Проклятье Нейтральной Земли часть 2 Влюблённый Бог

Стоило Омэту войти в зал и взглянуть на Камаэля, и сердце замерло. В белом смокинге с чёрной рубашкой тот был настолько неотразим и сексуален, что единственным желанием князя было оставить все хлопоты и как можно скорее утащить любимого в комнату. Одежду для них выбирала Анаэль. Белый смокинг для Камаэля и черный для Омэта казался ей самым отличным вариантом для сегодняшнего праздника. И пусть вначале Омэт воспринял её идею скептически, сейчас, жадно поедая супруга взглядом, он ни капельки не жалел, что согласился. — Всё готово? — спросил он и подойдя к любимому обнял его, положил руку ниже спины. — Да. Банкетный зал и подарки. Осталось только найти самих именинников и можем начинать, — ответил Аэль и, прижавшись к супругу, тихонько прошептал на ухо: — Ты так хорош в этой одежде, что мне не терпится её с тебя снять. — Я подумал о том же, когда тебя увидел, — поцеловав его в шею, тихо произнёс Омэт. — Может, уединимся на пару минут? Камаэль окинул задумчивым взглядом накрытые столы и кивнул в знак согласия. — Князь, вам просили передать послание.- Услышал Омэт за спиной и, скрепя зубами от досады, повернулся к демону, который, склонив голову, держал в руках небольшой золотой свиток. — Кто просил передать — спросил Камаэль, наблюдая за тем, как раздраженный супруг меняется в лице, читая. — Молодой князь, — ответил демон и поспешил откланяться. — Похоже, у детей другие планы. — Ты о чём? — Дорогие наши родители. Вы каждое десятилетие готовили для нас праздники, забывая о самом важном — о своей годовщине. Поэтому сегодня, когда мы официально стали взрослыми, мы отменяем свой день рождения и приглашаем вас в то место, которое вас соединило. В замок отца на вашу свадьбу. С любовью, Лилиэль и Тадиэль. — с нежностью и гордостью за своих детей, прочитал Омэт вслух и тяжело вздохнул, понимая, что снять с супруга смокинг в ближайшее время не выйдет. — Придётся потерпеть до ночи, любимый. Мы же не можем сбежать с собственной свадьбы, — застёгивая верхние пуговицы рубашки мужа, проговорил Камаэль, улыбаясь. Омэт кивнул и, прижав к себе Аэля, перенёс их в свой замок. Это и правда было местом, где зародились их отношения и в прошлой, и нынешней жизни. И даже сейчас, спустя столько лет, они время от времени перемещались сюда, чтобы уединиться и насладиться друг другом в тишине и одиночестве. Замок Астарота был их убежищем, островком безудержной страсти и любви. Огромный зал для балов, о существовании которого они и не догадывались, так как никогда не использовали эту часть замка, был весь украшен лентами и цветами. В центре стоял небольшой столик, накрытый ажурной белой скатертью с букетом белых лилий, к которому расстилалась красная ковровая дорожка. Люцифер, Анаэль, Деас и Лилор, Сарис и Этмон, Вэргас. И, конечно же, их дети. В праздничных костюмах и платьях, со счастливыми лицами и букетами цветов, здесь собрались все те, кого они знали и любили. Тадиэль и Лилиэль вышли к родителям на встречу и, взяв под руки, подвели к столику, где на маленькой бархатной подушечке лежало кольцо в виде переплетённых ветвей. — Вы ведь в курсе, что мы уже женаты? — ухмыляясь, спросил Омэт. — Нас с Люцифером, и уж тем более детей не было на вашей свадьбе. Не лишай нас этой возможности, — проговорила Анаэль, печально улыбнувшись в ответ. — Хорошо, — согласился он и взял Камаэля за руку. — Выйдешь за меня снова? — Да, — широко улыбаясь, ответил Аэль. Поцеловал руку мужа, Омэт сделал глубокий вдох и с нежностью глядя в изумрудные глаза супруга, произнёс свою клятву. — Душа моя, каждый день, проведенный с тобой, наполнен счастьем и любовью. Ты — моя тихая гавань, мой мир, моя Вселенная. Стоит мне тебя увидеть, и в груди вспыхивает пламя безграничной страсти и любви. Рядом с тобой я обретаю смысл. Твои чувства окрыляют меня, окунают в нирвану. Моё существование без тебя бессмысленно и обречено на безумие. Мой волшебный и удивительный возлюбленный. Дар небес, лучик света во тьме моего сознания. В мире нет более сильной любви, чем та, которую ты преподносишь мне в подарок, и я преклоняюсь перед ней, как верующий перед своим алтарем. Мой Аэль, даже вечности для наших чувств будет мало. Я неистово люблю тебя и клянусь любить до последнего вздоха. Сердце Камаэля забилось быстрее и приятные воспоминания наполнили сознание. Прошло уже 210 лет, а он всё так же дрожал от нахлынувших эмоций, как тогда, у озера Последнего заката. — Мой любимый, моё бушующее огненное море. Безумная музыка струн моей души. Моё прошлое, настоящее и будущее. Без тебя я был словно тень, но ты вдохнул в меня жизнь. В