Любовный роман.

Он тут же времени не теряя взял в руки записку. Было странно увидеть ее в своем портфеле, обычно у него всегда чисто и лишних бумажек он не хранит, поэтому он раскрыл записку, которая была сложена вдвое. На ней большим размашистым почерком было написано: «Привет Рюй, прости, что написал записку. Знаю выглядит по-детски, но я хочу чтобы сегодня ночью, ближе к десяти ты вышел в парк к скамье у дуба. Это важно». От Накахары Чуи. Записка показалась Акутагаве крайне сомнительной, но при этом достойна внимания. Почерк на записке был похож на настоящий почерк Накахары. Но одно никак не могло оставить его в покое, даже если записку и написал Накахара, то получается сделать это он мог только тогда, когда Акутагава уходил в библиотеку. Выходит, что Накахара взаправду написал это? Но тогда зачем оставлять глупую записку, которую Акутагава мог даже не заметить? К тому же, только Накахара называет его Рюем. Факты говорили о том, что автором является Накахара, но Акутагаве не верилось в то, что он станет поступать так первобытно. Может он хотел чтобы все оставалось только между ними? Акутагаву одолевали сомнения. Он не понимал, не был уверен в том приходить ему или нет. Но что-то внутри него подсказывало, что ему стоит идти. Возможно это было из любопытства. Юношеская любознательность толкала его на этот странный шаг. В конце концов он решил явиться. Когда время уже начало близиться к десяти, он одевшись, старался тихо прошмыгнуть на улицу. И вот оставались считанные шаги, он уже вот-вот почти, готов был открыть дверь и раствориться в темноте ночи. Сделав для себя выбор. Но словно подкарауливая, к нему вышел Осаму. — Куда же ты решил уйти в такое позднее время? — Он вёл себя так словно все то, что касалось самого Рюноскэ, он просто обязан был отслеживать. Это сильно в нём раздражало Акутагаву. — Какое тебе вообще дело до меня? — Желая поскорее избавиться от надоедливого брата, съязвил Акутагава. — Я за тебя волнуюсь, в конце концов ты обычно не уходишь из дома в такое позднее время — Мне нужно уйти, поднимаешь? Сможешь прикрыть меня перед родителями? — Эта просьба тяжело далась Акутагаве, но других вариантов не было. Иначе он бы не отстал. — Ну, если уж ты так просишь, — Задумался Дазай, но как только тот взглянул на Акутагаву, его и след простыл. Акутагава, радуясь тому, что избавился от Дазая, со спокойной душой спокойно шёл по знакомым ему улицам. Ему даже показалось, словно ночью улицы выглядят ещё атмосфернее.Темнота освещаемая лунным светом и безлюдность, создавали ощущение спокойствия и безмятежности. Именно то, что так успокаивает Акутагаву. Именно сегодня луна казалась Рюноскэ, особенно прекрасной и манящей. В голову лезло множество мыслей. Сцены из книг о том, как герои встречаются при свете луны, сливаются вместе в страстном и долгожданном поцелуе и чувствуют себя настолько счастливыми, что готовы навсегда запечатлить этот момент в своих сердцах. Эти мысли занимали голову Акутагавы всю дорогу. Когда он пришёл в нужное место, то застал сидящего на скамье Накахару, смотрящего на луну. Он выглядел настолько невозмутимым и умиротворенным, что Акутагава больше ни о чем и не посмел думать. Чуя всегда был эталоном красоты на глазах Акутагавы, но именно сейчас, он выглядел особенно прекрасно. И какого же было счастье Акутагавы, когда тот понял, что автором записки является Накахара. Значит тот его и вправду позвал для того, чтобы признаться в чувствах? Накахара увидев его, тут же встал, жестом приглашая его сесть. Как только Акутагава сел. Накахара тут же достал листок. — Рюй, я пришёл сюда из-за твоей записки. Странно конечно, что ты не позвонил мне. Но наверняка у тебя на то были свои причины. — О чем ты говоришь, я пришёл сюда потому что думал, о том, что ты меня звал сюда, — Рюноскэ услышав Накахару, чуть ли не расплакался от стыда и возмущения, но сумел себя сдержать. От волнения его речь получилась спутанной с нотками тавтологии, а голос неуверенным. Ему было так неприятно и обидно. Акутагава так верил в то, что автором записки является именно Накахара. А по итогу получается их обоих обманули. Но кто мог это сделать? — Ты взял с собой письмо которое я якобы тебе подкидывал? — Да, — Акутагава тут же без раздумий потянулся в сторону сумки, в которой находилась записка. Достав её он передал бумажку Накахаре. Акутагава заметил то, что Накахара довольно долго читал. И понял, что он перечитывал письмо, и далеко не три раза. Акутагаве казалось, что Чуя чувствовал то же, что и испытывал он сам. Недоумение, стыд и желание прикончить автора этой игры. На время Акутагава даже забыл, что рядом с ним сидел Накахара. Он полностью ушёл в свои мысли. Зачем кому-то их сводить? Разве это выгодно хоть кому-то? Все подозрения падали только на Дазая. Никто так хорошо не общался с ним и Чуей как сам Осаму. А если ещё и учесть то, как сильно Дазай любил подкалывать Акутагаву, то никаких сомнений не было. От дальнейших мыслей его отвлек Накахара, который с нескрываемой злостью полностью разорвал бумажку, а после встал, явно собираясь уходить. Видимо он понял, что автором этой суматохи