лишь парой слов. — Береги себя. " Какой же ты глупец! " — в сердцах возмутился Камаэль. Омэт разочарованно посмотрел на друга. — Ты тоже. Пошли, Люцифер. Как только они исчезли. Паэль не смог сдержать слёз. — Прости меня, но если я пойду с тобой, отец не оставит тебя в живых. Так ты будешь в большей безопасности. Камаэль проснулся со слезами на глазах. Ему просто необходимо было увидеть любимого, обнять его, убедиться, что с ним всё хорошо. Переместившись в кабинет мужа, Аэль с облегчением вздохнул и улыбнулся. Омэт о чём — то спорил с Этмоном, который как мог, пытался доказать, что нужно делать именно так, а не иначе. — Я не ушёл с тобой не потому, что не желал покидать Небеса, а потому, что хотел защитить. — Ты о чём, Камаэль? — удивился Омэт. — Я видел во сне лишь пару фрагментов, но вспомнил всё до того момента. Первую нашу встречу, когда тебя, чумазого всего в саже, привели в класс. Как ты все уроки не сводил с меня глаз, и как билось моё сердце, когда я протягивал тебе платок и предлагал стать друзьями. Я вспомнил всё наше детство. Наши совместные прогулки, наши разговоры. Как ты тайком пробирался ко мне в комнату, чтобы я спокойно спал, а я не мог уснуть, опасаясь, что если тебя поймают, нам обоим не жить. Как ты подарил мне клинки и наши ночные тренировки в лагере. Как я безумно тебя ревновал к Инраэль и то, как сильно я тебя любил… Просто тогда я не понимал этого. Меня учили думать, а не чувствовать. Омэт стоял, не дыша, не зная, что сказать и как реагировать. Этмон улыбнулся и исчез, оставив их одних, не желая быть третьим лишним в этом разговоре, осознавая, насколько это важно для Омэта. Камаэль подошёл к супругу. — Я так сильно тебя люблю. Ты даже представить себе не можешь. Омэт обнял любимого и наконец то вздохнул. — Но как такое возможно? Твой отец сказал, что ты никогда не вспомнишь прошлое. — Я не знаю, но я уверен, что это заслуга нашего мальчика. Омэт, ты понимаешь, что это значит? — Если ты всё вспомнишь, мы сможем найти книгу. — осенило Омэта, и он крепко обнял Аэля, широко улыбаясь от счастья. Вэргас тренировался с Лилиэль. Несмотря на хрупкое телосложения и нежный милый вид, внутри этой девушки был железный стержень. Она не уступала по силе и навыкам даже опытным воинам. Поймав её за руку, Вэргас повернул Лили к себе спиной и, зажав её руки, крепко прижал к своей груди. — И что теперь будешь делать? — улыбаясь спросил он. Лилиэль повернула голову. Его золотистые глаза так искрились, что она не смогла устоять. Приподнявшись на носочки, девушка поцеловала любимого в губы. Вэргас тут же ослабил хватку и ответил на поцелуй. Лили повернулась к нему и, обнявшись со своим парнем, растаяла в его руках. Дверь в тренировочный зал открылась, и влюбленные резко отстранились друг от друга. — Тади! — возмутилась Лилиэль, посмотрев на брата, что смущённо улыбался. — Ты нас напугал, — растерянно произнёс Вэргас. — Я думал, это князь. — Если б это был мой отец, я бы уже рыдала над твоим телом, — недовольно проговорила Лилиэль, глядя на любимого. Вэргас выделялся и по силе и по уму среди своих сверстников — демонов и ангелов. Он был высоким и красивым, обходительным, заботливым и весёлым. Иногда довольно милым, а иногда и безжалостным адским псом, стоило кому-то хотя бы коса посмотреть на его семью. Но один недостаток у парня все-таки был — он до безумия боялся её отца. Поэтому вот уже как три года о ни встречались, тайком скрывая свою любовь от всех, кроме Тадиэля. — Лили, у тебя довольно странный способ успокаивать, — улыбаясь, промолвил Тадиэль. — Прости, Вэргас, не хотел вам мешать. — Ты не помешал, Тади. Мы всё равно не зайдём дальше дозволенного, пока не получим благословение родителей. А с этим, как видишь, у Вэргаса проблемы, — кинув разочарованный взгляд на любимого, пробурчала