твоих объятиях я забываю обо всём на свете. Твоя любовь, словно исцеляющий источник, способна вылечить даже самую сильную боль, стать моим утешением в самый тяжёлый день. Я ощущаю биение твоего сердца даже за 1000 миль, и я невообразимо рад, что оно бьётся для меня. Всё, чего желает моя душа — это засыпать и просыпаться на твоей груди, чувствую запах сандала. Пусть все собравшиеся здесь будут свидетелями, пока моё сердце бьётся, на моих устах будет лишь твоё имя. — Как Бог и ваш сын, чему я очень рад. Я благословляю ваш союз, и пусть он будет вечен, как и ваша любовь, — проговорил Тадиэль и, разделив кольцо на два, отдал родителям. — Это кольцо — наш с Лили подарок. Она нарисовала эскиз, а я выплавил из того золота, что принёс когда-то с небес. Оно, как и вы, состоит из двух половинок одного целого, которые непрерывно тянет друг к другу. Пусть оно будет не только символом вашего единства, но и нашей безграничной благодарности и любви к вам. Омэт и Камаэль обменялись кольцами и закрепили клятву поцелуем под радостные возгласы своей семьи. Поздравления, объятья, поцелуи в щёку. Камаэль был настолько счастлив, что глубоко в душе начал опасаться, что это лишь прекрасный сон. И только обречённое выражение лица супруга, боровшегося со своим желанием, напоминало, что это реальность. — Не переживай, отец, мы вас надолго не задержим, — обнимая Омэта, прошептал Тадиэль. Омэт посмотрел на улыбающегося сына, и сердце наполнилось приятной тоской. Из милого хрупкого мальчика он превратился в сильного, прекрасного юношу с добрым сердцем и чистой душой. — Ты теперь взрослый и сам отвечаешь за свою судьбу. Но я хочу, чтобы ты знал, чтобы не случилось в твоей жизни. Мы всегда будем рядом. Для нас вы навсегда останетесь детьми. — Всё будет хорошо, отец. Не переживай. — Ладно, нам пора на праздник. А для вас стол накрыт в вашей спальне. Наслаждайтесь, — сказал Люцифер, похлопав брата по плечу. Омэт отпустил сына. И, широко улыбнувшись, подмигнул. — Не напивайтесь сильно. — Это уж вряд ли, — смеясь, ответила Анаэль, взяв Люцифера под руку. — Всё будет хорошо. Я за ними присмотрю, — поцеловав отца в щеку, ухмыльнулась Лилиэль. Ещё раз поздравив их со свадьбой. Все исчезли, позволив Омэту наконец — то получить желаемое. — Подожди. — выставив руку вперёд, проговорил Камаэль. — Ты помнишь, что было в нашу первую брачную ночь? Дети так старались. Поэтому, прошу тебя, сделай глубокий вдох и немного успокойся. Омэт посмотрел на ладонь, упирающуюся в его грудь, затем поднял взгляд на супруга и ухмыльнулся. Аэль проглотил ком в горле, и в голове пронеслось " Беги». Раньше, видя вот это выражение лица у князя, все боялись даже вздохнуть, чтобы ненароком не попасть под горячую руку. Они называли это состояние Жаждой крови и молились всем известным Богам, чтобы Омэт насытился как можно скорее, убивая демонов и тварей в аду. Но так было раньше, до того, как в жизни князя появилось то, чего его тьма желала больше кровавых убийств — морозную энергию Камаэля, которую тот излучал, находясь на пике наслаждения. — Омэт, я тебе не отказал, — делая шаг назад, проговорил Аэль, глядя в безумные глаза любимого. — Я просто попросил успокоиться. — Ты пытаешься сбежать? — улыбаясь, спросил Омэт. — Нет. Мы женаты уже два столетия. Я давно понял, что это бесполезно. Это просто защитный инстинкт. — А… Инстинкт… Можешь попробовать убежать и спрятаться, как раньше. Давно за тобой не бегал. — Нет, спасибо, я прекрасно помню, чем всё закончилось, — подойдя ближе к супругу, проговорил Камаэль и, крепко обняв Омэта, провёл языком по его шеи. — Делай, что хочешь, только прошу, не разрушь замок до основания. Впившись в уста любимого так, что у того перехватило дух, Омэт перенёс их в спальню и, повалив Аэля на кровать, продолжил жадно целовать, не давая даже продохнуть. В такие моменты Камаэлю приходилось балансировать на тонкой грани, не давая мужу совсем провалиться в безумие, что вполне могло закончиться неделей беспрерывного секса, а затем исцеляющим источником и недельным запоем супруга, сожалевшим о содеянном. — Я знаю, что ты слишком долго ждал, но позволь мне раздеться самому и раздеть тебя. Я очень этого хочу, — прошептал Аэль, как только Омэт оставил его губы, переключившись на шею. Ненадолго задумавшись, Омэт кивнул и, отпустив супруга, поднялся, протянув ему руку. Камаэль встал с кровати и, улыбнувшись, принялся раздеваться, медленно и красиво снимая каждую вещь. И как только одежды на нём не осталось, он опустился перед супругом на колени и, расстегнув зубами его брюки, спустил их, освободив возбуждённую плоть. Омэт схватил Камаэля за