Тайна леса

Номера разных классов мешались в одно большое число. Найти библиотеку было крайне сложно, особенно имея при себе кучу учебных книг в портфеле. — Стой! Ты куда так несешься? — смеялась странноватая девчонка, догоняя. — Библиотека.. — рассеяно подметила Фролова. Эта одноклассница сразу привила взгляд. И сейчас, и ещё в том стареньком кабинете. Блики на её темных локонах очаровательно сверкнули, открывая взор на шею с едва видным кулончиком. Сердце чуть забилось от чужого внимания. — Эй! — мутно продолжала она, — Говорю во второй раз: библиотека была за прошлым поворотом, в сто пятом кабинете, — улыбаясь, сообщала девчушка. — Спасибо тебе! Как-нибудь отблагодарю… — она забилась от неловкости. Даже имя своей помощницы не знала. — Полина. Полина Морозова. Через несколько минут урок начнётся, так что не задерживайся слишком, Лилия Павловна долго ждать не будет, — убегая в сторону русского и литературы, покрикивала она. « — Полина. Полина Морозова… — всё ещё звучал мелодичный голос в мыслях Дашки. И библиотеку нашла, и с девочкой познакомилась, — Все идёт по плану, — так гласит «патриотичная» песня. »

***

Спустя некоторое время Даша пришла в класс с учебниками. Замедлительно отложила их на свободную парту. Выдохнув и отвернувшись, споткнулась об цепляющий взгляд. Было бы здорово встретиться глазами с той самой чудаковатой девчонкой! Но прямо сейчас на неё нацелилась грозная одноклассница с высоким голоском: — Новенькая! Ты чего, забылась? У нас русский язык, не заставляй всех глазеть на тебя! — Точно… Спасибо, — растеряно донеслось с уст «забывшейся». И вправду: теперь она обратила внимание, что класс насмешливо глядел в Дашину сторону, пожирал насквозь. Стало противно. Такое отношение, может, даже и пугало героиню. Лишь только что повернувшаяся Полина с потрясающей нежностью в глазках будто спасала, провожала Дашку до пустоватого места за предпоследней партой. — Ну и благодарит ещё! Торопись, — бросила язвительная дева. По воодушевленным голосам, что обращались к ранней собеседнице Дарьи, можно было предположить: стерву звали Катей Смирновой. Было немного неприятно слушать это «А Даша, А Дашка…» за спиной. Кажется, кое-кто с твердым именем Катерина наметился распустить слушки. Давать ли отпор?

***

Из размышлений вырвало это протяжное: — Даша-а-а! — звонковатый смех, — Урок кончился минуту назад, а ты ещё даже не встала. Вот я и бегу тебя «будить». Она задорно растягивала красивые гласные. Она легонько трясла за ручку Дашу. Она как заклинания о любви шептала, когда говорила. Она стояла ровно, словно Афродита… Полина. Другая же задумчиво сидела на учебном стульчике — наблюдала за направлениями пёстрого носика «помощницы». Ей в принципе нравилось наблюдать за людьми. Их амплитуда движения, частота моргания и вздохи… — Ты идешь на физкультуру? Я форму забыла, — потеряно молвила «Афродита», — А у нас, кажется, все до единого готовы! — Нет, я тоже форму забыла. С этими учебниками.. — такое сочетание нескольких слов порадовало Морозову, — Вместе отсидимся, не паникуй. — Да я и не паникую! Сама-то паникёр! Выждав паузу, она невесомо захихикала. Такую радость можно сравнить с полётом птички. Да и первое впечатление о «местной Богине красоты» было таким же неуловимым: похоже, этой девочке легко давались знакомства? — Когда Катя на тебя набросилась, то ты так взволнованно глазами по кабинету металась, — вспоминала Полинка. — Спасибо тебе, — этот безупречный взгляд среди толпы… наполнял мысли. — Хи-хих, я вижу, ты очень любишь благодарить? — хитро подметила знакомая. — Ну… не особо. Я вижу, ты очень любишь посмеиваться? — повторила тон Даша. Девчата заразились смехом, — Ты просто не смотрела на меня плохим взглядом. — Плохим взглядом? Это какой? Катькин, что ли? — череда вопросов туманила разум, — Вот этот? Полина скрестила руки на груди, повторив позу Смирновой, и деловито уставилась на Фролову. Последняя шустро накинула на себя портфель. Снова смешки.— Если сейчас опоздаем на урок, то нам мало того, что двойки поставят за отсутствие формы, так ещё и по лбу влетит от физрука! — немило прокомментировала новенькая. — Ты его вроде не знаешь, но говоришь, будто вчера с ним весь вечер душевно разговаривала. — Учителя физкультуры — все они одинаковые! — одноклассницы покрепче прижали рюкзаки к себе и двинулись в спортзал.

