Мы входим в зону турбулентности

— Уважаемые пассажиры, обращаем ваше внимание, что рейс 310 из Самары в Санкт-Петербург задерживается. Приносим вам свои извинения за ожидание. Приятный женский голос объявил по громкой связи очередное сообщение о том, что придётся просидеть в шумном аэропорту ещё один лишний час. По билетам рейс был назначен на десять тридцать, из-за одной нервной особы приехать пришлось в восемь утра, и вот стрелка наручных часов уже переваливала за одиннадцать часов утра, а нужный самолёт всё так же одиноко стоял за большими панорамными окнами аэропорта, ожидая своего часа. Вокруг сновали люди с массивными чемоданами и не менее легкими сумками, с их рейсами всё было нормально, они торопились к стойке регистрации, держа в руках паспорта и билеты. Они вылетят уже с минуты на минуту, у них почему-то всё нормально. — Пиздец, наверное, надо было всё-таки бахнуть кофе дома… У небольшого бутика с закусками и кофе стояла высокая девушка, раздраженно откидывая короткие волосы цвета темной ночи назад, чтобы не лезли в лицо. Их вчера вечером перед поездкой помыли, и теперь они самовольно кудрявились и всё падали на лоб, закрывая серо-зелёные глаза. Они даже не доставали до линии подбородка, завязать в пучок их было нельзя, приходилось мириться и ждать, когда тяжесть воздуха сделает их послушными. Глаза пусто таращились на полки позади сонного продавца, разглядывая заоблачные цены на воду и чай в бутылках, которые в обычном магазине стоили бы раз в пять дешевле. Реакция других людей от неё сильно не отличалась, все так же подходили, смотрели, тяжело вздыхали и уходили в сторону другого прилавка, надеясь встретить хоть там цены почеловечнее. Горло саднило и отчаянно просило пить, другие варианты приобретения воды она уже рассматривала и уже начинала проклинать саму себя за то, что сложила в походную сумку всё, кроме бутылки воды. Ждать посадки в самолёт, где предложить ей смогут только пару стаканов, не хотелось, и девушка, горестно вздохнув ещё раз, всё-таки достала из кармана карту. Получив долгожданную бутылку, которая практически сразу же оказалась наполовину пустой, черноволосая двинулась обратно к зоне ожидания, уже думая, как не потеряться среди таких же несчастных ожидающих. В углу, в самом конце этого лабиринта на лавке рядом с двумя громоздкими сумками сидела девушка, задумчиво глядя в окно на самолёты. Кипа красновато-рыжих пушистых волос, лежащих на спине копной, достающей почти до бёдер, на удивление послушно покоилась на месте и даже не подлетала вверх из-за редких порывов сквозняка. В общей массе разговаривающих друг с другом людей она выглядела как-то слишком одиноко и брошено, ещё и совсем неподвижная поза делала её похожей на статую, а не на человека. — Пиздец, мой бюджет расходов в сто пятьдесят рублей на бутылку воды не потянет. — Черноволосая устало плюхнулась рядом, печально оглядывая уже полупустую бутылку. — За такие деньги они должны были дать мне канистру со святой водой, из-за которой у меня бы крылья выросли. Девушка рядом на этот праведный гнев никакого внимания не обращала, даже не повернулась на голос своей возлюбленной, которая оставила её тут в одиночестве на пятнадцать минут. Она её и потащила в эту поездку в Санкт-Петербург, и могла бы всю неделю сборов наслаждаться её визгами счастья, если бы не слова о том, что добраться им туда надо будет на самолёте. Этих страшных машин с крыльями девушка боялась до чёртиков, вся радость поездки в город, который она до этого видела только на картинках, исчезла, оставив вместо себя только страх сесть в эту летающую конструкцию, которая на самой высокой точке полета обязательно упадёт и разобьется. Видимо сейчас, сидя буквально в двухстах метрах от летающего агрегата, который, скаля свои невидимые острые зубы, ждал их уже час, она собиралась с силами и пыталась успокоить саму себя, чтобы предотвратить таящуюся внутри панику. — Хей? Да ладно, Ник, ну чего ты? Его же сейчас осмотрят