Прямой эфир из потустороннего мира

Очнувшись от оцепенения, Чу Ян почувствовал холод, словно бесчисленные маленькие змейки проникли под кожу со всех сторон. Внутри горла как будто плескалась кислота, было больно глотать и ощущался кисло-горький привкус. Чу Ян со стоном открыл глаза и обнаружил, что лежит на сухом твердом каменном полу, окруженный кругом желобков, между которыми вырезаны руны странной формы. Рука Лин Ци в прохладной кожаной перчатке нежно прижималась к его лбу, а сам он спрашивал: - Очнулся? Как ты себя чувствуешь? Чу Ян приподнялся и огляделся. Это было похоже на потайной подвал, который можно увидеть только по телевизору: все четыре стены были выложены черным кирпичом, на каждом из которых были вырезаны заклинания. Пол, казалось, был сделан из цельного камня, на нем виднелся ослепительный узор из естественных линий и даже окаменелые следы древних конхов[1] и моллюсков. На периферии массива располагались пять различных устройств, одни из которых выглядели как планетарные симуляторы с вращающимися металлическими сферами, другие - как передатчики сигналов или приборы для измерения электрического тока. Пять Старейшин стояли снаружи круга, все они были одеты в темно-желтые плащи, тени от капюшонов закрывали глаза, а лица были скрыты масками с различными рисунками. Кроме пяти Старейшин, вокруг формации по кругу стояли несколько последователей третьего и четвертого уровней в черных плащах, капюшонах и белых масках, каждый из которых держал в руках черную книгу. От такого количества взглядов Чу Яна охватила дрожь. Он схватил Лин Ци за руку и прошептал: - Это церемония получения стигматов? Лин Ци кивнул, накинув на себя черный плащ, но оставшись без маски: - Да. Не нервничай и не бойся. Когда они начнут, что бы они ни делали, не двигайся, просто сядь в центр этого круга и очисти свой разум. Попробуй помолиться Хастуру, если хочешь. -Молиться? Но я не знаю, как… - Для молитвы нет определенных правил. Если ты просишь об этом в своем сердце, если ты просишь изо всех сил, если ты готов доверить свою жизнь Желтому Королю, то все, что ты скажешь в своем сердце, будет услышано,- Лин Ци взял его руку и крепко сжал, как бы придавая ему сил, - Наверняка найдется божественная раса, которая откликнется на твою просьбу. Чу Ян спросил несколько суховатым голосом: - А если никто не откликнется? - Ответ будет, - Лин Ци внезапно поднял его лицо обеими руками и пристально посмотрел в глаза, - Не забывай, ты все еще должен мне два месяца, ты не можешь умереть. Сказав это, Лин Ци встал, надел маску на лицо, натянул капюшон плаща и слился с остальными членами группы в черном. Чу Ян вдруг почувствовал как резко похолодало, и в воздухе разлился неприятный кислый запах. Он знал, что Гончие уже зашевелились, полируя невидимые клыки на горизонте. Если от божественной расы не последует никакого ответа, это означало для него смерть. - Начинайте, - раздался старческий голос из-под маски старейшины. Тут же три наблюдателя третьего уровня привели трех козлов и подвели их к трем старейшинам. Они опустили животных на пол, связали, а после приставили двух последователей для присмотра.Трое старейшин держали золотые кинжалы, отражавшие свет в сумрачном пространстве, а двое других держали в руках золотой кубок и большое золотое блюдо. Старейшины с кинжалами присели возле козлов и прижали руки к костистым головам. Зрачки козлов с испуганным блеском увеличились, пасти открылись и закрылись с жалобным блеянием. Острые клинки перерезали глотки животного, кровь хлынула, заливая желтые одеяния, козлы начали яростно дергаться и бороться, но были прижаты к земле двумя последователями. Трагическая сцена была настолько ужасающей, что Чу Яну было страшно смотреть. Это... жертвоприношение... Он почему-то вспомнил подвал своего деда, канавки, скрытые под ковром, пятна крови и шерсть какого-то неизвестного животного… После того как старейшина с золотым блюдом в руке сцедил немного крови из глоток козлов, Чу Ян увидел, как трое старейшин одновременно разрезали грудь животных, затем передали золотые кинжалы стоящим в стороне наблюдателям