***

А на уроке со стороны скамейки постоянно доносились эти «хи-хи-хе-ха». Наверное, своим присутствием неготовые насыщали настроение друг друга. Хоть и знакомы они мало, Поля часто или подшучивала, или кое-кто из учащихся их веселил. Этим и вызывалась такая высокая волна звуков. К слову, говоря об «учащихся» — Полина успела немножко познакомить с ребятами, что как-то выделялись. Вот парень, который нагло пинает волейбольный мяч — Ромка. Вот мальчишка, принимающий тот же мяч — Бяша. Прыщавый запыхавшийся толстяк — задира Сёмен. Ну и смеющаяся с мыльными девочками дама — всё та же Катя. — Кстати, — заинтересовано начала веселенькая, — Ты когда представлялась, говорила, что на инструментах играешь. На каких? — Я, чаще всего, на пианино, — рассказывала она, — А ты на чем-нибудь играешь? Твой вид так и кричит: «Я занимаюсь музыкой!» — Ну, это прям сильно заметно? — слегонца загрустила собеседница, — Да, на скрипке! — Не знаю насчёт «сильно».. Но когда мы шли на физкультуру, то молчали, — приостановилась Даша, вновь наблюдая за движениями пылающих ресниц напротив: под порывами сквозняка в зале они изредка содрогались. Кажется, Поле даже нравилось, когда речь шла именно про неё, — Слышно было, что ты такими маленькими шажочками создавала спокойный ритм к довольно тихому коридору, ведь так? Чересчур аккуратно шла. — Так, — согласилась, мысленно восхищаясь точностью слов Дашки, — Музыкант музыканта слышит издалека! И.. у меня сегодня занятие со скрипкой. Может быть, Даша, придёшь, и я тоже смогу тебя послушать? У нас в углу кабинета всегда стояло хрупкое пианино. Наметив планы на вечер, отвечающая решила: — Хорошо, сразу после последнего урока идём? — Да, но готовься к тому, что мой преподаватель всегда опаздывает на несколько минут, — с недовольной, но такой невинной ноткой голоса повествовала скрипачка, — Он очень непунктуальный. — Буду знать! И приятная тишина вблизи. Может быть, поодаль кто-то громко смеялся или прервано матерился. Стук собственного, а может, и Полининого сердца заполнял слух Дарьи. А если наложить на него звучание скрипки, то получится какая-нибудь прелестная музыка? — О, смотри, наши в линеечку строятся, а физрук на часы вдупляет! Скоро урок кончается. Надо быстренько убежать с толпой, дабы он нам «два» не влепил, — хитрая брезгливо поведала план, разрывая тихую обитель. — Ты права. Главное без фальстартов обойтись, а то и вторую рядом поставит, — полуулыбки.

***

Ученье в зимнюю пору уматывало. Темнеет рано. Особенно среди тайги. Несколько ёлочек в окне пошатывались от прохладного ветра. Ярый звонок с математики вот-вот прозвенит. Первый день в школе робко подходил к концу. И, если б не редкий «взор очей» Полины, как любили изъясняться популярные публицисты XIX века, уставшей походкой Даша бы последовала домой. Ребята по-свойски начинали собирать вещи и топать в сторону раздевалок. Сигнал, сообщающий о конце смены, прозвучал. Воодушевление окутало Дарью. За всё время в школе она не обратила внимание почти ни на кого, кроме Морозовой. Может, на неё и оборачивались ревностные взгляды, вроде, Ромы и Бяши(надо будет спросить у Полины, почему), те «плохие» от Кати и усталые от учителей… Но в эпицентре всех мелких событий всегда стояла Поля. Если бы Даше поручили задание: «Написать газету о сегодняшнем дне», то через каждое слово она бы старалась подбирать синонимы к имени «Полина Морозова». Да, Даша считала, что это из-за того, что с другими она лично не совсем знакома. И всё-таки было в этом что-то особенное. Но что? Так-то и сама скрипачка уделяла новой достаточно времени. Может, все думы Дашки были верные, но узнать об этом в ближайшее время вряд ли удастся — на неё наткнулся голос Полины. — Идём? — Да.А теперь страх окутал Дарью. А вдруг прямо сейчас она забудет все аккорды, ноты, а пальцы неумело зажмут самые несочитаемые клавиши? Особенно, когда её будет разглядывать красивенькая девочка. Но всё-таки девочка. Почему же героиня так смущалась? — Пришли, — аккуратно произнесла Поля, открывая заветную дверь. — Я волнуюсь, — честно откровенничала Фролова. — Не бойся! Я могу подыграть тебе на скрипке, чтобы было легче ориентироваться, — заботливо, — Думаю, ничего страшного не произойдет, если мы разок сыграем вместе без преподавателя. — Хорошо, — шустро произнесла музыкантка, присаживаясь за старенькое пианино. Светло-русые волосы Дарьи, казалось, сказочно сверкнули при нажатии первого, так сказать, пробного сочетания звуков. Понравилось. Голубые глаза Фроловой проследили за расположением клавиш инструмента, но в остановились на руках загадочной Морозовой. Открывала футляр со своей скрипкой… « — Морозова… — при упоминании фамилии неистово шёл холодок по шее. Неужели это вправду из-за вспоминаний о зиме, морозе? Или из-за более прекрасных ощущений, что так усердно создавали гормоны? — Она начала играть. Под её мирным взглядом легче. Пора бы подключаться, — сейчас скрипачка такая Фарфоровая. Подойдешь - сломаешь вибрацией дыхания. Хотя нет, не фарфоровая... Уж слишком неживое это слово. Скорее как хрупкая, маленькая снежинка. Она может и оледенеть, и растаять в разных руках. И, кажется, в объятиях музыки Полина таяла, несмотря на всю «морозность» её имени. » Наверное, сейчас обе думали о чем-то своем. Технически нажимали пальцами на определенные места, создавали темп, играли знакомое произведение, название которого так и вертится на языке… Но морально оставались в своих маленьких, потаенных и глубоко закопанных мирах. Сейчас вырвешь их оттуда — разозлятся очень. Что не дали доиграть партии, что не дали раствориться, что не дали дослушать самих себя. Полина ненарочно вспомнила о самой Даше. Такая причудливая, точная девушка… Городская. Огонёк её, Даши, глаз был ощутим даже без взгляда на саму новенькую. Или это батарейная духота в комнате так влияла? За полдня некоторые подробности о Дарье засели в голове. Может быть, вместе с ней она сможет уехать в город? Для начала хотя бы в маленький городок среди таёжного леса, а из него уже и в Москву… И, может, за этим и стояла какая-то собственная выгода. Но на неизвестном уровне её даже тайком притягивала Даша. Наверное, сейчас обе думали друг о друге. И всё-таки разозлиться им пришлось. Дверь хлопнула, оставляя за собой неприятный гул коридорного сквозняка. Дарья чуть подскочила и испортила ноты. Вошел учитель музыки — Александр Константинович. Такое крошечное, нежнейшее прикосновение, дарованное каким-то древним французским композитором, с хрустом разорвалось в ладонях преподавателя. — Так. Поля и…? — начал мужчина. — Полина и Даша, — созналась пианистка. — Понятно, — акцентируя букву «Н», он подходил ближе, — И что это мы тут играем? И, тем более, одни? — Разогреваемся, пока Вас, Александр Константинович, нет, чтобы время потом не терять, — взяла инициативу другая девушка, — Да, Даш? — Извини, Полина, мне пора на ужин к.. семье. Может быть, сыграем ещё попозже? — немножко смутилась препода отвечающая. Растерялась. — Но.. — она грустно пошевелила губами, — Ладно. Как тебе удобно. Даша тихо подобрала рюкзак. Ушла, ушами нарываясь на тоскливого тона фразы Поли. « — Извини, — мысленно произнесла она, надеясь на что-нибудь, — Так нужно.. Я потерялась в нотах, руки затряслись. Неприятно играть под чужим взором. » Может быть, какая-то детская обида затаилась в новенькой. Неужели можно так по-неуклюжему быстро ворваться в кабинет и прерывать уединение?! Мало того, что опоздал, так ещё и сбил к чертям. В общем, пора домой.

