«Колготочная» революция

      Революция в Святе, как его называли ласково, началась внезапно. Прежде разрозненные террористы, либералы, фарцовщики и просто недовольные властью теперь смешались в одну кучу. Все различия во взглядах, течениях и предпочтениях смыла одна гигантская мутная волна, называемая просто «народная масса».       Причем сутки спустя после начала восстания никто уже точно не мог сказать, что же стало поводом к нему. Кто-то говорил, что не так давно вошедший в акваторию Чистянки ракетный крейсер «Никта» дал холостой залп. Весть о разнесшемся по всему городу «хлопке» и стала причиной выхода на баррикады. Другие же на полном серьезе утверждали, что в тот вечер иностранные шпионы сбросили с самолета на главную площадь города вагон колготок и ящик с «вейпами». И якобы драка горожан за дефицитные товары породила революцию.       Как бы то ни было, силы жандармерии, Надзора и зеленозвездные комиссары оказались довольно быстро сметены восставшими. Правительство в Корабельном, увидев под окнами толпу народа, едва сдерживаемую охраной, по-быстрому сложило с себя полномочия.       А вскоре пожар революции перекинулся и на столицу. Когда вернувшемуся с тенниса генсеку доложили о беспорядках в городе, тот лишь недоуменно спросил: «Это что, мятеж?» «Нет, Борис Игнатьевич, — ответили ему. — Это ре-во-лю-ци-я». На что Оботе только плюнул и захлопнул за собой дверь в кабинет. Перед этим, по слухам, велев засыпать десятиярдовым слоем гравия дно речки Клазвы возле своей резиденции — на всякий случай.       На следующий день генсек выступил по телевидению с длинной и крайне невнятной речью. Из нее народ запомнил лишь два слова: «Я мухожук». Все тут же сделали вывод, что Борис Игнатьевич, должно быть, окончательно спятил либо же просто знатно хряпнул перед выступлением. Вот и изобрел какой-то неведомый науке гибрид двух насекомых.

***

      Настя сидела, закинув ноги на стол. В невиданных доселе туфлях на шестидюймовых (а по-западному — двенадцатисантиметровых) шпильках и настоящих апеннинских колготках они выглядели невероятно красивыми. Фурор сегодня был Насте прямо-таки гарантирован.       Она взглянула на экран новенького винландского хуй-фона: до начала «стрима» оставалось десять минут. Новейший способ заработка был еще лучше, нежели донаты и платный доступ к снимкам. Всего пару часов в прямом эфире с демонстрацией соблазнительного наряда — и несколько тысяч ламеров были гарантированы железно. По крайней мере девушки в капстранах зарабатывали обычно именно столько.       Как только пограничные рогатки рухнули, в Империю просто реками хлынули западные товары и традиции. Народ в буквальном смысле одурел от изобилия, однако Настя относилась ко всему этому спокойно. Она уже точно знала свое место в новом мире.       Затянувшись красного цвета «вейпом», Настя посмотрела в окно. В вечерних сумерках особенно ярко выделялся билборд, совсем недавно установленный напротив дома. С него глядело лицо лысого человека со смешно приплюснутым носом и рыбьими глазами. Прежде этот человек часто мелькал на торжественных мероприятиях рядом с бывшим генсеком Оботе, однако имени его почему-то никто не знал и вообще все относились к нему с пренебрежением: мол, типичный заместитель, что с него взять? Надписи огромными буквами внизу билборда гласили:

ВЫБОРЫ ПРЕЗИДЕНТА ПУТИНА

ПУТИН — ЧЕЛОВЕК ОБОТЕ!