Аноним

— Скотт, подойди, — громко позвал ее Дэвидсон, едва сдерживаясь, чтобы скрыть довольство и предвкушение. Долго, слишком долго, как долго он смотрел на нее, но не мог ничего толком сделать. Обычным надзирателям нельзя было трогать заключенных так, как это было позволено Виссеру — не без участия последнего. Им разрешалось только подключаться к игровой сети, живое тело было недоступно. Еще и Скотт слишком быстро вжилась в новую роль, стала слишком хорошей девочкой, чтобы он не мог чаще подлавливать ее. В какой-то момент Виссер даже обратил его внимание на то, что он хвостом увязался за ней. Да кто ты такой, чтобы меня в этом обвинять, ты ее трахаешь почти каждый день! Но ничего, твоя монополия наконец закончилась. Иви послушно встала со своего места и подошла к нему, чуть склонив голову. Смиренные заключенные беспрекословно подчиняются приказам и не смотрят в глаза надзирателям, это она запомнила быстро. Не без участия Дэвидсона. — Иди за мной, для тебя есть работа, — Крейг ухмыльнулся и кивком головы приказал следовать за собой. Иви заметно напряглась, потому что знала, что значить это могло что угодно, и заключенные всегда боялись этой неизвестности — не без участия Дэвидсона. Надзиратели любили проверять смиренных заключенных либо на какой-то тупой и монотонной работе, либо придумывали странные, но обязательно нужные задания. Кто-то вообще мог приказать начистить его обувь. Отказаться нельзя. Откажешься — тебя возьмут на заметку за несоблюдение инструкции. Три страйка, три ошибки, три выговора — увеличение срока или другие условия, оговоренные в сделке. Крейг увел ее в библиотеку — якобы безопасное место для заключенных, с которым Батчер почему-то до сих пор ничего не сделал. Виссер всем говорил, что это элемент психологического давления, но Дэвидсон ему не верил. Тем не менее он любил там дежурить. Важно было лишь внимательно слушать. Между стеллажами разговоры были разные. По большей части пустая болтовня или что-то непонятное, во что Крейг не хотел вникать. Кроме тех дней, когда можно было осторожно проследить за тем, как Виссер встречается со Скотт. Обычно встречи были короткими. Настолько, что хватало только на короткий поцелуй и его неизменный вопрос «тебя никто не трогал?». Дэвидсону всегда было мерзко от этих двойных стандартов. Его начальник сам первый начал это три года назад, а теперь неожиданно стал блюстителем женской чести. Виссер с тех пор не доверял своим подчиненным. Многие из них часто слетали с катушек, но за это их никогда не увольняли, иногда даже поощряли. Батчеру нравилась, как он говорил, «вседозволенность «Анонима» в реальной жизни». Все те же маски — ролевые инструкции — а эффект тот же. Человек ведь так любит вживаться в чужую роль, зная, что это не возымеет последствий. Вот только Крейг знал себя и знал, что не играет никаких ролей. Он был тем, кем его сделали. И ему это не нравилось. Но он знал, что ему таким быть необходимо. Крейг Дэвидсон каких-то четыре года назад мечтал работать в полиции. Блюсти порядок. Следить, чтобы система «Анонима» приносила плоды. Контролировать тех, кто считает себя выше других. Наказывать тех, кто незаконно отбирает работу у тех, кто ее по-настоящему достоин — ходило много разных слухов о том, что за дополнительную плату можно было повысить свои навыки в игре и получить более дорогой контракт. Как же его бесили те, кто за деньги отнимал возможности у бедняков. Его с радостью приняли в полицейскую академию. Тренировки проходили как в реальности, так и в играх. Будущие полицейские учились выживать в разных условиях, словно их готовили пополнить ряды морских пехотинцев. Крейгу нравилось. Он чувствовал, что осталось совсем немного, и он достигнет цели. Сможет