с самого начала являлся Дазай. Акутагава понял, что из них двоих обиднее всего было именно Чуе. Хоть они и часто подкалывали друг друга и нередко ссорились. Акутагава знал, что они друг другу доверяли. Унизить таким образом собственного друга, все равно, что нож в спину получить, банально выражаясь. Акутагава понимал, что Накахара прямо сейчас уйдет, а на следующий день устроит Дазаю взбучку. И Накахара больше не будет уделять каких либо знаков внимания ему. Рюноскэ к нему не подойдет из-за принципов, Накахара из гордости. Акутагава будет дальше страдать и ненавидеть себя за свою трусость. Он придумывал в своей голове множество ужасных концовок и последствий вызванных своей же трусостью. Он не выдержал этого и схватил Накахару, не давая ему уйти никуда. Чуя удивленный поступком Акутагавы, взглянул на него. Акутагава так же смотрел на него, на его удивленные и очаровательные карие глаза словно глаза Лани. Присмотревшись, Акутагаве даже почудился странный блеск надежды в глазах Накахары. Словно он этого ждал. Накахара смотрел на него удивленный его хваткой, он ждал от него действий, пытаясь понять зачем же он решил так поступить. Но Акутагава знал, словами ничего не объяснишь. Рюноскэ встал, поравнявшись с Накахарой. Акутагава смотря на недоуменное лицо Чуи чувствовал себя более уверенным. Да, думаю все поняли замысел Акутагавы. Но отсутствие опыта в отношениях, мешали Акутагаве перейти эту черту. И как только Накахара уже собирался что-то сказать он почувствовал, ведь не успел даже заметить, того с какой скоростью Акутагава прильнул к его губам. Он сразу понял, что это был первый поцелуй в жизни Акутагавы. Накахара чувствовал то, насколько неуверенным был в себе сейчас Акутагава. Акутагава старался сделать поцелуй более динамичным, старался всячески скрыть стыд и смущение и поэтому срывался на мягких тёплых губах Накахары вначале, массируя верхную губу, а после переходя к нижней и все повторялось. Он не позволял себе большей фривольности, не пытался проникнуть в его рот. А Накахара, просто наслаждался моментом поддавался Акутагаве. Чуя чувствовал прилив блаженства и умиротворения. Весь поцелуй он старался как можно больше касаться Акутагаву. То, оставляя руки на его талии то, поднимаясь вверх, скрепляя руки на шее. А Акутагава в свою очередь чувствовал волнение, но вместе с этим и прилив возбуждения. Ему хотелось большего, но побороть стыд и смятение ему не удалось. Глаза Акутагавы были закрыты, он не хотел встречаться с глазами Накахары, ведь понимал, что если они посмотрят друг другу в глаза, то Акутагава попросту помрет от смущения. Но сам факт того, что Накахара от него не отсранился уже значило то, что их чувства взаимны. Ох, каким же радостным себя почувствовал в этот момент Акутагава! Но, к сожалению, поцелуи не могут длиться вечно и спустя время оба парня отстранились друг от друга, из-за того, что их губы тривиально устали от поцелуя. Акутагава долго не решался заговорить, ожидая того, что скажет Накахара. Который, к несчастью, молчал. — Акутагава, сказать, что я удивлен, ничего не сказать, — с усмешкой проговорил Накахара, нарушив неловкую тишину, — Это был очень смелый поступок. Как ты понял, что я к тебе чувствую? — с этими словами Чуя посмотрел в глаза Рюноскэ, словно ища ответ в его глазах цвета дождя. — В глубине души я чувствовал то, что ты ко мне не равнодушен и то, что ты пришёл сюда, из-за записки, автором который, якобы являлся я, так же говорит о том, что тебе на меня не всë равно, — думаю, говорить о том, что он тысячу раз сомневался во всем этом не нужно, ведь Накахаре этого уже было достаточно. — Вот Хигучи рассердится узнав об этом, — улыбнулся Чуя сев снова на скамью, ожидая того, что Акутагава сделает то же самое. Акутагава сел рядом с ним. — Сегодня, вы оба вели себя слишком странно, — проговаривая это как аксиому Акутагава повернулся в сторону деревьев, будто хотел создать впечатление человека, сказавшего это невзначай. — На самом деле, на дежурстве Катагири и Фудзивара тебя не бросали, — Чуя немного помолчал, посмотрев на Акутагаву и поняв, что тот готов его слушать, продолжил, —Хигучи все подстроила так. Когда тебя не было на перемене Хигучи с подружками сказали всем после уроков не заходить в классный кабинет. И думаю причину ты уже понял. А я мало что узнал из этого и поэтому спросил о причине саму Хигучи. Она лишь отмахнулась, сказав мол, дело есть, меня оно не касается. Само собой такой ответ меня не удовлетворил и вернув твою тетрадь на место, я расспросил Катагири и Фудзивару о том, что будет происходить после уроков. Они тоже ничего вразумительного не сказали. И я решил смириться. Но когда я после уроков увидел уходящих из школы Катагири и Фудзивару, то сразу ушёл в классный кабинет. Но на пути я встретил Хигучи, которая заставила меня уйти. И тогда я сразу понял, что к чему. Но я не хотел, чтобы она мило кокетничала с тобой, — последнее слово Накахара особенно выделил. И немного посмотрев прямо, он продолжил рассказ, — и потому я только для вида ушёл, и когда она зашла в класс, я стал подслушивать у двери. Да, я знаю это глупо, но