волосы, но тот легонько оттолкнул его руку. — Позволь мне самому. Я постараюсь взять его как можно глубже. Омэт снова кивнул в знак согласия. Проведя языком от основания к головке, Аэль открыл шире рот и поглотил член любимого, насколько мог. Благодаря годам практики, литературе и устным наставлениям Этмона, ублажавшего князя тысячу лет и знающего все его секреты, Камаэль быстро стал мастером в этом деле, утоляя жажду любимого с каждым разом всё быстрее. Так недели безумия со временем сменились днями, а дни — часами. И когда тьма наконец-то насыщалась, они могли спокойно заниматься любовью дальше, не опасаясь, что Омэт потеряет контроль. Доставив супругу удовольствие, Аэль проглотил его семя и, слизав с головки всё до капли, поднял голову. Голодный блеск в глазах Омэта по-прежнему был на месте, и Камаэль отчаянно пожалел о тех нескольких минутах, что они не смогли себе позволить. " Хвала небесам, мы не пошли на банкет». Омэт взял любимого за плечи и, подняв, поцеловал в губы, прижав к себе так сильно, словно боясь, что он сбежит. Аэль ответил на поцелуй и принялся снимать с него верх одежды, думая о том, как заставить Омэта снова позволить ему взять инициативу в свои руки. Но стоило Камаэлю снять с мужа рубашку, и тот швырнул его на кровать, явно давая понять, что прелюдия затянулась и больше он ждать не намерен. Вечер плавно сменился ночью. Все веселились и шутили, кроме Тадиэля, что сидел у окна, о чём то задумавшись с бутылкой вина. Как бы он не старался улыбаться, душа его была в смятении, и мысли хаотичным потоком уносили в его сны и фантазии, не давая насладиться реальностью. — Брат, — проговорил Вэргас, положив руку ему на плечо. Что-то случилось? Тадиэль поднял взгляд и улыбнулся. — Нет. Кажется, я просто перепил. Думаю, мне лучше пойти к себе. — Тебя провести? — спросила Лили, переживая за брата. — Не надо, я сам. Поцеловав сестру в лоб, он направился в комнату, но проходя мимо кабинета отца, вдруг передумал, зайдя внутрь. Когда он был маленьким мальчиком, то часто тут играл, стараясь быть как можно ближе к родителям. Сидя у отца на коленях, Тадиэль светился от радости, рисуя звёздочки на документах. Или читая книги, смысл которых не понимал, делая такой умный вид, что отец не мог не улыбаться, ели сдерживая смех. Но стоило Тадиэлю подрасти, и их разделила бездна. Сейчас он был рядом и в то же время очень далеко от них, не имея даже возможности рассказать о том, что его гложет уже почти 60 лет. Тадиэль чувствовал себя таким несчастным, что хотелось плакать. Взяв бутылку со стола отца, он переместился туда, где желал быть больше всего на свете и где его не особо ждали. Владыка, как обычно, сидел в медитации, погруженный в целую Вселенную внутри себя. Присев рядом возле трона и подперев голову рукой, Тадиэль, не отрывая взгляда, уставился на него. «Сам же хотел любовь размером со вселенную. Чего же теперь страдаешь? Влюбился в собственный сон, который никогда не станет явью. Ты самый большой неудачник на свете, Тадиэль». — тяжело вздохнув, подумал парень и печально улыбнулся. Всё началось, когда ему запретили спускаться в Бездну. Скучая по своим друзьям, Тадиэль стал навевать себе сны о них, заменяя реальность фантазией. Это помогало справиться с тоской. Но чем старше он становился, тем сильнее менялись его сны, превращаясь в сладкое наваждение. Отгоняя от себя глупые мысли, парень держался, как мог, пока, спустившись сегодня в бездну, не увидел предмет своего обожания. — Владыка… — неуверенно позвал Тадиэль. Самад открыл глаза и недовольно посмотрел на парня. — Что ты тут делаешь, так поздно? — Выпей со мной, — приподняв бутылку, попросил тот, проигнорировав его вопрос. — Ты пьян? Парень кивнул в ответ и улыбнулся. — Разве юноше подобает так напиваться? — У меня сегодня праздник. — Это не повод. — А безответная любовь — это повод? — Ты Бог соблазна. У тебя не может быть безответной любви. — Увы, но это не так…- печально проговорил Тадиэль, опустив голову. — Ты влюбился? — Похоже, что да. — Просто воспользуйся своей силой и очаруй её. — Я не умею этого делать. Но даже будь это не так, заставлять кого-то себя любить — это не правильно… Знаешь… Сегодня родители вновь обменялись клятвами. Они говорили такие красивые слова и их глаза светились как звезды, когда они смотрели друг на друга. Мне ни когда не испытать подобного. Владыка глубоко вздохнул. — Ты ещё совсем молод. В твоей жизни будет столько любви, что ты вскоре от неё устанешь. Не забивай себе голову ерундой. — А ты? Ты когда-нибудь любил? — Нет. Для меня это просто совокупность разных эмоций, не несущих ни какой общей пользы. Это