стать лучшим в своем деле, сможет послужить новому миру, принести благо, а не разрушение. Возможно, мечтал он слишком активно. Или просто как-то не так. В его личном деле после отчисления оставили пометку «эмоционально нестабилен». Крейг был зол. Он поймал преступника в симуляции. Он выбил из него признание и список сообщников. Да, он был избит, но он остался жив. Как будто полиция никогда не применяла подобные методы! Но Дэвидсону сказали, что он опасен для окружающих. В день отчисления из академии ему позвонил Батчер и предложил работу надзирателем. Нам нужны такие кадры, как вы, мистер Дэвидсон. Только такие, как вы, понимают истинную природу игроков и могут поддерживать порядок. Наша борьба важнее, чем на улицах. Мы показываем игрокам настоящий мир, перевоспитываем их, учим их. Вам понравятся наши методы, мистер Дэвидсон, вы один из лучших кандидатов за несколько лет. Крейг сначала не понял, что Фрэнк Батчер имел в виду, а потом его сердце и душа преисполнились радостью. Он был там, где должен был находиться. И нес самую важную вахту из всех. — Ты честно зарабатывала в «Анониме», Скотт? — спросил Крейг, резко остановившись и развернувшись к ней лицом. — Не понимаю, о чем вы, — тихо ответила Иви. — А у меня есть подозрения, что нечестно. Читал твой послужной список, твое досье, — он снова криво ухмыльнулся. — Расскажешь сама, или тебя заставить? — Мне нечего скрывать, — Иви опустила взгляд в пол. Крейг больно схватил ее за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — ухмылка сменилась на странный оскал. Пощечина. — Ты должна отвечать на поставленные вопросы. И говорить правду, Скотт, ты же знаешь, я не люблю, когда вы лжете. За что тебя на самом деле посадили, Скотти? — он намеренно выделил это обращение, склонившись над ее ухом. — Он ведь наверняка как-то так тебя называет, когда вы одни, да? Иви продолжила молчать, но Дэвидсон кожей почувствовал, как она испугалась. Думала, никто не узнает? Какая глупая. Сошла с ума от любви? Наверняка же влюбилась, такие мордашки влюбляются в плохих парней. А таких хороших, как Дэвидсон, всегда оставляли за бортом. — Я же сказал: смотри на меня, — Крейг грубо перехватил ее за челюсть и сильно сжал пальцы. — Как же так получается, — он взял ее другой рукой за шею, — что наш непоколебимый Маркус Виссер, которому можно перетрахать каждую бабу в этом блоке несколько раз подряд, стал отдавать предпочтение одной конкретной заключенной. Той самой, у которой такое странное личное дело. Что в тебе такого особенного? Что же ты такого натворила, Скотти? К тебе ведь с первого дня было особое отношение, что же в тебе такого, что?! — Я не могу сказать. Условия сделки с прокурором, — медленно ответила Иви. — Меня не интересует эта ложь! — Дэвидсон разозлился и толкнул ее на стеллажи. Скотт скривилась от боли. — Не дергайся, — он запустил руку ей в волосы и крепко сжал ладонь. — Ты же помнишь, что тебе нельзя сопротивляться? — оскалился он и демонстративно оглядел ее с ног до головы. — Несправедливо, что Маркусу достается лучшее. У нас здесь все общее, и этим надо делиться, как ты считаешь, Скотти? — он дернул за молнию на ее форме. Долго, долго, как долго он вспоминал, что прячется под этой одеждой, он же еще помнит ее первый день, как быстро и неосторожно она переодевалась, словно специально, чтобы он все разглядел и запомнил. — Надзирателям запрещено. Маркус говорил, что вам нельзя, — Иви пыталась вывернуться. — Уже зовешь его по имени? — недовольно спросил Крейг, сжимая ладонью ее талию и поднимаясь выше. — А у меня личное разрешение от Батчера. И лично на тебя, Скотти, — он прикусил ее за шею. — Я очень долго просил, ты бы знала, как долго, — прошептал он ей на ухо. — Тебе