я не мог позволить вам сблизиться. И когда я понял, что дело стало хуже я тут же открыл дверь и видимо не ошибся. Ох, видел бы ты с каким презрением Хигучи на меня смотрела, а когда ты ушел она меня так отчитала. Мне даже казалось, что она мне даст смачных туманов. Но в какой-то степени я чувствовал себя удовлетворенным, — Акутагава слушая Накахару, вначале вообще не верил его словам. Чтобы Ичие и Чуя устраивали бойню ради внимания Акутагавы? Он долго не мог понять всего сказанного Накахарой. — Это так странно, — чуть усмехнувшись ответил Акутагава, пытаясь понять не шутит ли сейчас Накахара. — Что именно? То, что Хигучи такая злюка или то, что я по мальчикам? — Нет, почему вы оба оказываете такое внимание по отношению ко мне? — Акутагава не до конца был готов принять то, что Накахара его любит. Если вначале Акутагава боролся за любую ниточку, которая могла хоть как-то доказать взаимную симпатию между ними, то теперь он стал заблуждаться в себе. Чуя, он сейчас рядом с ним, уверенно говорит о том, что любит его. А Акутагава все портит. Зря он это сказал, зря заставил Накахару волноваться. Зачем он вообще стал интересоваться этим? — Ну, насчет Хигучи не знаю, но для меня ты пример для подражания. Ты умный, образованный, вежливый, начитанный. С тобой мне очень интересно. Например, когда я тебя провожал домой. Ты мне даже книгу дал почитать, и если бы не тот кретин Дазай, я бы тебе признался ещё тогда. — беззаботно проговорил Накахара, посмотрев вверх, туда, где были звезды. От слов Чуи Рюноскэ чувствовал себя счастливым и удовлетворенным. Но их счастливому времяпровождению помешал звонок. Кто-то звонил самому Акутагаве. Рюноскэ времени не теряя достал свой телефон и удивился увидев, что контакт подписан именем Осаму. Он сразу же взял трубку поднеся телефон к уху. — Рюююю, ты еще долго? Твоя мама уже приехала и ей очень интересно куда же запропастился её сыночек, — будто заигрывая Дазай мурлыкал через телефон. — Вот напасть-то, попробуй её ещё немного задержать, я скоро буду, — И не дожидаясь ответа от Осаму, Акутагава отключил телефон и будто извиняясь посмотрел на Накахару. — Мне пора идти. — Кто-то из взрослых ищет тебя? — поинтересовался Чуя, который молчал до тех пор, пока Акутагава не отключится. — Да, домой нужно, ни то от мамы влетит — Тогда пошли я тебя провожу, — предложил воодушевлённый Чуя. — Ну, если тебе не сложно конечно, — Не проявляя особого желания ответил Акутагава. — Чудно, пошли. И оба парня встали и направились по домам. Накахаре очень хотелось как-то поддержать разговор, но Акутагава словно углублялся в себя и отвечал ему короткими фразами. Поняв, что тот просто не в настроении, Чуя остальную часть пути прошёл молча. И как только они оказались у дома Акутагавы, то Рюноскэ неожиданно прижался к Накахаре и оставил лёгкий поцелуй на щеке Накахары. На что Накахара оставил небольшой поцелуй на губах Акутагавы. Акутагава постыдившись от своих действий и удивившись от действий Накахары, коротко попрощался, стараясь бесшумно зайти в дом. Но не тут-то было. Мама сразу же его заметив у дверей, обругала, мол почему это он по ночам гуляет? Неужели за девочками решил приударить? Нууу Не совсем. Выслушав её нотации он направился не в свою комнату, а в комнату Дазая. Ему очень хотелось узнать, как он был со всем этим связан? И не медля он открыл дверь в комнату Дазая. Ничем интересным он не занимался. Просто читал мангу. Увидев Акутагаву, Осаму улыбнулся так самоуверенно, словно он знал, что Акутагава к нему обязательно явится. — Осаму, я хочу с тобою поговорить, — не церемонясь приступил к своему расспросу Акутагава. — Что-то мне кажется, словно я был готов к этому разговору, — сказав это Дазай стал нахально пялиться в сторону Рюноскэ. Акутагаву это ни на шутку взбесило. — Зачем ты решил свести меня с Чуей? — Первый вопрос от Акутагавы, он старался держаться уверенно и гордо как только мог. — С чего ты вообще взял что это я? — продолжая пялиться на Акутагаву, ответил вопросом на вопрос Дазай. — Прекрати врать, я тебя знаю далеко не три месяца. Кроме тебя больше некому этим заниматься. — Ну ладно, ты меня раскусил, но если я скажу тебе, что просто хочу сделать друга и брата счастливыми, ты мне поверишь? — услышав такой ответ Акутагаву словно обожгло, он стал чувствовать своё поражение. Ему было нечего сказать. — Нет, не поверю тебе, — кое-как выговорил Акутагава. — А у вас хоть все вышло? Небось целовались? — поинтересовался Дазай, от такой наглости Акутагава ни на шутку рассердился на Дазая. — Осаму, ты идиот, как ты вообще можешь задавать такие вопросы? — схватив Дазая за футболку и прижав к себе. Это слишком личные вопросы и Дазая они волновать не должны. Дазай от действий Акутагавы даже замолчал, затаив дыхание, ожидая дальнейших действий от Акутагавы. Но через время, тяжело вздохнув, Рюноскэ освободил Осаму, хмуро посмотрев на того. — Черт с тобой, я спать хочу. Нет ни настроения, ни сил с тобой общаться — признавшись Акутагава ушёл к себе, чувствуя себя чересчур утомленным. Пусть уж лучше Чуя с ним разбирается пронеслась с голове у Акутагавы. Прежде чем уснуть.

