Twin Flames (Близнецовое пламя) (18+)

Терминал шумел и жил своей жизнью, одни люди спешили оформить посадочные талоны, другие, только что прибывшие, ожидали получение багажа. Вокруг царила атмосфера волнения и надежды на будущее. Аэропорт — место где сходятся разные маршруты и точка, откуда пути расходятся в разные стороны. Тэхён с облегчением увидел знакомую фигуру и, протиснувшись сквозь толпу, ухватил парня за рукав. — Гуки, подожди! Он потянул его на себя, разворачивая, обеспокоенно заглядывая в лицо. — Малыш, как хорошо, что я успел, — мужчина притянул безвольного парня к себе и обнял, ласково поглаживая по волосам. — Что ж ты так сорвался, никому не сказав? Что-то случилось? Расскажи, я постараюсь помочь. Чонгук выбрался из объятий и сделал шаг назад, образуя между ними нейтральную зону. Он окинул Кима каким-то странным холодным взглядом и качнул головой. — Ничего не случилось. С чего ты взял. — Но… — Тэхён непонимающе смотрел на другого, незнакомого ему Чонгука. Было ощущение, что он, будто готовая к осаде крепость, ощетинившаяся всеми стрелами и пиками, готовая стоять насмерть. Такого каменного лица Тэ не видел у него давно, пожалуй, только в самом начале, когда Ким косячил на каждом шагу. Он не нашел ничего лучше, чем спросить: — Ты улетаешь? — По-моему, это очевидно, — Чон обвел рукой пространство терминала. — Почему? Что-то произошло дома? Чимин сказал… — Чимин часто делает неправильные выводы, — перебил его парень, — это один из таких случаев. — Но тогда, я не понимаю, — Тэхён растерянно оглянулся, словно пытаясь найти ответы на свои вопросы в окружающих его людях. Он отошел к большим окнам, увлекая за собой Чонгука, который безучастно смотрел на взлетающие в небо самолеты. — Ты и не должен, — пожал плечами Чон. — Хотя, — он усмехнулся, — кому, как не тебе это понимать. — Чонгук, — Тэ снова попытался взять его за руку, но тот грубо вырвал ее из длинных пальцев. — Объясни наконец, что происходит. Я вижу, что ты зол на меня, но хотя бы скажи, за что. Я решительно не понимаю… — Хватит уже врать, — скривился Чон. — Я никогда тебе не врал, — возразил Ким. — Возможно, когда-то недоговаривал, но это лишь для того, чтобы уберечь тебя. Если это из-за моих последних поездок, я тебе говорил, что объясню все до конца… — Достаточно, — резко оборвал его Гук. — С меня довольно. Мне не нужны твои объяснения. — Но так нельзя, — в затылке у Кима начало копошиться странное неприятное ощущение, что он теряет контроль над ситуацией. Причем он абсолютно не понимал, в чем была его вина. У него в кармане зазвонил телефон, но он сбросил его, даже не взглянув. — Мы на то и люди, чтобы говорить. — Говорить? О чем? Ты меня все равно не остановишь, — в голосе Чона не было ни намека на былую теплоту. — Все твои приемы мне известны, твое красноречие может убедить любого, но не меня. Ты умеешь лавировать в ситуациях, выкручиваться, а я не такой. Я простой. — Почему ты все это мне говоришь, — непонятно откуда взявшийся холод проник под рубашку. — Чонгук, — он снова безуспешно попытался взять любимого за руку. Тэхён ничего не понимал. Он с такой надеждой летел сюда, и вот он, его Гуки. Стоит лишь протянуть руку, забрать себе, и тот оттает, отогреется в его теплой ласке, а Ким, он все решит, он не даст печалиться своему малышу. Они ведь любят друг друга! Ведь любят? Мужчина все же обнял любимого, прижал к себе, гладя по спине и не останавливаясь шептал: — Я никуда тебя не отпущу, слышишь? Мы сейчас поедем домой, ты мне все расскажешь, и мы вместе найдем решение. Если это так необходимо, то я сам отвезу тебя в аэропорт, но только после разговора. Гуки, милый, не надо улетать вот так! Но никак не реагировавший на его действия и слова парень совсем не был похож на его Чонгука. Он будто бы не слышал Кима, не видел его отчаяния. Чон безвольной куклой