Убежище поэта

Часть первая. ВЫЗОВ 1. Поведай, Мелисандр Кес, Что привело тебя на квест? Спокойно в Саусборне жил И в жандармерии служил. Свидетельствовал смерти ты, Простыми были все мечты: Подольше спать, послаще есть, В постель к красавице залезть. Чего ещё тут пожелать? Зарплату, разве что, поднять, И больше денег в Хардурман Родному брату отправлять. В Иджикаяне брат живёт, Всё лучшее ему идёт. Малыш любимый, брат меньшой, Со светлой, чистою душой. А как красив, а как умён! Сейчас студент-историк он, В неполные семнадцать лет Счастливый вытянул билет. Ему опора старший брат. И пусть не сильно Мел богат, Братишка должен щеголять, От богачей не отставать. Работал втрое старший Кес, Цеплял девиц на интерес К патологоанатому — Мужчине неженатому. Карьера строилась легко. И он пошел бы далеко, Возможно, даже, в Минакор. В столице дом купил, забор Повыше бы поставил там, Под стать солидным господам. И ждал, когда к нему во двор Войдёт братишка Балтимор. 2. Прости, мой друг, что в наш рассказ Ворвётся смерть уже сейчас. Хотя с работою твоей Привыкнуть должен был ты к ней. Ведь каждый день, в конце концов, Приносит новых мертвецов, Все одинаковы внутри, Кого внутри не посмотри. Объект под скальпелем лежит, Рука давно уж не дрожит, Ведёт уверенно разрез Патологоанатом Кес. Ты в жизни много повидал, Но вот того не ожидал, О чём пора уж рассказать, Всё по порядку показать… В Пинакотеку в час ночной Зовут жандармов, и с собой У них Свидетель Смерти есть, Дежурный Мелисандр Кес. Охране сильно не спалось И без убийств не обошлось. Два трупа на полу лежат… Кому они принадлежат? Два мальчика, лихих юнца. Один — как Балтимор с лица… Не может вправду братом быть! Диплом тот должен получить! Работу настоящую, Научную, блестящую! Земля уходит из-под ног, Стремится к полу потолок, Перед глазами огоньки Мелькают, словно мотыльки, Пересыхает всё во рту, Плывёт сознание в пустоту… До обморока лишь чуть-чуть, Успел, однако, Мелисандр Себя за палец ущипнуть, И равновесие вернуть. — Док, вы в порядке? — ассистент Заметил слабости момент. — Да так, споткнулся, — Мел соврал, Он признаваться не желал. Как будто, если промолчать, То смерть возможно отыграть, Пока не сказаны слова, Надежда глупая жива. Что брат не пробирался, нет, Тайком в ночной университет, Не хладным трупом здесь лежит, А в Хардурмане мирно спит. «Ох, Балти, Балти мой родной, Не так я ждал тебя домой! — Листает дело старший Кес, — Во что же ты, братишка, влез…» — Что с ними стало? — зря спросил, Ответ беднягу подкосил, И в дела терминах сухих Ворами заклеймили их. 3. А вышла, по-простому, там Глупейшая история. У входа в артефактный зал Старик-смотритель ночевал Вдруг шум, охрану он зовёт, Со стражею на шум идёт. Нечаянных грабителей Охранники увидели. Никто не думал убивать, Но мальчик начал колдовать, Тут стражник в сеть его поймал. Второй мальчишка нож достал — Иджикаянец молодой, С горячей кровью удалой — Он думал друга защитить, Не дать стрелою поразить. Нож в нападавшего метнул И метко стражника проткнул. Теперь уже грабёж простой Вдруг перерос в серьёзный бой. Свой меч охранник достаёт, В атаку быструю идёт. Увы, иджикаянский пыл Мальчишке только навредил. Погиб неопытный боец, Осиротели мать, отец… Он воина достойно пал: За друга жизнь свою отдал! Пока сражался стражник с ним, Колдун, отчаяньем гоним, Освободился, сбросил сеть, Несётся быстро, не поспеть! По коридору мчится прочь, Вот-вот нырнёт в глухую ночь… Сеть в тесноте пускать не стал, За ним охранник побежал. Кричит вослед: «Остановись! Сдавайся! Лучше не дерись! Всё по закону быть должно!» Но, знать уж, было решено Судьбой жестокою людей, Что больше нужно ей смертей. Погоня вышла на простор, Охранник выстрелил в упор. Сверкнула сталью сеть-стрела, Послушно цель свою нашла И, как ревнивая жена, Воришку спутала она. Охранник на арест бежит. Колдун шатается, стоит У края бездны: за спиной Начало лестницы крутой. Один лишь до несчастья шаг, И оступился юный маг. Не чуя рук, не чуя ног, Спастись он, связанный, не мог. Вот жизнь мелькнула, коротка, И дух покинул паренька. Уже со сломанною шеей Скатился Балти по ступеням. 