***

Пятница, 6:48. Акутагава встал и стал готовиться к школе. На самом деле он должен был проснуться намного раньше, но из-за событий произошедших поздней ночью, он заснул довольно поздно. В любом случае учёбу никто не отменял, верно? Приготовившись он направился на кухню, чтобы разумеется поесть. Но его явно опередил Дазай, он долго не решался зайти, стоя у дверного проёма и наблюдая за Дазаем. Дазай увидев его поздоровался и сказал зайти на кухню. Судя по взъерошенным волосам и мешкам под глазами, он понял, что тот не спал. Неизвестно то, чем он занимается бессонными ночами, но Акутагава знал, Дазай был не из тех учеников, которые прилежно учились. Скудно позавтракав он ушëл в ванную, дальше приводя себя в порядок. Ему хотелось выглядеть намного лучше чем есть, ради Накахары. Но каждый раз смотря на своё исхудалое тело, он испытывал все больше отвращения по отношению к себе. Многие парни в его возрасте занимаются спортом, Как-то ухаживают за собой. Но у Акутагавы это все не получалось. Как-то он даже пробовал пойти в качалку, но мало того, что ему мешало его здоровье, так это еще и забирало кучу времени. Поэтому он по три раза в неделю заставлял себя заниматься спортом, чтобы хоть как-то исправить своë положение. Но и это ему не помогало. Пробовал есть много еды, но обжорством он не страдал. Смотря на своë тело, ему все больше казалось что если Накахара увидит его обнаженным, то попросту потеряет к нему интерес. Но посмотрев на время он понял, что у него уже не хватает времени и быстро одевшись поплел в школу вместе с Дазаем. По дороге в школу, они оба обычно ничего не говорили друг другу. Садились в автобус и доезжали до школы. Но сегодняшнее утро было особенно чудное. Сразу сев в автобус он увидел двух русских, которые учились по обмену и были на класс старше них. Дазай сразу нашел с ними общий язык, а Акутагава попросту не интересовался новыми знакомствами. Увидев их, Дазай коротко поприветствовал их, не забыв познакомить Рюноскэ с ними. Парня с белыми волосами звали Николай, а шатена Фёдор. Для японца их имена были очень странные, но Акутагава виду он не подал. Фамилии у них были Гоголь и Достоевский. Поздоровавшись с ними Акутагава уже думал отвернуться от них, но самый общительный, похоже, Гоголь пытался всячески его разговорить спрашивал того обо всем, что только можно, а Акутагава старался держаться как можно более вежливо по отношению к старшим. Но его все время смущал заинтересованный и даже хищный взгляд со стороны Достоевского. Он буквально пожирал его взглядом. Акутагава не знал, что с этим делать, ему и так было неприятно поддерживать разговор с Николаем. А тут еще Достоевский решил его помучить. Рюноскэ старался не смотреть на Фёдора, надеялся, что его интерес к нему угаснет. Но нет, ему даже показалось, что интерес Достоевского по отношению к нему, еще больше возрос. В конце концов, Гоголю, видимо, надоело тянуть разговор и он решил разговорить Дазая, тот был куда общительнее Акутагавы и они быстро оба разговорились о том какое аниме было круче и прочие... Но как только Гоголь отвернулся от Акутагавы, ему стало еще хуже, ведь теперь ему пришлось полностью чувствовать на себе взгляд Достоевского. «Ну что же ты хочешь-то от меня?» — мученически думал про себя Акутагава. — Тебя Рюноскэ зовут верно? — Наконец-то заговорил Достоевский, обращаясь к Акутагаве. — Верно, — Ответил на вопрос Акутагава, внимательно осмотрев Достоевского. Он был очень даже привлекательным человеком, но что-то в нём, очень настораживао Рюноскэ. То ли то с каким заинтересованным взглядом рассматривал его Фёдор, или же то, что тот решил с ним заговорить. По иронии Гоголь и Дазай даже не обращали на них внимания, а ведь сейчас так хотелось уйти от разговора с Достоевским. — Как тебе учеба в старшей школе, Рюноскэ? — Ну. Учиться иногда тяжело, много материала нужно заучивать, но я справляюсь. — Вот оно что, ты отличник? — Да, — с подозрением ответил Акутагава. — Наверняка тебя часто мучают одноклассники. С учётом того, насколько сложна программа в японских школах, тебе часто проходится выручать учеников? — констатируя все словно как факт, изложил Достоевский. — Иногда приходится, но не могу сказать, что мне это как-то сильно мешает. — Вот оно как, получается у тебя нет друзей в школе? — Могло показаться словно он это сказал невзначай, но Достоевский сказал это как данность. Это очень смутило Рюноскэ, но спросить о том, почему он так решил, Рюноскэ не стал. — Даже если и так, то что с того? — Акутагава рядом с Достоевским чувствовал себя ребенком хоть и был всего на класс ниже него. Достоевский был выше Акутагавы, и обладал приятной внешностью в купе с сильной притягательностью. — Я сам раньше учился в первом классе старшей школы и поэтому какой-то опыт имею. — сколько лет вы уже тут живете? — Поинтересовался Акутагава — уже 3 год, мы с Николаем решили что закончим вместе обучение в Японии. — ответил Достоевский. — Вот как… — получив ответ на свой вопрос, Акутагава счёл разумным помолчать, до тех пор, пока они не дойдут до школы. — Может раскажешь побольше о себе? Чем увлекаешься? Есть ли цели в жизни? — вновь принялся расспрашивать его Достоевский. — На самом деле я увлекаюсь чтением и живописью, а определенных целей у меня нет — Вот оно что? Ты увлекаешься чтением? Я тоже читаю, каким произведениям ты отдаëшь предпочтение? — Рюноскэ поняв, то насколько был заинтересован Достоевский в разговоре о книгах, ответил на его вопрос. — В основном читаю детективы и романы, — Акутагава сумел найти с Достоевским общий язык и всю дорогу разговаривали на тему литературы и даже упоминали тему живописи. Общаясь с ним Акутагава стал чувствовать себя комфортнее. Но внезапно Акутагава понял, что уже пора выходить, автобус остановился на нужной им остановке, и он с Достоевским уже выходили, но, видимо, Гоголю было жизненно необходимо крикнуть на весь автобус о том, что им всем четверым нужно выходить уже. Окружающие удивленно посмотрели на четверых школьников, а Акутагава со стыда быстро вышел из автобуса. Дазай и Достоевский, вероятно, привыкли к такому поведению со стороны товарища и поэтому ничего тому не сказали. Через 15 минут должен был быть звонок на урок. Быстро переодевшись, Дазай и Акутагава зашли в свой класс, Гоголь и Достоевский в свой. Акутагава сел на своё место и стал готовиться к предмету. Первым уроком была биология. Перед началом урока к нему подошёл Накахара и поздоровался с ним, немного побеседовав друг с другом, Чуя сел на своё место. Продержавшись до конца урока, к нему снова подошёл Накахара. — Может поговорим насчет Дазая? Я мало что смог у него выведать, — предложил Акутагава, но Чуя ответил категоричным отказом, указав пальцем на компанию Хигучи и её подружек, которые все время внимательно рассматривали их двоих. Накахара буквально говорил: «Даже у стен есть уши». — Может ко мне после уроков пойдём? Ты у меня никогда не был, я тебя познакомлю со своими, — с энтузиазмом предложил Накахара. Акутагава ничего против не имел, и поэтому сразу согласился. Далее они просто болтали о своём. Многие ученики сразу заметили эту странную перемену. Накахара раньше общался с Дазаем, но сейчас он стоит у парты Акутагавы и общается с ним. Акутагава заметив заинтересованность учеников, решил спросить у Накахары. — Ты больше не будешь общаться с Дазаем? — на это Чуя пожал плечами, выражая неопределённость, но больше он не сказал ни слова, не желая откровенничать на территории школы. Из-за этого Акутагава с ещё большим желанием стал ждать конца уроков.

