«Колготочная» революция

      Смартфон тренькнул, присылая очередное оповещение. Настя мельком взглянула на экран, и все у нее внутри так и потеплело: снова пришел донат, на этот раз целая тысяча ламеров. Жить было можно.       Совсем недавно Настю уволили с работы. И то было явно распоряжение сверху: узнав о ее невероятной популярности в запрещенной соцсети, Надзор не стал дремать. Впрочем, Настя не расстраивалась, она давно уже мечтала уйти из кофейни, где последнее время только и собирала на себе сальные взгляды клиентов, явно видевших ее энграм. К тому же она узнала о новом способе заработка, весьма популярном в Винландии и вообще на Западе. Донаты или пончики, как их еще шутливо называли (ведь обычно на эту сумму можно было купить только пончик), позволяли ей держаться на плаву. Хоть суммы обычно были невелики, но зато приходили они примерно от половины подписчиков, а в энграме Насти их было уже почти сто тысяч.       А еще ей совсем недавно подсказали другой непыльный способ заработать. Фотографии в соблазнительных нарядах можно было выкладывать в платный доступ. Это звучало заманчиво. Ведь из ста тысяч подписчиков наверняка хотя бы пятая часть желала видеть свою «богиню» любым способом, даже за деньги. Настя воспользовалась калькулятором в телефоне. Если выставлять за обычный комплект снимков цену, допустим, в сто ламеров, то в день она могла бы заработать… около двух миллионов. Прежде Настя даже боялась думать о таких цифрах. Работая в кофейне, даже с учетом премий и чаевых, она бы накопила эту сумму минимум за два года. Правда, тут была одна проблемка… — …Ну ты скоро там? Мы опаздываем уже! — вошел в комнату Майкл, одетый в красивое черное худи и спортивные брюки. Настя со вздохом спустила ноги в высоченных каблуках со стола.       Проблемкой, собственно, и был сам Майкл. Последнее время он как-то чаще стал проявлять недовольство Настиной увлеченностью соцсетями. Заглядывая через плечо в экран ее смартфона и видя какую-нибудь красивую фотографию, а в особенности чужие комментарии к ней, он только вздыхал и прицокивал языком. Очевидно, ему не нравилось столь пристальное чужое внимание к своей девушке.       Так дальше продолжаться не может, решила Настя. Нужно было поговорить с любимым и раз и навсегда все прояснить. Но только не сейчас, когда им предстояла серьезная встреча. Лучше, например, сегодня вечером, за ужином. Окончательно приняв такое решение, Настя открыла платяной шкаф. Потянула из нижнего ящика любимые черные колготки…

***

Твое лицо мелькает на всех ТВ-каналах, Твое имя на обложке всех модных журналов, Твой голос звучит теперь у всех в ушах, Твой взгляд заставляет витать в облаках…

