Чёрный кот

Прыжок, ещё один, пригнуться... В Америку Лань Ванцзи переехал за тем, чтобы сбежать от семьи и прошлого. Первые переживали за него слишком сильно, да настолько, что сначала пытались сводить к психологу, а после пытались поговорить с ним сами. То единственное, за что он им благодарен, — это за поход в клинику семьи Вэнь, потому что именно его психолог, Вэнь Цин, посоветовала то, что называется «сменить обстановку». Вещей было немного, билет достать получилось ещё проще — и вот он оказался под палящим солнцем Калифорнии. А прошлое... до сих пор отдаёт болью. Сначала умер отец — десять лет назад, вслед за ним и дядя — два года назад; семья Цзян, с которыми они были дружны долгое время, резко исчезли на пару лет, но даже когда они вернулись, среди них уже не было Вэй Ина. Друг его детства и тот мальчик, которого он навсегда так прочно полюбил, бесследно исчез, а со слов его семьи — вероятно, встретил смерть. Лань Ванцзи замкнулся в себе после смерти отца и открылся только Вэй Ину, после исчезновения которого состояние его стало многим хуже. Нет, это не предательство. Он знает. Просто испытание судьбы и её бурное течение, в котором он всегда терялся, словно птенец без крыльев. Два года назад, когда умер дядя, а Вэй Ина нарекли всё равно что мертвым, Лань Ванцзи перестал говорить вовсе. Год назад, когда внимание матери и брата стало раздражающим фактором, он уехал и купил небольшую, но уютную квартиру в Калифорнии на пятом этаже. Обставил фотографиями, мебелью. Нашёл работу. Поступил в университет. И даже завёл... друга. Дыхание сбивается, что-то болезненно пульсирует в боку и на макушке... Друг — слишком громкое слово. Тем не менее, это — друг. У него два уха, абсолютно чёрная шёрстка и четыре пушистых лапки. И его друг — кот, который просто одной зимой прокрался в его квартиру, усыпанный снегом по макушку и продрогший до костей. У Лань Ванцзи сердце жалостливое, и он позволил бродяге остаться, накормил его тем, что было, и даже укрыл позже махровым пледом. Перед глазами плывёт мир. Рывок... Проснувшись утром, Лань Ванцзи не нашёл и следов неожиданного, но красивого зверя. А вечер — точно время магии, потому что он заметил того же кота на подоконнике. Черного, пушистого, худого и с серебристыми глазками. По-прежнему усыпанный снегом, тот только и сидел, словно только и ждал разрешения зайти. Так их дружба и началась. День за днём этот кот оказывался или у порога его квартиры, словно самое умное в мире животное, или ждал его, усевшись на всегда открытый только для него один подоконник. Самое лучшее в их дружбе — это понимание. Кот с лёгкостью понимает его: когда Лань Ванцзи садится за излюбленный гуцинь, кот устраивается у него на коленях, навострив мохнатые ушки; стоит Лань Ванцзи начать готовить, и кот забирается на стул, а после ест то, что человек приготовил для него — мясо, рыбу, паштет; кот легко запрыгивает на диван и укладывается на пригретое местечко возле Лань Ванцзи, когда тот смотрит фильм; ночью чёрный кот ложится не в ноги, не на диван, а возле руки или бока мужчины. Этот кот следует за ним по всей квартире. Иногда, глядя в серебристые кошачьи глаза, он видит словно бы кого-то. Неясный размытый силуэт. Однако ещё ни разу Лань Ванцзи не подумал о нём, как о домашнем. Кот не живёт у него день и ночь; иногда он пропадает на день или два, а уходит из квартиры и вовсе вместе с ним, исчезая за ближайшим поворотом. Тело тяжелеет. Окружение расплывается... Однако это — пятый день, и Лань Ванцзи, приближаясь к дому, переживает, что не увидит кота даже сегодня. Это непривычно. Странно. Никогда ещё чёрный кот не пропадал так надолго. Погода, словно бы назло, разыгралась: в небе сгустились заслонившие солнце тучи, ветер поднялся, редкие, пока ещё далёкие раскаты грома предупреждают о подступающей буре. Нехорошо. Лань Ванцзи надеется, что его дорогой пушистый друг успел где-нибудь спрятаться. Кочка. Яма. Лестница. Белое открытое окно... Ключи эхом звенят в пустом коридоре. В окно уже барабанит дождь, а ослепительные вспышки даже помогают ему найти выключатель. Квартира у него даже маленькая, скромно и одновременно изыскано обставлена: белый диван справа и целый стеллаж различных книг, телевизор, колонки к нему, кофейный столик, а слева — кухня и барная стойка. Здесь всего одна дополнительная комната — спальня — и ванная. В квартире звук дождя становится громче, и Лань Ванцзи, оглянувшись, замечает приоткрытое окно. Поспешив, он замирает в паре метров от него и видит знакомого кота, однако в этот раз шерсть его пропитана кровью, а дыхание, судя по брюшку, поверхностное и частое. Лань Ванцзи подскакивает к коту и бережно берёт его на руки, а тот и не реагирует. Познания Лань Ванцзи в ветеринарии скупы, но он на скорую, осторожную руку обрабатывает раны кота чем есть. А после — ждёт.

