Последний полет Гармонии

      Коридоры были длинными и неправильными, и каждый шаг отдавался глухим, мёртвым эхом.       Здесь давно никто не жил. Никто по-настоящему не ходил.       Воздух стоял тяжёлый, пропитанный запахом старого дерева, пыли и медленно гниющей ткани. Статуи в нишах были покрыты толстым серым слоем пыли — такой густой, что лица под ней угадывались лишь смутными очертаниями. Некоторые из них наклонились, словно устали стоять веками без присмотра.       Повсюду лежал мусор, который являлся чем-то важным для местных.       Старые, потрёпанные гобелены, сваленные в углах бесформенными грудами. Разбитые люстры, которые никто не удосужился убрать. Сундуки с оторванными крышками, из которых вываливались пожелтевшие свитки, сломанная мебель, ржавые доспехи без владельцев, ящики с засохшими красками и высохшими кистями. Всё это собиралось здесь годами — словно целое крыло дворца превратили в огромный, забытый склад ненужных вещей.       Я шла. Или мне казалось, что я шла.       — Унизительно, — прошелестел голос внутри моей головы. Или снаружи? Голос звучал одновременно моим и чужим. — Она поселила нас в этой помойке, чтобы напомнить наше место. Разве этого мы заслуживаем?       — Напротив, — ответила я, или кто-то ответил за меня. — Здесь никто не ходит. Лишь слышат. Здесь можно дышать.       Двери кабинета открылись сами. Комната была огромной и одновременно тесной. Окно было разбито, но ветер не дул. Он стоял на месте, перебирая обрывки свитков, словно старые кости.       Я подошла к столу из чёрного дерева. Мои копыта оставляли следы, но не пыли — следов теней.       — Ты ловко её провела, — прошептал голос. Теперь он звучал почти ласково. — Коленопреклонение… Это было красиво. Ты связала ей копыта её же собственной моралью.       Я не ответила. Просто села. Или упала в кресло.       Передо мной лежало перо. Оно было сломано, но продолжало писать само. Чернила были темными, подобно тьме и двигались, как живые.       Может быть она думает, что победила.       Я вижу её улыбку. Вижу, как она смотрит на площадь, полную счастливых пони. Но я также вижу, как тени под их глазами становятся длиннее с каждым годом.       Но я и сама не знаю этих пони.       Я не знаю, что они едят. О чём шепчутся по ночам. Чего боятся на самом деле. Я знаю только их лица, когда они смотрят на солнце. Это недостаточно.       Я не хочу крови. Я видела однажды весь хаос и разрушения. Я помню запах палёной шерсти и крики, которые невозможно забыть. Если хоть один из тех, кто решится говорить вслух, исчезнет…       Тогда…       Перо в поле моей магии хрустнуло. Чернильница была опрокинута, пока темная жидкость пролились на стол и слова начали складываться в слова сами по себе.       "Новая Лунная Республика".       Я подняла взгляд. За разбитым окном стояло сразу два солнца. Одно — настоящее. Второе — отражение в чьих-то глазах. Кто-то наблюдал.       Я улыбнулась в пустоту.       — Должно быть ты очень горда, что возвела себя на столь высокий пьедестал. Посмотрим насколько тебя хватит.       Ветер наконец сдвинулся с места и унёс обрывки свитков в темноту.       Дальнейшие страницы были пусты.       Но пустота эта была наполнена.