Birds of a Feather /// Птицы одного пера

Когда Нил вернулся в общежитие, его била дрожь. Татуировочный пистолет все еще жужжал у него в ухе, вибрация отдавалась дрожью в костях его лица. Он попытался открыть дверь своего номера, но рука дрожала так, что ключ не мог попасть в замок. Он вздрогнул от неожиданности, когда дверь за его спиной открылась, но там был только Эндрю. — Кролик, — сказал Эндрю. — Приходи обедать. Нил кивнул, но не обернулся. Он слышал, как Эндрю стоит у него за спиной и терпеливо ждет. Наконец, он повернулся к нему лицом. Его лесные глаза сразу же нашли щеку Нила. Художник покрыл татуировку второй пленкой, но она не скрывала ключа, выгравированного на месте номера Рико. Это была точная копия ключа от дома в Колумбии. Эндрю тут же потянулся к лицу Нила и, дождавшись его кивка, нежно провел большим пальцем по татуировке. — Ты идиот. Нежность его действий не соответствовала его резкому утверждению. Эндрю убрал большой палец с татуировки Нила, вместо этого прижавшись к его щеке. Он поцеловал татуировку. Нил не почувствовал этого, лишь легкое давление на кожу, но сердце его заколотилось. Он потянулся к руке Эндрю и переплел их пальцы. — Давай пообедаем, — ответил Нил, пытаясь отвлечь его. Эндрю продолжал держать его руку и не отпускал ее до тех пор, пока они не оказались на кухне своего номера. Он достал из холодильника остатки еды и разогрел их в микроволновой печи. Нил сидел за столом, глядя на широкую спину Эндрю. Он погрузился в домашнюю атмосферу этого момента, желая, чтобы он длился вечно. Прошло полторы недели после звонка Ичиро. Прошло полторы недели, а Нил все еще был жив. Если бы он долго смотрел, как Эндрю готовит обед, то смог бы убедить себя, что отец никогда не придет. Что у него есть будущее. *** Когда Эндрю ехал на автобусе в Бингемтон, он посадил Нила на один ряд с собой. Отказавшись от окна, он внимательно слушал, как Нил указывает на знакомые достопримечательности. Их бедра были прижаты друг к другу, и эта единственная точка соприкосновения успокаивала. Нил обычно прислонялся к окну во время поездок на автобусе, но он отказался от этой привычки и сел ближе к Эндрю. Он смотрел в окно, тихо вспоминая время, проведенное в бегах. Прошло почти два года с тех пор, как Мориямы поймали его в Миллпорте, но в душе он всегда оставался беглецом. Год в Гнезде не мог стереть почти десятилетие паранойи и лжи. Он провел больше времени в невзрачной одежде, которую украла его мать, чем в черно-красной одежде Ворона. Но, вспоминая те дни, он поражался тому, как сильно он изменился. Рико пытался сломить его в Гнезде, но он выжил благодаря своей жестокости. Годы бега воспитали в нем сильную волю к жизни, которая помогла ему сохранить жизнь и себе, и Жану. Теперь, когда Нил смирился со своей смертью, он мог наслаждаться оставшимся временем. Он мог наслаждаться тем, как солнце освещает светлые волосы Эндрю. Как светятся его ореховые глаза. Но у него оставались незавершенные дела, которые грызли его тем сильнее, чем больше истекало его время. — Нам пора заканчивать нашу сделку, — сказал он. Глаза Эндрю сузились. — Нет. — Ты должен играть, потому что хочешь этого, а не из-за обещания, которое ты дал, — возразил Нил. — К тому же, Кевин теперь вкладывается в команду. Я больше не держу его здесь, так что ты не должен выполнять свою часть нашего соглашения. — Мы найдем что-нибудь другое, — твердо ответил он. — А я ничего не хочу. Нил нахмурился. — Нам не нужно искать что-то другое. И я не хочу, чтобы мы победили Воронов из-за сделки. Я не хочу, чтобы это была пустая победа. Аргумент был ложью, но Эндрю обдумал его. Он не знал, что Нил умрет задолго до того, как они