Начнем с чистого листа

Южная Корея: Сеул. Хлопок входной двери заставил ее отвлечься от своего дела. Долл ушла. Опять. Она не знала, куда уходит ее девушка по вечерам, а иногда даже ночью. Не то чтобы Лиззи не доверяла ей, просто беспокоилась, хоть это и противоречило ее натуре. И эти странные походы девушки участились. Отлично теперь она волнуется. Лиззи посмотрела в окно, на улице было темно и лишь иногда проезжали машины. Вдруг если Долл убьют на очередном ее выходе ночью? Откуда ей знать, куда она смывается, если та ничего ей не говорит? Лиззи мотнула головой в сторону. Нет, она доверяет ей, поэтому если ей необходимо уходить, то пусть уходит. Но может всё-таки позвонить ей и спросить, в порядке ли она? Рука девушки потянулась к ее телефону. Пальцы сами нашли ее номер в списке и нажали на кнопку вызова. Лиззи приложила телефон к уху, послышались гудки. Послышался классический рингтон в другой части квартиры. А, точно, как она не догадалась, что Долл не берет с собой телефон практически никогда? Звонок был сброшен, а телефон откинут в сторону. Девушка с очевидной усталостью вернулась к своему ноутбуку. Ее последний клип попал в топ. Было много комментариев и чтобы получить ещё больше популярности за счет "какая она добрая и внимательная к своим фанатам!" отвечала на их комментарии. Их было много и это занимало очень много времени, но ей нужна была эта популярность. И нужны были деньги. Сидела она так примерно до часу ночи. Глаза уже слипались, голова болела и работать сил уже не было. Ноутбук был отложен в сторону, а сама Лиззи улеглась на спину, смотря в потолок. Осознание того, что уже час ночи и Долл до сих пор не вернулась, очень испугало ее. Борясь со сонливостью и страхом, девушка встала с кровати и прошлась по квартире к входной двери. Накинув на себя розовое пальто и одев лёгкие кроссовки, девушка вышла из квартиры, предварительно закрыв ее на замок. Спустившись по лестнице вниз и выйдя на улицу, Лиззи осмотрелась. Пойти искать ее что-ли? Девушка прошлась по улице как назад так и вперёд, выглядывая знакомый силуэт. Однако результат это не дало. В переулках ее искать что-ли? Ну хорошо, она пойдет и поищет ее. Ей не хочется увидеть свою девушку трупом, лучше уж вместе с ней помрёт. Лиззи завернула в один из переулков и чуть не столкнулась с человеком в маске. Однако по необычному цвету глаз, она догадалась что это Долл. — Какого черта, Долл? — та нахмурилась и осмотрела свою девушку с ног до головы. Та лишь удивлённо захлопала глазами и сняв маску с лица, приняла свой привычный безэмоциональный вид. Долл взяла блондинку за руку и потянула под протесты в сторону многоэтажки. — То есть я за тебя беспокоюсь тут и не сплю, а ты шастаешь по переулкам как маньяк и ещё не собираешься мне ничего объяснять? Долл, послушай, я люблю тебя. Но единственное о чем я хочу тебя попросить – это не делай мне больно. Ты можешь изменить мне и не рассказывать какие-то свои злобные секретики, глупо отговариваться. И я поверю этому, также глупо, однако делай это так, чтобы я об этом не узнала. Я не люблю боль, и ты осведомлена об этом. — девушка хмуро оглядела темноволосую, продолжая идти сзади. Долл замерла на месте после сказанного и развернулась, уже серьезно смотря на собеседницу. — Я никогда бы не изменила тебе. Это ниже меня и моих принципов. Если я говорю, что люблю тебя и буду любить, значит так и есть. — Лиззи удивлённо, и с небольшим недоверием оглядела девушку, но затем нежно улыбнулась. — Спасибо. — девушка поравнялась с Долл и нежно поцеловала в щеку, заставляя ту покраснеть. Глупая улыбка растянулась по ее лицу. Теперь пришлось тянуть темноволосую внутрь многоэтажки, так как та впала в ступор и с неверием трогала щеку, хоть и такие обычные жесты происходили между ними часто. Ну что поделать, если человек по уши влюблен? ... — Так ты и есть парень Узи? — мужчина, не говоривший до этого времени, всё-таки нарушил тишину. — Кхм, не совсем верно. Я сожалею, но мне пришлось соврать, чтобы прийти сюда. Я скорее больше ее близкий друг. Наверное. — парень