болтался в его руках, не показывая ни единой эмоции, и от этого становилось страшно. — Объясни, что произошло. Еще день назад все было хорошо. Я в чем-то виноват? — он поднес руку парня к своему лицу и оставил легкий поцелуй на запястье. — Хорошо, прости меня. Не знаю, за что, но прости. Я готов все исправить, скажи только что! Я тысячу раз просил не держать все в себе. Если ты в чем-то сомневаешься, давай поговорим. — У меня нет сомнений. — Ну что опять не так?! — в отчаянии выкрикнул Тэ, не обращая внимания ни на людей вокруг, ни на разрывающийся в кармане брюк телефон. Зато Гуку это, похоже, сильно мешало. Он прикрыл глаза и чуть покачал головой, а потом кивнул вниз. — Ответь. Ты для всех важен. Удели внимание дорогим тебе людям. — Для меня важен лишь ты! — умоляюще проговорил Тэхён. — А ты для меня нет, — бесцветным голосом ответил Чон. — Я все решил. — Да сколько можно, — Ким отпустил Гука и провел рукой по лицу. Он уже начинал злиться. Эти вечные высосанные из пальца обиды, детская привычка молчать, ничего не объясняя. Да, у Чонгука творческая натура, но ведь он тоже не железный. Сколько раз он первым шел на уступки. — Я пытаюсь тебя понять. Но не могу к тебе пробиться. Услышь меня, пожалуйста! Ну что мне еще сделать? Хочешь, я встану на колени. Ни перед кем не вставал, но перед тобой… — Надо же, какое великое дело! — презрительно хмыкнул Гук. — И что, мне теперь на тебя молиться? Я, помнится, часто опускался на те самые колени. И не надо всей этой драмы. Пошутили, развлеклись, и хватит. — Что? — Ким не мог поверить в то, что слышал. Где тот нежный и добрый парень, в которого он упал, не помня себя? — А ты так ничего и не понял? — кривая усмешка исказила красивое лицо. — Я поигрался, удовлетворился, получил желаемое. Нижним этажом ты тоже ничего… — Что ты сейчас сказал? — Тэхён одним рывком схватил парня за грудки тряхнул, притягивая к себе. — А что, только тебе людьми играть? — на него смотрели холодные жестокие глаза. — Прочувствуй, каково это. — Играть? — в голове у Тэ стучало. Где-то внутри громкий голос кричал: «Нет! Нет! Это все неправда, он все лжет! Это не может быть настоящим!» Но ярость уже затмевала разум. — Значит, для тебя все это было игрой? — Да, игрой, — Гук все еще усмехался. — А тебе разве не понравилось? В глазах у Тэхёна потемнело. Он скрипнул зубами, сильнее сжал пальцами ткань худи, что та жалобно затрещала. — Ты… — горло предательски сжало, и остаток фразы Тэ прохрипел, — играл моими чувствами? — Было прикольно, — издеваясь, рассмеялся Чон. — Ты не оценил? — Зачем? — Тэхён шумно сглотнул, пытаясь вернуть самообладание. — Да какая теперь разница, — безразлично пожал плечами Гук. — Главное, у меня все получилось, и я взял то, что хотел. Улыбка сползла с его лица, когда он увидел что-то темное, поднимающееся со дна почерневших глаз. Ким замахнулся, и Чон замер, ожидая удара. Но ничего не произошло. Рука остановилась в нескольких миллиметрах от лица парня, и тот увидел сжатый нервно подрагивающий кулак. Пальцы обеих рук разжались, и Тэхён нежно коснулся ладонями его лица. Он медленно погладил большими пальцами скулы, провел пальцем по губам, словно стирая все поцелуи. — Взял, что хотел? — с мертвенной бледностью на губах прошептал Ким. Он посмотрел в агатовые глаза, что так любил, окинул взглядом знакомое до каждой черточки лицо, остановился на губах, что так часто целовал в порыве страсти. До боли любимый и изощренно жестокий. Где же Тэхён ошибся? Какая теперь разница. Он с нескрываемым презрением оттолкнул от себя Чонгука, смотревшего огромными чернющими глазами и прохрипел: — Да пошел ты… Он развернулся и, собрав все последние силы, пошел к выходу, ничего и никого не видя, больше не ощущая себя живым. И не видел, с какой тоской и безграничной болью смотрел ему вслед его пламенно любимый человек.

