Кинро — паршивый рифмоплёт!

Прошло семь лет, всё не иссякнет Пожара прошлого ярчейший свет, Ведь первая любовь ничем плохим не пахнет, Ведь только там — вдали — хранится на вопрос ответ. Ген пережил всю горечь, все обиды, Устроился учителем в «С» класс, У Гена карты все давно как крыты: Живёт уж лет как семь без прошлого прикрас. Он — человек с инклюзией, со взором честным, Да наплевать на то, что выпадает Он из реальности на миг совсем уж не прелестный, И пусть из-за «причуд» педрепутация страдает. Достался Гену класс из хулиганов: Все непослушны и, как океан, бурны, Да, временами худо было, ой, как же погано! Но знал он наперёд — терпение! И будут ему те верны. И начал Асагири с тактики с уловкой: «Люблю вас, — говорит, — до боли, детвора», Застал тогда он взгляд Кохаку яркой, ловкой, Кричал её тяжёлый взор: «Вам уходить пора!». Соврёт учитель, если скажет, что легко С таких количеством детей сродниться — Пугал Ген класс своим «мигающим» видком, Но всё равно с таким, как он, коллегам не сравниться. Прошло семь лет с его «тогда», Растёт дыра в израненной грудине, Уж думал он, что одинок с тех пор, и навсегда, Один лишь Ген знал одиночеству причину. Прошло семь лет, и друг из прошлого вернулся: Всё тот же вид, всё те же строгие очки, На свитер с лагеря из гор Ген обернулся, На те же самые на ремешке значки. Пропах весь солнцем старый друг, Имел закрытую, но добрую улыбку, В глазах, как и всегда, покоился испуг… Поймал он на крючок брыкающуюся рыбку! Ген полюбил опять, по-взрослому, всерьёз, «Семь лет назад» в его мозгу исчезли, Не понимал учитель, в чём курьёз, Ведь из души знакомые всё те же твари лезли. И Ген работал, Ген любил, Он завоёвывал доверие «С» класса, Мигала мысль порой: «Убил!.. Убил кого-то… кто?». Машина. Травма. Траса. Их мир — он потихоньку умирает, Осколок за осколком рушится их «завтра»! Пока Ген жив, он в голове весь сор перебирает, «Всё будет хорошо: у класса, Кинро…» — мантра. И страшен день, когда рассвет Их домики косые не настигнет, И больно им, что будущего нет, А Гену жаль, что другу в сердце не проникнет. Пробьёт их час, а до тех пор Оставит след он на песке несчастном, И да не вспыхнет в классе Асагири новый спор! Да будет жизнь при нём у них всегда прекрасна! Кохаку… Как она ему ценнá: Душою тонкой, синими глазами, А в том, боится что, лежит вина В тяжёлом мире, обделённом всякими азами. И Сенку — он умён, что равных нет, Немногословен пусть, а мозг — он, как процессор мощный, И видит Ген, научного халата как манжет Скользит вверх по руке того, ведь Сенку — гений, точный! Хокутозай шустра, а на язык остра, Уж очень нравится её натура Асагири. Надеется учитель, что пора Погибнуть рано не достанется детишкам в этом тяжком мире. И очень жаль того же Ксено, что возвёл По личностной болезни школу, Но даже так — детей, столь умных, в стены он привёл, И кто бы знал, что сделал так он «по приколу». Ах, если б можно было раны залечить Свои, чужие, мира, что так скоротечно зябнет, Ген начал бы в лекарствах все бинты мочить, Но знает он — едва ли мир протянет… По крыше ливень бьёт, и до сих пор Гремит гроза, а люди погибают, Не видно их злых лиц из сучьих нор — Как очевидно: люд их всё скорее прозябает. Как хорошо, что есть хотя бы друг — Спустя семь лет, родной он, как с войны, вернулся, Всем сердцем любит Ген, но Кинро вдруг… Опять Ген в одиночестве очнулся. Прошло семь лет, всё не иссякнет Пожара прошлого больной и жгущий свет, Ведь первая любовь ничем вообще не пахнет, И только впереди, как бы дожить, хранится на вопрос ответ.