встретятся с Воронами. — Тогда не жди, что я продолжу играть, — сказал он, как бы бросая вызов Нилу, чтобы тот взял назад свою просьбу. Тот пожал плечами. — Посмотрим. Нил не думал, что он будет продолжать играть, но это было нормально. Он скорее проиграет эту игру, чем погубит Эндрю. Он не хотел привязывать его к этому виду спорта своей смертью, не тогда, когда Эндрю уже пожертвовал столь многим ради других. — Хорошо, — сказал Эндрю, и на этом все закончилось. Нил снова стал указывать на достопримечательности, но его комментарии становились все более скудными, чем дальше на север. Когда они проехали округ Колумбия, Нил замолчал. Это было слишком близко к Балтимору, к ножам его отца и к неизбежной гибели Нила. Словно почувствовав направление его мыслей, Эндрю запустил пальцы в волосы Нила, мягко прижав его голову к своему плечу. Он посмотрел на блондина, чья рука обхватила его лицо. Он проследил контур ключа, кожа все еще была нежной от татуировки. Эндрю называл его идиотом, но, похоже, он был очарован татуировкой, постоянно прикасаясь к ней или прижимаясь поцелуями к его щеке. Нил знал, что позволять Эндрю прикасаться к заживающей коже - это плохой прием, но он не проживет достаточно долго, чтобы бороться с последствиями. Кроме того, ему нравилось, как блестели его ореховые глаза, когда он видел татуировку. Он позволил глазам закрыться, и мягкое давление руки Эндрю убаюкало его. Стадион Бингемтона был таким же бельмом на глазу, как и Лисья нора. Нил уже привык к оранжево-белому цвету Пальметто, выжигающему сетчатку, но зеленый цвет Бингемтона был еще хуже. Ревущая толпа усугубляла его перевозбуждение, ее крики едва заглушались плексигласовыми стенами закрытого корта. Нил крутил ракетку, наблюдая за тем, как тикают часы до начала игры. Он встретился взглядом с Кевином, и между ними проскочил электрический ток - общее понимание, которое укрепило их обоих. Нила подстегивало осознание того, что это может быть его последняя игра. Он не хотел угасать, задыхаться, как пламя без воздуха. Если уж ему суждено умереть, то он будет гореть ярко. Мотивацией Кевина была перспектива бросить вызов Рико и победить Воронов. Это было так же важно, как жизнь и смерть. Без перспективной карьеры он был бесполезен для Мориямы. Хуже того, он был лишним. Прозвучал зуммер, и тут же оба бойца бросились в бой, перехватывая стартовый пас Бингемтона. Игра с самого начала была напряженной, обе команды получили желтые карточки уже в первые пару минут. Нил едва не получил красную карточку, когда проверил Медведя после паса. Но прошла всего секунда после того, как мяч покинул сетку ворот защитника, и он отделался желтой карточкой. Он не жалел о наказании, особенно потому, что Медвежонок с самого начала игры издевался над ним, называя его сукой Рико и ссылаясь на его пребывание в Гнезде. Последней каплей стало то, что он заговорил об Эндрю. Нил даже не подумал о последствиях, прежде чем свалить мужчину с ног, используя его более низкий центр тяжести для дестабилизации. Его ошеломленный вид стоил наказания, как и то, как он покраснел, когда Нил предложил ему помочь подняться. Ваймак кричал со стороны, но тот проигнорировал протесты своего тренера. Лисы, сидящие на скамейке запасных, колотили по стенам площадки, и этот ритм стал его новым сердцебиением. Он бегал, бросаясь на защиту Бингемтона, пока не стал задыхаться. Но этого все равно было недостаточно. К концу первой половины лисы уступали один мяч, и им предстояло выйти на площадку в новом составе. Он попытался сосредоточиться на речи Ваймака в перерыве, но кровь шумела в ушах. Она звучала как океан, как волны, бьющиеся о берег, где он сжег тело своей матери. Кто-то