смущённо откашлялся и неуверенно выдал фразу. Мужчина лишь мельком оглядел его и кивнул сам себе. Его взгляд вновь устремился на лицо дочери. Она лежала неподвижно, будто спала крепким сном, если исключать рядом стоящие и подсоединенные к ней приборы. Она бы сошла за мертвеца. — А это..? — мужчина посмотрел на девочку, сидящую на стуле и активно следящую за разговором и за новым лицом. — Это Син, моя сестра. — более уверенно выдал парень и посмотрел на свою сестру. Затем взгляд снова метнулся к лицу Узи, желая увидеть хоть намек на одну из эмоций на ее лице. Говорили, что нужно общаться с человеком, когда он в коме. Мужчина оглядел девочку и вздохнул, возвращая взгляд к дочери. Разговор не вязался вообще. А о чем можно разговаривать в такой ситуации? Ясен пень, что ни о чем. Тишину прервал входящий в палату врач. Он держал какой-то блокнот или что-то ему подобное, вероятно там были написаны наблюдения и состояние Узи. — Время посещения закончилось. Прошу на выход. — строго, но отчасти безэмоционально сказал врач. — Каково ее состояние? — мужчина, вероятно ее отец, обратился к врачу. В голосе можно было расслышать некое беспокойство. — Состояние стабильное. Девочка сильная, выживет, но когда от комы очнётся – неизвестно. — подходя к койке, сказал врач. Эн переглянулся с мужчиной и вновь уставился на лицо Узи, осматривая в последний раз. Затем подобрав девочку на руки, которая с интересом рассматривала приборы, вышел из палаты. За ним вышел и мужчина. Дверь захлопнулась. Вот и все. Что дальше? В голове будто опустело. Мыслей никаких. Спросить в приемной в какое время можно будет приходить на посещение? Он спросит. А потом? — Брат, пойдём домой. — сестра дала о себе знать и подёргала за меховой воротник пальто. — Идём. — тихо ответил парень и медленно пошел по коридору, обдумывая всю ситуацию. В голову конечно же ничего не лезло из-за шока и стресса. Сейчас ему придется лишь ждать. И навещать. Больше он ни чем ей помочь не сможет. Но теперь он хотя бы знает, что она выживет, а не умрет во время комы. Уже есть надежда. Осталось лишь понадеяться, что девушка очнётся скоро. Пройдя к лифту, он вызвал его. Ехал он долговато, но всё-таки приехал, неприятно скрипнув. Зайдя туда и спустившись на самый низ, Эн вновь пересекся с той женщиной в приемной. Он спросил, когда можно навещать Узи. Оказалось, что можно только с 15-16. Ну и ладно. Будет отпрашиваться на работе, а затем в сверхурочно отрабатывать позже. По крайней мере он удостоверится, что его подруга в хорошем состоянии. Интересно, а сниться ли ей что-то? ... А что до самой Узи? Кома странная вещь. Вроде бы ты находишься без сознания, но мозг может реагировать на внешние факторы. Разговоры или даже на задаваемые вопросы. Сняться ли сны в коме? Не у всех конечно такое происходит, но и такое было. А сама Узи что-то видит во время комы? Да, видит. Она находится на бескрайнем лугу с нежно белыми цветами. Она не знает что делает тут и почему мозг спроецировал такой сон. Но сон на то и сон, чтобы быть странным. Она вновь была заточена в тело восьмилетнего ребенка. Было странно и непривычно вновь ощущать себя в таком маленьком и хрупком теле. Умирает ли она в данный момент или у нее есть надежда на жизнь? Хотелось бы знать ответ. В далеке появляется размытый силуэт той самой женщины. На ней вновь ее странная белая ночнушка. Она стоит спиной и никак не реагирует ни на что. Просто стоит и все. Ветер приятно обдувает и треплет волосы. Пойти попробовать с ней поговорить? Звучит странно, ведь она лишь часть ее воображения, но что ещё сделать можно? — Эй, странная женщина..! — еле передвигая ногами из-за непривычности к телу, подбежала девочка. Силуэт обернулся вполоборота, нежно улыбаясь. Казалось, что эта улыбка уже давно въелась в ее лицо и никогда уже больше не спадет. Конечно, пол лица как всегда не было видно, лишь размытый образ. Однако ее доброжелательная улыбка была отчётливо видна, это немного пугало. Силуэт полностью обернулся. Только сейчас можно было заметить огромную рану в районе