***

Ранним утром, когда блеклые лучи солнца едва ли проникают в помещение, Лань Ванцзи слышит жалобный звук. Распахнув глаза, он беспокойно смотрит на кота. А тот, свернувшись калачиком, болезненно жмурится и тонко-тонко мяукает. Будь этот кот человеком, Лань Ванцзи мог бы сделать что угодно более весомое, но в его силах и возможностях только коснуться мохнатого ушка и едва потрепать шёрстку за ним. Это можно назвать разве что подобием поддержки. Да что он вообще может? Бессилие охватывает его, и он уходит глубоко в свои мысли. Умыться, приготовить завтрак, музицирование — он, словно находясь в ином месте, выполняет свои рутинные утренние дела и берет отгул в университете, благо сегодня выходной от работы. День тягучий, пасмурный и словно бы и не день вовсе, а клетка, но без прутьев.

***

Лань Ванцзи находится рядом, когда кот просыпается, а тот смотрит на него измученным и усталым взглядом. Не ластится и не бегает, как обычно, а просто смотрит, словно нет занятия лучше. Шерсть у него немного примята и вся в пыли. — Подрался? — догадывается он по ранам. Кот тотчас прижимает уши к макушке, а после, словно пристыженный, пытается неуклюже скрыться под одеялом. — Нужно обработать раны. Не прячься. Всё то время, в течение которого Лань Ванцзи заботится о ранах, кот не издаёт ни звука. Послушнее всякого взрослого человека, он хранит молчание и словно позволяет делать с собой что угодно. В конце концов, тот осторожно заползает на колени Лань Ванцзи и, кажется, засыпает. С уст мужчины срывается глухой звук, отдалённо напоминающий смешок. — Ты напоминаешь мне Вэй Ина, — говорит он невпопад. Горло сдавливает, но он знает, что должен произнести то, что вертится в мыслях. — Ты не устраиваешь хаоса, как он, но глазами и поведением... Вы похожи. Не могу это объяснить. Кот прижимает уши к макушке, а Лань Ванцзи, включив случайный канал, медленно гладит его вдоль всего тела. Спустя какое-то время кот начинает тихо мурлыкать, а после — тихо мяукает, словно подпевая, когда герои фильма начинают петь. Умный. Этот кот — кладезь всего мира, потому что не найти никого настолько же смышлёного. Позже вечером Лань Ванцзи идёт готовить, а когда заканчивает — кот уже ждёт его на своём излюбленном стуле и просто смотрит, не дёргая ни хвостом, ни ушами и не издаёт и звука, продолжая ждать. Даже ест он аккуратно, и в маленькой плоской тарелке, предназначенной для кота, не остаётся и крошки от еды. А вечером, как и бывает обычно, они ложатся спать. Кот запрыгивает на кровать, приминает место лапками у бока мужчины и сворачивается в клубочек, который Лань Ванцзи бережно укрывает одеялом, беспокоясь за здоровье животного.