***

День Даши прошел нормально. Можно даже сказать, что хорошо. Но завершился не очень. Только сейчас девчушка поняла, насколько глупым было её решение предательски сбежать. Полина даже предупреждала об опоздании! Как позорно… Если что-то не предпринять, то получится плохой исход.С наступлением двенадцатилетнего возраста Дарья понимала, что становилась чуть более вспыльчивой и импульсивной. Быстрые решения часто оборачивались ужасом. Подростковое, что ли? Или разлука с матерью так влияла? — Нужно что-то решать и сдерживаться! — в подушку кровати шептала недавноприбывшая сюда, — Но это что такое?! В тусклом свете ламп застыл тёмный силуэт лисьей мордочки. Со стороны окна. Её нос, едва различимый среди теней штор, то принюхивался, то несколько секунд не дёргался. Страх растекался по капиллярам. Но нужно прогнать лису прочь! Сейчас же! — Уходи отсюда! — угрожающе пробубнила испугавшаяся, сдирая ткань перед подоконником, — Иначе.. па-пу позову… Здесь стояла(видимо) девушка в лисьей маске. Но с до чего же знакомым пальто на пуговицах.. Как будто ещё днём она видела его в раздевалках школы, зацикливала на нем внимание. И сейчас, с некоторыми повреждениями, оно сидело на чучеле. — Ещё хочешь прогнать меня, милая? — жутко донеслось из рта(?). — О-очень хочу! Убирайся! — сбивчиво, с заметным удивлением срывалась на крик. — Те правила взрослых погубят тебя. Не следуй им, иначе в следующий раз увидишь меня перед сме-ртью! — «животное» специально растянуло последнее слово на несколько слогов. Даша откатилась назад и, похоже, больно ударилась задней частью тела. Больше никакой живности(?) за пределами комнаты не было. Да и в пределах комнаты тоже не было… вроде. Только сейчас дошло осознание происходящего. Опять вспыльчивость, вырвавшаяся наружу. А что, если бы её схватили в порыве такой «смелости»? Нужно серьезно задумываться над спокойствием. Поучиться бы умиротворением у Полины. Полина… Волнующаяся вновь прошла к кровати. Прикрыла глаза. Она нечаянно представила эту занимательную знакомую со смычком и её излюбленным инструментом. Заиграла мелодия. И она, мелодия, будто настоящая, расстилалась по объему комнаты Даши и будто бы норовила распространяться дальше: по коридору, на кухню, в зал… Морозова была полностью погружена в свое занятие. И глаза закрыла! Фролова вспомнила дрожащие ресницы одноклассницы на физкультуре — они перешли и в скромное видение. Даже сквозь опущенные веки играющей девушки был заметен небесный свет от её глаз. Её школьное платье задиралось чуть вверх, оголяло колени под слоем каких-то теплых колгот. Сон стремительно шёл к Даше. И шёл под рассыпающийся ритм убаюкивающей скрипки. Заснула…

***

Следующий день. Школа. И опять новенький.. Антон Петров. В первую встречу он скромно зашел в класс, казалось, даже чуть потерял бдительность. Некоторые из ребят с него усмехнулись, когда учительница посчитала Антона не за «своего». Парниша сел рядом с Дашкой, поскольку другое место было несколько страшно для столь закрытого человека — рядом с Семёном(что, к тому же, бурно высмеивал Петрова). Последняя парта третьего ряда вспыхнула разговором, когда общие обсуждения класса немного притихли: — Ну ты и молчаливый! Я, кстати, тоже новенькая, — дружелюбно поздоровалась она. — Ясно. Я Антон, — кратко произносил новый знакомый. — Я поняла, ха-ха. Даша Фролова. Для них, — девчонка пальцем обогнула все парты класса, — Наверное, чудо, что сразу двое приехали в такой Богом забытый посёлок. — Неприятно быть музейным экспонатом… Следующая фраза Петрова растворилась в учебном шуме. Когда на неё устремлялся удивительный взгляд Полины, что с переходом на Тошу становился горячее и горячее, было странно не реагировать на это негодованием. Что, неужели, пришёл кто-то новее, и теперь Морозова не будет каждый раз трепетно встречать её у двери на переменке? Она ведь продолжала и продолжала поедать глазами смущенного Антона. « — Наверное, это из-за того, что я убежала вчера, — строила предположение Фролова, — Надо поговорить, пока не поздно. » Урок кончился быстро. Пианистка, стоя в полупустом коридоре, уже была готова подойти, извиниться за вчерашнее, как вдруг… Опять этот «интересный» Полинин взгляд на новенького среди толпы. То вниз, то вверх, иногда на Фролову, иногда влево. Но чаще на Петрова, стоящего метрах в двух от героини. Раздражало, но нельзя было делать поспешных решений — так научил прошлый вечер. Пока что негодующая просто наблюдала: скрипачка легким шагом, уже не особо ритмичным, подходила к этому Петрову. Антон с предвкушением глянул на Полину. Уже хотели что-то сказать, но: — Полина, извини меня за то занятие, — большой шаг, и всё внимание переключалось на Дашу, — Ты даже предупреждала, что учитель опоздает, но это показалось мне таким мерзким: врываться в кабинет и прерывать нас. М-м, правда, прости. — Да.. ничего. Это же действительно подло! Ну и тебе же нужно было спешить на ужин, правда? Надеюсь, что ты успела! — растерянно приняла извинения она, — Но в следующий раз так не убегай, пожалуйста.. — тихо. — Хорошо, теперь не убегу, — с малой улыбкой пообещала Даша. Они немного разговорились. Обсудили сегодняшний урок, даже Ромку: оказывается, он просто тот ещё ревнивец. Но Даша — не такая же? При первой же возможности отгородила девушку от Антона. Но они же подруги, а Ромка, как сказала сама Полина, влюблён.. Странные параллели. А ничего не понимающий Петров остался холодать сзади. Под открытой форточкой.