живота, дрожь пробежала по телу. Ещё чуть-чуть и точно вывалятся внутренности, в том числе кишки. Это пугало и подступала тошнота. Руки подрагивали, а тело встало будто вкопанное. Захотелось блевануть. Силуэт продолжал улыбаться, будто ничего не происходило. Цветы колыхались в стороны от теплого ветра. Почему теплого? Так показалось. — Неужто не узнаешь меня, милая? — силуэт наконец соизволил говорить. Голос был до невозможности таким же нежным как и лёгкая улыбка на губах. Но "милая"? Почему она назвала ее так? Это такая специфическая манера речи? И "не узнаю"? Почему она должна узнать кто она, если впервые ее видит? — Кто ты черт возьми? Я знаю что ты лишь кусок моего воображения, но какого черта ты всегда появляешься у меня в голове? — глупый вопрос. Будто на него собираются ответить. Если это лишь воображение, то и ответа особого не будет. Мозг что-то придумает, или сон оборвется. Не может быть что она общается с кем-то потусторонним. — Так ты ещё не вспомнила... Ну ничего. — с грустной интонацией сказал силуэт, ни на секунду не прекращая улыбаться. Это одновременно и пугало, и раздражало. И что она не помнит? У нее все прекрасно с памятью. — Что не помню? — серьезнее сказала девочка. Хотелось накинуться на эту женщину, из-за того что она слишком все тянула. Та ничего не ответила и продолжала стоять как ни в чем не бывало. И что теперь? Теперь Узи можно ставить диагноз - шизофреник. Или ещё что похуже. Общается с непонятным силуэтом женщины в своей голове. Во время комы. Это комедия или что? Вскоре женщина вновь подала голос, нарушив эту давящую тишину. — Хочешь вспомнить? Будет больно. — силуэт говорил спокойным голосом, будто она говорит это каждый день. Затем она протянула свою окровавленную руку. Узи только сейчас заметила, что кровь была не только в районе ее живота, но и на руках, и даже где-то размазана по лицу. Девочка с небольшим отторжением посмотрела на ее руку. Брать не хотелось, но если она поймет, что хочет эта непонятная иллюзия в ее голове, то может она пропадет? Узи протянула руку, которая немного подрагивала. Не хотелось брать кого-то за руку, если та покрыта кровью. Никому бы не понравилось держать. Силуэт лишь нежно подобрал руку девочки и растворился в воздухе, а точнее распался на тысячи белых бабочек. Такую она видела, перед тем как потерять сознание в переулке. Видимо у нее поехала крыша уже очень давно. Главное, не попасть в психушку, а то все построенные на жизнь планы падут, как карточный домик. Силуэт растворился. И что теперь делать? Она обманула ее? Теперь это будет звучать так: "Ее собственная голова обманула ее". Вдруг мир перевернулся с ног на голову. Она очутилась в каком то доме. На теле был милый белый сарафан, на ногах маленькие удобные балетки. В этот раз она не могла управлять телом, оно само бежало. Узи чувствовала, что девочка, в которую она что-то типо была заточена, чувствовала неподдельную радость. Девочка бежала по лестнице вверх и держала сорванные цветы в руке. И вот она стоит перед дубовой дверью в комнату. Отдышавшись, девочка встала в позу смирно и дёрнула за ручку двери. Сразу приметился простой, но с долей изыска декор. Большая кровать, которую она уже видела в одном из своих видений. Рядом стояла темная, отчасти обшарпанная тумбочка. Вероятно в ней находилась одежда. Девочка шагнула в вероятнее всего спальню, с радостной улыбкой, которая сразу же пропала, когда девочка поглядела в сторону. На полу лежало тело того самого силуэта, только в более ужасающем виде. Неопрятный букет из цветов выпал из рук маленькой девочки. Та же застыла на месте в ужасе. Сама же Узи также ошарашенно осматривала происходящее. Заточение в маленьком теле давало ей полный обзор на всю сложившуюся картину. Девочка подбежала к окровавленному силуэту женщины. Затем она свалилась на колени, прямо в огромную лужу крови, в этот же миг белые как снег балетки запачкались в крови. Подол сарафана, который также потерпел ту же участь, окрасился в багровый цвет. Девочка судорожно толкала женщину, умоляя ту встать и сказать