со мной тоже понравится, обещаю. Но знай, — он резко остановился, — я не Маркус. Мне не доставляет ни грамма удовольствия это с вами делать. Я ведь таким не был. Просто пытался найти свое место после этой гребанной пандемии, которая мир поставила на колени. Хотел быть честным. А потом я увидел вас всех, — он сильнее прижал Иви к стеллажу, — игроков, что считают себя выше системы. Кто смеет так просто оказываться там, где некоторые бы глотки разорвали, чтобы получить работу. И еще смеете нарушать закон, — Дэвидсон говорил уже почти беспорядочно, срывая с сопротивляющейся Иви форму. — Хотя знаешь, — он снова замер, — с тобой это доставляет удовольствие. С первого дня о тебе думаю, Скотти, — он звякнул пряжкой своего ремня. У Виссера завибрировал телефон. — Прошу прощения, что-то срочное от доносчиков, — извинился он перед Батчером и раскрыл сообщение. Выругался. Открыл приложение с доступом к камерам блока. Сначала пожалел, что камер было всего две, но на одной из них все было слишком хорошо видно. Словно специально выбирал место. — Что докладывают? Выглядишь недовольным, Виссер, — Батчер чуть ухмыльнулся. — Дэвидсон, — процедил Маркус. — Насилует заключенную в библиотеке. Простите, сэр, мне нужно идти, — он встал и коротко кивнул головой. — Кто заключенная? — остановил его Батчер. — Скотт. — Тогда все в порядке, я ему выдал разрешение, — директор тюрьмы махнул рукой. — Ты чего? Возвращайся, есть еще, что обсудить. — Разрешение? — переспросил Маркус. — В прошлый раз та вакханалия началась как раз из-за Дэвидсона, и вы ему выдали разрешение? И конкретно на нее? Мы же договорились, что они спускают пар в «Анониме», что изменилось? — Донахью недоволен твоей скоростью добычи информации по мисс Скотт, — Батчер пожал плечами. — Мы решили ее немного подтолкнуть. — Да он ее заставит молчать, если не грохнет! Крейг на нее засматривается с самого начала, он же бешеный, он не остановится! — Если мы с тобой поймем, что все заходит слишком далеко, то ты его остановишь. Так что смотри, наблюдай, — Батчер вывел изображение с камеры на экран, — а потом заберешь ее к себе, успокоишь, — он хитро улыбнулся, — и выведаешь все, что нам нужно. — И что вам нужно? — уточнил Маркус, стараясь не смотреть на Иви. — Узнать, почему вакцина на ней не сработала. Она училась у Тимоти Эдвардса. Он был разработчиком вакцины с технической стороны, — добавил Батчер, заметив, что Виссер не знает этого имени. Интересно, почему еще не рассказала? Или она сама не в курсе? — Ты смотри, Виссер, не отвлекайся. Тебе попросить принести кофе? Маркус учтиво отказался и передал команду остальным надзирателям рядом с библиотекой не останавливать Дэвидсона до получения соответствующего распоряжения. К счастью, оно не понадобилось. — Какого хрена, Виссер?! — Ви оттолкнула его у входа в лазарет. — Почему его никто не остановил? Хорошо, что она не сопротивлялась, он бы сломал ей что-нибудь! — Держи себя в руках. Я был у Батчера, — сухо ответил Маркус, привычно оглядываясь. — Тебе пришел донос от Пат, еще скажи, что ты не видел! — не унималась Вивьен. — Видел. Я видел все. От начала и до конца. И мне запретили вмешиваться. — Что? — она отпрянула от него. — Ему выдали личное разрешение. Чтобы окончательно выбить ее из колеи. И меня заставили на это смотреть, — процедил он, едва сдерживаясь. — Они там совсем с ума сошли, — Ви в ужасе прикрыла рот рукой. — Как она? — Ее морфием накачали, чтобы поспала подольше. Всю проверили, дали лекарство для экстренной контрацепции, переломов нет, только подозрение на сотрясение. Маркус даже не сразу заметил, что так сильно стиснул ладони в кулаки, что перенапряг мышцы и впился ногтями в кожу. Только повторял про себя, что необходимая