***

Когда уроки завершились, Рюноскэ вышел на улицу, ожидая Накахару. Тому нужно было исправлять баллы и Акутагава решил подождать его на улице. Но ожидая Накахару он встретил Достоевского, который тоже выходил со школы. Увидев Акутагаву, тот подошёл к нему поздоровался. Они оба разговарились. — Ты кого-то ждешь? — поинтересовался Достоевский. — Да, я одноклассника. — Акутагава дальше не стал договаривать, потому что за спиной Достоевского он увидел Чую, который пренебрежительно взглянув на Достоевского, встал рядом с Акутагавой. Достоевский увидев Чую, усмехнулся. — Какое фривольное поведение по отношению к старшим, я слышал, что у вас в Японии такое поведение считается за моветон, — Достоевский сложив правую руку в бок и осмотрел Накахару. Акутагава не понимал того, как эти двое могут быть связаны, но знал, что ответы придется искать у Накахары. — Тц, да пошëл ты, тоже мне дэнди. Не смей прикасаться к Акутагаве! — Чуя по-собственнически схватил Акутагаву и увёл по-дальше от Достоевского. Акутагава не сопротивлялся и лишь старался хоть как-то угнаться за Накахарой, который будучи в гневе даже не замечал того, насколько быстро он ходил. Они так еще долго проходили, пока не оказались у детской площадки. Чуя усадил Акутагаву на скамейку и коленом встал между ног Акутагавы, руки запрокинув на спинку скамейки. Он еще долго смотрел на Акутагаву, то ли с чувством настороженности, то ли с чувством тихой злости. Акутагава так и не понял, что же было ближе, но и не успел бы понять это позже, ведь Накахара прервал его раздумия, впившись тому в губы. Акутагава чувствовал то, с каким чувством блуждал язык Накахары по его рту. То с какой силой Чуя вжал Рюноскэ в спинку скамейки, давало понять то, что он вымещал свой гнев в этом поцелуе. Но Акутагава не стал поддаваться ему, и наоборот старался всячески отстранить его. Целоваться в детской площадке было грубой ошибкой их в любой момент могли застать и увидеть, особенно дети с их мамашами. Они были далеко не самыми лучшими зрителями. Кое-как Акутагаве удалось отстранить от себя Накахару, но это удалось только потому что второй ослабил хватку. Акутагава смотрел на Накахару с укором явно недовольный его поведением, а Накахара, чуть успокоившись, извинился. — Прости Рюй, но я не могу позволить этому ублюдку общаться тобой, — негромко, но так чтобы его услышал Акутагава проговорил Накахара под словом «ублюдок» подразумевая Достоевского. — Но почему ты такого мнения о Достоевском? — Поинтересовался Акутагава, ожидая ответ от Накахары. — Этот мерзкий выродок однажды воспользовался моей сестрой и сразу же бросил еë! — Чуть ли не крича высказался Чуя, — Он хоть и кажется простым школьником, но на деле тот еще дьявол с гнильцом в душе! — выплевывал эти слова с ненавистью и отвращением Накахара, — Именно поэтому я и не хочу чтобы ты был с ним рядом, понимаешь? Я хочу уберечь тебя, потому что не смог уберечь другого близкого мне человека, — с горечью произнёс Накахара, Акутагава сразу сообразил, что теперь не стоит общаться с ним, как минимум ради Чуи. Если Достоевский является таким человеком, то с ним точно не стоит иметь дел. — Хорошо, я тебя понял, — услышав эти слова Накахара облегченно вздохнул проводив Акутагаву до дома, видимо сегодня к Накахаре не получится пойти. Оказавшись у дома Акутагавы, Чуя напоследок перед тем как разойтись быстро чмокнул Акутагаву в щеку. Второй, конечно же, смутился этому знаку, но он ничего не имел против этого. Окончательно попрощавшись с ним, он ушёл к себе. Суббота 6:00. Акутагава встал и быстро привëл себя в порядок. Сегодня он решил по-раньше пойти в школу, чтобы не встретить Достоевского. Посмотрев серию нового аниме, он оделся и вышел в школу. В автобусе было как обычно много людей, но все же, меньше если сравнивать то время, в какое он обычно выходил. Через время оказавшись в классе, он понял, что пришёл первее всех и сейчас, когда в классе было тихо и спокойно, он решил послушать музыку, включив свои наушники с музыкой, он посмотрел в окно, понимая, что скоро закончится первый триместр и будут летние каникулы. А ему будет не о чем беспокоится, ведь все тесты он сдал на отлично и из всего класса у него самые высокие баллы, в конце концов у него есть любимый человек, но все хорошие мысли оборвались на том моменте, когда он понял, что кто-то стянул его правый наушник. Он моментально повернулся вправо и увидел улыбающегося Накахару, который при свете утреннего солнца выглядел очаровательно,словно яблоко в эдэмовском саду. — Никак не ожидал тебя увидеть если честно, почему так рано пришёл? — Решил сегодня, что-то поменять, вот и пришёл по-раньше, — убирая наушники в портфель, ответил Акутагава, — А ты почему так рано? — Не знаю, проснулся рано утром, а дома стало нечего делать, поэтому решил прийти самым первым в класс, побыть в тишине, но меня обогнали, — Весело подчеркнул Накахара. Чуя, заметив, что в классе никого кроме них двоих не было, решил воспользоваться этим и потянулся к губам Акутагавы и трепетно коснулся столь желанных и манящих его губ. Акутагава снова негодовал из-за того, что они снова целуются в общественном месте, ведь в конце концов в любой момент могли зайти постороние люди, благо, Чуя не стал углублять поцелуй и вскоре отстранился от него и к этому времени в класс как раз зашли несколько их одноклассников. Акутагава даже испугался увидев их, если бы Накахара задержался бы еще на пару секунд, не миновать беды обоим. В этот день у них было 7 уроков и на четвёртый урок Акутагава решил сходить в библиотеку почитать книгу, но зайдя туда