***

А через ещё два дня пропал Бабурин. Член компании задир, как знакомила Полина. Некоторые стали присматриваться к Даше и Антону по-новому, с опаской: кто-то распустил слухи про «секту новеньких». Ну и глупость. Даже несмотря на то, что ещё до них пропадал один парень. Может быть, в этом виновата та рыжая лиса..? « — Интересно, как двое хрупких ребят могут похищать людей? — думала Дарья в ответ на все эти шептания. » С началом первого урока, литературы, Фролова как всегда села рядом с Петровым. Тихие переговоры заглушили со всех сторон. Только учительское «Тихо!» смогло прервать диалоги. Да и Полина всё утро только и таращилась на новеньких. Подозревает ли? Может, сводит? Хочет подружиться с парнем? Вопросы по поводу одноклассницы перебивались вопросами по творчеству Лермонтова. Как ужасно жить с кашей в голове! О какой суматохе сейчас размышляет Полина, и зачем писателю нужно было делать стихотворение «Узник»? О, Боже… Иногда даже в обычном заточении своих мыслей тяжело. — Дашка? Ты здесь? — нежно доносится где-то слева, — Нас пораньше Лилия отпустила, в столовую идём? — Здесь. Пошли, — немногословно, но эмоционально. Следующую перемену девчата провели вместе, поедая нежирные печенья из буфета. Между ними, в порыве обсуждений всего подряд, возник диалог: — У меня сегодня нет скрипки. Может быть, побываешь у меня в гостях? — Полина, разговаривая, теребила подол своего маленького угольного платья. — Что? Ты серьезно? — удивлённо отвечала Фролова, — В посёлке маньяки, пропадают дети, а ты зовешь неожиданную личность к себе домой… Ты правда думаешь, что это будет разумно? — В этом-то и вся суть. Я в глуши живу, прямо на отшибе поселка. Вот и боюсь идти одна, — она замолчала, будто бы готовясь продолжить фразу, — Ромка сегодня сердитый такой. Не хочу его просить. А Антон… Кажется занятым парнишей. — Ну, ладно. Провожу тебя, — до чего же Дашеньке приятно было быть выше тех двух для Морозовой. И сейчас это вовсе не казалось странным, — И обязательно зайду на чай. Разговор был окончен на уведомлении школьного звонка и приятной улыбке. Вечер пройдёт нескучно. С Полиной вообще это «скучно» забывалось. Забывалось среди синонимов к слову «весело». И ведь каждое синонимичное слово описывало отдельную минуту, что девушка провела со скрипачкой.