      Из внутриканального беспроводного наушника, модной западной новинки, неслись слова хита «Суперзвезда» группы «Скользкая буква». Особую популярность он приобрел совсем недавно, практически одновременно с фотографиями Насти Сельверии. Прекрасную длинноногую деву в черных колготках все теперь невольно ассоциировали с героиней песни. Алекса, впрочем, символ нынешней революции не особо-то привлекал в сексуальном плане. Сколько он ни пытался во время прослушивания хита воскресить перед глазами ее внешность, ничего не получалось. Вместо этого в голову лез совсем другой образ.       Тряхнув головой, Алекс прильнул к окулярам бинокля. Особняк Разумовских, ютившийся в самом конце Имперского проспекта, утопал в кудрявой зелени. Впрочем, едва ли по той причине, что хозяева любили природу и стремились создать оазис посреди мегаполиса. Скорее, густые деревья и кусты попросту закрывали весь обзор снаружи. Засевшего где-нибудь на другой стороне проспекта снайпера ждала бы неудача в устранении нужного объекта. Поэтому приходилось действовать более сложным способом. — Дай сюда! — потянулась с переднего сиденья Адриана Скотт, молодая шатенка с волосами, обрамлявшими лицо красивой подковой. Чуть ли не вырвала у Алекса из рук бинокль и принялась разглядывать особняк уже с более выгодной позиции.       Да уж, никаких понятий о вежливости, со вздохом подумал Алекс, откидываясь на спинку сиденья. Взгляд его упал на ногу Адрианы, небрежно покоившуюся слева от сиденья. Штанина камуфляжных брюк засучилась и был виден тонкий черный капрон, облегавший кожу. Подобных девушек, носивших запрещенные в Империи колготки, очень метко окрестили «шоколадками». Впрочем, Адриана выглядела совсем не сексуально, как многие другие. А ее дерзкое поведение только сильнее портило впечатление о ней. «И зачем вообще носить колготки под штанами? — подумал внезапно Алекс. — Бред какой-то. С юбкой или платьем — совсем другое дело. Красота да и только».       Подумав о еде, Алекс так невольно и покосился влево. Сандра Уишко, пухлая румяная блондинка, с аппетитом ела палочками чианезскую лапшу с мясом из коробки, пихая в рот самые большие и сочные куски. Это вызвало у Алекса невероятное умиление. Розовый язык Сандры ползал по подбородку, слизывая мясной сок, челюсти размеренно двигались, а губы прямо-таки причмокивали от удовольствия. Алекс не мог оторвать взгляд от этого зрелища, оно поистине завораживало его. «Прямо какой-то фуд-фетиш», — вспомнил он красивое западное словечко, но тут же с усилием вернул себя с небес на землю. Расслабляться им всем сейчас было нельзя.       Четвертым из сидевших в машине был Марвин Лэнс, коренастый блондин с грубоватыми, словно бы выструганными из дерева чертами лица. Впрочем, определение «блондин» подходило ему мало. Обычно первой ассоциацией на это слово вылезал белозубый и голубоглазый красавчик с обложки какого-нибудь модного журнала. Марвин же всегда был молчалив и угрюм и на роль актера или модели годился бы только в страшном сне. К тому же он был самым старшим в ячейке, лет сорока, и довольно молодой Алекс, да пожалуй, и все остальные толком не знали, как найти с ним общий язык. — О, выезжают! — возбужденно стуча кулачком по приборной панели и подпрыгивая на сиденье, возвестила Адриана. Все тут же наклонились вперед и прильнули к окнам, не отрывая взглядов от ворот особняка.       «Союз Черной центурии» со дня на день готовил революцию в России. Пока монтэгские товарищи занимались вербовкой, агитацией, закупкой оружия и прочими скучными делами, на святокаменскую ячейку была возложена более серьезная задача — уничтожать «ликующих и праздно болтающих» (Алексу с детства запомнились эти строки Пушкина: «От ликующих, праздно болтающих, обагряющих руки в крови уведи меня в стан погибающих за великое дело любви»), то есть дворян, высший свет города. Зачем это было нужно, начальство партии не разъясняло, однако сам Алекс догадывался, что без этих бесящихся с жиру «столпов общества» черни «болотной столицы» было бы куда легче взять власть в городе.       Вот чугунные ворота особняка с едва слышным писком электронного замка растворились. Наружу выкатил красно-белый кабриолет. Все внутри у Алекса так и замерло, рука легла на рукоять «эйзена» на сиденье рядом. Сидевший за рулем Олег Разумовский, молодой наследник парфюмерной империи, часто отправлялся на прогулку без охраны. Вот и сейчас позади кабриолета не было видно никаких других машин. Идеально. Центурийцам оставалось только выскочить из салона и открыть огонь. Первой должна была выйти Адриана — она, как молодая и красивая (по стандартным идеалам красоты, не по алексовским) девушка вызвала бы меньше подозрений. А остальные были бы уже на подхвате.       Но революционеров ждало разочарование. Олег Разумовский нажал кнопку на руле и складная крыша кабриолета с жужжанием поползла вверх, скрывая пассажиров. Алекс успел лишь заметить густые рыжие волосы сестры Олега Тани и яйцевидную голову ее мужа, сидевших позади. А затем машина вырулила на проспект и газанула в сторону Чистянки.       В колонках светской хроники многие репортеры недоумевали, как же так получилось, что богатая наследница выскочила замуж за отпрыска обедневшего авиамагната. «Любовь зла», — говорили об этом сплетники. Теперь Алексей Домодедов, явно надеявшийся поправить с помощью выгодного брака дела семейного концерна, жил дома у Разумовских. Ему же было хуже. — Давай скорее за ними, уедут! — заныла нервная Адриана, ударяя ладонью в ветровое стекло.       Сидевший за рулем рослый негр Бамба Форест был, как и Лэнс, угрюмым человеком. Но угрюмость его была совсем иного рода: он не молчал, а наоборот, часто огрызался, а временами так и вообще свирепел. Вот и сейчас он принялся препираться с Адрианой, заглушая ее резкий визгливый голос громогласными раскатами своего баса. Впрочем, то было скорее для проформы: двигатель он конечно же завел и за кабриолетом помчал. Ладонь Алекса, сжимавшая рукоять пистолета, стала мокрой. Сердце забилось в охотничьем азарте.