хоть слово. Узи сочувстовала ребенку. Но воспользовавшись моментом, заточенная решила всё-таки осмотреть лицо женщины, которое на данный момент не было расплывчатым нечто. Лицо было аккуратной формы, губы казались невероятно мягкими, в том числе и вся кожа лица. С какой стороны не посмотри, силуэт оказался на удивление невероятно красивым. Но что-то было явно не так. Во всем этом происходящем. — Мама! Очнись! Ты вся в непонятной жиже испачкана! — так она мама этой маленькой девочки, вот оно как. Теперь стало вдвойне жалко девочку, но к чему ей этот сон? Кстати о женщине, кажется та ещё подавала признаки жизни. Узи сейчас наблюдала за буквально чудом. Эта женщина все ещё находилась в сознании после всех нанесенных увечий. — Прости.. что умираю так рано. Но знаешь.. я правда хотела остаться с тобой подольше. — на вялом бледном лице появилась нежная улыбка. Погодите, она уже слышала такое. Сейчас тело начнет всхлипывать и задыхаться из-за панической атаки и в последствии серьезной психологической травмы. И так и произошло. Девочка плачет, все время стараясь вытереть слезы, которые не останавливаются. Силуэт продолжает улыбаться. Но больше это не кажется пугающим, а наверное искренне. Затем та снова заговорила. Кажется, это были ее последние слова. — Помни, мое настоящее имя.. Нори. — в голове как будто что-то щелкнуло от этих слов. Та женщина умерла, но больше не была силуэтом в тенях. Теперь она вспомнила. Девочка сидела на коленях, в луже крови и плакала, от безысходности и вообще от всего, что произошло. Она склонилась над лужей крови, в нем на удивление можно было развидеть свое собственное отражение. Девочка была восьмилетним ребенком, а этот ребенок – Узи. Все, что происходило в этом замудренном полусне, происходило и с самой Узи. Девочка была слишком мала для таких картин, после увиденного она вскоре потеряла сознание. К лучшему или худшему, но она заработала себе избирательную амнезию, которая являлась подвидом диссоциативной амнезии. При этой амнезии, по большей части которая была вызвана из-за психологических травм, человек забывает определенные события, произошедшие в течении какого-то ограниченного периода времени, но человек сохраняет память на универсальные знания. В каком-то смысле можно было и поблагодарить свой мозг, за то что решил заблокировать эти воспоминания. Иначе Узи бы не выросла таким уверенным и беспечным человеком. Никогда бы не раскрыла бы свой талант в инженерии и не была бы лучшей ученицей университета. Конечно, мозг решил заблокировать не только события этого дня, но и все, что было связано с ее матерью. Узи много раз видела ее фотографии после того дня, но никогда она не могла вспомнить хоть что-то, где ее мама была рядом. Будто ее стёрли из ее жизни. И все воспоминания с ней были также утеряны. Но что насчёт имени? Зачем она перед смертью говорит о своем имени? Либо она знала, что Узи потеряет память, либо в это "настоящее" имя было заложено не мало смысла. А может все вместе? После того как она вспомнила все, что раньше не могла, хотелось расплакаться. Она никогда не думала, что ее мама такой добрый и нежный человек. Узи все время думала, что она была похожа на отца. Отстраненная и приносящая в дом только одиночество, но все оказалось совершенно не так. Как ни крути, хоть и вспомнив все о своем прошлом, девушка нехотя признавала, что ее мама достаточно загадочный человек и возможно хранит много неприятных секретов. Что-то было в ней не так, хотя на первый взгляд она была очень добрым человеком. И ей очень хочется продолжать в это верить. К сожалению, ее сознание вновь помутнилось после воспроизведения всех потерянных воспоминаний. Было много вопросов, однако когда она получит на них ответ – неизвестно. ... С тех пор прошло две недели. Врачи говорили, что состояние Узи улучшается, хоть пока и неизвестно когда она очнётся. Эн каждый день приходил к ней со своей сестрой и рассказывал как прошел его день. Син также рассказывала ей разные истории, по большей части которых составили сюжеты новых мультиков, которые она на днях посмотрела или книг, какие она прочитала. Конечно, потом Эну придется отрабатывать, и не брать выходные, но для благополучия подруги он и на это пойдет. Больничная палата больше не казалось унылой. На подоконнике стояла ваза с цветами в ней. Азалия. Прекрасный и очень распространенный цветок в Южной Корее. Люди особенно его любят, с помощью него можно изготовливать разную еду и напитки. Но он также используется и в декорах. Ведь он не только полезный но и очень красивый. На мой взгляд он чем-то похож на белую лилию. —...