***

В раздевалку одноклассницы попали чуть ли не самыми последними. Полина слишком увлеклась решением примеров на математике — как выяснилось, учитель арифметики также и преподает скрипку девушке — оттуда и любовь к «царице наук». Потный запах крючков для одежды въедался в рубашку героини. В некоторых местах хрупкие полочки треснули. Кое-где даже виднелись отверстия от упавших частей гардероба. И в неизвестном классе «А» висело пальто. То самое лисье пальто. Интересно, на нем осталась рыжая шерсть? Или аромат еловых листьев? Конфеты в кармане? И все же это точно то самое пальто! Значит, эта полулиса прямо сейчас ходит по школе и пугает местных детей! Пора уходить. И как можно быстрей. — Полина, Полина! Чьё это пальто там висит? — напуганная указала на ту вешалку. — Какое пальто? — недоумевала девушка. И вправду: какое пальто? Вешалка, как самое чистое видение, исчезла и даже после усердного моргания не появлялась. — Мы… прошли её. В общем, забудь, пойдём брать свои вещи, — дрожь в связках будто бы распространилась по венам. Тряслись руки. Полина тактично молчала. Было понятно, что позже Морозова расспросит об этом — чересчур непонятливый взгляд под хмурыми бровями так и сказал. Дёрнулась входная дверь школы. По-ядовитому холодный таёжный воздух становился таким родным. « — М-м, а Полина тоже постоянно чувствует этот снежный аромат? Или уже привыкла? » — У тебя такой умный вид сейчас. Будто бы то стихотворение анализируешь, — рассмеялась она со смешным помпончиком на шапке. — А ты что, смотрела на меня, когда я анализировала на литературе? — хихикнула задумчивая. Стратегично пыталась узнать, сознается Полина или нет. — Было дело. Ну, вы с Антоном такие милые! Вечно сидите с таким лицом… Как один человек в мужском и женском обличии. — Эй! У него даже волосы не такие, как у меня! — такое высказывание слегка ранило Дашку. — Да, а блеск в глазах одинаковый! — смеялась сравнительница. — Не замечала у Петрова хотя бы какой-нибудь блеск в глазах… — Странно. Когда со мной разговаривает - всегда блестит что-то, — ненавязчиво шептала девушка. — Влюбился, что ли? — Было бы интересно посмотреть на это дальше. Ромка от ревности себе пальцы искусает, — укутывая ручки по карманам, предположила Морозова. — Погоди, ты намекаешь на то, что я тоже?! — недоумевающая пара глаз Фроловой уставилась на одноклассницу. С одной стороны — было даже как-то по-щекотному приятно в животе от таких предложений. Полина не отрицает того, что Даша… Но что, собственно, с Дашей? Неужели это большее, чем желание поговорить и скоротать время вместе? Полина явно выдумывала. Но зачем ей это? Философские вопросы накатали в разум. На них был только один ответ: — Что? Конечно, нет! Мы же обе девушки. Извини, если тронула тебя, — оправдывалась. — Ничего страшного. Наверное, мне просто нравится проводить с тобой время, — перемирие выразилось взаимным зрительным контактом, — В дружеском плане. Только после логичного завершения этой темы Даша поняла, что совсем не знает, что Полина чувствует к Антону. Она так искренне подмечала его «блеск»… В кратких обсуждениях Ромы такого никогда не было. Казалось, что подруга сама сияла от упоминания Петрова. Что за чертовщина.. — Так тебе что, нравится новенький?! — через минуту после своей последней фразы выдала рассудительная. — Антон? Ну… Наверное, нет, — неловко ответила Полинка, — Давай вернемся к этому вопросу позже. Я знаю его плохо. Кивок. « — Интриганка, — мысленно ухмылялась Дашка, — Хотя позиция правильная. » — Я живу с дедушкой. Он… Парализован. Поэтому его вид тебя может немножко удивить. — Ох, что с ним случилось? — Ну, старенький уже. Его стая собак чуть ли не на пороге собственного дома забила в тупик и искусала. Теперь по хозяйству помогаю ему, — тоскливый тон. — Ясно. Сочувствую вам обоим. Хорошо, что сейчас уживаетесь нормально! Девчата уже подходили к одному из крайних домов деревни. Ещё пара-тройка жилых, и настанет узкая тропа в лес. А там — звери. Та лиса опять вонзилась в мысли. Наверное, лисьи ушки сейчас спрятались за стволом дерева. Подслушивают. Интересно, а животное знает, что происходит с Дашкой? — Проходи, раздевайся. Шагаем на кухню, заварим чай, — тихонько проговорила хозяйка. — М, иду, — развязав последний шнурок на ботинке, поторопилась гостья. Интерьер скромен. Несколько дверных проемов создавали сквозняк. Где-то было открыта форточка. В углу кухни стоял столик из темного дерева. Скромная советская газовая печка включилась. Железный чайник «со льдом вместо воды» был поставлен в круг газовых огоньков. Напротив маленькое окошко. И даже через него можно разглядеть темные тучи — они говорили о предстоящем ночном снегопаде. Часы показывали около 17 часов. Ёлки уже окрашивались в темные оттенки. — Ну, кипит минут шесть.Пойдём пока ко мне. Поиграем что-нибудь! — Полина взяла подругу за руку и потянула за собой. И у этой подруги по-прекрасному закрутило голову. Торс Полины сзади выглядел сногсшибательно. Её резвые движения до комнаты впечатляли — она как кошка. Чёрная и игривая. Идеальная. — Вот. Располагайся, я пока что нотную тетрадь достану, — создала уют скрипачка. — Да, давай. Можно я присяду за пианино? — стеснительно спросила другая. — Конечно! И музыкантка зажала первый аккорд. Нежный минор озарил комнату своим светом. Вспомнилась какая-то мелодия из песни группы «Кино». « — Кажется, папа слушал её в машине.. — вспоминала играющая. » Девчушка начала импровизировать. Нота, следующая и ещё-ещё. Получалась хорошая композиция. Иногда задуманный темп нарушался, но это не особо меняло общее представление об исполнении. Закончила Фролова довольно быстро, поскольку запомнила она только секунд тридцать от всей песни. Поэтому и повторяла одну и ту же часть несколько раз, пока не достигла идеала. Полина отложила нотную тетрадь. Затем улыбнулась и положила свою кисть на плечо к Дашке: — Ты молодец! У тебя руки немного дрожат, отдохни. Действительно же: руки очень сильно дрожали. Перенапряжение от тяжелых комбинаций клавиш выбивалось наружу. Но Сердцебиение все учащалось и учащалось. Это явно не из-за инструмента. Из-за девушки рядом. Сама Полина заострила взгляд на русых волосах ниже. По-домашнему пушистые локоны сбивались, заканчивая свой путь выше ключиц. Неожиданно спокойное положение руки Морозовой перешло в мягкое поглаживание большим пальцем. В ногах пронесся порыв холодного ветерка. — Пожалуй. Закроем дверь? — шёпотом попросила разрешения Дашенька. — Конечно. Но только гулкий сквозняк будет свистеть в ушах, — общалась через эпитеты. — К чёрту его, — очень тихо выругалась пианистка, — Может, на какую-нибудь «ноту» вдохновит. — Узнаю родную музыкантскую душу! — вместе с закрытой дверью к ним забежала кошка серо-песчаного окраса. — Миленькая. Как зовут? — обратила внимание гостья. — Джоанна. Это из сериала, — Морозова погладила своего животного, — Элен и ребята. — Я не разбираюсь, извини, — героиня тоже очень захотела потянуться к кошечке, но наткнулась на взор сердитых голубых глаз самой питомицы. — Она не особо дружелюбная, — смешок, — Пошли на диван. Они неловко уселись на твердоватый диван. Скрипнули пружины. — Красиво у тебя здесь, — невольно вырвалось. — Спасибо, — Полинина рука невзначай коснулась аккуратных пальцев Дашеньки. И обе определено это заметили. « — Какие же у тебя мягкие руки… — скрипачка отвела взгляд. » Румянец выступил на лицах. Неловкое обстоятельство. Слишком недружеское внимание со стороны Полины. « — Что обычно делают в таких случаях, эм-м… — голова повернулась в сторону смущающейся Морозовой, — С парнями? Но, блин, я же с девочкой… Ну и ладно! » Даша перевернула ладонь и торопливо сцепилась пальцами с подругой(?), не оставляя ей и шанса не посмотреть Фроловой в глаза. В них читалась поразительная картина: смущение и радость. Какая-то очень захватывающая радость. Создавалось впечатление, будто бы Полине подарили новую профессиональную скрипку. Их лица стали двигаться вперёд. Глаза обеих закрылись. В нескольких сантиметрах друг от друга девчата остановились, словно «одумываясь». Но нет. Они все так же были зачарованы скользким моментом. Что так хотел выскользнуть, убежать и притаиться в темный ящик. Музыкальные лишь прервано дышали, не смея открыть и глаза. Волновались и пылали каким-то детским счастьем. Полина пахла ежевикой. Только сейчас Дашка заметила это. Легкая ягода заполняла всё вокруг. Мороз, что все ещё остался на коже скрипачки, лишь усиливал аромат восхитительных плодов. Дашенька пахла сиренью. Тем самым майским днём среди листьев этого чудесного дерева. И если от Полины отдавало морозной свежестью, то Даша будто бы всю жизнь гуляла в теплых весенних садах и не понимала, что такое «холод». По крайней мере, так читалось по запаху. Может быть, отдавало даже чем-то клубничным… Они могли бы сидеть так долго. Полина была готова взять на себя инициативу — взяла. Возбужденно трясясь, потянула девушку на себя, ещё раз выдохнула, наконец притронулась к губам и растворилась в забвении. Кто она? Что нашло на двух извращенных девушек? Какие пропажи детей? Сейчас перед ней только майский вечер. Она утонула в нём, свободной рукой сладко коснувшись личика напротив. Инициатор отстранилась, издавая протяжный чмок. И она даже хотела повторить его с большими удовольствиями и действиями, как вдруг: — Полина! Чайник свистит! — распахнув глаза, разочарованно сообщила Дашка. « — Какой чёрт подослал эту посуду на газе! — нехотя расцепила руки Фролова, побежав на кухню. Морозова вслед за ней. »