она. — Прости, не чего не могу с собой поделать. Я с детства боюсь твоего отца. — Лили, не будь слишком строга с Вэргасом. Ты ведь и сама боишься всё рассказать отцу, хотя он в тебе души не чает. — Я не настолько с ним близка. Это ты у нас любимчик семьи, — сюсюкаясь, она подошла к брату и ущипнула его за щёки. — Милашка Тади. — Хватит, Лили, — широко улыбаясь, ответил Тадиэль, убирая руки сестры от своего лица. — Ты и правда милашка, — согласился с любимой Вэргас. — Скольким девушкам и юношам сердец разбил. Когда уже начнёшь с кем-то встречаться? — Я не хочу обычную любовь. Хочу такую, как у родителей. Чтобы на века, чтобы в огонь и в воду и чтобы только один взгляд согревал душу. Когда встречу ту, без кого моё сердце не будет биться, тогда и начну встречаться. — Такая любовь, Тадиэль, встречается редко. и приносит с собой очень много боли. — Пускай. Оно того стоит. Я хотел обсудить годовщину родителей. Из-за нас они никогда не праздновали день своей свадьбы. Давай устроим им праздник? — Тади, Это отличная идея! — воодушевилась Лилиэль. — Можно устроить всё у нас в саду. Мама будет не против. — Спасибо, Вэргас, но, думаю, лучше украсить замок отца. Там они впервые познакомились. — проговорил Тадиэль. — К тому же там им никто не помешает. Паэль вытер свой окровавленный меч и, переступив через труп очередного падшего ангела, отказавшегося сотрудничать, поспешил переместиться домой, чтобы успеть до наступления сумерек. Вот уже 100 лет он не ходил в темноте и не спал без света, как, впрочем, и все живущие на небесах. Вначале ангелы просто пропадали без вести. Никто не искал их, считая сбежавшими трусами. Но спустя несколько месяцев один вернулся назад без глаз, языка и правой руки. Сомнений не осталось — это дело рук князя. Никто не знал, как именно ему удавалось похищать ангелов, но одно было ясно точно — ангелы пропадают в темноте. Стоило неосторожному зеваке зайти в тёмное место, и он тут же исчезал, издавая душераздирающие вопли. С тех пор на небесах ярко горели огни, освещая каждый угол и днём, и уж тем более ночью. Столетия ангелы жили, боясь собственной тени. — Паэль, сынок! — обрадовался Абрахос его возвращению. — Я боялся, что ты не успеешь. — К сожалению, я с пустыми руками. Фарси отказался возвращаться. Пришлось убить его и всю его семью. Абрахос тяжело вздохнул и положил руку на плечо Паэля. — Мне жаль, мой мальчик, что тебе приходится проходить через это. Но у нас нет выбора. На кону судьба целой Вселенной. Они либо на нашей стороне, либо наши враги. Сын Астарота уже взрослый, как и дочь. Это лишь вопрос времени, когда они проявят свою истинную сущность и навлекут на нас беду. — Осталось ещё немного, и мы положим край их злодеяниям. Учитель, с твоего позволения, я бы хотел спуститься с нашими лазутчиками на Нейтральную Землю. — Это слишком рискованно. Многие из них не возвращаются. Я не могу так тобой рисковать. К тому же у тебя уже есть миссия. Заверши её. Все падшие ангелы должны быть или на нашей стороне, или успокоиться с миром. — Да, учитель. — Ступай к себе. И будь осторожен. Ах да, чуть не забыл, — проговорил Абрахос, когда Паэль был уже в дверях. — Твой отец хотел тебя видеть. — Что ему надо? Абрахос пожал плечами. Экбиэль, как и другие архангелы, были под домашним арестом. Их держали живыми только для того, чтобы потом, после разгромной битвы, показать свой триумф. Паэль с равнодушным лицом зашёл в дом отца и стал у дверей. — Что ты хотел? Экбиэль, что до этой минуты задумчиво сидел за столом, поднял глаза и посмотрел на сына. — Хотел поговорить с тобой о действиях Абрахоса. Разве ты не видишь, что он сумасшедший? Паэль раздражённо хмыкнул. — Если это всё, я пойду. Скоро стемнеет. — Посмотри на себя! Ты стал безжалостным убийцей! В твоём лике не осталось