***

Чонгук не ожидал увидеть в аэропорту Тэхёна. Сначала он растерялся, но потом взял себя в руки. Боль предательства подстегивала его, подсказывала те самые слова, что ядовитыми иглами срывались с губ и впивались в стоящего напротив Кима. У того был действительно непонимающий вид, но это уже не могло обмануть парня. Он видел его настоящее лицо и его настоящую суть. Лживый, беспринципный тип. Так виртуозно обманывать! Слова об игре сами вырвались у него, обезоруживая, раня сильно и больно. Желание было добить, чтобы наверняка. Чон увидел в шоколадных глазах, что стрела попала точно в цель. И пусть! Ему должно быть также больно, даже в сто раз больнее. Почувствовав ярость, вызванную его, Гука, словами, он ждал, что сейчас его ударят. Юнги, бывало, прилетало и за меньшее. Но секунды текли, и вдруг его лица коснулись любимые руки. Они ласкали, словно прощаясь, такие родные, такие трепетные. Лишь лицо изменилось и стало до ужаса безжизненным, и голос… Этот любимый низкий голос стал вдруг шипящим и жалящим. — Да пошел ты… Это все, что смог сказать Ким. Вот и все. Теперь точно назад пути нет. Чонгук отомстил за свою боль и свои слезы. Он никогда не простит предательства. Уже сидя в самолете, он вспоминал все, что произошло с ними и горько плакал, размазывая по щекам слезы. Подошедшая стюардесса участливо спросила, чем она может помочь расстроенному пассажиру. — Мне уже никто не может помочь, — пряча лицо в ладонях, ответил он. Самолет уносил его от безумных жарких ночей, полных фальшивой любви и обмана, а сердце разрывалось от боли. — Все кончено, — шептал он, — окончательно и безвозвратно.

***

Тэхён сел в машину и, вырулив со стоянки, надавил на газ. Машина летела вперед, водитель на автомате входил в повороты, тормозил на переходах, снова набирал скорость. Мужчина словно был не здесь. Это его тело выполняло необходимые действия, разум был где-то далеко. Внезапно он свернул к побережью. Он почувствовал, что его начала бить мелкая дрожь. Он резко дал по тормозам и буквально вывалился на прогретый солнцем песок. Тэ сделал пару шагов, ноги подкосились и он приземлился на задницу. Несколько раз рвано вдохнув, он притянул колени к груди и подставил лицо теплому ветру. Глаза слезились, но он не понимал этого. Перед внутренним взором мелькали флешбеки их с Чонгуком яркой и пожирающей любви. Вот они встречаются взглядам в толпе людей, и между ними пробегают непонятно откуда взявшиеся искры. Вот он стоит под зонтом, закрывая Чонгука от непогоды и любуясь его скромным румянцем. Вот Гук, широко раскрыв глаза, с восхищением смотрит на закат, а потом они до одури целуются. Их первая ночь. Их последняя ночь. Только вот, как выяснилось, это всего лишь игры. Он смотрел на голубой океан, на катившиеся к берегу волны и с каждым мгновением ощущал, что все это лишь видимость спокойной и счастливой жизни. Весь этот показательный глянец с картинками богатой и радостной жизни, это все рушилось в его сознании, как песчаные замки. В этом городе нет и никогда не будет души, все тут подчинено фальши, лицедейству и зрелищу, как и живущие здесь люди. Чего он хотел от танцора, актера, того, кто по своей натуре соткан из лжи и притворства. Вся его сущность, вся эта пластика придумана, чтобы вызывать в зрителях чувства. Игра, все было игрой. Тэхён сильнее сжал колени руками и вдруг почувствовал дрожь. Ту самую, которую ощущал каждый раз, когда они занимались с Гуком любовью. На кончиках пальцев. Он вдруг стал раскачиваться, не обращая внимания на слезы, что солеными дорожками потекли из потухших глаз. — Гуки, — шептал он. — Как