четвертого уровня, и те, не раздумывая, обеими руками вспороли животным ребра и вынули сердца. Старейшина, державший золотой поднос, обошел вокруг заклинания против часовой стрелки, и каждый старейшина положил на поднос сердце. Металлический запах крови густо разлился по подземному каменному залу, где воцарилась тишина: только кровь, вытекающая из-под козлов, быстро растекалась по желобкам заклинательной формы. Старейшина поставил золотое блюдо на второй уровень заклинания, а другой старейшина медленно вылил кровь из золотого кубка в желобки и вернулся на свое место. Трупы животных не унесли, а оставили на месте. Чу Ян почувствовал, как по его ладоням потек холодный пот. От такого жестокого и кровавого жертвоприношения исходила глубокая и древняя злая аура, а воздух становился все гуще и гуще. Желудок снова начал переворачиваться, а кислая, горькая, липкая жидкость, булькающая в горле, казалось, снова начала просачиваться в рот. Убийство... убийство... там, где оно есть, все убийство... Эта фраза, взявшаяся из ниоткуда, внезапно всплыла в его сознании. Чу Ян тут же прервал свои мысли и отвел взгляд от крови, которая медленно стекала по алькову. Вновь взяв золотой кинжал, пятеро старейшин провели им по центру ладони, после чего капнули собственной кровью в золотую чашу, в которой хранилась кровь трех козлов. Когда настало время переходить к Чжао Цэншаню, он повернулся и передал кинжал Лин Ци, облаченному в черные одежды. Некоторые из окружавших его последователей были слегка удивлены, но не осмелились ничего сказать в такой момент. Лин Ци резанул кинжалом по руке, и кровь капнула в чашу. Чжао Цэншань держал чашу, а в другой руке у него был небольшой хрустальный пузырек: - Это разбавленная Амадорва, изначально очень токсичный яд, но по легенде он может заставить человека перед смертью испытать величайшую радость в мире, познать истину всей Вселенной и в последний момент заморозить свое сознание в вечности. В разбавленном виде он не убьет вас, но все ваши органы чувств, ограниченные человеческим телом, будут временно открыты, чтобы облегчить вашу духовную связь с возможной божественной расой. Закончив, он перелил бледно-желтую жидкость из хрустального флакона в золотой потир** и смешал ее с кровью пяти человек и трех жертвенных козлов. Взяв в руки потир, он торжественно подошел к Чу Яну и поднес чашу ко рту. Поняв, что ему полагается пить из чаши, Чу Ян замешкался и посмотрел на Лин Ци. Несмотря на то, что все люди были одеты одинаково, он мог определить, кто из них Лин Ци. С руки Лин Ци все еще капала кровь, все сильнее проступая на бледной коже. Чу Ян глубоко вздохнул и открыл рот. Кровь хлынула на губы, липкая, горячая, с первобытным вкусом жизни и смерти. Это был густой, греховный вкус, который должен был вызывать отвращение, но оказался странно сладким. Чжао Цэньшань медленно опрокинул кубок, кровь потекла из уголков губ, по шее, пачкая рубашку и проникая все глубже в воротник. Чу Ян чувствовал себя варваром, не различающим добра и зла, пьющим кровь, не ведая стыда за грех. Проглотив последнюю каплю крови, он закашлялся и слегка поперхнулся, красная кровь окрасила его подбородок и воротник. Волосы, покрытые потом, прилипли ко лбу, в глазах появилась дезориентация, лицо было залито красным, в нем чувствовалось странное первобытное зло. Чжао Цэньшан запел, звук был прохладный, как горный источник. Странный язык струился нежным, длинным потоком, с отчетливым ритмичным кадансом, едва заметная дрожь расходилась в воздухе. Словно от этого трепета в пустоте возникла какая-то невыразимая вибрация, и на мгновение вся атмосфера подземелья вдруг изменилась, став более пустой и открытой. При взгляде вокруг в этот момент возникло бы нечто вроде пьяного головокружения: казалось, что стены стремительно удаляются, а потолок поднимается. Сразу же после этого посвященные в черных одеяниях начали негромко скандировать. Это было похоже на бормотание бесчисленных адских призраков, сопровождаемое голосом Чжао Цэншана. Иллюзия пространственного искажения становилась все сильнее и сильнее, и даже если Чу Ян закрыл глаза, он