помощь ей оказана. Не тобой, Виссер, но оказана. Ты мог его остановить, но не стал. И как теперь удержаться, чтобы не убить Дэвидсона после смены? — Это не конец. Пойдет провокация за провокацией. — Дойдут до белой формы, как думаешь? — Очень надеюсь, что нет. Но Батчер слишком радостный. Сама знаешь, это не к добру. — Что делать будешь? — Для начала — заберу Иви. Будьте внимательнее с надзирателями, не выходите за рамки инструкций. Пусть доносчики прислушиваются, молчуны пусть находятся поближе к охране. Если Дэвидсона спустили с поводка, это только начало. Ви понимающе кивнула и оставила Маркуса у входа. Он не сразу решился зайти, но должен был поговорить с врачами лично. Надо было самому убедиться, что с Иви все будет в порядке. Дэвидсон и правда, к его удивлению, сдержался: он ожидал худшего. Даже синяков оставил меньше обычного. Как бы ужасно это ни прозвучало, Иви сделала лучший выбор, решив не дергаться и дать ему просто все довести до конца. Маркус даже проследил на видео, когда именно Иви буквально смирилась с происходящим и словно отключилась. Хоть бы так и было. Может быть, она хотя бы не все будет помнить. «Спокойно зашла, спокойно сообщила о происшествии, сдала все анализы, выпила лекарства, и все, как будто с ней ничего не произошло», — удивленно и немного испуганно рассказывал один из врачей. Маркус только плотно сжал губы и тяжело вздохнул. Насколько он уже знал Иви, это было самое опасное ее состояние, в котором она жила уже треть своей жизни: когда только она сама знает, насколько ей плохо и больно на самом деле, но окружающие ни за что не должны догадаться. Виссер договорился, что заберет ее после отбоя. Хотел, чтобы она проснулась рядом с ним и в безопасности, а не в лазарете под писк медицинских приборов. Иви спала крепко, но как будто попыталась проснуться, когда она взял ее на руки, а потом лишь плотнее уткнулась в него, даже внешне успокаиваясь. Тогда и сам Маркус тоже расслабился, решив, что ей уже лучше или что Скотт, как минимум, поняла, что она теперь с ним. Только вот Иви, видимо, этого не запомнила и решила, что это был сон. Он это понял по тому, как она его разбудила, дергая за плечо. Виссер всегда спал довольно чутко, поэтому тут же приоткрыл глаза. Судя по времени, было еще рано, но в ее взгляде даже в темноте читалось столько вопросов, что ответы на них ей явно были нужны сиюминутно. — А врачи сказали, что всю ночь проспишь, — хрипло сказал он. — Не хотел тебя одну оставлять. Как ты? — Мне же это не приснилось? Дэвидсон, библиотека. — Хотел бы я, чтобы это было так, — тяжело вздохнул Маркус. — Голова не болит? — Гудит немного, если честно, — Виссер включил лампу на тумбочке, но Иви тут же зажмурилась. — Выключи, глаза режет. — Понятно, — недовольно отметил Маркус. — С утра в лазарет зайди, мне говорили, что у тебя могло быть сотрясение. — Сотрясение? Да с чего вдруг? Хотя… — Скотт почесала затылок. — Больной придурок, — скривилась она и села поудобнее на кровати. — Как Батчер мог выдать ему разрешение? — Он может все, — ответил Маркус, пожав плечами, и встал с кровати. Нашел в темноте одну из футболок и накрыл ею лампу, снова включая свет. — Так легче? — Иви кивнула, и он сел рядом. — Тебя провоцируют. Я был у Батчера, когда все случилось. Их план состоит в том, чтобы ты, вся расстроенная и разбитая поступком Дэвидсона, рассказала мне, почему на тебя не подействовала вакцина. Батчер сказал, что «технической разработкой», не понимаю, что это значит, занимался твой бывший преподаватель Эдвардс. Тебе это говорит о чем-то? — Мистер Эдвардс? — Иви чуть отстранилась. — Ты шутишь. Тимоти Эдвардс? — он кивнул. — Бред. Не может быть. Он был потрясающим ученым, он бы никогда не стал работать на