чувство слишком переоценивают Тадиэль, не относись к любви серьёзно, не создавай себе лишних проблем. Влюбленность вполне естественна в твоём возрасте. Но поверь мне, скоро ты встретишь другую любовь и об этой забудешь. -Я не хочу другую. Хочу свою, размером с космос, — промолвил он себе под нос, а затем улыбнулся, сменив тему. — Выпей со мной, поддержи друга. — Мы не друзья. И тебе уже хватит, — раздражённо ответил Владыка. Тадиэль опустил голову и тяжело вздохнул. — Хорошо, не буду тебе мешать. Прости, что потревожил. Он был похож на побитого котенка. и глядя на него, окаменевшие от вечного одиночества, сердце обливалось кровью. Самад ощутил себя мерзавцем, бросившим друга в беде. — Хорошо, я выпью с тобой… Жнец! — Да, Владыка, — незамедлительно появившись, склонил голову Жнец и, глядя на парня, сидевшего у трона, расплылся в улыбке. — Маленький Бог. Вы вернулись. — Накрой праздничный стол. Будем праздновать день рождения Тадиэля. — Правда? — в один голос спросили Жнец и Тадиэль, удивлённо уставившись на Самада. Тот сразу же нахмурился. — Я разве не ясно выражаюсь? Или вы хотите, чтобы я передумал? — Через секунду всё будет готово, Владыка. Омэт открыл глаза, почувствовав присутствие одного из своих тёмных помощников. И всё внутри сжалось от испуга. — Тадиэль? — С ним все хорошо, хозяин. Он в безопасности. В Бездне. Беспокойство сменилось не довольствием. Омэт переживал за сына, но что он мог поделать, если парня тянуло туда, как магнитом. — Почему ты тогда здесь? — Я доставил вам архангела. — Хм. Охраняйте его. Я скоро буду, — зло ухмыльнувшись, ответил князь и аккуратно, чтобы не разбудить супруга, вылез из-под него, положив вместо себя подушку. Последнее время ангелы с небес были слишком осторожны, не давая теням ни малейшего шанса. Поймать архангела было необычайной удачей, а расправиться с ним — безумным соблазном, от которого Омэт не мог и не хотел отказываться. Взяв в руки брюки от смокинга, он посмотрел на Аэля, на прекрасном теле которого почти не осталось живого места от засосов и следов от зубов, и задумчиво улыбнулся. Испортить свой свадебный наряд было бы непростительной глупостью после отчаянной попытки супруга сохранить одежду целой. Отложив их в сторону, Омэт достал из комода другие и, быстро натянув их, переместился в своё тайное логово. — Значит, вот как ты похищаешь ангелов… Используешь тварей. Впрочем, я не удивлен. Ты всегда был одним из них. — Экбиэль. Вот это подарок судьбы. Глядя на своего врага, прикованного к сырой стене темной пещеры, Омэт расплылся в улыбке. — Я пришёл по собственной воле. И прежде чем ты начнёшь, дай мне сказать о причине моего присутствия здесь. — Я слушаю, — равнодушно проговорил Омэт, выбирая, какой нож ему лучше взять. — Абрахоса нужно остановить, пока не поздно. Он собирает армию из падших ангелов, а тех, кто отказываются лишают жизни. Паэль залил кровью все небеса. Он больше не похож на себя прежнего, но всё ещё любит тебя. Если мой сын по-прежнему тебе дорог, поговори с ним, попроси остановиться. Омэт засмеялась, крутя в руках небольшой нож с полукруглым лезвием. — Поскольку ты все равно умрёшь, я открою тебе тайну. Мой Паэль рядом со мной. И даже начал вспоминать наше прошлое. Тот ангел, сын, о котором ты мечтал. Послушная оболочка без прекрасной души, созданной Богом Тьмы. И мне плевать на его дела и его чувства. — Оболочка без души? — Мой супруг — отец моих детей и есть настоящий Паэль. — Как такое возможно? — Река, в которую ты его бросил, отделила душу от тела. Ты хотел нас разлучить, но в результате подарил мне лучшую версию любимого. Наверное, я должен тебя поблагодарить, но учитывая наше прошлое и то, сколько боли ты нам причинил… Я не могу обещать тебе лёгкую смерть. — Я и не рассчитывал на твоё сострадание. Когда потушил лампу, я знал, чем всё закончится. Но на кону больше чем моя жизнь. На днях начнется война. Абрахос принёс с собой оружие мёртвых Богов. Все ангелы, которых ты приютил, в том числе и твоя семья, в большой опасности. Готовься к войне, князь. — Хм. В моей груди пламя двух Богов. Мой лучший друг — Тёмный Серафим, мой брат — Повелитель Ада, сестра моего мужа — сильный и прекрасный падший ангел, управляющая сворой адских псов. Мой супруг — Полубог, а мой сын — Бог, который, если верить вашему пророчеству, способен уничтожить всё Мироздание. Думаешь, меня испугает какое-то оружие в руках обезумевших фанатиков? — Бог из пророчества. Твой сын? — Да. И я очень его люблю. Именно поэтому… Не обессудь. Подойдя к Экбиэлю, Омет надавил пальцами на щеки, заставив его открыть рот, и со зловещей улыбкой на устах отрезал архангелу