Но при чем тут любовь?

***

День не задался с самого утра: сначала сломалась кофемашина, затем долго простоял в очереди на заправке, потом Серега названивал, потому что главный редактор желает видеть его у себя в кабинете. А Арсению только и хотелось плюнуть на все и уехать куда-нибудь подальше, желательно в горы. Но Серегу бросать на амбразуру одного не хотелось, и работу свою Арсений любит. Да, у него простая и не самая популярная колонка о современной музыке. Но музыку он обожает всей душой и умеет находить действительно стоящих исполнителей. Он чувствует, что делает что-то важное, когда одним из первых являет новые музыкальные работы миру. В издательстве с утра переполох, но это не удивляет. Сегодня в продакшн печатают свежий выпуск. Он был собран еще 4 месяца назад, но самые актуальные и скандальные статьи готовы только перед печатью. Это определенный риск для издателя, но во-первых, они не печатают большие тиражи, все же большая часть аудитории читает электронную версию, а во-вторых, именно поэтому у их журнала такая репутация: скандалы уровня самых желтых газет, при этом шлейфа лжи за ними не водится – все раскопано и проверено до мельчайшего факта. Работа над музыкальной колонкой в «DoubleLife» – для Арсения отдушина, хотя, конечно, иногда хочется делать что-то авантюрное, но пока не хватает смелости, что ли. – Арс, где ты ходишь? Главный рвет и мечет, тебя хочет видеть срочно, – перехватывает его Серега – лучший друг и коллега в одном лице. – Что-то не так с колонкой? – хмурится и по привычке перебирает рукава рубашки. – Нет, что-то другое, – оба двигаются в сторону кабинета главного. – Можно? – Арс улыбается, хоть и немного нервно, но с редактором они в приятельских отношениях, поэтому почти не переживает. – Ну наконец-то, – видно что тот взвинчен, но не злится. – И Матвиенко пусть заходит, он нам понадобится. – Что-то случилось? – спрашивает Арсений, когда они с Сережей уселись в удобные кресла напротив стола. – И да, и нет. Тебе же имя Антона Шастуна о чем-то говорит? Ему говорит. Говорит так сильно, что он перестает моргать и щеки краснеют, а сидящий рядом Сережа не сдерживает смех: – Еще спрашиваете… Арсений сглатывает и начинает тараторить: – Антон Шастун, известный как A.SH – трендовый рэп-исполнитель, его треки держатся в чартах уже четыре месяца подряд… – Стой, остановись, – смеется уже и редактор. – Я понял. Нужна статья про него. – Я ведь уже писал про него полгода назад, когда он… – Не для твоей колонки, Арс. На первую полосу. – Чего?.. – Ты понял, мне кажется, пора бы вылезать за пределы колонки и двигаться еще куда-то. – Почему я? – Нам нужно незамеченное имя. Информация вокруг парня охраняется слишком тщательно. Чтобы усыпить бдительность, нужен кто-то неприметный. А ты кроме колонки про музыку и не светился нигде, без обид, Арсений. Тем более с твоей фанатичной любовью к музыке и расследованиям, ты идеальный кандидат. – О, не только к музыке у него фанатичная любовь, – вбрасывает молчавший все это время Матвиенко. – Ну-ка, – шикает Арсений и улыбается. На Серегу не злится, потому что это правда: Арсению до бабочек в животе нравится творчество A.SH-а, он состоит в фандоме, обсуждает в Твиттере теории, гоняет на концерты и, как и многие (правда, в основном девчонки), немножечко (исключительно по-фанатски! и платонически!) влюблен в своего недоступного кумира. И вот есть шанс приблизиться к нему еще ближе… Заманчиво как! – Что ищем? – щурится Арс. – УзнаЮ этот настрой, Попов. Ищем прорехи в личной жизни: спрятанную жену и троих детей, гомосексуальный роман, персональный бордель, все, что угодно. Не смотри так на меня, – видит удивленный взгляд и сразу поясняет. – Там точно есть что искать: его менеджер – мой давний приятель, и обычно мы о парнишке не копали по его просьбам. А просьбы из ниоткуда не берутся… – Почему сейчас будем? – Потому что иногда нужно делать выбор: продвигать свое детище или помогать тем, кто этой помощи не очень заслуживает. – Старые счеты с менеджером? А при чем тут A.SH? – Потому что твой A.SH – это детище Шеминова, а мы еще с университетских времен с ним соревновались. И это позволит привлечь к журналу новую аудиторию. Все, заканчиваем пустую болтовню. Ты берешься или нет? – У меня есть выбор? – удивляется Арсений. – Ну, откуда ты такой, конечно, есть: я своим принципам не изменяю – ищем только правду и только руками тех, кто правду искать хочет. – Ну давайте попробуем… – Тогда договорились. Сережа, будешь его руками, глазами и всем, чем нужно. Особенно, если где-то прикроют доступы. Мне нужно разоблачение года.