же так? Я не верю. Не могу поверить. Океан молчал, небеса не рухнули на его голову. Где-то по автостраде ехали люди в машинах с откинутым верхом, из колонок лилась музыка, и громкий смех затих вдали. «Я люблю тебя, — раздавался в ушах Тэхёна знакомый голос. — Никого и никогда я не любил так сильно. Нет, я просто никогда до этого не любил». — Простите, господин Ким, — раздался рядом чей-то голос. — Босс просит отвезти вас домой. Если вы не против, я поведу вашу машину, — теплая рука коснулась его плеча. Он поднял голову и увидел взволнованного охранника, одного из тех, кого оставил им Хо Сан. С минуту он пытался понять, о чем тот говорит, но потом лишь вяло кивнул. Вести сейчас автомобиль он был точно не в силах. Поднявшись, он снова посмотрел на океан. Тот звал к себе, нырнуть в холодную глубину и остаться там, в этой бескрайней тишине. Он не помнил, как доехал до квартиры, весь путь до которой, пребывал в своих мыслях. Ким поневоле возвращался в прошлое, стараясь понять, где мог ошибиться. Искал и не находил. Игра Чонгука была достойна Оскара, придраться было не к чему. Даже его порой сквозившая неприязнь не говорила о том, что его коробит отношение к нему Тэхёна. Хотя, усмехнулся Ким, возможно Чон заядлый игроман. Игры тоже, говорят, затягивают. Тогда понятен его испуг на сеансе предсказательницы. Возможно, он не думал, что его это тоже заденет, да так, что придется раскрошиться на частицы. Тэхён вдруг вспомнил тот день. Как они узнали о Близнецовом пламени, как их выкинуло во Вселенную. А потом, после всего, они занимались любовью под звездами в машине Тэхёна. Президент компании скрипнул зубами. Воспоминания были свежи, несмотря на прошедшее с тех пор. Машина охраны въехала на подземную парковку, куда несколькими минутами раньше заехал охранник на его машине. Ким повернулся к водителю. — У вас есть что-нибудь тяжелое? — поинтересовался он. — В каком смысле, — непонимающе повернулся к нему тот. — Ну, вы же наверняка возите с собой что-то, типа биты или куска железного прута? На непредвиденный случай, — он пытался сдерживаться и не выдавать свою нервозность плохо слушающимся его голосом. — А вам зачем? — Да, надо кое-что поправить. — Если только вы не скажете боссу, — заговорщицки сдал контору не ожидавший ничего плохого телохранитель. Дождавшись отрицательного покачивания головой, он повернулся назад и, нырнув за сидение, вытащил блестящую биту с явно утяжеленным наконечником. — То, что надо, — Тэхён взял биту в чуть подрагивающие руки. — Я вас сильно не задержу. С этими словами он решительно вышел из машины и направился к желтой Chevrolet. Охранник, который ее вел, с поклоном протянул ему ключи, но Ким проигнорировал этот жест. Он с разгона влупил по лобовому стеклу, так бережно намываемому сегодняшним утром. За ними получили фары, что посмели освещать их горячие ласки, потом крыша и заднее сидение, на котором Чонгук так самозабвенно отдавался ему, перемешивая слова проклятия с признаниями в любви. Фальшивой, как оказалось. Охранники не сразу поняли, что происходит, но потом, опомнившись, смогли оттащить разошедшегося президента от того, что недавно было автомобилем, отобрать у него биту и запихнуть в лифт, где Тэхёна не переставало колотить. — Оставьте меня, — прохрипел он у дверей квартиры. Мужчины недоверчиво переглянулись. — Со мной все в порядке, ясно вам?! Просто надо было выпустить пар, — он говорил решительно. — Звоните своему боссу, что доставили меня и катитесь, — Ким захлопнул дверь перед их носом. В пространстве дома он оглянулся. Вандализм, проявленный к машине, дал выход отрицательным