везде, где только можно. Вероятность, что мы разобьёмся или вообще умрём крайне мала. — Крайне мала, но есть же. — Сквозь зубы прошипела Ника, не отрывая глаз от небольшого самолёта, около которого сновали люди в оранжевых жилетах. — В кого ты такой паникёр? Хорошая авиакомпания, довезут твою жопку в целости и сохранности. — Девушка вытащила из приоткрытого рюкзака билет, на котором крупными английскими буквами было напечатано имя Елена, при виде других пассажиров, оглядывающихся куда-то в сторону выхода на посадку. — Авиакомпания не сможет меня вытащить из падающего самолёта. — Да ладно, не ссы. У меня с собой святая вода за сто пятьдесят рублей, будем падать, она нас спасет. Не знаю как, но за свою цену она обязана. Ника слабо улыбнулась и всё-таки чуть расслабилась, положила гудящую с самого утра голову на плечо возлюбленной, всё не отрывая взгляда от самолёта, будто пытаясь высмотреть в нем какую-то поломку. В здании аэропорта было прохладно, многие, направляющиеся в северную столицу России, вообще сидели в куртках. Девушка же, видимо доверившись благоприятному прогнозу погоды, утром запрыгнула в свои любимые короткие джинсовые шорты, которые обтягивали её аппетитную попку и едва-едва её прикрывали, и красный кроп топ, тоже едва-едва прикрывавший грудь. Лена с самого утра старалась смотреть куда угодно, только не возлюбленную, которая нервничала и торопилась в аэропорт и явно бы не стала тратить время на утренний секс. Но не смотреть туда, куда не надо, никак не получалось, и в итоге обе ходили напряженные, только одна из-за страха, а другая из-за постепенно накапливавшегося возбуждения. Сейчас Ника точно успела пожалеть о выборе одежды; в то время как её спутница преспокойно сидела рядом, сложив руки в карманы теплой пушистой кофты, она мелко тряслась и старалась согреться самостоятельно, обнимая себя руками. Все остальные теплые вещи лежали в чемодане, который уже успели погрузить в багажное отделение самолёта, укрыться сейчас было совершенно нечем. — А вот я говорила, что надо одеваться нормально. Это ж Питер, тётя. — Хмыкнула Лена, когда девушка уже практически начала стучать зубами. Оставшись в одной черной футболке, девушка сняла с себя теплую кофту и накинула на тощие подрагивающие плечи, надеясь, что в самолёте им не придется согреваться так по очереди. Разница в возрасте между ними была три года, но это здесь особой роли не играло, старшая в детстве успела слетать с родителями в немалое количество зарубежных стран, и вид летающих машин с крыльями и маленькими колёсиками в ужас её не приводил от слова совсем. О её спутнице сказать такого было нельзя, та всю неделю допрашивала возлюбленную и клещами вытаскивала обещание о том, что ни на пути туда, ни на пути обратно она не умрет. Если бы Лена знала, чем для неё обернётся эти два билета на самолёт, она бы сдала их сразу же после того, как купила, и побежала оформлять билеты на поезд. — Уважаемые пассажиры, посадка на рейс 310 объявляется открытой, просим вас пройти к пятому выходу на посадку. — Наконец-то объявил голос из громкоговорителя, когда время на часах превышало время посадки на билете на добрые полтора часа. — Неужели? — Страдальчески выдохнула Лена и поднялась с лавки. Ника, даже не сдвинувшаяся с места, побледнела ещё сильнее, сжала ладошками края кофты и испуганно поджала губы. Самолёт снова оскалил свои невидимые зубы, заставляя её не встать с места вслед за спутницей, а только сильнее вжаться в металлический подлокотник лавки в нежелании отрываться от земли даже на полметра. — Женщина, нас Питер ждёт, погнали. — Торопливо прохрипела Лена, закидывая на плечо тяжелый рюкзак. — А м-можно я всё-таки как-то на поезде…? — До дрожи напуганным голосом пропищала Ника, всё-таки поднявшись на ноги и подняв с пола свою походную сумку. — Спокойно, спокойно, нам лететь всего два часа. Мы там-то будем неделю с копейками, реально хочешь потратить два дня от этой недели на поезд? А могли бы эти два