тронул его за ногу. Нил вздрогнул, встретив пристальный взгляд Эндрю. Блондин еще раз щелкнул его по ноге, а затем снова уставился в потолок. Он все еще не очень хорошо усвоил ободряющую речь Ваймака, но во втором тайме Нил почувствовал себя немного увереннее. Это могла быть его последняя игра, и он хотел получить от нее удовольствие. Он не мог остановить падение песка в песочных часах, не мог удержать часы на нуле, но он мог наслаждаться этим моментом. Он не хотел провести свои последние дни в страхе перед будущим, не ощущая настоящего. Нил провел вторую половину дня, стараясь запечатлеть в памяти каждый момент. Он запомнил, как Кевин усмехнулся, когда его удар зажег ворота красным светом. Он запомнил усталую ухмылку Мэтта после жесткой проверки. Но больше всего он запомнил, как Эндрю охранял ворота, защищая их, несмотря на то, что их сделка закончилась. С каждым спасением Нил чувствовал, что его сердце учащенно забилось. С тех пор как он впервые увидел, как Эндрю играет, он хотел, чтобы он полюбил игру, чтобы он испытывал тот же восторг, что и он. Он видел, как Эндрю подает голос, как крепче сжимает ракетку после неудачного спасения. Он видел довольный блеск в его глазах после победы Лисов. Но Эндрю впервые старался, когда ему ничего не светило. Нил надеялся, что его смерть не испортит все. Он хотел, чтобы Эндрю был счастлив и после его смерти, чтобы он играл, потому что ему это нравилось, а не потому, что его уговорили. По жестокой иронии судьбы Нил жаждал собственной незначительности. Если бы он был никем для Эндрю, он мог бы стать счастливым. Он сможет провести свою жизнь с кем-то, кроме призрака Нила. Когда прозвенел финальный звонок, он встретил взгляд Эндрю, ища в нем ответ на вопрос, который не решался задать. Ты сделал это ради меня? Это больше, чем ничего? Он не знал, какого ответа боялся больше: что эти минуты совместного комфорта были несущественны или что они значили для Эндрю столько же, сколько и для Нила. Празднование Лисичек на мгновение отвлекло его. Они кричали и обнимались, и Нил позволил Дэн затащить себя в их объятия. Они выиграли эту игру и набрали достаточно очков, чтобы выйти в финал, но их ликование было вызвано не только этим. Их команда оставалась непобежденной с самого начала плей-офф. Они наконец-то начали доказывать, что они не просто жалкий проект Ваймака. Они проигрывали всю свою жизнь. Пришло время побеждать. Толпа становилась все более шумной, разъяренная поражением Бингемтона. Отказ Медведей от послематчевого рукопожатия еще больше разозлил толпу, и Ваймак бросился к ним и увел с площадки. Нил ждал у раздевалок, пока его товарищи по команде помоются, поскольку в Бингемтоне не было душевых кабинок. Эндрю встретился с ним взглядом и последовал за остальными. Когда все закончили, Нил поспешно принял душ. Остальные израсходовали горячую воду, и он остался дрожать под ледяными струями. Его все еще трясло, когда он переодевался и дрожащими руками натягивал чистую майку. Когда он доставал из шкафчика свою сумку, зазвонил телефон. Он судорожно пытался ответить, думая, что это звонит Эндрю и просит его поторопиться. Как только он раскрыл трубку, он замер. Звонок был с неизвестного номера, но он узнал код Балтимора. Он ответил, прервав ироничный рингтон, который установил для него Эндрю. — Привет, Младший, давно не виделись, — раздался в трубке знакомый голос. В груди у Нила защемило, как от судороги после долгой пробежки. — Слышу, а не вижу, Лола. — О нет, — ответила она с восторгом. — Я тебя вижу. Помаши мне рукой! Нил лихорадочно обыскал комнату, но ее не было видно. Однако это не означало, что она не видит его. — Да пошла ты, — прорычал