сегодня такой мультик посмотрела интересный! В интернете нашла. Он вышел в 1932 году! Представляешь! Но нарисован красиво хоть и чёрно-белый. Конечно есть и цветная версия, но мне больше нравится старая. Мне очень нравится главная героиня, она такая классная и красивая! И голос тоже такой прикольный! Только вот имя не вспомню, что-то на Б... — девочка безостановочно тараторила, несмотря на отсутствие какой-либо реакции со стороны лежащей на койке девушки. Эн стоял рядом и давал сполна выговориться сестре. Девочка быстро перебегала с темы на тему. Сначала про мультик, потом про динозавров, затем про то, как было скучно решать задачи по математике, которые ей пришлось сделать, чтобы поспевать за школьной программой. Хоть и рассказ по большей части предназначался не ему, а Узи, но все же он все равно слушал свою сестру внимательно, иногда поглядывая на Узи. Приборы уже привычно пищали и не вводили в беспокойство с каждым звуком. —...там ещё были какие-то ребята. Они вели себя как идиоты... — Син продолжала тараторить, но во время этой фразы Эну показалось, что на лице Узи проскальзнула улыбка. Однако та спала настолько быстро, что это можно было бы сощетать за обычное "показалось". С этого момента Эн пристально смотрел на лицо девушки, не сводя взгляда с ее лица. —...брат очень любит собак. Иногда он с таким трепетом рассматривает картинки из книг про собак, что мне кажется, что он любит их больше чем меня... — когда тема успела поменяться? И причем в такое русло? — Син, я люблю собак, ведь они милашки. Но ты мне никого не заменишь, что за бред. — прервал монолог сестры. С противоположной стороны послышался тихий смешок. Брат с сестрой машинально повернулись в сторону и уставились на слабо, но ярко улыбающуюся девушку. Син аж просияла, что она проснулась, а Эн пытался понять, ему кажется или нет. — Какого..? — только смог выдавить из себя парень. Та весело прищурилась и приподняла руку, которая немного дрожала. — Разовая акция.. — отчасти хриплым голосом сказала Узи. Эн находился в ступоре, а вот Син сразу вскочила со стула, чуть при этом не упав, приобняла девушку за плечи. Узи ответила на ее объятия, практически невесомо похлопав ее по спине. Затем она подняла вопросительный взгляд на Эна. Если бы ей раньше сказали, что она сама предложит кому-то обняться, она бы рассмеялась и обозвала бы этого человека идиотом. — Хочешь упустить момент? — уже более оживлённо и с некой издёвкой спросила девушка, чуть прищурившись. Эн сразу встрепенулся и со слезами на глазах обнял подругу. Та также похлопала его по спине и чуть хихикнула. Она казалась намного счастливее чем была раньше. Минут 15 они точно обнимались, затем же пришлось по просьбе подруги, отпустить ее. Син вновь уселась на свой стул, а Эн встал рядом, ожидая объяснений. Выглядело немного нелепо, ведь слезы не прекращали катиться по его лицу, но он из-за всех сил старался выглядеть серьезно и мужественно. Это насмешило Узи, поэтому в последствии этого, она издала тихий смешок. — Видимо вы жаждете объяснений.. — девушка хихикнула и осматрела их двоих. Затем продолжила, — на самом деле я очнулась ещё вчера вечером. Я хотела сделать сюрприз для вас, поэтому я еле уговорила врача, чтобы он не долаживал вам обо мне. — с озорной улыбкой сказала она. Син на это лишь рассмеялась и хлопнула в ладоши, давая знать что вышел отличный сюрприз. Эну же, он не совсем понравился. Он явно не ожидал ничего подобного и не был готов. Заметив небольшое недовольстве на лице друга, девушка