***

«Что тут разоблачать?» – только и подумал Арсений. Под A.SH-а копали уже давно, и никто ничего не нашел. Да и музыкант как будто бы особо не скрывался: шумные тусовки, невеста с бриллиантом на пол-пальца и предстоящая свадьба, про которую только ленивые и принципиальные не писали. «DoubleLife», кстати, получается, принципиальные? И все же в голову лезет давно забытая мысль: есть что-то в его песнях такое, что не вяжется с картинкой, которую выдают за реальность. А помимо музыки Арсений очень любит разгадывать загадки. Через пару дней он едет на пресс-конференцию A.SH-а перед концертом к 14 февраля: пропуск для издания любезно предоставил сам главный редактор, еще и проходку на концерт вручил. К слову, билеты на концерт Арс купить не успел: их раскупили буквально за 10 минут, пока он утром принимал душ. Перекупить не удалось, поэтому эта проходка была настоящим подарком судьбы. Но работу никто не отменял, и Арсений ставил перед собой только одну задачу: добыть эфирное время, задать хотя бы один вопрос. Поэтому пока добирался до концертного-зала, прокручивал варианты этих вопросов в голове. Почему ваши песни гендерно-нейтральные? Плохо и слишком сложно. Или тупо съедут на том, что такое гендерно-нейтральные. Он бы и сам съехал. Кому вы посвящаете песни? Тоже не то. Слишком банально. Любили ли вы по-настоящему? Абстрактно и тупо. Нужен более точный вопрос, более емкий, чтобы либо запомниться, либо поймать зацепку. Но в голову только какая-то ерунда лезет. Ладно, разберется на месте – решает он. Пресс-конференция оказалась абсолютно сопливая и скучная: вопросы унылые, никаких раскопок и скандалов, ничего сенсационного и вообще ничего важного. Такое впервые, обычно под A.SH-а копают знатно. В этот раз, видимо, отбирали журналистов тщательно. В голове мелькают слова редактора, что тут действительно есть что искать. Значит, и пропуск тот правда достал собственноручно, и попасть сюда было непросто. Значит, вопрос должен быть аккуратным… Или нет?! Арс дождался очереди, но менеджер объявил последний вопрос. Что ж, не попробуешь – не попробуешь? – Издание «DoubleLife», Арсений Попов. Скажите, Антон, есть в вашей жизни та любовь, о которой вы читаете в своих треках? Среди собравшихся недовольные вздохи: мол, что за идиот… – Интересный вопрос, вы же в курсе, что у меня есть невеста и свадьба скоро? – улыбается музыкант. У Арсения от этой улыбки и предстоящего вброса аж мурашки. А вокруг раздаются смешки, последний вопрос на пресс-конференции и так бездарно потрачен… Люди двигаются к выходу. – В курсе, но при чем тут любовь? – невозмутимо, нахально и довольно громко отвечает Арс. Толпа резко останавливается и затихает. Арсений подмечает, как его кумир округляет глаза, замирает и смотрит прямо в глаза. В голове стучит, и с бешеной скоростью носятся мысли: *Только бы не отвести взгляд. Дышать, оставаться невозмутимым. Я же профессионал…* Пауза длится всего лишь несколько секунд, но этого точно достаточно, чтобы посеять сомнения среди коллег-журналистов. A.SH быстро ориентируется, снова улыбается, создает беспечный вид, но взгляд от Арсения не отводит и отвечает будто только ему: – При всем. Резко переводит взгляд в зал и объявляет: – На этом все, спасибо, увидимся на концерте. И так же резко покидает пресс-конференцию.