***

      Голуби кружили стаей над аллей Генсековского парка, к счастью, далеко от Кристининой скамейки. Допустить, чтобы ее черная одежда перепачкалась белыми птичьими экскрементами и перьями, Кристина никак не могла.       Она быстро посмотрела на наручные часики: до прибытия объекта оставалось десять минут. Затем перевела взгляд на свои заложенные одна на другую ноги. В последнее время у девушек-«шоколадок» появилась мода массово выкладывать в соцсети фото своих ног в колготках. Могла бы сейчас побаловаться и Кристина: куча кудосов и комментов была бы ей обеспечена. Однако ее не интересовали ни комменты, ни кудосы. Да и выкладывать во всеобщий доступ какие-либо снимки было опасно. Она, собственно, именно поэтому давно забросила ведение соцсетей.       А ноги Кристины сегодня выглядели прямо-таки потрясающе. Да и туфли были не светло-голубыми, как обычно, а черными, пусть и с белыми полосками на заднике. Такие прекрасно гармонировали с общим цветом одежды.       Людей в парке, в отличие от голубей, было довольно мало (впрочем, для дела так было только лучше). Какая-то пожилая женщина с ребенком лет трех прошла мимо скамейки, покосилась на Кристину и неодобрительно покачала головой. Ну понятно, осуждала запрещенный в Империи наряд «шоколадки». В общем-то, лучше и правда было надеть на эту миссию колготки «нюдс» и туфли без шпилек, однако в последнее время Кристина стала подбирать гардероб, руководствуясь больше соображениями стиля, нежели практичности. Пока что на заданиях как-то везло, перестраховываться она не стала и в этот раз.       Еще не успевшая отойти далеко от скамейки женщина нагнулась к малышу, и Кристина услышала, как она сказала ему, явно специально не понизив голос: «Будешь плохо себя вести, отдам тебя этой тете». На мгновение у Кристины мелькнула мысль застрелить невежливую бабулю на месте. Но свой главный принцип она не могла нарушить, тем более сейчас. А особей женского пола она не убивала никогда и ни при каких обстоятельствах. Просто физически не могла настроить себя на уничтожение изначально наделенных геном эстетической красоты, пусть даже и не ставших потом красавицами.       Необычным для своей страны ремеслом Кристина занялась всего год назад. Тогда после скучнейшего рабочего дня в бухгалтерии копировального центра она по дороге домой зашла в недавно открывшийся бар. Алкоголь Кристина не употребляла совсем, однако перекусить острыми свиными ребрышками с пюре, рекламируемыми вывеской над входом, ей ужасно захотелось.       Почти сразу же в пустом зале бара к ней приклеился весьма нетрезвый субъект. Ни словесные увещевания, ни угрозы вызвать жандармов не возымели действия: ничуть не смущаясь присутствием сонно-равнодушной барменши, он повалил Кристину на столик и полез одной рукой ей под блузку, а второй под юбку. Выход оставался только один, и потому Кристина сорвала с ноги туфлю. Длинный острый каблук галлийского производства вошел насильнику сбоку в шею, а вышел наружу сквозь щеку. Кристина для верности повернула туфлю два раза, а затем выдернула. Сделанная на совесть четырехдюймовая шпилька даже не погнулась. В свое время Кристине невероятно повезло купить такие туфли на распродаже в Центральном Универмаге.       Насильник нелепо выпучил глаза, а затем скатился с несостоявшейся жертвы. Рухнул плашмя на стул, булькая горлом и выплевывая сгустки крови, подергался с минуту и затих. Кристина быстро протерла каблук салфеткой, обула туфлю и со всей возможной скоростью покинула негостеприимное заведение. Оставалось лишь надеяться, что жирная рыжая барменша не запомнила ее как следует.       Однако на следующий день Кристине позвонил местный криминальный авторитет. Каким-то непостижимым образом он не только узнал о происшествии раньше официальных властей, но даже выведал домашний адрес и номер телефона невольной убийцы. Кристине он предложил работу и та недолго думая согласилась.       За нынешний же заказ ей обещали настолько серьезную сумму, что после исполнения Кристина могла уйти на покой и жить припеваючи. Главного, впрочем, ей заказчик не гарантировал, однако Кристине это было уже и не нужно. Колготки она любила всегда, носила их давно и часто, а когда вся страна узнала об энграме Насти Сельверии и красивой западной жизни, принялась активно спекулировать нейлоном на черном рынке. За отрез футовой ширины она совсем недавно приобрела заветную темно-синюю книжицу. Теперь, как только дело будет сделано, можно с чистой совестью, как бы нелепо это ни звучало, уезжать в Винландию. Положить там деньги в банк, купить маленький домик на побережье… И забыть прошлую жизнь навсегда.       Пенсионерка с ребенком скрылись в конце аллеи. Парк опустел, лишь странствующие голуби носились как ни в чем не бывало. Кристина продолжала ждать, сидя с руками в карманах пальто. Пожалуй, она все же плохо замаскировалась. Надо было взять с собой какой-нибудь реквизит — книжку там или мороженое. Хотя нет, мороженым еще одежду запачкаешь, а книгу потом особо не спрячешь — карманы в пальто слишком узкие. Но и сидеть просто так было как-то неловко. И «шоколадки» пожалуй все же не стоило сегодня натягивать. Еще только вызова в Имперский надзор ей не хватало!