ничего прежнего. — Если ты хотел прежнего, Паэля, не нужно было бросать меня в реку. Тогда всё было бы по-другому. Я был бы сейчас счастлив. Экбиэль ухмыльнулся и, встав из-за стола, подошёл к одному из шкафов. — Даже в этой жизни, ты всё ещё любишь его? Что ж, тогда, думаю, стоит отдать тебе это, — проговорил Экбиэль и швырнул на стол несколько свитков. — Что это? Паэль развернул один из свитков. На нём был портрет юного Омэта, который нежно смотрел на него, улыбаясь. Сердце сжалось от боли. — Твои чувства. Нашёл недавно в твоей комнате. Может, это вернёт тебе воспоминания, и ты поймёшь, что путь Абрахоса кровавый и неправильный. — Поздно, — швырнув свиток обратно на стол, проговорил Паэль. — Разве ты забыл? Ты разлучил нас навсегда. Теперь в его сердце другой, а в моём только ненависть к вам обоим. Насладившись ласками супруга и крепко прижавшись к его груди, Камаэль закрыл глаза, искренне надеясь увидеть сны о прошлом, а точнее о книге. Уснуть удалось не сразу. Он нервничал, и только стук сердца любимого и ровное дыхание успокаивали его. — Паэль, проснись, — прошептал Омэт, закрыв рукой его рот. Паэль удивлённо уставился на друга, который, лишившись крыльев, умудрился проникнуть среди ночи на небеса накануне битвы. Убрав руку Омэта со своего лица, Паэль возмущённо спросил. — Ты с ума сошёл? Как ты вообще сюда попал. — Через твоё зеркало. У меня мало времени, Паэль. Мне нужна твоя помощь. Омэт достал за пазухи что-то прямоугольное, завёрнутое в бархатную ткань, и протянул другу. С виду предмет был не особо большой, но достаточно тяжёлый. — Это книга Судьбы и кулон, с помощью которого можно найти Бога. Творец перед уходом велел надёжно спрятать её. Завтра начнётся битва и если вдруг нас с Люцифером… Поклянись, что ангелы не доберутся до этой книги. Я не могу доверять больше никому, кроме тебя. — Хорошо. Клянусь. — пообещал Паэль и глядя в уже почти черные глаза спросил — Омэт, как ты? Омэт улыбнулся в ответ. И, обняв друга, прошептал. — Со мной всё хорошо, не переживай. Что бы не случилось, я всегда буду рядом. Поцеловав Паэля в щеку, он отстранился. Сердце Паэля рвалось из груди. Ощутив, как сильно оно бьётся, Камаэль усмехнулся. «Тебе нужно было признаться мне, Омэт, и тогда я был бы твоим ещё в детстве. " — Мне пора. Будь осторожен. Завтра. — Ты тоже. Как только Омэт исчез, Паэль взял книгу и, отодвинув кровать, открыл тайник, в котором лежали самые ценные его сердцу вещи. Нарисованные им портреты Омэта, фигурки разных зверей и цветы, из металла, а так же пару заколок, которые Паэль выпросил у друга, чтобы они не достались Инраэль. Но самым ценным был кулон с голубым сапфиром — символ их дружбы. Камаэль улыбнулся. Точно такой же кулон, но немного в другой оправе, до сих пор висел на шеи мужа. " Интересно, мой всё ещё на небесах? " Словно ответив на его вопрос, Паэль положил в тайник книгу и, достав кулон, одел на шею. Омэта больше не было рядом. Теперь никто уже не обратит внимание на схожесть их украшений, поэтому скрывать подарок больше не было смысла. Закрыв тайник и поставив кровать на место, Паэль лёг спать, сжимая кулон в руке. Всё опять расплылось перед глазами, и вскоре Камаэль очутился в военном шатре, где за столом сидели архангелы, обсуждая ту самую битву, о которой он читал в Летописях О Великом сражении. — Их слишком много. Падшие и новые существа, которых Люцифер зовёт демонами. Но хуже всех его Брат. Омэт безжалостен. Наши воины боятся выходить против него. Паэль проглотил ком в горле. Битва длилась уже не один день. Площадь старого города на Нейтральной Земле превращалось в могильник. Но Экбиэль и Абрахос упорно не хотели останавливать это бессмысленное кровопролитие. Со вчерашнего дня Паэль стал самым юным генералом. Он был назначен после того, как демоны разорвали