все равно чувствовал, как колеблется воздух. Каждый волосок на его теле встал дыбом, а все поры его тела словно внезапно открылись. Он не знал, было ли это действие наркотика или песни, но он все меньше и меньше ощущал тяжесть своего тела, как будто он вдруг превратился в ветер, бесформенный и невесомый ветер, пустоту, которой не существовало. Каждый Старейшина закрыл глаза и начал шептать на другом конце глубокое, густое заклинание. Различные голоса переплетались в странной гармонии хаоса. И вдруг Чу Ян перестал что-либо слышать. Он открыл глаза и обнаружил, что находится в кромешной тьме. Настоящая тьма, без единого лучика света, настолько темная, что можно было усомниться в собственном существовании. На него нахлынула волна одиночества и страха, сердце забилось быстрее, тело охватила дрожь. Чу Ян пытался бороться, поднять голову, но не понимал, где находится его тело. Это было очень странное чувство - не быть уверенным ни в чем, не знать, существует он или нет, жив он или мертв. Затем в его сознание ворвались голоса. Это было шипение миллиона разъяренных Гончих. - Я разорву тебя на куски! Измельчу тебя в кашу! Лживое, низкое создание!!! И тут Чу Ян почувствовал, как внутри вспыхнула острая боль, жгучая, как огонь. Он открыл рот и издал беззвучный крик агонии. Чу Ян в центре формации начал сильно дергаться, а из уголков его глаз потекли большие потоки черной липкой жидкости, словно черные слезы. Сердце Лин Ци заколотилось, и он прошептал: - Это то, что оставили в нем Гончие! Оно пожирает его изнутри! В то же время в центре заклинательной формации три козлиных сердца не шевелились. Заклинание было призвано, и если бы кто-то из божественной расы почувствовал его, то три сердца начали бы меняться. В этот момент песнопения старейшин закончились, но последователи все еще продолжали скандировать, и Чжао Цэньшань в замешательстве прошептал: - Ни одна из божественных рас не реагирует... Может быть, Гончие блокируют духовную связь? Лин Ци уже давно не испытывал такого обжигающего волнения. Он попытался войти в формацию, но Чжао Цэньшань тут же отдернул его назад. -Ты с ума сошел?! Если появится представитель божественной расы или Гончие, то тебя затянет вместе с ним! Лин Ци, конечно, понимал, насколько велик риск, но в этот момент Чу Ян в центре заклинательной формации уже сжался на полу, на его лице была видна сильная боль, однако изо рта не доносилось ни звука. Он стиснул зубы и тихо выругался: - Все в порядке, я справлюсь. Сказав это, он вошел в заклинательную формацию и осторожно остановился в нескольких шагах от Чу Яна, снова и снова зовя его по имени тихим голосом. - Чу Ян! Чу Ян! Сосредоточься, не дай им одолеть себя! Несколько раз позвав Чу Яна и не получив ответа, Лин Ци взял себя в руки и открыл рот, чтобы начать петь старую английскую балладу. "Твоим зеленым рукавам Я жизнь без ропота отдам. Я ваш, пока душа жива, Зеленые рукава! За что, за что, моя любовь, За что меня сгубила ты? Неужто не припомнишь вновь Того, кого забыла ты? Твоим зеленым рукавам... Я для тебя дышал и жил, Тебе по капле отдал кровь, Свою я душу заложил, Чтоб заслужить твою любовь. Твоим зеленым рукавам..." *Перевод С.Маршака Его голос был низким, а знакомая и простая мелодия обладала бесконечной магией, она словно проникала в сознание и пробуждала. Чу Ян услышал этот тихий и светлый голос в разгар своей боли и внезапно уловил луч ясности среди безграничного страдания и страха. Он ухватился за эту неземную мелодию, как утопающий за соломинку, и тихонько напевал, словно так пылающая внутри него мучительная боль могла утихнуть. Чу Ян вспомнил слова своего деда, который говорил ему быть храбрым. Он был не один: с ним были Чэнь И, Чжу Хэцзе, Су Юй. И Лин Ци... Чу Ян не хотел умирать, он не хотел быть расчлененным и поглощенным вот так... Он хотел жить, даже если на нем лежал тяжкий грех, даже если ему грозило бесконечно мрачное будущее. В конце концов, он все равно изо всех сил старался жить. Лин Ци услышал это, услышал, как Чу Ян напевает вместе с ним мелодию "Зеленых рукавов" прерывистым, тихим голосом, несмотря на свои