корпорацию или правительство. Он тогда только выбил грант на… Скотт замерла, а Маркус невольно задумался, что план Батчера и Донахью оказался вполне себе рабочим. Мерзость. — Я хотела поступать на его магистерскую программу по нанотехнологиям, — продолжила она. — Он изучал их применение в медицине. Мечтал победить Альцгеймера. Он звал меня к себе в рабочую группу на новый проект, но я тогда была совсем разбита смертью родителей и отказалась, даже учебу бросила. А потом я узнала из новостей, что он застрелился. Никаких записок, никакого завещания — ничего. Если он применил свои разработки для создания нанотехнологии, модулирующей память, то… — Иви задумалась, а потом тут же просияла. — Точно! Так вот, что происходит! — Не понимаю твоего энтузиазма, — недоверчиво покосился на нее Маркус. — У Эдвардса была странная, но интересная концепция создания работающей системы, — воодушевленно начала объяснять Скотт. — Он считал, что в каждом механизме должна быть предусмотрена ошибка еще на стадии разработки. Мол, идеальной технологии не существует, а если не верите, вспомните «Титаник», — изобразила она его голос. — Если он работал над вакциной, если он создал технологию, которая бы позволила скорректировать воспоминания, он бы наверняка оставил какой-то изъян. — Например, сделал бы одну из пробирок пустой? — Нет, это слишком просто и не вызовет никакой цепной реакции, — скривилась Иви. — Сам посуди: десять лет никто не знал обо мне, и ничего не изменилось. Но если, например, сделать пять-десять процентов прототипов некорректно функционирующими и распределить их в случайном порядке по пробиркам, то это уже изъян. Кому-то больше, кому-то меньше. И вот это уже становится системной ошибкой. — Иви, это какой-то бред. — Эдвардс считал, что запланированная ошибка исключит все остальные потенциально возможные, — Скотт пожала плечами. — В некоторой степени это имеет право на жизнь, он даже пытался это научно доказать. — Хочешь сказать, что у всех здесь есть как минимум один, не знаю, наноробот, который дал сбой? А что тогда с тобой? — Видимо, мне досталось больше всех, — ответила она не то вопросительно, не то утвердительно. — Он мог это предугадать? — Не думаю, — Иви поджала губы. — Я не удивлюсь, если это случайность. Совпадение. Ты не представляешь, сколько совпадений и случайностей в самых безукоризненно работающих механизмах. Я тебе больше скажу: техника вообще иногда не поддается логике! — Ты меня иногда пугаешь, — честно признался Маркус. — Но что с этим всем делать? — Надо сначала понять, что ты расскажешь Батчеру и как при этом остаться в живых. Если моя теория верна, то проще всего будет всех перебить и потихоньку продолжать отлавливать тех, у кого память дает сбой. Маркус задумался. Информация была опасной. Непроверенной. Недоказуемой. Одни лишь предположения, пусть и как будто бы близкие к действительности. С другой стороны, на этих предположениях можно было сыграть, потому что у Донахью в арсенале тоже были одни сплошные домыслы. По крайней мере, в это хотелось верить, иначе зачем они устроили этот спектакль с Дэвидсоном? — Нужно заверить Батчера, что ты можешь во всем разобраться, но для этого тебе нужен доступ в четвертый блок, — наконец сказал он. — Донахью не дурак. И за мной наверняка будут следить. Я могу изобразить понимание, но я тебе вообще-то только что сказала, что даже до бакалавра не доучилась. — Надо попробовать. Вдруг ты сможешь ту же ошибку распространить везде? — Это как выстрелить по реактору Звезды Смерти, ты же понимаешь? Я тебе не джедай. — Ты серьезно мне сейчас проводишь аналогию со «Звездными войнами»? — Получилось бы убедительнее, если бы сравнила со «Стар Треком»? — Иви, что мне сказать Батчеру?