***

Спустя неделю раны заживают, однако кот остаётся по-прежнему понурым. В один день Лань Ванцзи садится на постель напротив гревшегося в лучах солнца кота. Тот вскидывает мордочку и смотрит на мужчину своими невероятно умными серебристыми глазами. — Что с тобой такое? — спрашивает Лань Ванцзи. Само собой, он не ожидает, что кот заговорит, но хотел бы, чтобы тот хоть как-нибудь показал, что именно его беспокоит. А кот, вдруг сжавшись, опускает и уши, и взгляд. Только Лань Ванцзи тянется к нему, желая погладить и успокоить, как тот резко отстраняется. Порой Лань Ванцзи действительно кажется, что этот кот не обычный. Мотнув мордочкой, тот отползает немного подальше. Минута, одна, другая. Проходит какое-то время, прежде чем кто-то из них шевелится. Кот остаётся всё в том же положении: лежит, склонив мордочку к постели, и всё не поднимает прикованного к мелким солнечным лучам взгляда. А после в какой-то момент кот поднимается на лапы, тело его мерцает, словно в старом кино, и вот вместо пушистого маленького друга перед Лань Ванцзи оказывается Вэй Ин. Тот смотрит вбок, одет в изношенную кофту и джинсы и на щеке красуется царапина. Но это — Вэй Ин. Более высокий и худощавый, чем он помнит, но Вэй Ин. — Вэй Ин?.. — срывается с его пересохших губ любимое имя. По-началу тот молчит и всё также не смотрит. — Привет, Лань Чжань, — тихо произносит он. — Давно... давно не виделись. «Давно» — слово не совсем правильное, но он не находит в себе сил перечить. — Как?.. — пытается спросить он, но не может найти слов. — Как такое возможно? — произносит вместо него Вэй Ин. — Долгая история... Но он рассказывает: сбежал, когда сестра чуть не погибла по его вине с её ещё не родившимся ребёнком и блуждал там, куда мог просунуться и где давали еды; такой он с рождения — оборотень-кот, чья шерсть того же цвета, что и его везение в лице несчастья для окружающих. Сначала родители, одни, вторые — он разрушил несколько семей, которые забирали его из приюта, и даже семья Цзян чуть не погибла по его же вине. А в Америке он оказался случайно: забрался в чей-то багаж, тихо просидел в самолёте и также незаметно улизнул. — Я нашёл тебя случайно. На самом деле, даже не думал, что когда-либо увижу вновь, — Вэй Ин вздыхает. — Я... Прости, если доставил неудобства. Обещаю, уйду сегодня же. Хорошо? Этот невезучий кот не станет приносить несчастье и в твой дом. Сердце болезненно сжимается. — Ты вовсе не невезучий, — шепчет он. — И никогда им не был. Скорее, для Лань Ванцзи Вэй Ин — счастливый лучик солнца, неожиданно появившейся в его жизни. Как появился, так и исчез, и , даже появившись в его жизни вновь в ином облике, всё равно продолжал озарять собой всё вокруг. Точно вокруг того всегда была какая-то невидимая аура. Вэй Ин тихо, но звонко смеётся. — Лань Чжань, что за лесть я слышу? — он качает головой. — Я невезучий чёрный кот. Им был и буду. А черных котов, как тебе известно, никто не любит. Лань Ванцзи не просто спорит — он действует. Чуть сдвинувшись поближе, он обхватывает руку Вэй Ина и прижимает к груди там, где заполошной птицей бьётся сердце. — Люблю. Чёрный кот, которого я крепко держу за руку, — он сжимает его ладонь крепче, — нравится мне очень давно. Вэй Ин, я хочу, чтобы ты остался. Под его взглядом Вэй Ин кажется ему уязвлённым котёнком. — Лань Чжа-ань, — тянет Вэй Ин, падая на него и скрывая румяное лицо у него на груди. — Хочешь в питомцы чёрного кота? Серьёзно? — Хочу Вэй Ина, — отрицает он. — Не питомца. Впрочем... — Лань Чжань!