страдания. Лин Ци сделал несколько шагов вперед, опустился на колени и потянулся к Чу Яну, из семи отверстий которого, сочилась черная, похожая на смолу субстанция. Лин Ци тихо пел ему на ухо древнюю песню, предназначенную только для него одного. Это была любимая мелодия его матери Марии, которую она напевала, выполняя работу по дому, и это была одна из его любимых песен. "Молиться я всю жизнь готов, пока не взят могилою, затем чтоб ты, в конце концов, моею стала милою. Простясь, зеленым рукавам я положу заклятие, что суждены однажды нам счастливые объятия." В этот момент три сердца вдруг начали плавиться, а кровь свернулась. Запах в воздухе мгновенно изменился, вся кровь исчезла, сменившись каким-то древним, далеким, неизмеримым и незнакомым ароматом. Одновременно с этим три козьих туши начали меняться, плоть и шерсть стали быстро разлагаться, и из них начали расти какие-то побеги. Чжао Цэньшань поспешно крикнул: - Лин-Гэ! Выходи скорее! Есть реакция! Лин Ци тоже почувствовал мгновенное изменение в окружающей ауре. Он поспешно отпустил Чу Яна и отступил назад. Внезапно весь подвал словно затянуло в глубокую и широкую звездную вселенную, стало очень холодно и сухо. Казалось, что в темноте колышется что-то огромное, ощущалось катаклизмическое давление, как будто вся планета падает вниз. Глубоко во тьме Вселенной медленно открылся спящий глаз, огромная золотисто-зеленая радужная оболочка, на которую налипло слишком много вселенской пыли, и полупрозрачное второе веко быстро замигало, в одно мгновение уничтожив всех существ, поселившихся в его глазу. Среди последователей нарастала паника - никогда еще получение стигматов не было таким страшным. Земля под ногами гудела и дрожала от ужаса перед неизвестностью. - Спокойно! Держите строй!- громко приказал Даниил, но несколько человек уже начали бежать к двери, однако почему-то не добежали до нее, когда она была уже совсем рядом. Шу Сяоцзин слегка расширила глаза, обращаясь к Чжао Цэншаню: - Это не обычная божественная раса… Чжао Цэньшань прошептал: - Не паникуй, ведь раньше не было нисхождения богов. - Божественное нисхождение?! Как это возможно?! Он всего лишь наблюдатель четвертого уровня, и даже полубога не сможет призвать! - Это не нисхождение богов, это что-то другое, - Лин Ци внимательно смотрел на странные растениеподобные и флуоресцентные зеленые побеги, которые начали появляться из сердец, проростая и удлиняясь с необычайной скоростью. Одновременно с этим из окружающих стен начали произрастать такие же "побеги", похожие то ли на растения, то ли на моллюсков. Побеги росли быстро, как молодая сорная трава, стебли плавно раскачивались в воздухе, напоминая морские анемоны, и сияя полупрозрачной кожицей. Затем земля вокруг Чу Яна вдруг растрескалась, как паутина, и из этих щелей, словно из огромной струи, вырвалось бесчисленное множество ослепительных полупрозрачных существ, похожих на виноградные лозы и щупальца анемонов. Камень под Чу Яном тоже треснул, и из него мгновенно вырвалось бесчисленное множество лепестков, испускающих ослепительный свет и легких, как вуаль. Цветок был настолько огромен, что весь подвал деформировался и стал почти таким же огромным. В центре цветка находился огромный флуоресцентный зеленый глаз с тремя зрачками на радужной оболочке, который слегка поворачивался и вызывал неконтролируемый страх, просачивающийся из глубин сознания любого существа. - Это... Жар! - Тэнно Хидэтоси с благоговением смотрел на чрезвычайно яркое и одновременно ужасающее чудовище, стоявшее перед ним, и даже догадался, что именно так оно будет выглядеть после того, как сильно уменьшит свою форму - "Близнецы Непристойности". Близнецы Непристойности, божественная раса из рода Хастур, изначально одна из самых могущественных божественных рас, рождались как близнецы, соединенные пуповиной, которая могла удлиняться бесконечно и даже дематериализоваться. Они обитали во многих галактиках и путешествовали по бесчисленным реальностям, но позже, в этой реальности, попали в окружение нескольких божественных рас и почти вымерли. Легенда гласит, что оставшиеся