4. Недвижно мёртвый брат лежит, А рядом Мелисандр бдит. Полночи в морге просидел, На десять жизней постарел. Работу нужно провести. Но медлит вскрытие начать, Как будто из своей груди Он должен сердце вынимать. — Братишка Балтимор, балбес, Зачем ты в тот музей полез!.. — Воскликнул, и ему в ответ Явился первый амулет... Тот самый миг, тот чёрный час Ты будешь вспоминать не раз, Как на великие дела Большая тайна позвала. Пред зовом устоять не мог, Ты устремился за порог К иным надеждам и мечтам, Каких еще не знаешь сам. Уже в глазах азарт горит, Душа отважно вдаль летит… И снова усомнишься ты: Твои ли были те мечты? И твой азарт, и твой ли пыл Желания тайные открыл? Себя навеки потерял Или в тот миг собою стал, Когда злосчастный амулет На теле брата увидал? — Так вот зачем ты колдовал! Ту побрякушку укрывал!.. — Какой-то прахов артефакт Не стоит жизни — это факт. И к хламу древних интерес Не разделяет старший Кес. Чем безделушка так важна? Непримечательна она. В руках вещицу Мел вертел, На бирке надпись рассмотрел: Срединники, такой-то век, Когда те сгинули навек. ========= (а точнее, 1147 год от ухода богов) Ясней не стало. Надо взять У Балти в рюкзаке тетрадь. Ведь что-то он туда писал, Когда срединных изучал. Возможно, будет там ответ, Зачем братишке амулет. 5. Дипломное, последнее Научное исследование. Остаток ночи Мел читал, Как мастер Хинхо создавал Шесть амулетов, как богам — Шести хранителям — он сам Их посвятил и как потом Прославил свой Умелых Дом. И ждут по Лайонассе всей Те камешки до наших дней Того, кто сможет отыскать И воедино всех собрать... Как увлекательный роман Отчет к диплому будет дан. Их с другом сразу назовут За этот эпохальный труд «Историки столетия»! Запомнили, заметили! Но, чтобы тайну сохранять, Все амулеты воровать Придется, без сомнения. Вот это приключение! В восторге были два птенца До их нелепого конца… Застыл над книгой старший брат, Печалью горестной объят, Что оказалась смерть такой, До боли глупой и пустой, А цель всего, причина та До слёз наивна и проста. И неоконченный диплом Как будто сам просил о том: Работу Балти завершить, В мечте продолжит младший жить. Все амулеты отыскать И воедино их собрать… Уйти из Саусборна рад, Никто не ждёт его назад. Мел до рассвета морг закрыл, На стол начальству положил О вскрытии заключение И лист на увольнение. С тетрадью брата в рюкзаке И с амулетом в кулаке Ушел Свидетель Смерти Кес На первый в новой жизни квест. Чтобы всех отыскать, Воедино собрать, И крепкою чёрною волей сковать… ________ (примечание Дахху) Шлифовать, шлифовать... И как будто чего-то не хватает... — Определённо, не хватает, — мучительно размышлял Дахху. В принципе, он уже знал, чего, но пока ещё не мог решиться дать волю фантазии. Он и так позволил себе очень смелую интерпретацию событий, отважился изобразить чувства Мелисандра. Казалось бы, дерзай дальше, поэт! Силой художественного воображения узри сокрытое! Призови образы обоих друзей, любовно хранящиеся в твоём сердце, позволь им поговорить, дай разрешить этот затянувшийся конфликт... Это не исследование, это поэма. Здесь не важна правда фактическая, здесь важна правда иная — художественная!.. Господин Смеющийся, нахохлившись, покусывал кончик пера и вздыхал, не в силах принять решение... Но слова и рифмы уже роились в голове и настойчиво стучались, желая быть выпущенными наружу. «Лиловоглазый