увидел Достоевского, который тоже читал. Вспомнив слова Накахара он уже собрался уйти, но его подозвал к себе Фëдор, проигнорировать его было показателем невоспитанности, поэтому ему пришлось подойти к нему. — Привет Акутагава. Наверняка после вчерашнего инцидента у тебя по отношению ко мне выстроились не самые приятные домыслы и я не хотел бы, чтобы ты думал обо мне так плохо, как есть на самом деле. — Посмотрев всерьез на Акутагаву, сказал Достоевский. — И что ты предлагаешь мне? — с подозрением оглядел Фëдора Акутагава. — Я хочу чтобы ты после уроков зашел в кабинет музыки на втором этаже, это очень важно для меня, сможешь прийти? — Достоевский говоря это смотрел на Акутагаву с особой нежностью и мольбой, словно от его ответа могло зависеть то, будет ли жить сам Фëдор. Акутагава заметив это, некоторое время молчал, будто обдумывая все за и против. Ему было грустно осознавать то, что он не слушает Накахару, но Достоевский ведь за все время ни разу не нажил ему и проблем и не причинял ему боли и поэтому он договорился с Фëдором встретиться после уроков в кабинете музыки. Оставаться дальше в библиотеке он не намеревался и поэтому вышел ощущая за своей спиной долгий и внимательный взгляд Достоевского. Когда уроки завершились Акутагава собирал свои вещи и уже собрался уйти на второй этаж, как его остановил Накахара. — Пойдем сегодня вместе? — Невинно поинтересовался Накахара. — Да, конечно, но ты не мог бы подождать меня на улице? Я немного занят буду, — ему не хотелось обманывать Накахару, но он точно ему не разрешил бы уйти. На удивление Чуя согласился и отпустил Акутагаву, из-за чего второму показалось словно он что-то придумал, но пытаться понять что было в голове Чуи, он не стал. Все мысли были забиты другим. Что от него хочет Достоевский? Они будут наедине? О чем они будут говорить? Акутагава стал подниматься и оказался на втором этаже. Сердце бешенно стучало, в животе защекотало. И вот,он оказался у кабинета музыки, сделав тяжелый вздох, он открыл двери. Перед его взором были парты и окна закрытые занавесками. А на одной из парт, которые находились у окна Достоевский читал про себя книгу. Из-за того, что день был солнечный, никакие занавески не могли скрыть солнечный свет пробивающийся сквозь шторы, но свет в классе был другой, тёмный, цвета закатного солнца, это выглядело довольно эстетично. Тишина, которая царила в школе создавало ощущение спокойствия и безмятежности. Достоевский увидев Акутагаву улыбнулся и встал приглашая его к себе. Акутагава без возражений подошёл к нему,молча рассматривая Фëдора и восхищаясь тем насколько он был изящен и превосходен. Его уставшие, но при этом внимательные глаза манили к себе, Акутагава в этот момент задержал дыхание, ожидая его следующее действие. Достоевский немного оглядев его стал правой рукой проводить по передним длинным прядкам волос Рюноскэ, что свыше были полностью черные и ниже белые, как снег. Акутагава ничего на это не ответил, он и сам не понимал почему, просто ждал следующих его действия. — Рюноскэ, милый мой Рюноскэ, — Достоевский говорил это с такой нежностью,с такой лаской, что Акутагава даже задергался, но никаких неприятных ощущений он не чувствовал, но потом к удивлению Акутагавы Достоевский резко прижал его к себе, правой рукой схватив правую руку Рюноскэ словно в вальсе. Достоевский приблизился к шее Акутагавы будто вкушая не столько аромат его парфюма, сколько запах его души и личности. Эти действия заводили Акутагаву, но при этом он старался от него отстраниться он не мог позволить себе заниматься подобными вещами с Достоевским, ведь у него был Накахара. От мыслей о нём, Акутагава резко возненавидел самого себя, ведь тот вероятнее всего ждал его на улице, пока сам Акутагава нагло изменял ему. Рюноскэ сразу же отстранился от Достоевского, явно намереваясь уходить, но его сразу же остановил Фëдор. — Акутагава, разве я тебе не нравлюсь? — Прямо задал вопрос Достоевский, от этого Акутагава даже съëжился он чувствовал себя так некомфортно и неприятно. "Да что это за гей клуб черт возьми?!" — мыслил про себя Рюноскэ. — Нет, я тебя никогда не любил, — Так же прямо ответил Акутагава с вызовом посмотрев на Фëдора. Но к удивлению Акутагавы, Фëдор услышав эти слова усмехнулся, Как-то по злому. — Ах, ну да верно. Ты же любишь другого человека, вы ведь даже встречаетесь верно? — услышав это Акутагава настолько удивился, что даже ничего на это не ответил. — Выходит я прав? И как же зовут твоего любимого человека? — Сказав это Достоевский словно в раздумьях потянулся к своему телефону и немного пошарив в нём показал ему фотографию. Акутагава ужаснулся ведь на ней была изображена сцена того, как они целовались на детской площадке. Достоевский видя то, как ошеломлëн был Акутагава, продолжал листать фотографии пока не дошёл до видео с ними на фоне. — Стой! Прекрати, — слишком часто вздыхая, ответил Акутагава, он не знал, что ему сказать. Он был моментально парализован, все тело не слушалось, а голова отказывалась принимать подобное, ему даже от безысходности почудилось словно это все сон. Если Достоевский это все выложит в сеть и он и Накахара будут в опасности. — Что-то не так? — Будто издеваясь над и так подавленным Акутагавой усмехаясь поинтересовался Достоевский. Акутагава от бессилия оперся на ближайшую парту, не в силах что либо сказать. Достоевский воспользовавшись этим прижал Акутагаву к парте и впился в губы Рюноскэ, языком проникая в его рот, он то и дело постоянно касался тела Акутагавы, то оставлял руки на шее, то на талии или вообще на бедрах. Достоевский