***

За тем самым темным столом… Они пили черный чай, боясь посмотреть в глаза напротив. А если и встречались взглядами, то страшно смущались — уводили взор или вовсе закрывали веки на пару секунд. « — Сколько мы знакомы? Полнедели? — рассуждала Поля, — Что со мной случилось? Я даже не думала… » — Извини, Полин, мы не должны были.. — рассеянно начала Фролова. — Чш-ш! Дедушка услышит! — Морозова тихо перехватила руку и слово, — Что было - то было. Наверное, это просто порыв счастья… — Мне так понравилась твоя игра на пианино! — специально громко произнесла она, намекая, что этот разговор окончен, — Очень знакомый мотив. — Это что-то из Цоя. Импровизация, — удалось немножко отвлечься. Ну и слава святому, если в таковом поселке божественное вообще есть. Темнело усердней. Сумерки укутались в нетеплые объятия облаков, что закрыли всё небо мира. Хотя… Может быть, в Крыму сейчас солнечно и прекрасно? « — Весь мой мир - это посёлок, — витала в мыслях Полина. » Нетипичная для этой чайной посиделки грусть передалась и Даше. От пасмурной погоды всегда как-то особенно кружилась голова. Иногда это походило на простудный симптом, а иногда на тяжесть дня — холодные дни часто самые сложные и длинные. « — Вся моя жизнь рутинная, — обзавелась громкой фразой Дашечка. » Отставив кружку на стол, девочки одновременно вздохнули. От такого совпадения волшебно затрещало в устах — рассмеялись. Даже сквозь туман своих печальных мыслей находится то, что разрядит обстановку, подарит веселья. И до чего же это успокаивало обеих… — Полин, я, может, пойду? — гостья доела ванильное печенье, — Вечереет очень рано. Папа уже волнуется пади. — Конечно! Спасибо тебе за… — она хотела что-то сказать, оступиться, нарушить идеальный образ, но, — Спасибо тебе за вечер. Жду тебя ещё раз! — Я обязательно приду, — выходя за порог кухни, одноклассницы натолкнулись на инвалидную коляску с человеком. Дедушка… — Здравствуй, дедушка! — Здравствуй. С тобой подруга? Я её что-то не припомню, — по-хриплому басисто раздался голос деда. — Да, это Даша Фролова, моя новая одноклассница. — Здравствуйте… — неловкость снова вылилась в реальность. — Даша… Я Харитон. Будем знакомы, — он прокашлялся себе в кулак. — Пожалуй, — за время диалога девушка уже успела собраться. Какой-то пугливый взгляд Морозовой засел на ней. То ли боится потерять среди чащ леса, то ли смущается до сих пор. Хотя обе точно смущались до сих пор. — Пока. — До завтра…

***

« — Полина! Какая же ты дурочка! Взяла и поцеловала девочку, с которой знакома четыре дня! Так ещё и слова не дала сказать, ну просто выносите красную дорожку, — вновь и вновь думала Морозова. И очень краснела каждый раз. » И хоть в груди неистово колотило, а лёгкие всё никак не восстанавливали дыхание — это было неправильно. Так нельзя. Так нагло сцеплять руки и целовать девушку. « — У неё такие мягкие руки, — вспоминала Полиночка, — Аргх! » Одновременно с этим сопротивляться было бесполезно. Волна, накатывающая с самых низов океана чувств, всё равно утопит тебя и заставит задохнуться. Романтично? Определенно. И что ещё, кроме волн, есть в этом водоёме? На какой глубине откроется что-то страшное, большое и неприятное наощупь? То, что Полина так давно скрывает и от себя, и от других. Даже думать об этом жутковато. Сейчас следовало переключиться на оправдания для Даши… — Привет, Даша, извини, что поцеловала тогда! Просто твои руки показались мне очень мягкими, а аромат - манящим!..— распинаться перед зеркалом глупо, ведь Морозова всё равно останавливалась на странных фразах, — В общем, будет полная импровизация. Даша же смогла сыграть на слух! Хотя, одно дело играть, а другое… Полина продолжила растворяться в собственном монологе, пока Даша…