бог» определённо имеет что сказать Мелисандру... * * * Часть вторая. ЭПИЛОГ 1. Давно окончился поход И дальше Мелисандр живёт Там, куда квест его привёл. Приют он в Шолохе обрёл, В столице леса и людей Нашёл призвание и друзей. Им правил поисков угар, Но спутники — нежданный дар — Они не бросили его, Когда распалось колдовство. Мел с ними мир спасать пошёл, На помощь каждому пришёл. Друзьям всю правду рассказал, Пощады за обман не ждал. Но оказалось, что его Друзья ценили самого. И приняли со всеми Мигрантскими проблемами. С жильём приличным помогли, Отмазки для властей нашли. Свидетелем работать Зовут его охотно… Всё, что судьба отобрала, Как будто вдвое отдала. Забывшись, скажет иногда: «Вот Балтимора бы сюда!» И болью вдруг пронзает грудь: Братишку Балти не вернуть. От прежней радости своей Становится ещё больней. Ведь Мел не сделал ничего Для дела брата своего. Фальшивкой оказался квест, Бездарно сгинул младший Кес. И для науки не пойдёт Страстей навязанных отчёт. А тот порыв высокий твой Придуман был в игре чужой. Пока устраивал дела, Обида тихо душу жгла. В работе горе забывал И дружбе сердце открывал. Но чем спокойнее жилось, Тем хуже по ночам спалось. Братишка снился, как живой, Со светлой, умной головой. За смерть его во цвете лет Обязан кто-то дать ответ: Кто Мелу мозг перекроил, В отбой, как карту, Балти слил. Ох, что бы сделал Мелисандр, Когда бы встретил сам на сам Безумного хранителя, Их квеста вдохновителя... Но, вероятнее всего, Раздавят Мела самого. Он даже драться бы не стал, А просто пару слов сказал. Что пусть ты сильный чародей, Нельзя вот так губить людей. Как ни оправдывай себя — Малыш погиб из-за тебя. Бессмертному не привыкать Людские жизни не считать. Когда братишку потерял, Я словно половиной стал. Тебе мы как песок морской, А Балти был моей душой. Без ваших игр бы жил да жил, И это ты его убил!.. Так Мел в ночи воображал, Тем боль немного утишал. Но вот однажды монолог Прервал лиловоглазый бог. 2. Вмиг разболелась голова От гневной речи божества: «Ничтожный, не тебе судить, Как смеешь ты меня винить!» И с каждым словом всё ясней Сплетался облик из теней. И в шляпе с розами его Уж нет смешного ничего. Во гневе сузились глаза, В улыбке скалится гроза. Обманчив бога юный лик, Он нынче страшен был и дик. «Довольно ты наговорил, Довольно дерзостей творил. Ты Балтимора вспоминал, А хорошо его ты знал? С младенчества его растил, А важное в нём упустил! Я много меньше рядом был, Но все сокровища открыл В его сердечной глубине. Все помыслы известны мне, Все потаённые мечты. И знаешь, кто в них главный? Ты!» А Мелисандр чуть жив стоит, Сон или явь, не сообразит. Но Балти мысль о нём самом Пронзила сердце, как клинком. Лохматой челкой бог качнул И неожиданно вздохнул, С печалью дальше говорит. От слов его душа горит: «Твой брат не помнил эти дни Когда остались вы одни. Отца и мать совсем не знал, По ним почти и не скучал. Средь бедствий детских и утрат Всегда был рядом старший брат. В воспоминаниях его Всё, что ты делал для него. Ты у постели с ним сидел, Когда он маленьким болел. Его ты за руку водил — Как гордо в школу он ходил! Не знал обиды никогда, Ведь брат заступится всегда! Ценней любых наград была Твоя для Балти похвала. Он над науками корпел, Тебя порадовать хотел. Учился дома бы легко, Зачем уехал далеко? Ему, как магу, выбор дан, Но выбрал он Иджикаян. Меня не спросишь, почему Там так понравилось ему? — Лиловым глазом бог сверкнул И в Мелисандра пальцем ткнул. — Да, очень уровень высок, Ещё там жарко и песок. Студентом быть — тяжёлый труд, Но всех учёных берегут. Экзамен на магистра сдан — Богатым будешь, как султан!» Вдруг Мелисандр осознал, Как много младший понимал, Зачем так вырасти спешил… Хранитель мысли подтвердил: «Он видел всё, он замечал, Как ты на службе уставал, Как хочешь раздобыть монет, Чтобы купить ему конфет. Зарплаты слишком долго ждал, Свой лучший скальпель ты продал И все учебники скупил, Чтобы брат историю учил. А Балтимор мечтал о том, Как сам тебе подарит дом. Чтобы в нём легко тебе жилось, Трудиться больше не пришлось. За всё бы отблагодарил, Так сильно брат тебя любил!» — У Мела в горле ком застрял, Как только это услыхал, Мир расплывается в глазах, А по щеке бежит слеза. Плотину вдруг поток прорвал, И Мелисандр зарыдал. 