дня по городу гулять… Младшая о чем-то задумалась, нервно натирая ладонями предплечья под кофтой. Желание попасть в город мечты уже неделю боролось со страхом самолётов и вроде как побеждало. Только сейчас стало понятно, что не бояться самолётов легче вдали от них, а не на расстоянии ста метров, когда уже нужно идти на посадку. — Ладно. — На удивление уверенно выдохнула Ника и сделала показательно смелое лицо, сжав лямку сумки на плече. — Пошли. Пошли, и пусть эта летающая хуйня только попробует упасть. Я ей крыло в жопу засуну. — Хотела бы я на это посмотреть. — Хохотнула Лена, убегая в сторону выхода, к которому стекались другие уезжающие, следом за возлюбленной, всё продолжая ненароком поглядывать на упругие ягодицы, обтянутые тонкой тканью джинс, которые сейчас то и дело скрывались за краями длинной кофты. Работники аэропорта быстро проверили билеты, поставили на них печать и пропустили девушек в тесноватый коридор, ведущий уже напрямую к самолёту. Ника вела себя на удивление храбро, хоть и было видно, что держать гримасу смелости на лице ей было тяжеловато. Она то и дело оглядывалась на других людей, переводя удивлённый взгляд то на одного, то на другого, не понимая, почему никто не подает вообще каких-либо признаков страха или хотя-бы беспокойства. Прямой коридор с окнами на площадку парковки самолётов оказался позади, и теперь под ногами чувствовался уже не такой устойчивый пол, ведущий внутрь самолёта. — Лен, лен, я передумала, можно я всё-таки на поезде? — Младшая с силой вцепилась в руку спутницы и слегка потянула назад, когда впереди уже виделся вход в самолёт и улыбающаяся стюардесса, кивающая заходящим. — Мы уже одной ногой в самолёте, пошли, назад пути нет. Не бойся, мы же рядом сидеть будем. Если что вместе орать будем, когда самолёт падать начнёт. Ладно, забудь, что я сейчас сказала. Всё будет нормально, пойдём. Ника шумно сглотнула и всё-таки поплелась следом, уже мысленно прощаясь с жизнью. Стюардесса приветливо кивнула и указала рукой в сторону салона, где в проходе между кресел уже копошились с ручной кладью первые вошедшие. Билеты привели девушек к креслам в десятом ряду, в передней части самолёта. Остальные пассажиры заплывали в салон будто специально медленно, от чего казалось, что они на зло хотят продлить время пребывания в этой адской машине смерти. Лена долго возилась с ручной кладью, пытаясь запихать пару сумок в оставшееся там место, Ника вжалась в кресло рядом с иллюминатором и круглыми глазами таращилась на землю, от которой им через пару минут предстояло оторваться на десять километров. — Ну всё, через два часа уже в Питере будем. — Довольно протянула Лена, упав в кресло рядом, когда сумки остались в отсеке ручной клади, а последние пассажиры заняли свои места. — Если всё-таки не разобьёмся. — Сипло пробормотала Ника, ежась и сильнее вжимаясь в кресло. — После того, как они час задерживали рейс, точно не разобьёмся. Что-то же они в этот час должны были делать, если нас сюда не пускали. По салону начали ходить бортпроводницы, из передней части самолёта послышался звук закрывающегося люка, отрезавшего единственный путь выхода из этого страшного места. Над головой зазвучал голос пилота, говоривший что-то о том, что выбор был совершен в пользу правильной авиакомпании и летает она лучше всех. Лена, как и все, преспокойно сидела в кресле, вполуха слушая инструкцию по использованию средств экстренной помощи. Где-то в глубине души младшая и понимала, что шанс упасть и разбиться всё-таки слишком мал, но страх перед этим самым падением почему-то никак отступать не хотел, даже при взгляде на других, совершенно спокойных и даже сонных людей. — Ну наконец-то, я уж думала, не взлетим вообще. — Послышалось очередной ворчание справа, когда самолёт дернулся и медленно-медленно поехал в сторону нужной взлетной полосы. — А ты хочешь поскорее умереть? — Изо всех сил цепляясь руками за подлокотники, нервно хмыкнула Ника, стараясь не смотреть на