на кусочки его предшественника. Это было первое обсуждение стратегии, и Паэль безумно нервничал. Ему не хотелось вести ангелов на убой, и уж тем более не хотелось слушать о том, каким зверем стал его друг. Паэль прекрасно понимал Омэта. На его месте он бы вёл себя точно так же. Их святая война несла лишь боль, разрушения и смерть. То, что его друг, пытаясь спасти свою жизнь и жизнь брата, стал жестоким, было вполне объяснимо. Паэль и сам убивал незнакомых ему существ, защищая себя и других ангелов. — Нужно избавиться от него как можно скорее. — проговорил Экбиэль. — Попробуй использовать Небесный меч, — предложил Абрахос. — Я не совсем могу его контролировать. Нужны годы практики. Это может обернуться катастрофой. — Ну и пусть. Отведём ангелов и спалим всех одним махом. Казним огнём этого отступника. — Нам не удастся так быстро отвести ангелов, — пытаясь справиться с дрожью в теле и учащённым сердцебиением, проговорил Паэль. — Есть другой способ. Я могу убить Омэта. Мы были друзьями. Вызову его на переговоры и избавлюсь от него. Камаэль отрицательно покачал головой. «Нет, это плохая идея! Так нельзя! Он же доверяет тебе! " — Забыв о том, что это воспоминание, пытался докричаться Аэль до себя прошлого. — Ты уверен, что сможешь убить друга? — удивлённо спросил Экбиэль. — Омэт — мой враг. Он убивает моих собратьев, моих солдат. Я больше не его друг. Я генерал Небесного войска. Паэль говорил так уверенно, что если бы Камаэль не знал, сколько в этом момент было боли в его душе, он бы возненавидел самого себя. — Хорошо. — Я напишу письмо с просьбой о встрече и отправлю гонца. " Нет, я не хочу на это смотреть! " Камаэль закрыл глаза и оказался на небесах, в тренировочном зале. Трое ангелов обсуждали битву, что закончилась отступлением ангелов. С демонами они ещё могли справиться, но вот с голодными тварями, которых Люцифер выпустил наружу, сражаться было практически невозможно. — А правда, что Омэт один сражался против пятерых архангелов и убил их? — спросил самый молодой. — Что толку? Погиб от рук мальчишки генерала. — Ну, поговаривают, они были друзьями и Паэль воспользовался этим, убив безоружного друга, — ответил третий. — Генерал правда его убил? — Да. С того дня, Омэта и след простыл. Нет не в аду, не на земле. Говорят, Люцифер досих пор оплакивает брата. — Хоть он и отступник, но мне его жаль. Быть преданным и убитым собственным другом — это печально. — Чего его жалеть? Поделом ему. Жалкое ничтожество, даже такой смерти не достойно. Я знал его лично. Ничего, кроме проблем, этот тёмный ангел не приносил. Паэль зашёл, и все замолчали. Всё это время, слушая их разговор за дверью, он думал лишь о том, что они ошибаются. Он не передавал своего друга и уж тем более не убивал. Пусть все, даже Омэт, считают иначе, главное, чтобы он был жив. Но слова одного из троицы о том, что Омэта нет, не в аду, не на земле, не давали Паэлю покоя. — Генерал. Ангелы приветственно поклонились. — Пришёл тренироваться? — спросил один из них. Тот, что назвал Омэта ничтожеством. Паэль тяжело вздохнул. — Да. Но я передумал. Сегодня я слишком не собран. — Давай устроим спарринг. Ты и я, как в старые добрые времена. Паэль с удивлением посмотрел на него, искренне не понимая, о каких старых временах идёт речь? Убийство Омэта принесло Паэлю славу, которую он не хотел. И сейчас многие называли себя его друзьями, за глаза обсуждая, как сегодня. Такой себе поверхностный герой, коварно победивший собственного друга детства. — Я же сказал, что не собран. Я могу не рассчитать силы. — Не думаю, что мне что-то угрожает. Давай покажем молодым, как нужно драться. — не отставал от него Ангел. — Хорошо, — ответил Паэль. — Нападай. Камаэль наблюдал, как изящно он сражался в прошлом. Их тактика боя была похожа. Но Омэт был