он, но знал, что никакая злость не скроет его страха. — Ты еще слишком молод для меня, но я бы сделала исключение, — сказала Лола, усмехаясь. — Но у нас сейчас мало времени. Твоему отцу не терпится увидеть тебя, раз уж маленький лорд дал добро. У него забурчало в животе от воспоминания о чужих руках. Насколько он знал, Лола не прибегала к сексуальному насилию, как и к другим формам пыток, но это нисколько не успокаивало его страхи. Нил закрыл шкафчик, прислонившись лбом к прохладному металлу. — Он так хочет, что рискнул взять меня на переполненном стадионе? С командой, которая меня ждет? — Они будут немного отвлечены, — сказала она. У него сжалось сердце. — Не трогайте их, пожалуйста. Я пойду с вами. — Всегда приятно, когда ты просишь, — злорадствовала Лола. — Как будто ты думаешь, что это что-то изменит. Она повесила трубку, прежде чем он успел ответить. Нилу нечего было сказать. Ему нечем было торговаться за их безопасность — его жизнь уже была потеряна. Он поправил ремень сумки и направился к гостиной. Оставалось только внимательно следить за остальными Лисами и надеяться, что они покинут Бингемтон целыми и невредимыми. Проходя по коридору, он миновал охранника и застыл, когда тот предстал перед ним. Джексон Планк выглядел так же, как и два года назад, когда он помог Натану затащить его в Гнездо. Его мускулистая фигура не стала менее внушительной с возрастом. Нил знал, что этот человек может с легкостью свернуть ему шею. Он видел, как тот убивал врагов его отца, но не раньше, чем Натан получил удовольствие. Планк положил руку на пистолет, затем дернул подбородком в сторону комнаты отдыха. Нил прочитал сообщение четко и ясно. Он повернул за угол, и остальные Лисы радостно приветствовали его появление. — Ты так долго, — сказал Ники, ухмыляясь. — Я волновался, что ты утонул в душе. Нил отмахнулся от воспоминаний о влажном полотенце на лице, о том, как он поскользнулся и упал на кафельный пол. Он не мог тратить свои последние минуты с Лисами на мысли о Гнезде. — Извините, — прохрипел он. — Просто медленно двигаюсь. Эндрю протиснулся мимо кузена, оглядев Нила с ног до головы. Он не стал тянуться к нему, не при других Лисах, но в его глазах читался невысказанный вопрос. Вероятно, он подумал, что Нил сломался в душе. Нил не мог его поправить, так как Планк задерживался на краю комнаты. Нил кивнул, намеренно ослабив хватку на вещмешке. Эндрю внимательно наблюдал за ним, как он обычно делал перед тем, как задать сложный вопрос или затянуть его в поцелуй. Когда в комнате находились Лисы, Эндрю не стал делать ни того, ни другого, а просто кивнул в ответ. — Ниллио, ты был просто огонь! — воскликнул Мэтт, обнимая Дэн. Он улыбнулся. — Ты тоже! Твои скоростные тренировки приносят свои плоды. Он повернулся к Дэн. — Может быть, мне стоит стать капитаном - у меня лучшие тренировки. — Конечно, — ответила она, погладив его по щеке. — Но тогда тебе придется управлять командой, когда начнется драка. Мэтт вздрогнул. — Шучу, ты можешь оставаться на своем месте. Нил проигнорировал их продолжающуюся перепалку и снова повернулся к Эндрю. Он потратил секунду на то, чтобы изучить черты лица этого человека. Он хотел запомнить, как слегка покраснели его щеки. Завитки волос Эндрю, светлые, потемневшие от пота. Слегка искривленный нос, который он сломал в колонии. — Пялишься, — заметил Эндрю, привлекая внимание Эллисон и Рене. — Да, — согласился Нил, не обращая внимания на остальных. Эндрю был невозмутим, его лесные глаза пристально смотрели на Нила. — Спасибо, — наконец сказал он. Он не мог объяснить, что был благодарен не только за усилия Эндрю в этой игре. Он хотел сказать спасибо за все. Спасибо за