***

– Найди, Стас, найди сегодня, максимум завтра, пожалуйста, найди что-то про этого Арсения… Кто это вообще? Впервые даже имя слышу… – Уже ищем, Антон. Он в «DoubleLife» какую-то мелкую колонку ведет. Главный редактор – мой друг, они никогда под тебя не копали, не знаю, может, самодеятельность какая-то… Как только он возьмет трубку, обещаю, парня уволят. – Уволят? Не надо увольнять, Стас. Ты все вопросы так решаешь? Тем более если, как ты выразился, это самодеятельность, думаешь, парень сдастся и после увольнения копать под меня перестанет? – Но у него не будет поддержки издания… А значит, он будет не опаснее простых фанатов. – Ладно, повремени пока все равно. Сначала информация, потом решения. И фанаты куда проницательнее, чем ты думаешь. – Я тоже сижу в Твиттере, Антон, но все теории на твой счет – просто слова, ноль фактов и, на твое счастье, до правды там далеко. – Это потому что я больше так не ошибался, Стас. Но я живой, я так долго не протяну. Ирка бесится знатно, когда-нибудь и она нас сдаст с потрохами. – Не сдаст, Антон. Не дури, контракт есть контракт. В следующий раз, когда захочешь устроить приватную вечеринку, выбирай места тщательно и у проверенных подрядчиков… Кхм… А то в следующий раз заказными статьями и липовой невестой ты не отделаешься. – Стас, я плачу тебе не за то, чтобы ты меня отчитывал, а чтобы ты работал. Желательно, головой. И дай мне побыть одному хотя бы пять гребаных минут. – Понял, удаляюсь.

***

Перед концертом Арсений быстро переодевается в туалете и надевает любимую футболку с буковками A.SH и черную кепку. Меньше шансов, что узнают после того, как он засветился в прямом эфире. От редактора приходит сообщение: П.А. По твою душу уже звонили

Все плохо?

П.А. Ты выбрал стратегию привлечь внимание, уволить пока не просили, но меры принять надо: инсценируем твое отстранение ненадолго

Сколько?

П.А. Два-три месяца.

Понял..

П.А. Но я оценил: ты попал куда надо, теперь копать будут все. Главное, чтобы мы были быстрее. Арс ничего не отвечает: такие последствия настигали многих журналистов в их издании, поэтому обычно он отсиживался в своей маленькой колонке и на первые полосы не гнал. Теперь вот гонит. И на полосы, и жизнь свою под откос. Потому что как теперь выкинуть из головы этот взгляд? Правильно ли он поступает, собираясь рыться в чужом грязном белье? На концерте он позволяет себе расслабиться и побыть Арсением-поклонником, а не Арсением-журналистом. Отбрасывает все мысли, танцует, прыгает и незаметно для себя самого оказывается довольно близко к сцене. Последний трек новый. И какой-то очень грустный. Арс практически не двигается, замирает и вслушивается в слова. Эта работа отличается слишком сильно. A.SH читает ее скорее как стихи, чем как рэп. Что-то есть в этих нескладных рифмах, Арсений словно чувствует каждую строчку и в груди все сжимается от этих чувств. A.SH выдает на последних еле уловимых аккордах: I don't know why No one sees that I don't cry But I always lie And I don’t love Опускает микрофон, поднимает глаза и… Арсений замирает. Он оказался непозволительно близко к сцене, ближе, чем планировал, поэтому прямо сейчас стоит в оцепенении. Его заметили. Снова.

***

– Ну ты и фанючка, Арс, – смеется Матвиенко, прихлебывая чай. – Ой, да ну тебя. Я до вчерашнего дня даже не думал, что он меня вообще когда-то заметит, а теперь он вроде как ищет меня, – Арсений нервно улыбается и то ли хихикает, то ли издает истерические звуки. – Ну, номер твой главному пришлось вывалить, чтобы издание от подозрения отвести. И как твой – якобы твой, вот телефон – все общение только с этого номера и со своего не пиши ни при каких обстоятельствах… – Сереж, ну, я ж не совсем дурак. – Ой, да знаю я тебя, вляпаешься, и все по одному месту пойдет как обычно. – Я же профессионал. – И романтик, безнадежный при чем. И мы оба знаем, что это несовместимо. – Да все нормально будет, Сережкинс. Я обещаю. Арсений вздыхает и думает о том, что как-то слишком легко вписался в авантюру «похерить свою карьеру в погоне за звездочкой», хоть и такой притягательной звездочкой. Сейчас у него нет колонки, потому что ее на пару месяцев поставили на паузу, чтобы отстранение было правдоподобным. У него формально забрали все доступы, поэтому теперь что-то делать можно только через Серегу. А еще камнем на сердце висит огромный риск журналистского провала, после которого оправиться будет тяжело.