прав. Сейчас он был более несдержан в бою и в жизни. Прошлый он даже в лице не изменился, когда явно умышленно сломал противнику руку, делая вид, что просто не рассчитал удара. — Извини. Отведите его в лазарет. Проговорил Паэль и с тем же безучастным выражением лица спокойно направился домой. Только закрывшись в своей комнате, он смог дать волю своим эмоциям. Сердце пылало от боли, на глаза наворачивались слёзы, которые он что силы пытался сдержать. — Ты не можешь умереть. Я всё рассчитал. Твоя рана должна была уже затянуться… Или я ошибся? — Внутри появилась паника, дыхание участилось следом за сердцебиением. Паэль сжал в руке кулон и сел на кровать. Не в силах больше стоять. — Омэт. Прошу, дай хоть малейший знак, что ты жив. — С годовщиной тебя, душа моя. Почувствовав нежный поцелуй на своих губах, Камаэль открыл глаза и тут же, прижав супруга к себе, стал жадно покрывать его лицо и шею поцелуями. — Ого. Ты как-будто сто лет меня не видел, — рассмеялся Омэт и лишь почувствовал, что по щекам любимого текут слёзы, догадался о причине. — Тебе снова снилось прошлое? Камаэль отстранился и глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. — Когда демоны мне рассказали о том, что твой друг подло тебя предал и ударил безоружного, я возненавидел Паэлья. Когда ты мне сказал, что Паэль — это я, я был так счастлив, что даже не вспомнил об этом. Но сейчас… Омэт, я стал причиной всех твоих бед. Я принес тебе горе и боль. — Ты стал моим счастьем, наполнил мою жизнь смыслом, подарил мне любовь. Даже если мне придётся ещё раз пережить всё своё прошлое ради одного дня с тобой, я соглашусь не задумываясь — обняв мужа, проговорил Омэт. — Давай, когда всё закончится, отойдём от дел и поселимся где-нибудь у озера. Просто будем жить, наслаждаясь друг другом. Камаэль улыбнулся. — Чудесная идея. Мне нравится. Построим небольшой домик подальше от всех и наконец то обретём покой. — Будем играть в шахматы в саду и практиковаться в искусстве любви. Ты наконец-то сможешь громко стонать подо мной и на мне, не боясь, что нас услышат дети. — целуя мужа, прошептал Омэт. — Бесстыдник, — смеясь, проговорил Камаэль. — Я был таким воспитанным и в прошлой жизни, и в этой. Как вообще я умудрился в тебя влюбиться? — У тебя не было выбора. Я твоя вторая половина. — Ты моё всё, любимый. С годовщиной, — промолвил Аэль и поцеловал супруга в губы. — Ты видел книгу? — спросил Омэт после поцелуя. Как бы ему не хотелось отстраняться, впереди их ждал хлопотный день. Сегодня у детей было день рождения, и нужно было проследить за подготовкой к празднику. — Да, но не думаю, что она всё ещё там. Я даже уверен, что перепрятать её. — Что ж, подождём, пока воспоминания не вернутся полностью. — Тадиэль, вставай! — пыталась разбудить брата Лилиэль, продолжая тарабанить в дверь. В замке давно все уже проснулись и даже успели позавтракать. И лишь вечная соня Тадиэль всё ещё не выходил из комнаты. Устав стучаться в дверь, Лилиэль вошла внутрь. Её брат сладко спал на самом краю кровати, опустив одну ногу на пол. Даже когда они были детьми, Лили поражалась с того, как Тадиэль умудрялся спать хоть стоя, хоть сидя в самых разных позах, порой странных и очень неудобных, при этом всегда улыбаясь. И так, что его и пушкой не разбудишь. Отрицательно покачав головой, она приподняла его штанину и, взяв Тадиэля за лодыжку, стянула с кровати. Свалившись на пол, парень открыл глаза и уставился на сестру, которая, улыбаясь, всё ещё держала его ногу. — С днём рождения, Тади. Тадиэль улыбнулся в ответ. — С днём рождения, Лили. Девушка отпустила его и сложила руки на груди, как обычно делал отец, когда был чем-то недоволен. — Ты уже два часа как проспал завтрак. А у нас ещё много дел. — Дай мне всего пару минут. Я скоро приду. — Хорошо, только быстро. Нужно