Это его вина.

-Как вообще ко всему этому пришло? Я не понимаю. Или скорее, не хочу понимать. Хэ Сюань сидел у берега моря, безразлично подкидывая небольшие камушки в воду и наблюдая, как расползаются круги небольших волн из-за падения. -Я до сих пор ищу тебя глазами среди прохожих. Воспоминания мелькают в местах, где мы были, представляешь? Да, я действительно скучаю по тем моментам, когда ты болтаешь без умолку, но с таким интересом, что любой глухой начнет слушать . Я скучаю по твоей светлой улыбке, что не покидала твоего лица никогда. Я скучаю по твоим глазам, которые начинают сиять еще больше, когда я соглашаюсь прогуляться с тобой. Он не знал, что еще сказать. Да, он исполнил свою месть в реальность, но почему же он чувствует неудовлетворенность? Ши Цинсюаня он воспринимал как вещь, которая была слишком наивной и полезной, чтобы исполнить свой план мести, не более…верно? Ши Уду просто умер. Без мучений, страданий, как хотел Черновод. Он не потерял всё в один момент, в отличии от Цинсюаня. Да, Черновода мучала совесть. Мучала за то, что повелитель ветра никак не был причастен к страданиям Хэ Сюаня. Он сам погубил человека, который спустя долгое количество времени смог «оживить» его. Цинсюань помог ему вспомнить, каково это просто разговаривать ни о чем, делиться впечатлениями, гулять, переживать….скучать. Я поступил с ним также несправедливо и жестоко, как поступил со мной Уду. Не покидая головы, вертелось у Черновода после того ракового дня. Да, тогда он понимал, что перебарщивает, он не хотел, чтобы его «друг» видел весь тот ужас, который он видел когда-то, когда был жив,но отступать уже было поздно. После того, как повелитель ветра был выкинут в мир людей, Черновод сделал для себя вывод, что он извинится. Просто придет к нему и попросит прощение за тот ужас, который он натворил. Он не успел извиниться. Сегодня старины ветра не стало. Как так получилось? Почему он не успел? -Цинсюань…. Черновод поднял кувшин с вином, который все время пил Цинсюань и нахваливал его, как самую превосходную и дорогостоящую вещь во всех трех мирах. -прости меня, прости меня Цинсюань. Мы клялись чуть ли не на крови о своей дружбе, ты был искренен со мной, как ни с кем другим. Каждый твой смешок, каждая мелодия, что ты напевал себе под нос, твой светлый образ, который смог наполнить ту пустоту во мне и сейчас разъедает меня изнутри. Я бы назвал тебя своим богом, только моим, но я оступился. Мои слова-мои молитвы тебе, хотя ты уже их не слышишь. Я помню, как мы ходили по ярмаркам, и ты сгребал себе все, что по душе, а потом нудил, что мы ушли слишком далеко и ты устал всё это носить, стоя из себя слабую девчушку. Хоть тогда я злился, сейчас очень смешно даже вспоминать. И тут вечная мерзлота, что впиталась в него с самой своей смерти, резко превратилась в воду, кувшин был закинут в воду с громким плеском, а по бледным щекам начали стекать капли соленой воды. Повелитель черных вод плачет? Во всех трех мирах скажи не поверят. И по кому плачет, по парнишке, что смог стать новым смыслом его жизни? Голос охрим, хотелось тонуть в своей вине, увидеть еще хоть раз этого человека, высказать всё, о чем он говорить вовсе не собирался когда-то. -блять, мне просто хочется знать. Неужели это всё? Неужели со мной сейчас никто не свяжется, рассказывая какой-то бред, который приятно слушать часами, неужели ты меня больше никуда не потащишь под предлогом того, что это последний раз? Неужели ты больше не будешь покупать всякие безделушки и совать их мне на память? Неужели мы больше не закупимся едой и не пойдем на какую-нибудь крышу? Голос становился всё тише, а всхлипы всё чаще и громче. Ему все равно, теперь всё равно. Новый его смысл ушел, и в этом виноват он, и только он, никто другой. -Неужели…неужели ты больше не будешь врать своему брату, что ты занят, хотя проводишь свое время со мной….Неужели ты больше не будешь плести мне хвосты и косички, говоря, что это мило. Неужели я больше не увижу твоей улыбки, которая только для меня. Ты больше не назовешь меня «Мин-сюн» Ты больше не напишешь и не скажешь мне: мой Мин-сюн лучший и буду с тобой до конца! Последние слова были выкрикнуты, что били по ушам и отдались эхом вокруг. Черновод просто закрыл руками голову и бесконечно извинялся. Сколько он будет извиняться, сколько он будет там сидеть-это не имеет значение. Больше ничего не имеет значение. Он потерял смысл своего существования и он понимает, что это его вина.