доверие. Спасибо за ключи. Спасибо, что помог мне вспомнить, что такое нежность. Вместо этого он сказал: — Ты был великолепен. Элисон тут же начала шептаться с Рене, но Эндрю не смотрел на них. Он просто поднял бровь, а затем пожал плечами. — Не жди, что я сделаю это снова. Ваймак крикнул Лисам, чтобы они шли за ним к автобусу, и Нил не успел ответить. Прогулка до автобуса поначалу прошла нормально. Толпа была шумной, но их гнев по поводу поражения Бингемтона стал ощутимым только тогда, когда они добрались до парковки. Толпа протиснулась ближе, крича на Лисов. Кто-то бросил банку, попав Аарону в лицо. Эндрю обошел Нила и потянулся к брату. Не успел он посмотреть, что стало с близнецами, как кто-то схватил его за запястье. Нил попятился назад, натолкнувшись на Ромеро, который протащил его сквозь толпу. Нил успел уронить вещмешок, надеясь, что Эндрю поймет, что это означает, что он ушел не по своей воле. Всю дорогу до машины он боролся с хваткой Ромеро, но Джексон держал его за другую руку, готовый сломать ее, если Нил будет сопротивляться слишком сильно. Они затолкали его на заднее сиденье и подтолкнули к Лоле, которая тут же надела на него наручники. Она провела рукой по его волосам, затем притянула его лицо к своему. Свободной рукой она схватила его за лицо, впиваясь ногтями в его татуировку. — Для чего это, Младший? — промурлыкала она. — Думал, что сможешь избавиться от номера? Я думала, ты знаешь, что нельзя портить имущество Мориямы. Нил зашипел, когда она прорвала кожу. — И что ты теперь собираешься с этим делать? Убьешь меня? О, подожди. Лола усмехнулась, и он вспомнил, как глупо было дразнить женщину, которая пытала людей ради забавы. — Убить тебя может твой отец, но ты ему не нужен целым и невредимым. Она протянула руку к брату, но Нил не мог видеть переднюю часть машины. К тому времени, когда он увидел свет на приборной панели, Лола уже всадила нож в его небритую щеку. — Не двигайся, — проворчала она и вдавила раскаленный металл в его татуировку. Все остальное померкло от боли. \\\\ <b>от автора: ок, немного об этой главе: 1) я решаю затемнить большую часть случаев насилия и пыток в Балтиморе. это потому, что написание графических описаний пыток — это то, на что у меня нет умственной или эмоциональной энергии, и это не обязательно для сюжета. В следующей главе речь пойдет о Ниле и о том, как у него дела (спойлеры: нехорошо) 2) в следующей главе также будет точка зрения Эндрю (если только она не станет слишком длинной и я не разделю точки зрения Нила и Эндрю на две главы), и мы рассмотрим, как он реагирует 3) я решил, что Нил сделает татуировку с ключом, потому что он не хотел бы умереть с номером Рико на лице. Он знает, что Ичиро это не будет волновать, поэтому лисы не рискуют. Эндрю находит это невероятно привлекательным (тем более, что это ключ от дома в Колумбии). Я хочу внести ясность: Нил делает татуировку не для того, чтобы чувствовать себя принадлежащим Эндрю. скорее, это показатель доверия, которое они создали вместе. это напоминание о том, что Нил может быть уязвим с Эндрю, что у него есть дом. (мне очень нравится татуировка и реакция Эндрю на нее, из-за чего сожжение ее Лолой еще печальнее. Но она бы на 100% сожгла ее, так что) 4) мы с моим соседом по комнате официально встречаемся уже пару месяцев!! это было действительно замечательно, и этим летом мы вместе снимаем квартиру (мы планировали это сделать до свидания, так как нам обоим нужно работать в городе между семестрами). быть с ними в отношениях так приятно, и, как вы, наверное, поняли из моих писем, я люблю небольшие семейные моменты, такие как совместная готовка или обнимание и просмотр телевизора.</b>