язык. Видя, как тот, кто истязал его любимого беспрерывными тренировками и наказаниями, тот, кто сделал из улыбающегося ребенка — ангела, боявшегося собственных чувств, и лишил его воспоминаний, захлёбывается собственной кровью, Омэт испытал блаженство. Это была незабываемая ночь, ночь исполнения его желаний. Тадиэль не умолкал, отвечая на вопросы Жнеца. Рассказывая о том, что с ним происходило за эти сто лет, он широко улыбался и пил вино, как компот. Птица, положив голову на колени своего друга, периодически скулил, выпрашивая печенье и другие сладости, и Тадиэль с большим удовольствием скармливал ему всё, что было на столе. А Жнец, суетясь, приносил ещё. Впервые в этом замке было так уютно и тепло. Унылые серые стены превратились в домашний очаг, где звучал звонкий и заразительный смех вместо гробовой тишины. — Тадиэль, тебе уже хватит, — строго проговорил Самад, когда парень налил себе очередной стакан. Тадиэль поставил стакан на место и опустил глаза. — Пожалуй, ты прав. Думаю, мне уже пора. Спасибо за вечер. Парень встал из-за стола, но коварное вино тут же ударило в голову и, сделав всего несколько шагов, он, не удержавшись на ногах, шлёпнулся прямо на колени к Самаду. Тот тяжело вздохнул и осуждающе посмотрел на Тадиэля, сердце которого перестало биться. Глядя в бескрайнюю синеву глаз, отражающих всё мироздание, ощутив тепло его тела и аромат, Тадиэль забыл, как дышать и кто он такой. Это было похоже на один из его снов, после которых он просыпался в поту, смущённый и растерянный. — Так и собираешься на мне сидеть? — вернул его в реальность Самад. Парень заморгал длинными ресницами, словно пытаясь избавится от наваждения. И виновато произнёс. — Прости. Тадиэль попытался встать, опираясь на сильное плечо Владыки, но ноги не слушались. Переместиться тоже не выходило. Смирившись с поражением, парень тяжело вздохнул и опустил голову, покраснев то ли от вина, то ли от стыда. Самад недовольно хмыкнул и помог ему встать, поднявшись при этом сам, чтобы удержать Тадиэля на ногах. — Жнец, проводи его домой и уложи спать. Подойдя к ним, Жнец забрал парня из рук своего хозяина и по-отцовски прижал к себе. — Пойдём те маленький Бог. Вам нужно отдохнуть. Перенеся их на Нейтральную Землю. Он помог Тадиэлю лечь и, дождавшись, пока тот уснёт, вернулся. Самад задумчиво улыбался. В его душе было столько тепла, сколько не давало ни одно пламя в мире. — Хорошее воспоминание. Я был таким счастливым, — проговорил образ Тадиэля, присаживаясь рядом с Самадом. — Жаль, что так не может длиться вечно. — Ты ушел несколько минут назад. Неужели я уже по тебе скучаю? — сделав глоток вина, задал он вопрос, на который прекрасно знал ответ. — Вы что — то сказали? — Спросил Жнец, подойдя к столу. — Тебе показалось, — произнёс Владыка и улыбнулся сидящему рядом видению. — Приятно видеть, что вы снова улыбаетесь. С возвращением маленького Бога в замке стало намного теплее. Не прогоняйте его больше, — задумчиво протянул Жнец и принялся, убирая со стола. Самад не сводил глаз с иллюзии, что сидела возле него, повторяя все те же действия, что и оригинал. «Почему я до сих пор тебя вижу? Неужели я настолько нарушил баланс, что теперь мне от тебя не избавиться? «. — Он уснул? — Сразу же — выдохнул дрожащим голосом. Жнец. Иллюзия тут же растворилась, на прощание подарив Самаду полный боли взгляд. — Что случилось? — Я не хотел говорить при маленьком Боге. Его сестра… Улыбка исчезла с лица Владыки словно и не было. — Когда? — К полудню третьего дня. — Что ж, так тому и быть. Как только Камаэль уснул, двери в прошлую жизнь снова приоткрылись, освещая все уголки его памяти. Он вспомнил, как родилась Анаэль и как они были близки. Свои тайные встречи с Омэтом ради очередной шахматной партии. Первый поцелуй, который принёс с собой горечь осознания собственных чувств. Проклятое зеркало. Такой желанный секс и всю ту бурю эмоций в своей душе. Разочарование в отце. Скитания в поисках Бога и свою последнюю битву за любовь. — Я знаю, где книга! — проснувшись, воскликнул Камаэль. Но супруга рядом не оказалось. Быстро одевшись, он переместился на Нейтральную Землю, переживая, что — то случилось с детьми. Банкетный зал был уже пустой, не считая нескольких демонов, что убирали за гостями. — Радейр, — обратился он к одному из них. Ты князя не видел? — Нет, молодой Повелитель. Его не было. — А мои дети? — Молодой Князь ушёл к себе ещё в середине праздника. Княжна со своим другом ушли почти сразу же за ним. Камаэль кивнул в знак благодарности и поспешил в их спальню. Омэта негде не было, и это не на шутку злило и тревожило его. Вернувшись в замок, он