Свобода выбора.

*** В момент, когда, казалось, все в ее жизни рухнуло, у нее появилась Джули. Землянка, тоже четырнадцатилетняя девочка. Она держалась в стороне от шумных компаний землян, вечно высмеивающих ее скромность и покладистость. Джули не жила в пансионате, а приходила туда лишь днем, как в обычную школу. Ха’Дир поначалу не обращала на необщительную землянку никакого внимания, занятая своими проблемами, но постепенно, как ни странно, они сблизились. Джули была слаба и не могла постоять за себя ни в одной заварушке, что частенько происходили до или после занятий. Свои же соплеменники смеялись над странной девушкой, ведь она никак не проявляла интерес к парням-землянам, их шуточки и предложения всегда встречали стену неприятия и, кажется, даже испуга. — Ну что ты какая беззащитная, просто дай одному из них по голове стулом, да и все, — не выдержала Ха’Дир, когда группа парней в очередной раз стала подкалывать Джули. — Я не смогу это сделать так, как ты, а значит, нет смысла и начинать, — улыбнулась в ответ та. — Я могу сделать это за тебя, хочешь? Мне не сложно, — предложила Ха’Дир. Джули покачала головой. — Нет, для меня гораздо важнее то, что ты общаешься со мной, а остальное — мелочи. Общение их продолжалось около полугода, а закончилось в один из дней Благоденствия, когда сама природа звала подростков убежать с занятий на побережье моря Иоланты, где белый песок обжигал ноги, а яркое солнце выжигало из тел пот и кристаллики соли. …Ха’Дир любила плавать, и в очередной раз нырнув, достала со дна бирюзовые кораллы, это был бракованный и неподходящий для продажи экземпляр, но даже такой, он был красив, переливаясь в лучах солнца всеми оттенками голубого. — Держи, — она протянула коралл Джули, которая сидела на берегу в своем школьном платье и не выказывала никакого желания искупаться. — Спасибо, — Джули принялась поворачивать коралл в солнечных лучах, а Ха’Дир упала рядом, зарывшись в песок своим обнаженным телом. — Вы всегда купаетесь без одежды? — А зачем купаться в одежде, она ведь намокнет? — удивилась Ха’Дир, рисуя на песке фигуры пальцем, — Кстати, ты-то чего не купаешься? Тут же вообще никого нет, только ты да я. — Мне не хочется, — в голосе Джули почему-то появились нотки тревоги, а на Ха’Дир нашло какое-то безудержное веселье, она схватила землянку за руку и потащила в воду, несмотря на протестующие крики Джули. — Нет, прошу тебя, не надо, — закричала она, когда Ха’Дир, схватив ее на руки, несмотря на слабые попытки сопротивления, затащила на глубину. — Что ты наделала, — глаза Джули наполнились слезами, она тщетно пыталась отлепить от себя намокшее, ставшее почти прозрачным, платье. Спустя мгновение Ха’Дир не поверила своим глазам, сердце ее застучало в бешеном ритме, кровь бросилась в голову. Дрожащим от гнева голосом она прорычала: — Ты… ты центаврианка! *** — Я лечу с тобой. — Ты серьезно? — Ха’Дир, было задремавшая, подскочила на диване. Майкл приподнялся на локте, посмотрев ей прямо в глаза. — Ни за что! Я лечу на Нарн! — Ха’Дир и подумать не могла, что будет делать с землянином в родном мире. Если его вообще пропустят через контроль. — Я бывал на Нарне по работе, так что немного представляю, что к чему. Даже знаю несколько фраз. — Неужели? — усмехнулась Ха’Дир. Произнесенное Майклом заставило ее расхохотаться. — Никогда больше этого не повторяй, — сквозь смех прохрипела она, — Иначе тебя ждут неприятности прямо в зале космопорта. — А что я сказал не так? — он тоже засмеялся, глядя на нее. — Я догадываюсь, что ты хотел сказать фразу, примерно означающую «добрый день», но получилось пожелание исчезнуть из этого мира навсегда, что на нашем языке означает смерть. — А как мне сказать, что я тебя люблю? — спросил он внезапно. — Никак, — отрезала Ха’Дир, тут же посерезнев. — У нас нет