***

– Только номер телефона? Серьезно?! Никакой информации, вы там чем вообще занимаетесь? – Не кипятись, он просто очередной фанат, который воспользовался своим положением на работе и так глупо подставился. Покопаем какое-то время, что-нибудь узнаем. Его, кстати, отстранили от работы за превышение полномочий, но номер, думаю, служебный, и в издательстве он засветился сегодня. Поэтому работаем. – Это законно вообще? – Когда тебя стали волновать такие детали? – Не знаю… Сейчас. – Меньше знаешь, Антон, крепче спишь. – Ой, да пошел ты. Организуй мне новую симку , пообщаюсь с этим Поповым. – Сам? Может, ребятам оставим? – Нет, сам хочу. Всяко веселее, чем на твоих интервью отсвечивать и невестой хвастаться, – кривится Антон. – Ладно, вечером привезут, – смягчается Стас. – К Позу пусть везут, я у него сегодня останусь. У Ирки парень приедет, и видеть не могу уже эту дебильную квартиру. – Парню этому тоже бы договорчик подписать… И надеюсь, они кхм… предохраняются, беременная невеста – это уже перебор. – Ну вот можешь и им за одно бумажки и презервативы привезти, все, я поехал. «А Стас ведь реально привезет», – усмехается в своей голове Антон. Давит на педаль газа и думает о том, что устал. Хуже того, он вообще уже не вывозит. Скрывать свою личную жизнь и выдавать на показ фиктивную – далеко не равноценные по силам ситуации. В первом случае, нужно лишь соблюдать несколько правил, во втором – притворяться, врать, устраивать показательные выступления и осторожничать. И этот спектакль съедает столько сил, что он даже уже и песни толком не пишет. За четыре месяца только один трек. Так и карьеру можно заканчивать. Иронично, что спектакль этот ради спасения карьеры и затевался. Спустя час езды по пробкам он, наконец, сидит на кухне у лучшего друга, пьет чай и слушает рассказы о ремонте, об успехах его старшей дочки и новом спортивном проекте Димы. Это успокаивает. Хоть где-то в этой гребаной Москве есть место, где можно не притворяться и не держать лицо. – Шаст, ну ты пиздец как плохо выглядишь, – выдает в какой-то момент, Дима. – Ничем не хочешь поделиться? – Разве есть что-то, что ты не знаешь о том пиздеце, который мне Стас подогнал? – Но он же не просто так это организовал? Что ты такого натворил тогда? Антон вздыхает. Почему-то об этом говорить неловко даже с Димой. Может, потому что реально стыдно и больно. Но пластыри иногда надо срывать, а то совсем свихнуться можно. – Помнишь моего бывшего? – Никиту? Сложно не помнить... – Он приезжал полгода назад. – Чего, блять? И ты не сказал?! – Да как-то не знаю… Он написал, предложил встретиться. Домой я его звать не хотел, тогда еще тяжело было. Ну, и у меня был бар один на примете, как я думал, проверенный, поэтому договорился о приватной кабинке. А они не совсем порядочные оказались, угрожали слить детали встречи. Переговоры с ними длились пару месяцев, за это время для подстраховки появился спектакль с невестой. А дальше ты знаешь… – Шаст, скажи честно, ты совсем рехнулся? – Дим, ну, не мог я похерить карьеру, у меня кроме нее вообще ничего в жизни нет, поэтому спектакль меньшая плата. Ты видел, как у нас звезд за каминг-аут отменяют и закапывают. До сих пор некоторые не вылезают из ямы. – Я не об этом, здесь я на твоей стороне и поддерживаю любое твое решение. Но я сейчас про Никиту… Как ты вообще решился?.. Тебя до сих пор не отпустило? – Не поверишь, но благодаря той встрече и отпустило… – Если ты про прощальный секс хочешь рассказать, то я не хочу знать детали. – До этого не дошло. Он поцеловал меня, а я как дурак сидел и думал, зачем я здесь… Я ведь даже этого не хочу. Было больно после его неожиданного отъезда, но я ведь и сам где-то в глубине души знал, что у нас не получится. Поэтому предложил вечер свернуть и совсем уже разойтись, как в море корабли. А потом, когда мне администратор намекнул, что с нами поговорить хотят, Никита так быстро ретировался, что не удивлюсь, если он в тот же вечер улетел обратно в Грецию. И дальше я уже сам расхлебывал. Дима с грустью вздыхает, подходит, тихонько обнимает и говорит: – И расхлебал. Ты же всегда все это дерьмо перешагиваешь, здесь тоже будет решение. И я если что рядом и всегда готов помочь. А пока пойдем спать? Антон благодарно смотрит и кивает. Уснуть не может. Достает телефон и вставляет сим-карту, которую курьер привез пару часов назад, но ничего не делает, продолжает лежать, поглядывая на значок второй сим-карты в углу экрана. В какой-то момент, когда в сон все-таки клонит, в таком полузабытом состоянии приходит мысль. Он быстро вбивает номер в сообщениях, чтобы не передумать, и печатает:

Сеня, в какую игру ты играешь?

Отправляет и проваливается в некоторое подобие сна.

***

Арс в эту ночь спал плохо. Мысли о том, что разоблачать чью-то жизнь неправильно, активно крутятся и крепко оседают где-то на подкорке. Он проецирует на себя и думает, что ему бы вот совсем не хотелось, чтобы про него что-то рыли, искали и печатали. Обычно скандальные разоблачения «DoubleLife» вызывали у Арсения восхищение – от проделанной журналистской работы, от точности фактов и от того, что они были в каком-то смысле справедливыми. Но в отношении A.SH-а Арс этого не чувствовал. Вылезая из кровати, по привычке тянется к телефону, но глаз цепляется за уведомление на втором, «липовом» телефоне: Неизвестный номер: Сеня, в какую игру ты играешь? *Фу, что за фамильярность. СЕНЯ. Отвратительно!* Потому он, даже не задумываясь, печатает:

Арс!!

И уходит на кухню делать завтрак. Через 10 минут приходит ответ. Неизвестный номер: Чего?

Вместо Сени лучше Арсений или просто Арс.

Неизвестный номер: Ладно, Арс. Что за игру ты затеял?

А с кем я разговариваю?

Неизвестный номер: Ты серьезно? Тебе на этот номер кто-то еще может написать?)) «А он чертовски умен. Если это он, конечно…» – думает Арсений, откусывая тост и запивая все это дело мерзким чаем (кофемашину ведь так и не починил).

Имею в виду A.SH собственной

персоной или «посредник»?

Неизвестный номер: Антон. Лучше просто Антон

Хорошо, Антон. В игры я не играю,

поэтому уточни свой вопрос)

Неизвестный номер: Что за странные вопросы на интервью? Что хочешь найти? И главное, зачем? *Так просто выдал, зачем пишет? Либо он чертовски уверен в себе, либо ему и правда нечего скрывать…*

Разве про любовь спрашивать странно?

Неизвестный номер: Спрашивать – нет, подъебывать, что ее нет – да.

Ну, ладно, пускай будет странно)

Неизвестный номер: И все? Никакой цели?

У меня одна цель в жизни: быть

счастливым. Все остальное

– импровизация

Неизвестный номер: Ты действительно странный Неизвестный номер: Хорошая цель, достиг?

Пока нет. А ты счастлив?

Неизвестный номер: Думаю, на сегодня пока достаточно сообщений – И кто из нас странный? – хмыкает себе под нос Арс. Но правила игры принимает. Перечитывает переписку, и выглядит все это настолько глупо и абсурдно, что изо рта вырывается стон сожаления: и зачем он в это ввязался? На душе скребут кошки и опять появляется мысль сбежать от всего этого куда-то… Вместо этого он, конечно, скидывает Сереге номер на всякий случай и обдумывает, не пора ли переходить к плану Б.