нервно нарезал круги по комнате в ожидании супруга. — Ну и где ты, Омэт?! Достаточно было лишь задать вопрос, как оба кольца на пальце засветились ярким светом, и перед ним на полу возник портал. Камаэль улыбнулся, подумав о том, что его сын — чудо, и, шагнув в нарисованный круг, оказался позади супруга, что держал в руках только что вырванное из груди сердце Экбиэля. — Омэт? — наконец то вымолвил Камаэль, опасаясь, что его любимый потерял рассудок. Тот опустил руку и, выронив кровавое сердце на землю, неуверенно повернулся. Увидев ясность и страх в глазах супруга, Аэль тяжело вздохнул, испытав и облегчение, и злость одновременно. — Ты оставил меня в нашу годовщину, чтобы убить моего бывшего отца. — Он с трудом старался оставаться спокойным. Омэт молча встал на колени и опустил голову, ожидая приговора. Ему было нечего сказать. Весь в крови, застигнутый врасплох, он даже не мог найти причину оправдать себя. В пещере воцарилась гробовая тишина. Подняв глаза на изуродованное тело архангела, Аэль тяжело вздохнул. Его смерть вызывала смешанные чувства. С одной стороны, воспоминания, которые вернулись к нему, несмотря на весь негатив, имели и положительные моменты. До определённого периода он гордился своим отцом, уважал и ценил. С другой стороны, его отец ради собственных амбиций погубил немало ангелов, слепо следуя за Абрахосом, и испортил жизнь собственным детям. В любом случае, Камаэль не желал ему такой смерти. Экбиэль был превосходным воином и заслужил право погибнуть от меча, а не в сырой пещере от рук безумца. Но сейчас всё это было уже не важно. Важнее был его супруг, что, тяжело дыша, умирал внутри, опасаясь навсегда потерять любимого. Подойдя ближе, Аэль провёл рукой по белокурым волосам и мрачно улыбнулся. Словно получив разрешение, Омэт тут же обнял мужа, прижавшись лицом к его груди, испачкав кровью его белую одежду. — Прости меня. — За что? За то, что ты демон? Я всегда это знал. Ты такой из-за меня. Это я разбудил в тебе эту жажду. Я причина того, что ты сошёл с ума. И все эти жертвы и на моей совести. Просто я… Если я попрошу тебя больше не делать этого? Ты сможешь остановиться? Омэт несколько раз кивнул в знак согласия. — Хорошо. Давай пойдём домой. У меня от этого места мурашки по коже. И Омэт, он все-таки был моим отцом. Ты не дал ему умереть с честью, позволь хотя бы похоронить достойно. — Я распоряжусь. Как только они переместились домой, Омэт отправился в ванную комнату, а Камаэль присел на кровать. На душе было мутное чувство. Глядя на кровавые пятна на своём смокинге, он думал лишь о том, что должен непременно забрать своего супруга как можно дальше от всех и не возвращаться назад до тех пор, пока любовью и заботой не сможет его исцелить. — Я кое-что узнал. Абрахос планирует напасть на нас в ближайшие дни. Нужно возвращаться на Нейтральную Землю и готовиться к войне. У них новое оружие и немалое войско. Боюсь, нам будет не просто, — вернувшись в спальню, проговорил Омэт. — Значит, и пророчество осуществится на днях. Тогда нужно поспешить. Я вспомнил, где книга. Она всё время была рядом с нами. — Где именно? — В Тёмном лесу. Я покажу. Быстро одевшись, Омэт последовал за супругом на их секретное место, хранившее как хорошие, так и плохие воспоминания. Укутанная туманом поляна, давно не зажигавшиеся факелы и пустой белый стол, за которым никто не сидел несколько столетий, выглядели сейчас совсем не так, как раньше. Печально улыбнувшись супругу, Камаэль подошёл к столу и, проведя под ним рукой, нашел небольшое углубление. Часть стола приподнялась и ушла в сторону, приоткрыв тайник, в котором лежала поломанная шахматная доска, а под ней обмотанная в бархатную ткань самая ценная для них книга на свете. — Я всё это время держал её тут. На тот случай, если тебе она срочно понадобиться. Омэт поцеловал супруга в щёку и достал книгу. — Ты молодец, Аэль. Теперь мы, несомненно, спасём наших детей. Тадиэль открыл глаза и сразу же захотел закрыть их навечно. В памяти всплыл вчерашний вечер, и лицо тут же вспыхнуло от стыда. «Напиться и упасть к нему на колени. Чёрт. Зачем я вообще пил?! Хорошо ещё, что я был слишком пьян и не смог сказал лишнего». — затаив дыхание, подумал Тадиэль. — Нужно извиниться. Приведя себя в порядок, он, немного посомневавшись и несколько минут нервно походив по комнате, всё же отправился в Бездну. Трон был пустой, в зале тоже не было никого, и Тадиэль не спешил их искать. Радуюсь, что у него есть время подумать над своими извинениями. Присев на трон, чтобы не чувствовать дрожь в ногах от переживания, он тяжело вздохнул. Голова закружилась и жутко захотелось