Но при чем тут любовь?

***

Антон пишет «этому своему журналисту» практически каждый день уже две недели. На самом деле он до конца не понимает зачем, потому что чаще всего разговоры вообще ни о чем, и ничего полезного он в них не узнает. Команда ничего подозрительного на Арсения не накопала, и чувства тревоги и опасности постепенно отпустили. Сегодня у Антона выходной, но чтобы не торчать в квартире с Иркой, он решает захватить мяч и доехать до любимой баскетбольной площадки на окраине Москвы. По пути заезжает в любимую кофейню, чтобы выпить весьма странный, но такой любимый напиток: молочный коктейль с одним шотом эспрессо. После того, как он рассказал в Инстаграме о своей любви к этому напитку, кофейня предложила сотрудничество и ввела эту позицию в основное меню под кодовым названием A.SHake of Coffee. Вообще-то и для коктейля, и для баскетбольной площадки весьма рановато: март, конечно, уже наступил, но на улице достаточно зябко. Но почему-то так хочется и Антон себе в этом не отказывает. В кофейне его, конечно, узнали и сразу спросили: – Малиновый чай с собой? – бариста улыбалась, и ему хотелось улыбаться в ответ. – Нет, сегодня уже хочется шейк. – Ого, сделаю, с собой? – Нет, с собой еще холодно, давайте здесь. – Хорошо, только… Ваш любимый столик сегодня занят… Антон хмурится, обычно никто не садится в тот угол, там и вид из окна не очень, и место не супер удобное. Но ему оно нравится тем, что там обычно никто его не замечает. Он оборачивается и мгновенно столбенеет… Голубые глаза смотрят в упор, а их обладатель улыбается. *Что за хрень, что он тут забыл?* – А часто его занимают? – решает уточнить Антон. – А то вокруг столько мест… – Да вот буквально последние две недели, все время один и тот же молодой человек. – Ага, понятно. Еще не поздно с собой попросить? – виновато улыбается он. – Без проблем. *Подойти или нет? Может, в лицо он не такой смелый? Ой, да ну нахер…* – Ваш шейк. – Спасибо. Антон направляется к выходу, ощущая известно чей взгляд на себе. В какую-то долю секунды любопытство берет верх, и он решает посмотреть еще раз. А дальше, не думая, он резко направляется в сторону этого Арсения.

***

Арсений хмурится и думает, что его план Б не сработал, но вдруг Антон движется прямо на него, и сердце начинает тревожно выбиваться из груди. – Следишь за мной? – строго, но без злости спрашивает Антон и садится на стул напротив. – Может быть, – пытается улыбнуться Арс. – Тут, говорят, есть особенно вкусный напиток… Антон бросает взгляд на идентичный собственному напиток на столе и наконец сбрасывает строгий тон: – Точно, ты же не только журналист, но еще и фанат. – Предпочитаю называть себя поклонником… – Ты реально странный. – А ты нет? – А я чего? – Ну, вот вроде подозреваешь меня в чем-то, а сам на контакт идешь и разговоры заводишь. – Может, мне интересно, чем это все закончится? «Мне и самому интересно», – проносится в голове Арса, но говорит он совсем другое. – Если это все закончится… Может, я всю жизнь за тобой следить буду? – А как же быть счастливым? – А вдруг в этом мое счастье? – Совсем дурак? – замечает саркастические нотки Антон. – Ты мне скажи, – парирует Арсений. – Не скажу, – Антон встает. – Ладно, мне пора, надеюсь на такси меня преследовать не будешь? – Я сам за рулем, – и, замечая испуганный взгляд, Арсений добавляет. – Спокойно, я шучу, правда, шучу. Антон кивает и выходит из кофейни. А у Арса будто приступ тахикардии, которой никогда не было. *И зачем я это делаю?*

***

Переписываются они регулярно уже больше месяца. После той встречи разговоры стали не такие уж бессмысленные. Арсений узнал, что Антон любит играть в баскетбол, смотреть сериалы и мечтает переехать в Лос-Анджелес. Антон узнал, что Арсений обожает музыку, горы, ненавидит рыбу и любит танцевать. При этом в расследовании Арс особо не продвинулся. Если быть совсем точным, он вообще ничего важного для дела не узнал. Отчеты для редактора писал Матвиенко, потому что сам Арсений витал в облаках. – Я говорил, что так будет? Говорил. И что мне теперь? Я половину ваших сюсю-мусю даже не понимаю, что мне в отчете писать? Мальчики флиртуют? Арс смущается, но виду не подает. – Сереженька-пироженка, не заводись, мне кажется, я неплохо завоевал доверие. А это уже хорошо, да? – Хорошо-то, конечно, хорошо. Но я что-то сильно сомневаюсь, что ты его для дела завоевывал. – Ну, знаешь… – Да не заводись ты, я все понимаю. На новую пресс-ку мы тебе пропуск так и не достали, кстати. Чем не повод проверить это твое доверие? – Не хочу туда. Там опять нудятина будет, и он ничего не расскажет. Есть идея получше. Сережа оценивающе смотрит на друга и понимает, что тот если еще не по уши, то уже в одном шаге от. – Арс, я за тебя волнуюсь, ты осторожнее, так и обжечься можно, и карьеру потерять. – Я не… – Не перебивай только. Я знаю, что выбор между карьерой и чувствами для тебя невозможен, но если в этой переписке окажется что-то не для посторонних глаз, то выбора у тебя не будет – это служебный номер и… ты понимаешь. Не говори сейчас ничего, просто подумай на досуге, для чего ты все это делаешь сейчас и что это для тебя значит. Хорошо? Арсений кивает, а в районе солнечного сплетения узел сжимается все крепче.

***

На шуточные вопросы Стаса о том, стоит ли беспокоиться и готовить новые планы отступления, Антон даже парировать не смог. Ну, потому что какие пути отступления, если впервые ему нравится эта ситуация на грани: на грани разоблачения, на грани от одной ошибки, на грани неподдельного интереса, на грани каких-то непонятных, но очень приятных эмоций… Но это не повод расслабляться. Стас, конечно, любит нагнетать, но тут он прав: на Попова ничего не накопали, соответственно о целях его интереса нужно узнавать самому. Хотел ли Антон верить, что у журналиста к нему чисто человеческий интерес? Да. Мог ли поверить? Нет. Сидя на студии и черкаясь в блокноте, он не замечает, как рождаются новые строчки. Процесс захватывает настолько, что отрывается он только через пару часов. Вышло, конечно, сыровато. Но не дурно. И вообще: вышло! Он так давно ничего не писал. А тут… Текст получился даже жизнелюбивый, без привычного привкуса тоски, разве что немного. Он написал о путешественнике, который ищет свой дом в людях и жаждет рассказать им правду, чтобы обрести покой. Читает текст несколько раз и довольно улыбается. На подкорке сидит и не дает покоя мысль, что писал он это, думая, кажется, о вполне конкретном человеке. Но это неважно. Совсем неважно. Точно неважно. Ведь главное, он снова пишет, не так ли? *Конечно, это важно, черт побери…*