лишь хмыкнула. Парень не мог долго злиться на нее, поэтому быстро вернулся к своему обычному состоянию. — Узичка, раз ты проснулась, расскажи что тебе снилось! — Син с нетерпением посмотрела на нее в ожидании ответа. Лицо девушки, от изменения ее имени немного исказилось от некого удивления и даже смущения, но затем вернулось в обычное и приветливое выражение. — Ну, много чего интересного.. — девушка отвела взгляд. Хоть она и вернула воспоминания, однако некоторые из них были ужасны по содержанию. Затем она продолжила, — я видела странный сон, там была моя мама и кажется в какой-то мере, она помогла мне очнуться. — Оу, мама? Круто. — голос девочки был ещё весёлым, но кажется в нем проскочили нотки чего-то другого. Не веселья, а противоположного ему. Заметив перемену в сестре, Эн решил сменить тему. — А сама ты как? Болит что-то? И когда на реабилитацию пойдешь уже говорили? — на такой большой поток вопросов девушка хихикнула. Кажется она в невероятно хорошем настроении. — Врачи говорят – медленно, но верно иду на поправку. Думаю скоро буду проходить реабилитацию. И мне ничего не болит. — девушка пожала плечами и уставилась в окно. За окном шел снег и кажется не собирался останавливаться в ближайшее время. Эн с сестрой также посмотрели в окно. Кажется им нужна была минутка тишины, чтобы привести мысли в порядок. За последние минуты много чего произошло, да и за дни тоже. — Спасибо. — Узи нарушила тишину и отвернулась от них, стараясь скрыть небольшой румянец на щеках. Конечно, это не ушло от их глаз, но те ничего не ответили на это, лишь улыбнулись. — Тебе не надо нас благодарить. — с мягкой улыбкой на лице сказал парень. Девушка лишь фыркнула, но затем вновь повернувшись к обоим лицом, улыбнулась. Хоть улыбка и была слабой и отчасти вялой, но пока что это все, что она могла дать им. А они же были счастливы просто видеть ее живой. Беспечные разговоры бы продолжались, если бы в дверь не постучали. В палату вошёл отец Узи, Хан. Эн узнал его имя в последствии кратких разговоров, происходящих между ними во время посещения. Тот кажется уже знал, что его дочь очнулась и он не выглядел удивлённым, скорее больше каким-то нерешительным. Как будто очень волновался о чем-то. Но на это есть причины. Однако какие они для него, не понятно. — Здравствуйте, мистер Дорман. — Эн поприветствовал его, а рядом сидящая сестра дружелюбно помахала рукой. Узи же покосилась с прищуром на своего отца и фыркнула. Хан проигнорировал этот жест и подошёл ближе к койке. Постояв пару секунд на месте, тот намекнул Эну, что им надо поговорить наедине. — Полагаю вам есть о чем поговорить. Думаю я тут лишний, ведь вы семья всё-таки. Я навещу тебя завтра, Узи. — парень подхватил сестру на руки и ища одобрения со стороны подруги, посмотрел ей в глаза. Та с небольшой обидой от скорой разлуки, чуть нахмурилась, но кивнула. Парень нежно ей улыбнулся, чем вызвал небольшой румянец на щеках девушки и пообещав, что обязательно вернётся завтра, с улыбкой на губах двинулся к выходу. — Пока-пока Узичка! — девушка чуть усмехнулась на такое новое имя, но махнула рукой в знак прощания с Син. Когда брат с сестрой удалились с палаты, Узи покосилась на своего отца. На ее лице застыло чуть хмурое выражение лица, будто она не была рада его видеть. Хотя, может так и есть? Тот лишь шумно выдохнул и присел на стул рядом с койкой. Он опустил взгляд на пол и с неким беспокойством перебирал пальцы. Спустя минуту гробовой тишины, Хан решил заговорить. — Нам нужно поговорить. — Узи немного опешила от этого. Никакого: "Я рад что ты очнулась, я очень переживал!" или хотя бы какого-нибудь другого похожего ответа не было. Это заставило ее вновь нахмуриться и пальцами рук сжать простынь. И после этого, он зовётся отцом. — И о чем же? — в дразнящем тоне спросила Узи. Тот вновь тяжело вздохнул и кажется начал волноваться ещё больше. — О тебе и о Нори. Полагаю ты уже вспомнила. — после сказанного в палате повисла гробовая тишина, а лицо так называемой дочери застыло в удивлении и недоумении происходящего.