спать. Закрыв глаза лишь на секунду, парень моментально провалился в глубокий сон. Ему снился бескрайний космос, образ которого он тут же воссоздал в реальности, заполнив всё пространство вокруг себя. Вернувшись в тронный зал, Владыка замер от шока. Поперёк его трона, положив одну ногу на пол, а другую на подлокотник, лежал Тадиэль, впитывая в себя всю тёмную энергию Вселенной. — Тадиэль. Самад бросился к нему, но, приблизившись, был шокирован ещё больше. Проходя через тело парня, тёмная энергия возвращалась назад чистой, как утренняя роса. При этом он мило улыбался, словно ничего и не происходило. «Ты как кристалл, поглощаешь негативную энергию и перерабатываешь её в чистую». — пристально изучая его, подумал Владыка. «Невероятно. Значит, Вселенная создала тебя, чтобы само очищаться и восстанавливаться. Вот почему, несмотря на то, что ты родился с тёмной энергией, в твоём теле её практически нет… Ты чудо, Тадиэль». Парень открыл глаза и тут же соскочил с трона. Злясь на себя и на свой рок. — Прости, я…- невнятно прошептал Тадиэль. — Как ты себя чувствуешь? — приложив руку к его лбу, спросил Самад. Тёмная энергия всё ещё была внутри, но её сила угасала. — Я просто уснул. Со мной всё хорошо, — наконец-то набравшись храбрости, ответил Тадиэль. — Прости за вчерашнее. Я впервые выпил и… Самад кивнул и, сев на трон, сдвинулся вправо. — Присядь рядом. Тадиэль. Парень удивленно уставился на него, не решаясь даже моргнуть. Владыка наградил Тадиэля строгим взглядом и настойчиво похлопал ладонью по пустому месту возле себя. Проглотил ком в горле, Тадиэль аккуратно сел рядом, боясь даже случайно коснуться его одежд. Но стоило ему присесть, и парень тут же оказался в крепких объятьях. Сердце сжалось, не вытерпев столь сильного потрясения. Ему хотелось сбежать как можно быстрее и куда подальше, но Владыка крепко держал его в кольце своих рук, пристально всматриваясь в побледневшее от шока лицо. — Закрой глаза, Тадиэль, и расслабься. Ты слишком напряжён. Если неудобно, повернись ко мне спиной и облокотись на меня. Тадиэль хотел спросить зачем, но не смог сказать ни слова. Он словно онемел. Не зная, что делать дальше, парень послушно повернулся и прижался к груди Владыки. Сердце напомнило о себе, забившись, как попавшая в плен птичка. — Ты меня боишься? — спросил Самад, чувствуя его волнение. — Нет. Просто я ещё не до конца протрезвел, — соврал Тадиэль. — Закрой глаза. Я кое-что тебе покажу. Закрыв глаза, Тадиэль словно оказался во сне, что снился ему несколько минут назад. Только теперь это было на яву и холод космического пространства пронизывал тело насквозь. — Это Вселенная, породившая тебя.- Промолвил Самад и выпустил Тадиэля из объятий. — Ты сотворил по истине красивый мир! — восторженно проговорил парень, рассматривая всё вокруг. Перед ним проплывали планеты, звёзды, кометы и метеориты. Он словно смотрел в калейдоскоп, и это не могло не завораживать. — На скольких планетах есть жизнь? — На 15 — ти. — А сколько их всего? — В этой вселенной. 44. — А можно посмотреть другую Вселенную? — спросил Тадиэль с надеждой глядя на Владыку. Самад кивнул. И, растворившись, одна вселенная сменилась другой. — Они почти одинаковые. — Нет, не правда. Та вселенная немного больше и тяжелее, — не согласился с ним Тадиэль. — Тяжелее? — удивился Самад. Тадиэль улыбнулся и пожал плечами. — Я так чувствую. Почему ты живёшь именно в той вселенной, а не в этой или в какой-нибудь другой? — Потому что та Вселенная центральная, и от неё идут энергетические потоки, питающие все остальные. Может, поэтому она показалась тебе тяжелее. — Я бы хотел побывать на каждой планете во всех Вселенных, — мечтательно улыбаясь, произнёс Тадиэль. — Когда-нибудь я обязательно покажу тебе их все. А сейчас пора возвращаться. Ты плохо себя чувствовал. Не стоит тут задержаться, — переживал Самад. Всё это время, пока Тадиэль любовался Вселенной, Владыка наблюдал за тем, как черные потоки стекались в его тело, что, светясь лазурным светом, очищая, отправляло их обратно. Парень даже не замечал этого, ощутив лишь тяжесть всего негатива, что прошел через него. Когда они вернулись назад, Тадиэль ещё несколько секунд не открывал глаза, желая насладиться объятьями Владыки. — Замёрз — спросил Самад, обратив внимания, как кожа парня покрылась мурашками. — Немного — смутился Тадиэль. Самад отстранился и, сняв свой черный камзол, накинул ему на плечи. — Прости. Я должен был подумать об этом заранее. Тадиэль не знал, что ответить. Встав, он сделал несколько шагов в сторону от трона и измученно улыбнулся. — Думаю, мне лучше вернутся домой. Я никому не сказал, что ухожу, и