3. Он так не плакал никогда С тех пор, как к ним пришла беда, Когда с ребёнком на руках Остался в горе и в долгах. Мужчина сильным должен быть, Обоих сможет прокормить. С хозяйкой дома уговор, Сирот не выгонит во двор. Высокий, сильный с юных лет Мел — жандармерии кадет. Дают учёбу и оклад, И всё пойдёт у них на лад… Рыдает на кровати Мел, А бог за стол тихонько сел, В небытие отправил пыль, Призвал квадратную бутыль, Бокалов крепких сотворил И пойло горькое налил. В молчании выпил раз, другой. Глаза потухли, взгляд пустой Застыл, как в бездну погружён. Что в этой бездне видит он? Бессмертному не привыкать Нас в бесконечность отпускать. Чуть погодя, второй бокал Оживший Мелисандр взял. Напитка бог ему плеснул И всю бутылку подтолкнул. Так пьют, не чокаясь, вдвоём И каждый мыслит о своём. Ведь Мел в круговороте дел Проститься с Балти не успел. Каким наш мальчик славным был, Воспоминания разделил, С потерей справиться помог — Чудной лиловоглазый бог. В душе бездонной у него Найдётся место для всего. Однажды сядет выпивать И Мелисандра вспоминать… Бог фыркнул, расплескав бокал, Задумчивость с лица согнал, Ехидно скалится: «Окстись! В архив ко мне не торопись. Игра не сыграна твоя, На длинный квест поставил я!». А Мел хохочет и дерзит: «Да не дождёшься!» — говорит. 4. Сам не дождался Мелисандр Конца попойки. Утром встал, Какой-то очень странный сон Припоминает смутно он. Но два бокала — значит, быль. Плюс иномирная бутыль. Хранитель чудо совершил, Огромный камень снял с души. Свободы Мелисандр не знал, Пока братишку поднимал. И за заботой о двоих Не думал о дарах своих. Напомнил Мелу юный бог О жизни тысячах дорог. Окончен Балтимора путь, И старший может отдохнуть. Свободен для себя решить, Каким он сам желает быть: Хоть авантюры затевать, Хоть в морге мертвецов вскрывать. А если нужно совмещать — Никто не волен запрещать. Давно уже признать пора, Что Мелу нравится игра. Он миру сердце распахнул И мыслях богу подмигнул: «Ну ладно, грёк с тобой, води. Потом не жалуйся, гляди, Ещё меня устанешь ждать. Согласен вдолгую играть! И я серьёзно говорю, Что за друзьями присмотрю. И никого ни в чей архив Не отпущу, покуда жив!» Хихикнул бог в ответ: «Я рад! Теперь ты снова старший брат!» К О Н Е Ц __________ ... старательно вывел Дахху и утёр пот со лба краем полосатого шарфа. Эта поэма совершенно его измотала. Намного легче придерживаться чёткого плана, а не отдаваться бурным волнам неистового вдохновения... Дахху зажмурился, помотал головой, осторожно открыл глаза, по одному... Нет, картина не изменилась. Рэндом никуда не делся. Сначала из головы, теперь, вот, перебрался в кресло напротив и сверлит лиловым взглядом. Дахху почувствовал неловкость, покраснел и, запинаясь, пробормотал: – Знаешь, я вообще не собирался... – Ага, знаю, – Рэндом вскочил, хлопнул Дахху по плечу и шепнул на ухо. – Но ты не знаешь... А я, пожалуй, не стану портить интригу. Чмоки! «Лиловоглазый бог» визгливо расхохотался и исчез, оставив господина Смеющегося в некотором беспокойстве. А проснётся ли завтра утром он точно таким же господином Смеющимся, с полным комплектом памяти? Для энциклопедиста это будет невосполнимая утрата!.. (– Вот теперь тебе точно КОНЕЦ! – сказал внутренний голос.)