***

Пока Даша, жадно глотая потоки воздуха, облокачивалась на входную дверь в её коридоре. Полкилометра бега давались тяжело на физкультуре — ну, видимо, сегодня Фролова решила не только координально поменять свое мышление, но и взяться за свое здоровье! Мышление менялось, поскольку в отголосках разума всё громче и громче звучало это: « — Ахереть. Меня поцеловала девушка. И я даже не чувствую отвращения. » Раньше мысль о двух целующихся девчатах являлась очень непристойной. Да, Полина казалась просто красоткой для Даши — этим «атлетка» всё и оправдывала: постоянное желание пошутить и увидеть на Полинином лице улыбку, почаще находиться около неё, оберегать от грязных рук Петрова… Но сейчас всё чувствовалось чуть иначе. Неуж-то Морозова сама ощущает то же, что и Даша? Это… странно. Очень. Сама Дашка не понимает, что происходит. Нужно выпутываться! — Но губы… Какие нежные у неё губы… Только сейчас поняла, — всё ещё громко дышала Фролова после такой пробежки. От чего она «летела»? От леса, от лисы, от Полины? От своих же чересчур импульсивных чувств? Опять… Мурашки последовательно рухнули на тело. Даже в пуховике девочку бросало то в холод, то в жар — как будто бы лихорадило. Одно Фролова знала наверняка — Полина пользовалась каким-то легким блеском для уст. Чересчур липко и по-ежевичному было облизывать собственные губы и вспоминать поцелуйчик. Дашка поняла: « — Теперь блестят у меня не только глаза, да? — смешно, — Как она там говорила после всего этого? Порыв счастья? Так и скажу ей, если поднимет тему. » Боязно как-то даже знать, что завтра девочки вновь увидятся. А что говорить потом? Что за эти чувства? Пока что Даша была в состоянии только подметить, какая же вкусная косметика у Полины. Все остальное умение Дашки подмечать детали улетучилось после контакта с этой удивительной женщиной. Поживём до завтра — увидим. А сейчас за таблеткой от температуры и раздеваться. Через часа два приехали родители.

***

Ночь выдалась спокойной, если учитывать, что о «говорящей лисе» раздумий было мало. Если не учитывать, то неспокойной. Мешки под глазами давали наводку на то, чем занималась Дашка во всё время перед школой. Безостановочно думала, думала о своём первом поцелуе. Стены здания надежно сокрывали все тайны учащихся. Этот закон распространялся и на Полину, и на Дашу. Обычные девочки, творящие искусство через музыку. Что может быть невиннее? — Привет, Даш, — поздоровалась скрипачка, замявшмсь. « — Не бегает от меня! » — П-привет, Полина, — волнение распространилось на голос. Морозова сделала вид, что ей показалось. — А вчера… — О, нет, сейчас будет ужасная сцена! — Что за пальто ты видела-то? Очень интересно узнать. « — Пронесло…. — улыбалась Даша в душе. » — Ну… Просто знакомое пальто. Оно мне очень понравилось, поэтому захотела спросить. Как-то так. — Ясненько. Я пошла, — стреляющий по всем взгляд выдавал нервозность Полины. — Всё хорошо, не переживай перед историей. Внимательно перечитай параграф! — напомнила Фролова, имея в виду совершенно не ту науку. — И ты не волнуйся. Темы очень интересные, — уловила Морозова, мягко хлопая намекающую по плечу. Стало легче. Действительно легче. Поцеловавшиеся все ещё кратко смотрели друг на друга через мимолетные взгляды. В итоге отвернулись после первого зацепа глазками. Начался урок…