движущуюся за окном землю, которая только сильнее пугала этим. — Хей, — На сжавшуюся до побелевших костяшек ладошку легла чужая, теплая и мягкая, ободряюще сжимая. — Я рядом, всё будет хорошо. Через два часа уже снова на земле будем. Возможно, от успокоений девушке и стало легче, но, когда самолёт перестал медленно катиться по взлётной полосе, а громко загудел и рванул вперёд так, что какая-то неведомая сила откинула назад и вжала в спинку кресла, снова сжалась и вцепилась в чужую ладонь сильнее, наверняка причиняя боль. Земля за стеклом иллюминатора вдруг стала меньше и повернулась под острым углом вынуждая девушку снова отвернуться в другую сторону, чтобы меньше думать о том, что происходит снаружи. — Тише, тише, всё, видишь, взлетели и не разбились. — Шептала на ухо Лена, попутно опуская шторку иллюминатора, чтобы обезопасить себя от очередного нервного припадка на сидении рядом. — Главное не думать о том, где ты вообще сидишь, и что происходит вокруг. Возможно, у младшей и получилось бы отвлечься и даже расслабиться, если бы самолёт, по её словам, «не трясся, как последняя скотина». К тому же ей никто не удосужился рассказать о существовании воздушных ям, в которые самолёт частенько проваливался, заставляя девушку вскакивать и приглушенно пищать каждый раз. По её же словам, пилот был редкостным приколистом, потому что во время взлёта раз десять накренил самолёт на левое крыло, по предположению просто показывая пассажирам землю внизу. В салоне царила полутьма, если бы в него пробилось больше света, Лена бы наверняка заметила, что её спутница за время взлёта, дикой тряски и нескольких поворотов в нужную сторону, поседела, и волосы самовольно поменяли цвет с темно рыжего на блестящий белый. Хоть старшей и было жалко мучающуюся с тревогой девушку, первый час полёта ей было смешно с её тихих причитаний и призывов высших сил на помощь. Во второй половине полёта она уже порядком подустала от постоянного напряжения, которое вскоре начало передаваться и ей. В ушах начинало звенеть, хотелось посидеть в расслабленном состоянии хотя-бы пять минут, а с этим комком нервов рядом даже пять секунд спокойствия казались невозможными. По салону давно ходили бортпроводницы, предлагая напитки, другие пассажиры так же спокойно ходили туда обратно, но изнервничавшуюся Нику они заставляли только крепче вжаться в сиденье из-за мыслей о том, что вот из-за них самолёт сейчас и упадёт. Из-за постоянных переживаний даже стало жарко, она скинула с себя кофту, всё-таки сумев расстегнуть ремень безопасности. И когда полет практически подошел к концу, в голову старшей вдруг закралась одна идея, поначалу заставившая задуматься о собственной трезвости и благоразумности. Порассуждав над этим под аккомпанемент испуганных всхлипов рядом, девушка всё-таки решительно отстегнула свой ремень и, попросив женщину, сидевшую на ряду по правую руку от неё, пропустить, встала с места. — Ники, пошли до туалета дойдём. — Шепнула она бледной как мел Нике, вцепившейся в подлокотники только сильнее из-за этого предложения. — Не бойся, вот от этого точно не упадём. После небольших споров девушку всё-таки удалось вытащить из угла и вывести в проход, хоть шла она так, будто подошвы её кроссовок приклеили к полу. Кое как прошествовав этой странной походкой через весь самолёт, всё-таки получилось доползти до двери в хвосте самолёта. Оглянувшись в поисках глаз, следящих за происходящим, Лена, не глядя, потянула ручку двери на себя и, так же не глядя, втолкнула возлюбленную в маленькое помещение, в котором им двоим было не развернуться. Другого выбора не было, и, удостоверившись в том, что за ними никто не наблюдает, черноволосая скрылась за дверью, выискивая на ней задвижку. Помещение было даже слишком маленьким, метр на метр, к счастью, без иллюминаторов; раковина у одной стенки, туалет у второй стенки. — И… что мы тут делаем? — Всё тем же трясущимся голоском спросила Ника, вжавшись в угол и оперевшись руками