***

— Ну скоро они тронутся? — уже в третий раз за последние пять минут вопросила Адриана, постукивая ногтем по приборной панели. Она, высунувшись из открытого окна, нервно дымила тонкой ментоловой сигаретой. Такие стали особенно популярны в последнее время из-за новомодных западных веяний. А в Японии и на Чианезе, как слышал Алекс, народ массово увлекался другим способом курения — так называемыми «вейпами». Их не требовалось поджигать огнем, они не сорили пеплом, дымить ими можно было прямо в помещении, даже не открывая окна. Воистину торжество прогресса!       А вот старенький облупленный «соблазн», на котором центурийцы уже с полчаса преследовали кабриолет Разумовских, был весьма далек от технического прогресса. Молодых дворян члены ячейки потеряли бы из виду довольно быстро, если бы не пробка возле Мойшинского кафедрала. Сейчас «охотников» и «дичь» разделяли две машины. Делов-то было: выскочить наружу, подбежать к кабриолету и несколько раз выстрелить в упор. Но неподалеку, у поворота на Чугунную улицу маячили двое городовых в бронежилетах, шлемах и с автоматами на перевязи. Рисковать тут было нельзя. — Что ж ты такая нетерпеливая, Адриана? — раздался над левым ухом Алекса звонкий словно колокольчик голос. — Тронемся, не волнуйся. Уж лучше так стоять, чем отстать от них.       Сандра. Ее густые ресницы загадочно трепетали, пухлые розовые губы были томно приоткрыты, а волосы в лучах стрелявшего сквозь стекла в салон заходящего солнца казались натурально золотыми. Тьфу, дешевые метафоры, мысленно обругал себя Алекс. И все же Сандра была неизмеримо прекрасна. И ведь решилась на рискованную акцию, пошла убивать, такая молодая, нежная…       И Алекс не выдержал. Распахнул дверь с левой стороны, впустив в салон поток свежего, пусть и вонявшего выхлопными газами воздуха. — Вылезай! — скомандовал он Сандре. — Быстрее, пока мы не тронулись! Ты не должна пострадать! Сандра так и захлопала глазами. Остальные члены ячейки выглядели не менее ошеломленными. — Эй, ты чего? — резко развернулся с переднего сиденья Бамба. — Сам же говорил, у нас каждая боевая единица на счету! — А ну заткнись, смотри лучше на дорогу! — взъелся Алекс, хоть и понимал, чем чревато столь дерзкое поведение. — Я командир ячейки, мне и решать, кому уходить, а кому остаться!       Видя, что Сандра еще медлила, он потянулся к своей сумке. И вытащил оттуда предмет, который планировал приберечь как минимум до следующего дня. — Вот, держи, — сунул он в руки Сандре упаковку колготок. — Настоящие, апеннинские. Только пожалуйста, уходи!       Лицо Сандры так и просияло. И Алекс как никто другой готов был ее понять. Апеннинская модель на лицевой стороне упаковки может и выглядела сексуально в черных колготках и боди, но Алекс в этой одежде представлял только Сандру. Ей такие колготки шли бы просто идеально.       Белая «Виктория» впереди них медленно двинулась вперед. Кабриолет Разумовских уже выворачивал на Чугунную. Время стремительно уходило…       Внезапно лицо Сандры расплылось в широкой счастливой улыбке. И, нагнувшись к Алексу, она быстро чмокнула его в губы. Тепло так и принялось разливаться от самого низа его живота.       Сзади уже вовсю сигналили. Сандра, по-прежнему улыбаясь, выскочила наружу, стукнула дверцей. Бамба выжал акселератор на полную, громко и отчаянно ругаясь. Адриана смотрела на своего командира с яростью, и даже равнодушный прежде Марвин зловеще посверкивал глазами из угла салона. Но Алексу было плевать на них всех. Он пребывал на седьмом небе от счастья.