***

Последнее движение сказочного смычка. Занятия музыкой наконец закончилось — это было слышно по громкому «До свидания!» от учителя музыки-математики. У Морозовой, как ни странно, было дополнительное по скрипке. И через всё смущение репетирующая попросила Дашку подождать после занятия. Отказываться не было смысла. Хлопнула хилая дверка. Улыбка разукрасила коридорную тишину вокруг. « — Интересно, сейчас Полина будет соблюдать ритм шагов? — Дарья начала вести счёт со следующего движения идущей. » Соблюдала. И теперь это точно было нарочно. Для того, чтобы её заметила ждущая. Так и общались весь день — взгляды, шаги, моргания и редкие двусмысленные фразы… Нелюди! — Ты сегодня пораньше, — стоя на месте, дабы не разбить мелодию, рассказала пианистка. — Ну… Да. Проводишь до дома? — вежливо посмотрела Полечка. — Провожу. Слушала тебя полтора часика для этого. — Ну, если именно «часика», то не так уж и долго, — усмехалась Полинка, поправляя свой воротник. — Ага. Одно удовольствие! — без сарказма призналась Даша, уже накидывая пуховик,— Давай шустрее, а то холодный ветер сегодня. — Да! Завяжи мне шарфик, пожалуйста, — снизив тон до почти неуловимого, попросила она. Просьба, верно, не осталась незамеченной. Они опять вели себя так, будто вчера ничегошеньки не было. Но это может быть и к лучшему. Умолчание рано или поздно выльется через все щели. Даша обошла подругу, закидывая шарфик на шею. Поддалась вперед и почувствовала этот приторный аромат… ежевики. « — У неё что, шампунь тоже ежевичный?! — Фролова пыталась незаметно учащать свое дыхание. По следующему хихиканью Поли стало понятно, что не всё так просто. » — Чего ты там учуяла? Давай, завязывай, пёс-поисковик! — определила необычное прозвище та, что с футляром. — Извини. Твои волосы вкусно пахнут. Воспоминания запахов в тот самый вечер всплыли наружу. Больше девушки не проронили ни слова. Легкий узел на шарфе хотел расплетаться так же, как и все успешные ходы мыслей Даши при виде молчащей Полины. Хруст снега вёл свой независимый рассказ. И, наверное, если б можно было, то девчата б общались через снежинки, но никак не словами. Уж слишком неловко было провести весь день с воспоминаниями об… этом. Многое говорило о том, что жизнь уже не станет прежней. Как минимум факт того, что ежевика стала мерещиться везде! Или то, что при каждом обыкновенном слове, адресованном друг к другу, обе невыносимо смущались. Твою ж… Надо что-то менять. Срочно. Иначе все фундаменты замков для дружбы рухнут. — Даш, нам нужно обсудить… Это, — через самое «не хочу» переступила Полина. — Я согласна. Ты говорила, что это был просто порыв счастья… — красный набросок горизонта вырисовался на лице Дарьи. Неловкость мучала. — Да… Я не хотела этого сделать, правда. И завела тебя в дом не для того, чтобы… Мне понравилось, как ты играешь, поэтому я так и отреагировала, — про мягкость рук решила мирно умолчать. — Всё нормально, — долгая, долгая пауза, — Мы же подруги, да? Классно, что смогли вызвать такую радость друг у друга. — Ну, да, — спокойно вздохнула Полина. Пока что все держится на нейтралитете и дружбе - самый прекрасный исход для обеих. И что-то так предательски стучало в центре торса… За размышлениями к дому подойти было нетрудно. Было ещё темнее, чем в первый раз. Время стояло где-то на шести часах вечера. Умиротворенная прохлада заполняла мозги. — Спасибо, что проводила меня. Зайдёшь отогреться? Я-то вижу, какие красные у тебя щеки. Надо попросить дедушку шарфик тебе связать! — Хорошо, пойдём, — со страхом понимая, отчего на самом деле красные щеки, согласилась Дашенька, — Твой дедушка вяжет шарфы? И так они и проговорили прямо до того самого диванчика в комнате. Завидев его, Дашка тяжело глотнула — так прогоняла мысли о былом наваждении. Но руку положила в том же положении, что и вчера, надеясь на…? — Как же тут скучно зимой, ты не представляешь, — после длительного перерыва между фразами поделилась Поля. — Ну… Мне с тобой интересно. — Нет, ты не подумай, мне тоже! — начала девчушка, — Просто… Делать тут нечего. И игру на скрипке показывать некому. — Проблема… Было бы очень здорово уехать в город, чтоб ты там всем жару задала. — Почему это только «я»? Мы, вообще-то! Скрипку отлично дополняет пианино. — Тоже хочу в город, к маме поближе. И все же ты в приоритете. — Может быть, — Морозова начала по-детски двигать свисающими с дивана ножками. Умилило. — Пока не слишком поздно, можем пойти погулять недалеко от моего дома… Сбежим, так скажем? — предлагает всё та же скрипачка. — Что? Сейчас? Но… мань… — хотела заволноваться другая. — Мы будем рядом с моим домом, обещаю! Если что, то быстренько забежим! — Уговорила. Включи кассету, а то дедушка очень подозрительный шум услышит, — интересно продумала одна. Мгновенно вставилась кассета. Заиграла громкая музыка, кажется, оркестровая. — Лезь в большое левое окошко! И поживей! — раздалось через две минуты от полностью одетой Морозовой. Они вышли. Улицу освещал один последний фонарь. Его цвет отдавал цветом чая с лимоном… Слегонца захотелось пить. Далеко отходить не было огромного желания — шутить с пропажами детей не нравилось. Девчата лишь безобидно пытались слепить снежки и кинуть друг в друга. Бег и смех. Вечером, хоть и было холоднее, но точно красивее. Полинины волосы ласково развивались под порывами по-морозному обжигающего ветра. Блёстки от снега застыли в зрачках Дашки. Или, может, близость с Полиной так влияла на тот самый блеск? Этой ночью пианистка поняла, что чувствует к скрипачке чуть большее, чем просто дружба. Крепкая дружба? Возможно. Влюбленность? Тоже может быть, поскольку таких ощущений раньше не испытывала — опыта нет. Но ведь вправду — эта простая человеческая радость становится чуть больше, когда Полина в очередной раз награждает Дашеньку взглядом на этой скромной прогулке под окном. А Полинке тепло, как о чае, было вспоминать моменты с Дашенькой. Эта дружба имела очень большую инициативу — может, ребята действительно смогут уехать в город? На таком большом зелёном поезде… Но даже как-то и не хотелось думать о будущем. Вместе с ней становилось, что ли, проще. Не хотелось размышлять о карьере серьезного музыканта… Хотелось улыбаться и шутить, живя только на этом месте. Под окном. И под окном они снова поцеловались. Полина что-то облокотилась на стенку домика, а Даша неприлично налетела следом. Села на неё, безжалостно прижав к старым доскам. Искра, зародившаяся где-то между лицами этих подростковых особ, топила два сердца. Замерзшая ладошка тянулась вперёд. Укутывала в нежнейшие объятия шею Полины… Даже на самом холодном пальчике Даши вибрировало летучее тепло — вместе им невыносимо было чувствовать мороз. И самой теплой и прекрасной зоной оставались губы. Теперь на обеих вновь оказался ежевичный блеск. — Это тоже порыв «счастья», м? Пять чертовых дней и два поцелуя. И только через выходные эти счастливые узнают о пропаже стервозной Катерины Смирновой…