о стены. — Хочу тебя успокоить. — Тихо прошептала Лена, прижавшись вплотную к телу возлюбленной, обжигая горячим дыханием её макушку. — В смысле? эй, стой, стой, — Медлить и объяснять девушка не стала, она небрежно обхватила тонкие запястья ладонью и прижала их к стене над головой. Пока младшая не успела сообразить хоть что-то, на шее сомкнулись влажные губы, блуждавшие по изгибу вверх-вниз, оставляя влажные поцелуи. Ника ещё сомневалась, все слабо пыталась вырваться, как самолёт внезапно наткнулся на очередную воздушную яму, из-за чего нехило вздрогнул и покачнулся, заставив её пискнуть и повиснуть на девушке, вжавшись в неё всем телом. — Ты когда-нибудь трахалась в самолёте? — Послышался явно риторический вопрос сверху. Свободная ладонь поползла ниже и с силой сжала ягодицы сквозь шорты. На шее осталась пара багровых следов, медленно наливавшихся кровью. Самолёт продолжал трястись, так как полёт уже подходил к концу и, хоть объявление о посадке дано не было, начинал медленно входить в зону турбулентности. Было трудно сосредоточиться на руке, обогнувшей ляшку и теперь возившейся с пуговицей на шортах, не отвлекаясь при этом на постоянную тряску и покачивания, но спустя минуту младшая всё-таки сдалась и тихо застонала, продолжая быстро дышать то ли из-за тревоги, то ли из-за теплеющего внутри возбуждения. Руки задрожали, но еле-еле справились с молнией, и в следующую секунду шорты сползли на пол оставив девушку в одних черных трусиках. Та расфокусированным взглядом следила за руками, сжимающими мягкие бедра, на которых покоилась пара недавно набитых на них татуировок. То, где она находится, наконец-то перестало её волновать, только чужие руки, блуждавшие по телу и сжимавшие все его мягкие места. Они добрались до топа, забрались под него и сжали нежную кожу с такой жадностью, будто до этого к этой груди никогда не прикасались. Будто до этого никогда не сжимали и не выкручивали эти светло-розовые соски, никогда не вызывали тягучих стонов этими действиями. Когда щеки младшей покрылись красными пятнами смущения, Лена резко схватила ту за бёдра и развернула спиной к себе, всё продолжая гладить и поочерёдно сжимать ягодицы. Ника уперлась руками в стену и прижалась к ним щекой, пытаясь скосить глаза назад и посмотреть, что девушка будет делать дальше. В поле зрения попала только рука, резко замахнувшаяся и упавшая на оголённую ягодицу, где сразу остался розоватый след от ладони. Изо рта вырвался стон неожиданности, который, в шуме самолёта, наверное, не услышала даже тяжело дышащая Лена. Следом за первым через секунду прилетел второй удар, затем третий и четвертый, на которые Ника изо всех сил старалась не реагировать, чтобы случайно не привлечь чьего-нибудь ненужного внимания. Счет шлепкам вскоре потерялся, а ягодицы приняли равномерный розовый цвет с парой более темных синяков. Когда вместо стонов комнату заполнили всхлипы, рука наконец-то остановилась и аккуратно обвила талию. Лена оперлась на возлюбленную почти всем телом и, дотянувшись носом до её щеки, горячо зашептала на ухо: — Надо будет запомнить, что ты течешь, когда я тебя шлепаю. Наслаждаясь видом смущенного румянца на щеках, старшая мимолётно лизнула мочку уха и запустила свободную руку в копну пушистых волос, пробралась к самым корням и сжала, чуть оттягивая на себя. Получив на это очередной тягучий стон, правая рука спустилась к низу живота и двумя пальцами развела половые губы в стороны, вымазывая пальцы в смазке, уже начинавшей течь вниз по бедру. Младшая напряглась и нетерпеливо задёргала ногой, пытаясь самостоятельно двигать тазом, чтобы наконец-то почувствовать желаемую стимуляцию. Когда из уст снова вырвался нетерпеливый стон, а младшая начала неуклюже тереться ягодицами о чужие бёдра, пальцы наконец-то скользнули дальше и опустились на жаждущий внимания клитор, нарочито медленно его гладя, принося едва ощутимые волны удовольствия, разносившиеся по телу откуда-то снизу. — Ле-ен… — Проскулила