***

      Лучи опускавшегося за купол Иудинского собора солнца гасли один за другим. Кристина вновь поглядела на часики: объект опаздывал уже на десять минут. Конечно, древняя поговорка про точность и королей слабо подходила к современным дворянам, однако такое опоздание даже для Разумовского было неприемлемым.       Заказчиком Кристины в этот раз был глава одного галлийского парфюмерного концерна. Смерть Олега Разумовского неизбежно привела бы к покупке концерном его фирмы «Зеленый свет» и открыла бы иностранцам возможность для торговли на имперском рынке. К галлийской парфюмерии Кристина испытывала особый пиетет, поэтому за инициативу заказчика ухватилась обеими руками. Девушки Империи просто обязаны были выглядеть и пахнуть достойно.       Но вот за оградой парка зашумели колеса. Кристина обернулась — ага, вот и красно-белый кабриолет с поднятой крышей. Никакой охраны поблизости, сам Разумовский торчал за рулем. Просто идеально.       Кристина встала со скамейки, направилась к остановившейся машине. Четырехдюймовые шпильки вязли в песчаном покрытии аллеи, едва не ломались о гравий. Хотя обычно на каблуках Кристине было гораздо удобнее, чем без них, порой последствия такого выбора обуви давали о себе знать.       До машины оставалось ярдов двадцать. Кристина сунула руку под пальто, сняла пистолет с предохранителя. Сумочку она почти никогда не носила с собой, считая ее лишним и только мешающим при работе аксессуаром. Пистолет с глушителем, который она почему-то называла «Матильдой», держала в специальном перешитом для него внутреннем кармане.       Десять ярдов. Каблуки Кристины застучали уже по асфальтовому покрытию, идти стало намного легче. Никакая я не «шоколадка», подумала вдруг она, бросив взгляд на свои грациозно передвигающиеся ноги. Слишком уж пошло звучит. Пусть она будет зваться… «киллерша-колготочница», да, точно!       Силуэт Разумовского в салоне был уже отлично виден. На заднем сиденье маячил еще какой-то парень — ерунда, лишний свидетель. Кристина вытащила «Матильду», поудобнее ухватила ее двумя руками. Едва слышный щелчок выстрела и звон падающей на асфальт гильзы были, наряду со стуком шпилек, ее любимыми звуками.       Голова Разумовского нелепо дернулась, орошая кровью стекла машины и приборную доску. Умер он, судя по всему, мгновенно, не успев даже ничего сообразить. Не медля, Кристина перевела пистолет на пассажира. С простреленной грудью, тот отчаянно забился, выпучив глаза, но уже через несколько секунд безвольно запрокинул голову назад. Дело было сделано, теперь — скорее бежать прочь… И тут Кристина обомлела. По ушам ей ударил женский визг, доносившийся, вне всякого сомнения, из салона кабриолета.       Девушка. Молодая, довольно красивая, с рыжими волосами. Кажется, это была сестра Разумовского, сидевшая позади и прежде неразличимая за широкой спиной своего мужа? парня? друга?.. Впрочем, какая теперь разница!       В голове у Кристины заметались панические мысли. Что теперь было делать? Пообещать девчонке фут нейлона? Или отдать свой винландский паспорт (черт с ним, на гонорар можно купить новый!)? И в то же время оставлять ее в живых было опасно: еще не дай бог вздумает мстить за своих родных!       Мысли Кристины нарушил визг тормозов за спиной. Черная хромированная «БТС Камаро» остановилась нос к носу с кабриолетом. Выскочивший из-за руля высокий бородатый парень в модной заграничной кепке и черном худи переводил взгляд выпученных глаз с машины Разумовских на киллершу рядом.       Плевать, решила Кристина, валю сейчас этого парня и даю деру. Вряд ли эта рыжая ее запомнит, а если и запомнит, то она уже скоро будет весьма далеко от Империи.       Она развернулась к бородатому, потянув наружу уже было убранную в карман «Матильду». И обомлела второй раз за последние две минуты.