всё подготовить, пока родители заняты нашем днём рождения. Тадиэль встал и, обняв сестру, прижал её к своей груди. — Я люблю тебя, Лили. Она обняла его в ответ и широко улыбнулась. — И я тебя, милашка Тади, — проговорила Лилиэль и вдруг, перестав улыбаться, спросила: — Ты ведь не бросишь меня? Тадиэль отстранился и удивлённо на неё посмотрел. — Почему я должен тебя бросать? — Ты ведь Бог. И теперь вправе делать что хочешь. — Бог из меня так себе, — смеясь, ответил Тадиэль. — Я никогда не оставлю тебя. Обещаю. — Хорошо, — ответила девушка. — Собирайся. Мы с Вэргасом будем ждать тебя в замке отца. Птица лежал у ног Владыки, печально смотря в одну точку. Впрочем, его хозяин тоже был в плохом настроении. Образ Тадиэля не являлся ему уже несколько дней, и Самад ловил себя на мысли, что скучает теперь не только по шумному надоедливому мальчишке, но и по своим воспоминаниям. — Почему бы вам не позвать его — предложил Жнец. — О чем ты? — О маленьком Боге. Уже сто лет прошло с тех пор, как он ушёл. — Кто тебе сказал, что я хочу видеть здесь этого мальчишку? — Можно подумать, это не так — пробурчал жнец себе под нос. — Смеешь дерзить мне — кинув на него гневный взгляд, спросил Владыка. — Иногда я задаюсь вопросом, почему до сих пор не убил тебя и не создал другого Жнеца. — Именно поэтому и не убили. Я и птица единственные, с кем вы можете поговорить. Мальчика то вы напугали, вот он и ушёл. Теперь кроме нас ни одного живого существа. — Вот и хорошо. Я не для того уходил в уединения, чтобы меня тревожили. — Сто лет прошло, а ты все такой же угрюмый. — улыбаясь, проговорил Тадиэль, неожиданно появившись в зале. Но это больше не был худощавый подросток. Сердце Владыки замерло. Перед ним стоял один в один образ из воспоминаний, только живой, реальный. Птица тут же бросился к юноше, свалив его с ног, как в детстве. Упав на задницу Тадиэль звонко рассмеялся, обнимая пернатого друга. Самад слегка улыбнулся, но тут же сделал равнодушный вид. — Я так скучал по вам, — прошептал Тадиэль, почесав Янзи за ухом. Жнец засуетился вокруг него. — Наконец то вы вернулись, маленький Бог. В замке без вас было слишком тихо. Сейчас же организую чай. — Не нужно, Жнец. Спасибо, но я ненадолго. Меня ждут. — Вы уже уходите? — разочаровано проговорил Жнец, опустив свою костлявую голову. Тадиэль кивнул и, поднявшись, обнял Жнеца. — Сегодня моё совершеннолетие. Я наконец то смогу приходить к вам, когда захочу. Поэтому буду частым гостем. — Хм. Может, стоит спросить меня, хочу ли я видеть тебя в своём доме. — проговорил Самад, недовольно нахмурившись. Тадиэль подошёл к нему и, наклонившись, широко улыбнулся. — У тебя нет выбора, Владыка. Я буду приходить до тех пор, пока не научу тебя улыбаться. Его глаза так искрились, словно звезды в морозную ночь, а улыбка была такой тёплой. Он пах, как цветущий весенний луг и весь светился от радости, уловимым только для глаз Владыки изумрудно-голубым светом. Тадиэль — единственный, кто так смело смотрел в глаза Повелителю Вселенных, искренне считая себя его другом, даже на миг не задумываясь а разнице в статусе или в возрасте. Впрочем, за эти 100 лет Владыка уже привык к этому взгляду, но в глубине души он не мог не признать, что реальность намного лучше, чем иллюзия. Тадиэль отстранился и отошёл в сторону. — Мне пора, но я скоро вернусь. Не скучай. Он разжал ладонь, и сотни бабочек разлетелись по залу. Счастливый Янзи тут же устремился их ловить. — Подожди, — проговорил Владыка и приподнял руку. На его ладони возник небольшой, прозрачный как слеза кристалл в виде шарика. — Это мой подарок тебе на совершеннолетие. Он поможет тебе сохранить силы, когда создаёшь иллюзии или сны. Самад бросил шарик Тадиэлю, и тот ловко его поймал. — Спасибо, — слегка смущённо промолвил Тадиэль. И исчез.