Июньские СтихоТворцы

На Озёрный Град опускалась ночь, Опускалась ночь, да нерадостная: Как с Горы Одинокой дракон налетал, Смауг Золотой, беспощадный змей. Налетал да палил огнём-пламенем, А что вдруг не спалит — разметает вмиг. Куда пасть повернёт, дохнёт огнём — Полыхают дома, как соломенные. Где хвостом ударит, крылом махнёт — Разлетается дом, точно сена стог. Рушит Смауг-змей да Озёрный град, Дышит пламенем да порыкивает: "Вы, людишки, никто супротив меня! Захочу — пожру, захочу — спалю! Чешуя моя да железа прочней, Ураган — мои крылья, клыки — мечи! Мои когти шипов кистеня страшней, Булавы в сто крат мой хвост тяжелей, Не отыщете мне супротивника!" "Не хвались, дракон, своей силою: Супротивника нет, так стрелу найдём!" — Отвечал да Смаугу лучник Бард. Он взбирался с луком тисовым на башенку, Да на башенку, еле целую, И стрелу за стрелой во врага пускал. Но крепка броня да у Смауга, Не подвластна оружью человеческому! Лишь со звоном о панцирь стукнет стрела, Да тотчас же и прочь отлетает. А дракон даже Барда не хочет схватить — Город рушит-жжёт да насмехается. Опустил Бард лук, призадумался, Призадумался, закручинился. Только видит вдруг: его юный сын Да на башенку вслед взбирается. Держит сын за древко стрелу чёрную, Не такую, как стрелы обычные: Стрелу гномьей работы, старинную, Стрелу длинную, как раз на драконий бой. На плече тут у сына лук устроил Бард, Наложил на тетиву стрелу калёную, Натянул да тетиву рукою мощною И в дракона в последний раз прицелился. А увидел Смауг, что с Бардом и сын Да опасности теперь подвергается, — Зарычал-засмеялся и говорит: "Своего щенка не жалко ль, человечишка? На твоих глазах я его сожру, Искромсаю клыками тело детское, А потом и тебя, человек, убью! Не поможет вам стрела против моей брони!" Как сказал это змей, похваляяся, Пасть разинул и на Барда тут же двинулся. И знает судьба, чем бы кончился бой, Не приметь вдруг Бард брешь в броне врага: Лишь чешуйки одной на брюхе не было. Когда змей давно на Дейл-город напал, Гирион, предок Барда доблестный, Стрелу чёрную да в Смауга пускал — Не сумела стрела дракона пронзить, Но чешуйку одну отбила грозная! Тяжело было в брешь ту попасть стрелой — Но и лучником Бард не первый день уж был! Смауг скалится, приближается, Клыков блещет острота да кинжальная. Сына Бард своего успокаивает — Тот, спиною к дракону, слышит низкий рык, Но хоть плачет от страха, неподвижно стоит, Чтоб отец смог метко прицелиться, Чтобы промах не дала стрела тяжёлая. Вот рванулся дракон — в ту ж секунду Бард Отпустил тетиву да тугую, И помчалась стрела, понеслась вперёд И в прореху малую ударила, Так ударила сильно, что не только с древком — С опереньем в тело змея погрузилася. Задохнулся дракон, зарычать не смог, Хотел Барда схватить — увернулся Бард: Сына с ног сбил и сам распластался вмиг На площадке шатавшейся башенки. Башню сшиб змей крылом, и упала она В воду, пламенем озарённую. Бард и Баин, юный сын его, вынырнули — И смотрели, как мимо пронёсшийся Смауг Извивался в небе, но не вырвал стрелу, Рукой меткою Барда направленную. Кувыркаяся, рухнул мёртвым змей Прямо в озеро, тучи брызг подняв, И темнело в воде, погружаяся, Его тело огромное чешуйчатое. Эсгарот, Град-на-Озере, был сожжён, Но кто выжил — те Барда королём нарекли. В Дейл вернувшись с ними, Бард отстроил его И там правил мудро и со славою.