***

      На встречу с Таней Разумовской, ее мужем и братом Настя и Майкл опаздывали уже серьезно, так что Настя даже начала переживать, не уедет ли подруга, не дождавшись их. Как назло, талоны на трафик закончились у обоих, и в машине они сидели без связи. А несостоявшаяся встреча означала неминуемое приближение разговора с любимым, этого Настя боялась больше всего.       Впрочем, им повезло. Возле ограды Генсековского в сгустившихся сумерках ярко выделялась машина Разумовских, малолитражный латинский «хрущ». Но когда они подъехали ближе, по спине у Насти побежал холодок. Ветровое стекло «хруща» было заляпано изнутри чем-то густым и бордовым. Очень вряд ли Разумовские ели в салоне борщ прямо из кастрюли, чтобы потом так мощно расплескать его.       Майкл явно тоже заметил это, потому как, затормозив, тут же выскочил из машины и бросился к «хрущу». Рядом с ним стояла светловолосая, одетая во все черное девушка, но никаких действий почему-то не предпринимала. Наверное, растерялась, поэтому помощь тем более требовалась.       Настя выскочила вслед за любимым. И обомлела. Девушка в черном выхватила из-под пальто пистолет. Большой, черный, все прямо как в кино. Майкл однажды показывал Насте оружие-реквизит, оставшееся на память о съемках, но тут пистолет был явно настоящим, поблескивавшим от смазки. И к стволу его была прикручена эта самая штука… как ее? Еще выхлопная труба в автомобиле называлась так же.       Впрочем, вспоминать было некогда. Девчонка уже навела пистолет прямо на Майкла. Едва не наворачиваясь с высоты пятидюймовых шпилек, Настя кинулась закрыть любимого собой. Чисто на инстинктах, не думая.       И на удивление, это сработало — девушка не стала стрелять. Палец с курка не убрала, однако оружие слегка опустила. Глаза ее удивленно расширились. — Настя, ты?.. — с нотками восторженного придыхания вымолвила она. Должно быть, то была ее активная подписчица, «шоколадный» наряд явно об этом свидетельствовал. — Да, я. — Каким-то шестым чутьем Настя поняла, что сейчас было не время любезничать с фанаткой и оставлять ей автограф на упаковке колготок, как уже бывало не раз. — Что тут вообще произошло? Лицо девушки вдруг стало сосредоточенным, левая рука нырнула в карман пальто. Настя невольно вся так и напряглась. — Настя, прошу тебя, отойди в сторону! — взмолилась внезапно фанатка. — Я тебе даже за это винландский паспорт подарю, хочешь?       И рука ее показалась из кармана, в самом деле сжимая темно-синюю книжицу. «Верить ей или нет?» — задумалась Настя. Прежде неоспоримое желание защитить Майкла любой ценой начало преступно колебаться. Винландский паспорт как-никак! — Ну что там у вас творится? — подлил масла в огонь любимый, выглядывая из-за плеча Насти. Та еще медлила, как вдруг задняя дверца «хруща» открылась и оттуда прямо на проезжую часть выползла Таня. Ее джинсовая куртка и рыжие волосы были вымазаны в чем-то красном, того же оттенка, что и забрызгавшая стекло в машине субстанция, лицо же было белым как мел, глаза остекленели. «У нее явно шок», — поняла Настя.       А вслед за тем она окончательно приняла решение. Нечего церемониться с этой сучкой, надо просто швырнуть ей в лицо смартфон, как тогда грабителю. Затем сорвать с ноги одну туфлю, потом — вторую…       Хотя нет, острых каблуков лишаться опасно. У этой стервы тоже шпильки, пусть и пониже, чем у нее. Поэтому обе туфли лучше держать в руках, на манер ножей. В длине все преимущество, главное — успеть выбить у противницы пистолет…       Взгляд Насти внезапно зацепился за старый облупленный «соблазн» белого цвета, припаркованный ярдах в десяти позади «хруща». Настя уже и забыла о существовании таких развалюх, производство которых в Империи прекратилось лет десять тому назад.