близнецы, чтобы выжить, начали великое и ужасное "слияние". В итоге треть близнецов слилась, образовав пару гигантских и ужасающих Королей-Близнецов, которые, по слухам, были размером с астероид и имели щупальца, способные проникать во вселенную и получать доступ к сознанию и памяти любого живого существа. Короли-близнецы пожирали захватчиков, пытавшихся окружить оставшихся Близнецов Непристойности, а затем погружались в глубокий сон, не понимая, где они находятся. Сейчас о Близнецах-Непристойностях редко кто слышал, и некоторые подозревали, что они если и не вымерли, то это уже не за горами. Теперь же казалось, что по крайней мере одна пара еще жива. За огромным "цветком" медленно поднималась другая, чуть меньшая, но все еще размером с дом сфера. Она светилась фиолетово-голубым светом, а в воздухе вдруг раскрылись полупрозрачные "лепестки", из которых тянулись бесчисленные щупальца, похожие на лианы, а на некоторых из них даже росли мясистые, ярко окрашенные существа, похожие на цветы. Но это были не цветы, а рты, из которых капал яд. Это был более слабый из близнецов, Ллойгор. Между Ллойгором и Жаром виднелась слабая белая нить, которую можно было разглядеть только под определенным углом, - их "пуповина". Лин Ци, как завороженный, наблюдал за происходящим, постепенно понимая сцену, изображаемую музыкой Чу Яна. Чу Ян уже начал чувствовать его. В этот момент Чу Ян был опутан бесчисленными щупальцами, висел в воздухе, и хотя его глаза были открыты, он как будто вошел в какое-то пустое состояние, без страха, без радости, без каких-либо эмоций. Ллойгор медленно опустился, и за спиной Чу Яна раскрылось несколько огромных "лепестков", затем лепестки резко сомкнулись и окутали все тело Чу Яна. Сразу же после этого Ллойгор стремительно упал в центр открытого глаза Жара и был быстро окутан огромными, похожими на облака "лепестками". Когда лепестки сомкнулись, произошла мощная вспышка света, заставившая всех зажмуриться, даже Лин Ци пришлось прикрыть веки руками, но он все равно почувствовал острую жгучую боль в роговицах. В этот момент непередаваемый взрыв эмоций одновременно охватил всех присутствующих. Кто-то из последователей закричал от боли, кто-то обмяк, а кто-то просто осел, безучастно глядя в пол. Когда свет рассеялся, бесконечно искаженный подвал вернулся к своему первоначальному состоянию, и, казалось, ничего не изменилось, кроме трещин в полу. Чу Ян неподвижно лежал в центре кругового заклинания, его лицо было покрыто кровью и черными пятнами. Лин Ци поспешно подошел к нему, протягивая руку к ноздрям. Дыхание было глубоким, как будто он находился в глубоком сне. Лин Ци вздохнул с облегчением. В этот момент пять старейшин тоже вышли вперед, а Чжао Цэньшань присел рядом с ним и спросил: - Где его Стигмата? Лин Ци ощупал руки и спину Чу Яна, и не обнаружив ничего необычного, слегка задержался на его груди, а затем расстегнул несколько пуговиц рубашки. Под кожей виднелось множество извилистых выпуклостей, похожих на лианы, которые густо тянулись к ребрам. Автору есть что сказать: Обратите внимание, старая английская баллада, которую Лин Ци поет в тексте, называется Greensleeves, вы можете найти ее и послушать, она мне очень нравится~. Несмотря на то, что в этой и предыдущей главах было рассказано о близнецах-непристойностях, кажется, что некоторые читатели не совсем понимают, поэтому я хотел бы пояснить: в этом романе близнецы-непристойности - это не уникальные личности, а раса, произошедшая от Хастура, что является моей собственной выдумкой и отличается от оригинала 1932 года "Логово звездного зверя" (The Lair of the Star Spawn). Конха (от греч. κόγχη — раковина) — элемент храмовой архитектуры, получивший особое распространение в Византии и представляющий собой перекрытие в форме полукупола над полуцилиндрическими частями зданий, такими как апсида или ниша. Потир - глубокая чаша с длинной ножкой и круглым основанием, большим по диаметру, иногда сделанная из ценных материалов (золота, серебра), бронзы. Используется для христианского богослужения. (Прим. ред.: поищите в интернете, выглядит довольно эффектно)