не был мягок, он с силой вжимал Акутагаву, постоянно прекращал поцелуй и покусывал его губы после этого вновь с силой проникал в его рот,продолжая изучать его. Акутагаве было больно, но физическая боль не имела значения. Разочарование, стыд, презрение — все это он чувствовал не столько по отношению к Достоевскому, сколько по отношению к себе. Он уже переставал соображать, ему было больно во всех смыслах. Накахара был прав, Достоевский тот еще монстр, который удовлетворяет себя лишь за счёт чужих страданий. Но вскоре он заметил, что воздуха стало критически не хватать, его шею обхватили руки Достоевского. Акутагава пытался всячески убрать его руки, но все попытки были тщетные. Фёдор с удовольствием наблюдал за тем,как бился в муках Рюноскэ,пытаясь хоть как-то вздохнуть. Акутагаве стало ни на шутку страшно, он впервые испытал такой страх, он боялся того, что Достоевский его убьет. И, к счастью, для самого Рюноскэ, хватка Достоевского ослабла и он отпустил его. Акутагаве требовалось время для того, чтобы хоть как-то отдышаться. Шея очень сильно болела и вероятнее всего там теперь красовалась розоватое ожерелье, созданное хваткой рук Достоевского. Отдышавшись он посмотрел на выход и увидел Чую. Накахара заметив, что Акутагава пришел в себя облегчëнно вздохнул. — Ну и ну, оказывается, что моя способность подсматривать за людьми очень даже бывает полезна, — Возможно он говорил это Акутагаве, но смотрел он на Достоевского. Достоевский тем временем, смотрел на Накахару безразлично, с отсутствием всякого интереса и уже собрался уходить, как Накахара очень сильно врезал по лицу Фëдора, с такой силой, что второй аж упал вниз. Накахара схватил Достоевского и стал его избивать. Накахара не жалел никаких сил,казалось словно он пытался возместить на нëм все несчастья, что он принёс другим. Акутагава тут же стал пытаться оттолкнуть Накахару. Нет, он не жалел Достоевского, но понимал, что если он не прекратит у Накахары будут проблемы. Чуя не слушал Акутагаву, сейчас в его голове была лишь месть. Но все продлилось недолго, вскоре Накахару оттолкнула истеричная учительница, от голоса которой хотелось плакать. В итоге они втроем до самого вечера сидели в кабинете директора давая показания. Акутагаву сразу отпустили, показав его в роли свидетеля, а вот Чую и Достоевского скорее всего ждет серьёзный разговор. Акутагава знал, что во всем виноват Достоевский, но что-то ему подсказывало словно он уйдет безнаказанным. Из-за этого Акутагаве хотелось расплакаться. Он был так рад тому что Чуя появился в самый нужный момент, но при этом теперь Накахару накажут. Возможно его отстранят от занятий, это можно сказать было самой мягкой мерой. Сидя в своей комнате все мысли Акутагавы были о Накахаре. Он даже решил ему позвонить, но тот не принимал звонок. Акутагава начал беспокоиться и стал звонить ему еще и еще раз, но тот все не отвечал ему. Прошло немного времени, до конца первого триместра оставалось четыре дня, а Накахара так и не явился в школу. Акутагава стал по-настоящему беспокоиться. И поэтому преодолев свою гордость он попросил Дазая дать ему адрес Накахары, тот без колебаний отдал ему, что опять же показалось Акутагаве чересчур странным, но спорить с ним или говорить на этот счет он не стал, хотя недавние события говорят об обратном, но сейчас он жаждал наконец-то увидеть Накахару. Поэтому придя на нужный адрес, он постучал, сердце бешенно билось этот момент он мог сравнить с тем как тот ходил к Достоевскому, но именно сейчас он ощущал странный трепет, но при этом такой приятный. Ему так хотелось снова прижаться к Накахаре и коснуться его губ, ведь он так по нему соскучился. Дверь открыла красивая высокая девушка лет 18,внешне она напоминала Накахару своими рыжими волосами. — Приветик мальчик, ты по какому делу? — Поинтересовалась рыжая красавица с вишневыми глазами. — Тут не живёт Накахара Чуя? — Неуверенно спросил Акутагава, боясь услышать отрицательный ответ. Но девушка услышав это, тут же крикнула куда-то вглубь дома. — ЭЙ, ДУРАЧОК К ТЕБЕ ГОСТИ!! — Громко зашумела молодая девушка. Она так громко прокричала, что казалось словно только глухой еë не услышит. Вскоре в одной из комнат раздался другой крик. — НУ ТЫ СЕРЬЁЗНО СЕСТРИЦА КОЕ, ЗАЧЕМ ОРАТЬ-ТО? — Осуждающе крикнул низкий мужской голос, Рюноскэ сразу узнал в нём голос Накахары от чего он ещё более успокоился. Абие в прихожую сразу же вышел немного раздражённый Накахара, но увидев Акутагаву, раздражение сменилось удивлением, а после и радостью. Чуя был настолько рад его увидеть, что буквально на пороге обнял Акутагаву, прижимая его к себе, Акутагава даже и позабыл о том, что рядом был посторонний (а может и не посторонний? ) человек. Он просто наслаждался моментом, чувствовал то, как Накахара опускает свою голову к шее Акутагавы, а затем опускается ниже к ключицам, оставив там едва заметный засос. Акутагава приобнял его за талию, лбом прижавшись к макушке. — Мальчики я конечно все понимаю, но вы можете заниматься этим не у всех на виду? — Прервала обоих парней Кое, давая понять то, что они сюсюкаются не там где нужно. — Ой, да пошли ко мне Рюй, — словно опомнившись Накахара поманил Акутагаву в свой дом. Рюноскэ без промедлений пошел за ним. Идя вслед за Накахарой Рюноскэ заметил, что в доме Чуи было много комнат, но довольно тесный коридор, в глубине самого дома Накахара открыл одну из дверей, которая вела в его комнату. Она была довольно средних размеров, но умещала в себе все, что нужно было подростку. Комната его была оформлена довольно интересно. В конце комнаты примыкая к стене