***

— Ну ни хрена себе!.. Вы это видели?! — так и подскочил на сиденье Бамба.       Изумляться действительно было чему. На глазах у членов ячейки девушка-«шоколадка», подойдя к машине Разумовских, два раза выстрелила в людей в салоне из пистолета с глушителем, а затем остановилась в нерешительности. Таню она очевидно убивать не стала: из салона кабриолета отчетливо донесся женский визг.       Однако то, что случилось далее, Алексу, похоже, ранее могло только привидеться во сне. Из затормозившей возле кабриолета «Камаро» выскочил атлетически сложенный парень в кепке и худи, а следом за ним…       Настя Сельверия. Как всегда великолепная, на высоченных шпильках, в тонких черных колготках, кожаной мини-юбке и легкой кофточке. Символ революции была прямо здесь, во плоти. Будто бы богиня, спустившаяся с небес. Грациозно раскачиваясь на каблуках, она выбежала вперед, заслоняя грудью парня, в которого уже прицелилась «шоколадка». Что и говорить — героиня.       Алекс с усилием вернул себя с небес на землю (лучше уж думать о реальной любви Сандре, о том, в безопасности ли она сейчас!). Собрал в кучку панически разбегавшиеся мысли. Лучшим вариантом, конечно, было валить отсюда как можно скорее. И в то же время так тянуло узнать, что же здесь, черт возьми, творилось… — Значит так. — Приняв окончательное решение, Алекс тряхнул головой. — Сейчас, как и планировалось, выскакиваем и мочим Разумовскую, парня и эту…       Он мучительно подбирал определения для девчонки-убийцы. «Шоколадка»? Наверняка на это обидится Бамба, у него ведь кожа такого же цвета. «Колготочница»? Скорее всего, оскорбится Адриана. — …Шоколадницу, — нашел наконец выход Алекс. — Сельверию не трогать — кто посмеет, лично шею сверну. Оружие у всех в порядке?       Марвин поднял на уровень головы здоровенный обрез. Адриана продемонстрировала миниатюрный револьвер с глушителем. Пожалуй, стрелять он будет все-таки слишком громко. Вон у «шоколадницы» глушитель раза в два длинней и звук выстрела почти такой же, как при взведении затвора. А впрочем, плевать уже на шум.       При взгляде же на Бамбу Алексу захотелось схватиться за голову. Бравый негр сжимал в ручищах автомат с подствольником и лазерным прицелом, а к груди прицепил сразу несколько гранат. — Ну ты совсем сбрендил! — возмутился Алекс. — Это у вас в Лумумбе чуть что сразу за миномет хватаются? — Я русский! — Бамба, естественно, зло ощерил зубы, и Алекс дальше нарываться не стал. Ссора в такой ответственный момент была им совсем ни к чему. — В общем так, первой выходит… — Гораздо логичнее было, как и по изначальной задумке, выслать вперед Адриану, однако в последнюю секунду Алекс передумал. — Первым выйду я. Остальные — за мной, подхватывайте. Все, начали!       Он распахнул дверь и с боевым кличем «Вперед, Центурия!» вылетел наружу, сжимая в руке «эйзен». Однако «шоколадница», с невероятной скоростью крутанувшись на высоких шпильках, вскинула свой пистолет раньше… По глазам Алекса резанула яркая вспышка и тут же все померкло…