они будут волноваться. — Иди. Я тебя не держу. Тадиэль тяжело вздохнул и, сняв камзол, положил на трон возле Владыки. — До встречи. — Мг. — кивнул в ответ Самад. И парень тут же исчез. Камаэль попытался открыть книгу, но застёжка лишь немного приоткрылась и тут же защелкнулась обратно. — Нам нужен Тадиэль. Моей силы не хватает. — Нет, я против, — возразил Омэт, продолжая мерить комнату шагами. — Я не хочу, чтобы он знал о пророчестве. — Я тоже не хочу его расстраивать, но у нас нет выбора. Скоро начнется война, и нам будет уже не до этого. Мы должны решить вопрос с пророчеством уже сегодня. — Я всё это понимаю, Аэль. Ты же знаешь, я люблю наших детей одинаково… Но, Тадиэль… — Омэт, на кону жизнь нашей дочери. Наш мальчик сильный, он справится. — Хорошо. Как только он вернётся, поговорим с ним, — обречённо промолвил Омэт. Выбор между сыном и дочерью ему был не по душе. Он не знал, чем может обернуться эмоциональная травма, которую парень получит, узнав, что его любимую сестру собираются принести в жертву. К тому же он не был настолько уверен, как Камаэль, что их сын не способен уничтожить всё Мироздание. Каким бы светлым и чистым не был Тадиэль, внутри него пряталась тьма. А Омэт на своём опыте знал: стоит лишь раз уступить ей, и она уже не отпустит. — Вернётся? Он снова в Бездне? — Ушёл туда ещё ночью. Явился домой под утро и снова ушёл. — С ним же всё хорошо? Омэт кивнул и обнял супруга. — Пойду к Сарису, проверю, всё ли готово. Нам нельзя расслабляться. Омэт ушёл, а Камаль тяжело вздохнул и снова попытался открыть книгу. В дверь тихонько постучались. — Да, — спрятав книгу Судьбы, ответил Аэль, натянув на лицо фальшивую улыбку. Лилиэль неуверенно зашла в комнату родителей. Лицо её было бледным, а на щеках были слёзы. Девушка старалась смотреть в пол, не поднимая глаз. — Моя девочка. Что случилось? Он сразу же кинулся к ней и, крепко обняв, поцеловал в макушку. — Простите меня. Я… Сердце было не на месте, но Камаэль понимал, что, сходя с ума от волнений, он не сможет помочь дочери должным образом. Подавив в себе панику и тревогу, он посадил Лили на кровать и, вытерев её слёзы, повторил вопрос. — Что случилось? Расскажи? Лилиэль подняла свои изумрудные глаза, полные сожаления, и, проглотив ком в горле, неуверенно проговорила. — Папа, только пообещай, что ты будешь на моей стороне, даже если отец захочет меня убить. Камаэль широко открыл глаза от удивления. Понимая, что произошло что-то довольно серьёзное, он старался, как мог, держать себя в руках. — Нет ничего на свете, чтобы заставило Омэта захотеть тебя убить. Лилиэль ненадолго задумалась. — Я была слишком пьяна. Мы оба были пьяны. И. Аэль глубоко вдохнул, начиная осознавать, о чём хочет сказать его дочь. Но он не стал её подгонять, своими догадками, давая ей возможность открыться. — Мы любим друг друга. Мы уже три года вместе. И если б он так не боялся отца, то… Папа, отец же не убьет Вэргаса? " Скорее всего, убьет» — подумал Камаэль. Проведя рукой по белоснежным волосам, он нежно улыбнулся дочери. — Омэта я возьму на себя, но вам всё же придётся набраться смелости и всё ему рассказать. Мы любим тебя и хотим, чтобы ты была счастливой. И если твоё сердце выбрало Вэргаса, я не стану противиться твоему решению. Твоему отцу и правда очень не понравится то, что вы скрывались, встречаясь у нас за спиной. И я не могу тебе пообещать, что Вэргас не пострадает, но обещаю, что он не умрет. — Ты не злишься на меня? — Злюсь, — улыбаясь, ответил Камаэль.- Но ты ведь моя дочь, моё сокровище. Лилиэль крепко прижалась к нему и снова разревелась. — Всё будет хорошо, — гладя её по спине, промолвил он. — Пока не стоит говорить отцу. Скоро начнется война. Не нужно его сейчас отвлекать. — Война? — отстранившись, спросила Лили, перестав плакать. — Тебе незачем беспокоиться, но постарайся никуда не уходить из дома. А лучше отправляйтесь с Вэргасом к Анаэль. Так вы будете в безопасности, в том числе и от Омэта. — Я ведь могу помочь. — Поможешь. Когда придёт время. А пока всем заниматься Омэт и Сарис, и нам лучше им не мешать, — слукавил Камаэль, чтобы отправить дочь подальше от сражения. Лили неуверенно кивнула. — Спасибо, папа. Я очень сильно люблю тебя. — Я тоже, моё солнышко. Беги к любимому. И постарайтесь больше не делайте глупостей, чтобы не разозлить Омэта ещё больше. Только дверь за ней закрылась, Камаэль упал на кровать и нервно выдохнул. Муж снова убивал ангелов. Дочь влюбилась в бывшего пса, а в довершение всего он должен эмоционально ранить собственного сына, попросив изменить судьбу сестры. Предстоящая война волновала и пугала Аэля меньше, чем этот день.