такого четкого понятия любви, как у вас. Для нас любовь, это скорее непрерывный постоянно меняющийся процесс принятия и понимания, не всегда он начинается с симпатии. Чаще это — ощущение защищенности, когда ты знаешь, что твой ребенок в надежной сумке и ни в чем не нуждается… — У тебя есть дети? — Майкл невольно задел ее за самое больное. — Какая тебе разница, землянин?! — вскричала она, резко сев. — Мне пора — через два часа я должна быть на корабле. — Извини если сказал что-то не то, — он тоже сел рядом. — Прости пожалуйста. — Нечего просить прощения, если не знаешь за что. Вы, земляне, такие… неженки, щрок, — она не могла сдержать свое раздражение. — Значит, я не буду просить прощения и не буду просить тебя взять себя на Нарн. Я просто полечу и все, — Майкл взял ее за плечи и повернул к себе, — Помнится, я спас тебе жизнь. Ты у меня в долгу, разве нет? — А разве я не поделилась с тобой кислородом в том милом путешествии по метановым окрестностям? — зло ответила Ха’Дир, понимая, что Майкл подловил ее. Слово чести нарна, знал ли он об этом обычае? Если она хоть немного чтит традиции и уважает саму себя… — Ты пожалеешь об этом путешествии, — пообещала она ему, подумав, что скорее всего и сама еще пожалеет о своем согласии. *** Ха’Дир от ярости не могла сообразить, что она хочет сделать: то ли наброситься на эту обманывавшую ее, мерзкую центаврианку, то ли убежать и сообщить всем о неслыханном происшествии. Прошло всего два года с того момента, когда Центавр после Второй оккупации снова был изгнан из родного мира. По крайней мере, так говорили все каналы новостей в то время. Но что они оставили после себя?! Руины, уничтоженные города, миллионы, миллионы погибших… — Пожалуйста, — сквозь пелену гнева она услышала голос Джули. Джули, или как там ее звали на самом деле? — Выслушай меня, пожалуйста, а потом делай что хочешь. Нарнийка схватила Джули за плечи и хорошенько тряхнула. — Что ты можешь мне сказать, тварь? Обманывала меня, как и всех! Это у вас в крови! Она толкнула центаврианку, и та упала на песок, неловко раскинув руки. Ее, излишне густые для землян, волосы, выбились из-под тесемки и разметались по плечам, в глазах теперь уже отражался только ужас и ожидание страшного. Ха’Дир захотелось подскочить и бить это мягкое тело ногами, руками, вцепиться в горло и не отпускать до последнего хрипа. — Прости, — прошептала центаврианка, — убей меня, если тебе станет от этого легче. Я заслуживаю такого наказания, мы все заслуживаем. Ха’Дир принялась спешно одеваться, ее нагота теперь была слабостью перед врагом. — Я не стану держать это в секрете, как тебя там звать, — прошипела она сквозь зубы. — Зачем только весь этот мерзкий маскарад? — Мы бежали с Центавра еще во время войны из-за политических взглядов моего отца. Нас ищут по всем планетарным системам. У них везде агенты, с течением времени ничего не изменилось в лучшую сторону. Сейчас самых известных политиков принудительно возвращают на родину. В нашем мире происходит что-то ужасное… Джули произнесла это срывающимся голосом, глядя снизу вверх на сжимающую кулаки бывшую подругу. — В вашем гавенном мире всегда происходит что-то ужасное, а страдают почему-то другие планеты и их жители, с чего я должна верить центаврианке? Мне будет приятно узнать, что тебя и твою семью коснется хотя бы малая часть возмездия, что предназначено всему вашему народу, — закричала Ха’Дир. — Разве лично я сделала тебе хоть что-то плохое? — прошептала Джули, в ее глазах снова блеснули слезы. *** Мерный гул транспортника действовал усыпляюще, но Ха’Дир было не до сна. Все происходило слишком быстро и непонятно для нее. Нет, ей и раньше делали множество соблазнительных предложений, от которых она вынуждена была отказываться. Всегда находилась парочка особенно наглых и непонятливых, что