***

      Казалось бы, уже ничего в этот вечер не могло изумить или напугать Настю сильнее, однако последующие события она не могла представить даже в страшном сне. Выскочивший из белого «соблазна» низкорослый прилизанный парень вопил что-то невнятное и размахивал каким-то большим и несуразным пистолетом. А вот девушка с винландским паспортом действовала быстро и в то же время спокойно и точно. Пуля из ее пистолета поразила прилизанного прямо в лоб, и тот, нелепо взмахнув руками, повалился на землю возле переднего колеса «соблазна». Выбежавшая вслед за ним красивая шатенка в камуфляже лишь взвизгнула и бросилась обратно в салон. Вылезший же из-за руля колымаги рослый чернокожий мужчина с автоматом в руках пер вперед словно джаггернаут, зловеще разинув большой рот. Вторая пуля угодила ему в грудь и оттуда сразу же ударила яркая вспышка...       Бабам!.. Однажды Настя была с Майклом на съемках и видела, каким образом пиротехники создают взрывы. Однако сейчас все было совсем по-другому, мало того — по-настоящему.       Майкл прыгнул на Настю, увлекая ее за собой на землю. Та упала, умудрившись даже не потерять обе туфли, а в следующий миг асфальт под ней заходил ходуном. Языки яркого пламени плясали где-то сверху, видные даже сквозь сомкнутые веки…       Через несколько секунд все стихло. Майкл осторожно приподнялся с земли, вслед за ним подняла голову и Настя. «Соблазн» ярко пылал, разгоняя сгустившуюся вокруг парка тьму. От рослого негра остались лишь обуглившиеся ноги, каким-то образом не упавшие и стоймя выглядевшие бы комично, если бы не контекст ситуации. Таня все еще лежала рядом с «хрущом», беззвучно разевая рот и мотая головой, а девушка с пистолетом… куда же она подевалась?..       «Да плевать на нее, Таня, Таня!» Настя вскочила, стуча каблуками, подбежала к подруге, врезала ей оплеуху — слышала, что так можно было привести шокированного в чувство. Ноготь со свежим маникюром едва не сломался, но это была ерунда — в себя Таня пришла. Резко села на земле и уставилась на Настю взглядом беспрестанно хлопавших глаз. — Ты как? Не ранена? Болит где-нибудь? — спрашивала ее меж тем Настя. — Да вроде нет, — пролепетала подруга. — А что здесь… вообще случилось?       Она обвела пространство вокруг себя изумленным взглядом. Настя в ответ лишь пожала плечами: если бы она сама хоть что-то понимала! На всякий случай она тоже огляделась вокруг: никаких следов девчонки-убийцы все еще не было. Будто бы в воздухе растворилась.       Внезапно наступившую тишину нарушили громкие крики. Они неслись отовсюду: со стороны Имперского, с улицы Мохожоровской, с Синодовской площади… — Айда, ребзя, началось!.. — Мятеж! Двигаем к Корабельному!.. — Подымем упырей на вилы!..       И Насте стало по-настоящему страшно. Она поняла, что недовольство, царившее в Империи повсюду, с тех пор как люди узнали о прелестях западной жизни, выплеснулось наружу, спровоцированное взрывом. А уж если при этом зовут идти на Корабельный, где заседает городское правительство… — Девочки, быстрее, в машину! — позвал явно соображавший быстрее всех Майкл. Насте дважды повторять не пришлось. Схватив за руку все еще осоловелую Таню, она потащила ее в салон «Камаро». Взревел двигатель и машина, исполнив невероятный в своей опасности каскадерский разворот, помчалась к окраине города.       Как было бы хорошо сейчас оказаться где-нибудь на природе, среди каскадеров, думала Настя, созерцая в окно, как на темные улицы высыпа́ли кучки людей с перекошенными от злобы лицами. А еще лучше — вообще уехать в Чернорусск, на родину Майкла. Одно было хорошо — тяжелый разговор откладывался. Сейчас явно стало не до него.