младшая, когда пальцы стали двигаться настолько медленно, что движение даже не было заметно, а на спине почувствовалась дьявольская ухмылка. — Что такое? — Нарочито взволнованным голосом спросила Лена. — Хочешь, чтобы я погладила изнутри? — Подкрепляя эти слова, пальцы оставили раскрасневшийся бугорок и скользнули ко входу во влагалище, блуждая кончиками по его краям. — Так? Ника в ответ только раздвинула ноги шире и предвкушающе закусила нижнюю губу. Долго мучать искушением девушка не стала, пальцы наконец-то нырнули в теплое, влажное лоно, растягивая его тонкие стенки. Младшая выгнулась в спине и до неприличия громко застонала, забывая о том, что за дверью могут находиться другие желающие попасть в туалет. Опасаясь разоблачения, левая рука отпустила волосы и опустилась на рот, приглушая звуки. Пальцы наконец-то задвигались быстрее, начали входить уже во всю длину и набирать скорость, выбивая из девушки отрывистые вскрики, заглушаемые ладонью. Самолёт, летевший спокойно пару минут, вдруг снова затрясся и внезапно влетел в воздушную яму, из-за чего резко вздрогнул и покачнулся. Пальцы от этого чуть притормозили и вонзились ещё глубже, возможно даже делая больно. Младшая в ответ на это только обронила очередной стон и чуть не упала из-за подогнувшихся колен. Но сильная рука, продолжавшая двигаться внутри, кое как удержала её на ногах, хоть из-за стягивающегося внутри комка удовольствия стоять становилось тяжело. Вдруг из салона послышалось оповещение о том, что самолёт готовится к посадке и, в связи с этим, нужно вернуться на свои места и пристегнуть ремень безопасности. — Слышала? Малышка, нам пора заканчивать. — Сладко прошептала старшая возлюбленной на ушко, начиная двигать рукой ещё быстрее, не обращая внимания на ноющую боль в запястье. Большой палец снова опустился на клитор и начал быстро двигаться по кругу, стараясь подвести девушку к финалу быстрее, пока выгонять их из маленького помещения не пришла бортпроводница. Ника снова уткнулась лицом в руки, чтобы не выпустить наружу череду слишком откровенных стонов. Тепло тонкими струйками стеклось в низ живота и стянулось в тугой узел, который всё разрастался и разрастался, заставляя по-настоящему кричать. Когда из-за очередного толчка пальцы снова вошли слишком резко и слишком глубоко, Ника резко сжалась и прикусила кожу на собственной руке, уже не удерживая воздух в лёгких даже на пару секунд. Пальцы стали замедляться из-за усталости и сжавших их мышц, и вскоре вовсе вынырнули наружу, мимолётно вытирая смазку с них о гладкое бедро. Пока Ника пыталась отдышаться и прийти в себя, на неё быстро надели трусы и шорты, вернув им прежний, нетронутый вид. Самолёт начал снижаться и затрясся сильнее, что девушку уже не особо волновало, а может и не особо замечалось. — Пойдём отсюда, а то сейчас у кого-нибудь вопросы к нам возникнут. — Устало хмыкнула Лена и оперлась о дверь, восстанавливая дыхание. Ника только снова сглотнула и поплелась следом за возлюбленной, воровато выглянувшей в салон, по которому ходили бортпроводницы, собирающие использованные стаканы. Хоть тряска и усилилась, воздушные ямы начали попадаться чаще, вымотавшуюся Нику это уже не так пугало, она устало растеклась по креслу и лениво поглядывала в потолок, даже не особо замечая приближения к земле. Самолёт не разбился, даже вполне спокойно приземлился, не стукнувшись о землю. Тащить обессиленную Нику через толпу торопящихся на выход людей было как-то жестоко, поэтому девушки провели ещё пятнадцать минут в самолёте, выжидая, когда давка в проходе прекратится. Почти вывалившись из самолёта, встав на твердую землю рядом с трапом, младшая медленно поплелась к зданию аэропорта, еле переставляя ноги то ли из-за усталости и ещё не до конца забывшегося удовольствия, то ли из-за пережитого ужаса. — В следующий раз перед вылетом специально выебу тебя где-нибудь, действует безотказно. — Довольно ухмыльнулась Лена, подхватывая еле стоящую девушку под руку.