ж, Майкл не ошибся, назвав ее руку тяжелой. Землянин никогда не поймет разницу между ча’мал и кар’мал, а стать для нее кем-то большим, чем любовником… Это было невозможно, слишком мало она знала о нем, слишком мало он знал про нее… Это если вообще не брать в расчет, что они из разных миров. О чем можно говорить с землянином, она даже не могла предположить, а секс — это хоть и приятное времяпрепровождение, но отношения, основанные на глубоких искренних чувствах на нем одном не построишь. Ха’Дир вспомнилась земная странная пословица, понимать смысл которой она начала только сейчас. «Они вместе пуд соли съели». Этот минерал использовался и в нарнской кухне, а чтобы съесть его в таком количестве (даже в пересчете на нарнскую метрическую систему), потребовалось бы очень много времени. Примерно столько, чтобы стать друг для друга ча’мал. Раньше, чем увидеть, она ощутила прикосновение рук Майкла к своим плечам, но все еще была зла на него и резко вывернулась. — Я сейчас на работе, землянин, а когда работаю, не может быть никаких отвлекающих факторов. — Ну хотя бы поучить вашему языку могла бы? Так, чтобы меня не закопали в районе вашего космопорта? — как ни в чем не бывало ответил он и плюхнулся в кресло рядом. — Кстати, ты в курсе, что у тебя засор в сортире? — Потому что кто-то слишком много… — она не договорила, прыснув от смеха. И уже не могла остановиться, вытирая выступившие слезы. — Ну конечно, это я во всем виноват, — проворчал Майкл, качая головой в притворной обиде, — Двадцать лет все было нормально, а теперь нарнский туалет не выдержал земного…напора. — Прекрати, — от смеха у Ха’Дир заболел пресс, она тщетно пыталась успокоиться, — ты меня отвлекаешь, говорю же. Сейчас окажемся снова где-нибудь не там, на планете Пакмара, например, она тут неподалеку. — Ты еще в их туалетах не была… — прокомментировал Майкл, делая очень выразительные глаза. — Увы, была. Теперь они смеялись вместе, повалившись на кресла. *** Самое мерзкое то, что Джули была для Ха’Дир той, о ком она могла больше всего сказать, что это ее друг. Теперь уже бывший друг, скорее враг… Лишенная возможности общения со своими сверстниками, она нашла отдушину в этой странной «земной» девушке. Которая, о Г’Кван, оказалась злейшим врагом! Это был первый урок вселенной для наивной нарнийской девушки. Все вокруг иногда совсем не то, кем или чем кажется. Даже самое близкое тебе существо в один момент может оказаться врагом, обмануть, предать, изменить. Но если рассудить здраво, что сделала Джули плохого именно Ха’Дир? Наоборот, все эти полгода их общение — единственное, что отвлекало от тяжелых мыслей и воспоминаний. Ха’Дир села на песок, с усилием повернула голову и посмотрела в заплаканное лицо Джули. — Мне так жаль, — прошептала центаврианка, — за все время, что мы скитаемся, только здесь я смогла почувствовать, что нужна кому-то, и что мне тоже нужен кто-то. Ты. Волны накатывали на берег, легкий ветерок играл обрывками облаков в небе, мир вокруг плевать хотел на маленькие проблемы двоих существ на побережье моря Иоланты. — Я побуду здесь до вечера, — голос Ха’Дир задрожал от сдерживаемых чувств, — Потом я приду в общину и расскажу всем, что Джули Вилкинс не та, за кого себя выдает. Я сделаю это. Джули вскочила на ноги, поправляя почти высохшее под жарким солнцем платье. — Спасибо, — прошептала она. Дернулась было в сторону Ха’Дир, но тут же замерла, стиснув руки. — Мое настоящее имя Джоули, Джоули Вирини. Ха’Дир не ответила, отвернувшись. Центаврианка, постояв немного, словно решившись, повернулась и побежала в сторону колонии, еще несколько секунд — и она исчезла за поворотом дороги. Ха’Дир все так же сидела на песке, скрестив руки на коленях, глядя на море. Могло показаться, что она плачет, но это были всего лишь соленые брызги морских волн.