и шкафу находилась кровать, на ней лежала дакимакура, свободные стены были увешаны различными постерами и плакатами. Окно находилось прямо от двери. Рядом с окном был офисный стол, и на столе находилась его собственная книга,которую он дал почитать Накахаре "Весенний снег". Справа от окна был длинный шкаф из чёрного дерева. Оказавшись в своей комнате Накахара сел на свою кровать, давая понять Акутагаве, что тот может чувствовать себя как дома. Роноскэ сел на кровать Накахары, посмотрев на него, ожидая первых действий с его стороны. — Прости Рюй, за то, что не отвечал на звонки. Мама узнав, что я подрался с тем русским, отобрала мой телефон, я нашел его только недавно и уже собрался позвонить тебе, как тут меня позвала Коë,—ловко объснился Накахара. — А что с вами сделали? Меня же отпустили, поэтому ничего не знаю. — Достоевскому сделали выговор, а меня отстранили до конца первого семестра, — стыдливо признался Накахара. Акутагава помолчал, не решаясь посмотреть на Накахару. Он питал такую ненависть к себе, понимая, то как опозорил себя перед Накахарой. Чуя словно почувствовав всю боль, что хранил в себе Рюноскэ, сложил его руки в свои, словно давая ему понять, что он всегда будет с ним. — Хэй, все еще переживаешь из-за этого кретина? — ободряюще легонько прижался к нему Чуя, — В конце концов это из-за меня ты был в такой опасности. Я слишком много себе позволил и поплатился за это, хотел тебя уберечь, а в итоге только подвëл тебя, прости Рюй. Я больше такого не допущу, — И тогда Чуя уже повалил Акутагаву на кровать, находясь сверху, он прижал к себе Акутагаву, не отпуская его ни на миг. Акутагава лишь сдавленно простонал почувствовав укус он своей шее. Накахара оставлял множество засосов на шее и ключицах Акутагавы, будто помечая его. Но Накахаре мешала футболка Акутагавы. Он буквально давал знак Акутагаве, прося его снять свою футболку, на что Рюноскэ ответил отказом, ему не хотелось, чтобы Накахара видел его жалкое тело. Тогда Чуя переместился ниже к животу Рюноскэ и уже стал оставлять там укусы. От его укусов Акутагава даже возбудился то и дело выгибая спину от удовольствия и выпуская глубокие томные вздохи. Накахара желал большего, он опустился ниже к бëдрам Акутагавы, буквально стягивая его брюки, но Рюноскэ остановил его, посмотрев на него с неким удивлением и даже страхом. — Рюноскэ, ты мне позволишь? — Нет.. Я не могу.. Не хочу, — Кое-как выговорил Рюноскэ, отведя глаза в сторону. — Сядь Рюноскэ,именно сейчас я хочу сделать тебе приятно,как думаешь много кто удостаивается такого? — Прямолинейно отрезал Накахара. — А был кто-то до меня? — иронично бросил Акутагава, стараясь хоть как-то скрыть своё неловкое положение. — Ты первый, — спокойно сказал Накахара, смотря в упор на Акутагаву и легонько его чмокнув, — неужели мы зря все это начали? Я думал ты знал, что рано или поздно мы дойдем до этого, — говоря это Накахара со всей нежностью проводил своей рукой по тыльной стороне ладони Рюноскэ, словно пытаясь его успокоить. Акутагава не был против того чтобы Накахара сделал это, дело было в том, что он боялся будто сделает что-то не так и опростоволосится перед Накахарой. Но видя то, насколько твердо и уверенно стоял на своём Накахара и понимая то, что Рюноскэ его первый партнер. Акутагава стал более уверен в себе и посмотрев на Накахару дал ему понять, что тот может начинать. Устроившись в удобной позе Накахара стянул брюки Акутагавы, а после и его боксеры. И смотря ему прямо в глаза стал надрачивать ему, Акутагава увидев, что он занимался этим уже собирался отвести взгляд, как Накахара тут же сжал член своего партнера, давая ему понять, что у него ничего не выйдет, а вскоре он сделал то, от чего Акутагава готов был упасть без сознания. Накахара все так же уверенно и дерзко смотря на Акутагаву одной рукой обхватил ствол пениса,головку обхватывал губами, и стал стимулировать его пенис языком, наращивая интенсивность движений. А потом начал синхронные движения ртом и рукой вниз-вверх, его движения были точные, но нежные. Акутагава стал чаще дышать, было видно, что действия со стороны Накахары приносили ему невероятное удовольствие. От наслаждения он поднял голову вверх,закрыв глаза. От блаженства он даже позабыл о том, что рядом с ним был Накахара, но вспомнив о нём, он стал медленно поглаживать его по макушке, в знак поощрения. Накахара словно чувствуя то, насколько хорошо стало его партнеру, решил перейти к другой технике. Губами и ртом он плотно обхватил его фаллос и совершал ритмичное всасывание члена. Акутагава же, старался сдержаться от того, чтобы не простонать на всю комнату, он прикусил губу, более сильно сжав волосы на макушке Накахары. Чуя понял, что выдержка Акутагавы подходит к концу и поэтому решил завершить все горловым минетом вобрав в себя член любимого максимально глубоко в рот. На этом Накахара закончил, наблюдая за тем как уставший Акутагава лëг на кровать, пытаясь восстановить дыхание. Накахара лëг рядом с ним. Когда оба уже были в состоянии ясно мыслить, Накахара первый заговорил. —Слушай, я как раз недавно прочитал роман, который ты дал мне почитать. Он мне очень понравился, честно. То как герои отрицали свои чувства, потом поняли, что их друг к другу манит. Мне все это напомнило нас с тобой, — Простодушно улыбнулся Накахара, нежно посмотрев на Акутагаву, — Однако в том романе герои не смогли быть вместе, что меня крайне огорчило, мне очень жаль, что главный герой потерял свою возлюбленную и поэтому Рюноскэ, давай создадмм свой собственный любовный роман в котором главные герои будут вместе?