эмоциям и немного поубавил пыла. Тэ снял пиджак и рубашку, подошел к кровати, подцепив домашнюю футболку. Уже надевая мягкие домашние штаны, он зацепился глазами за кусок ткани, попавший между дверей шкафа, и его словно током пробило. На негнущихся ногах он подошел к зеркальной дверце и толкнул в сторону. Вещи Чонгука. Те, что он успел перевезти, или купленные уже вместе. Пара костюмов, с десяток рубашек, неизменные джинсы, футболки. Тэхён провел по ним пальцами, вздрагивая от мягкости ткани, вытащил футболку и прислонил к лицу, втягивая запах порошка и пытаясь уловить легкий остаточный аромата парфюма. — Гуки, — простонал Тэ, отбрасывая бестолковую тряпку и доставая другую. Но они слишком долго висели здесь, слишком давно их не надевал хозяин. Тот самый, которому они больше не были нужны, как и мужчина, что с остервенением вышвыривал на пол вещи, разрывая рубашки и футболки, топча ногами дорогие костюмы. — Прочь, — рычал он, — прочь из моей жизни, любитель бесчестных игр и острых ощущений. Ким повернулся вокруг себя, дикими горящими глазами осматривая комнату. На каминной полке он заметил картины, что сам недавно поставил. Со звериным рыком он перекатился через кровать и схватил акварельный рисунок, сминая его в руках. Потянулся за вторым, пытаясь глубоко вдохнуть, но грудь сдавило, а тело вдруг резко стало влажным и горячим. Как же ломает! Сердце вырвали, растоптали и выбросили, как ненужный мусор. Его сердце. А ведь оно было еще живое, тогда, в том терминале. Тэ снова попытался вдохнуть, но получился лишь какой-то сип. Воздух! Ему срочно нужен воздух. Он, пошатываясь, шагнул к большому окну, рванул ручку и распахнул створку, давая ворваться теплому ветру, но тот отчего-то показался Киму удушающе тяжелым. Он покачнулся, попытался ухватиться за воздух, но вдруг осел, со страхом чувствуя, как сжимается сердце, как сужаются стены просторной комнаты. Он попытался ползти, но трясущиеся руки не слушались его. Свобода, она же так близко. Вот там, за распахнутым настежь окном, надо лишь дотянуться и вдохнуть такой необходимый воздух. — Тэхён, нет! — услышал он сквозь обступивший его туман, тут же почувствовав крепкие руки, что держали, не отпускали. — Боже, тебя всего трясет. Пакет, дайте кто-нибудь пакет, — прокричал друг. Тэ почувствовал прикосновение бумаги к лицу. — Дыши, ну же, Вишня, дыши, мать твою! Давай, вдох носом, выдох ртом. Раз, два. Не смей закрывать глаза. Смотри на меня. Вот так… Дыши, дыши… Молодец, — Юнги заглядывал в лицо, ища в глазах угасающее сознание. — Видишь меня? Понимаешь, кто я? — Юн… ги… — еле ворочая языком проговорил Тэ. — Правильно, это твой старик Юнги, — он старался говорить твердо, хотя внутри все сжималось от ужаса. Неужели снова? Они же уже это проходили. — Посмотри вокруг. Что видишь? — Стены, — Тэ сглотнул, — светлые. Окно. Раскрыто. — Тут рядом мама, и Ен-а, стоит только позвонить, — Мин понемногу возвращал Кима в привычный мир. — А Чонгук? Помнишь… — услышав полу всхлип, он прижал друга к себе, — прости. Вы снова поссорились? — Гук, он… — Тэхён ухватился за запястья Мина. — Он лгал. Все это время… Сказал, что это была игра… Все наши чувства — просто злая шутка. — Не думай об этом сейчас, — Юнги поглаживал его спину и покачивал на руках, как маленького. — Нам надо подняться и перелечь на кровать. Тэхён послушался, приподнялся, опираясь, добрел до постели и лег, сжимаясь, как эмбрион. — Помнишь, ты как-то сказал, что любовь — это выброс эндорфина? — тихо проговорил Ким. — Если это правда, то почему мне так больно? Почему больно… — из его глаз снова потекли слезы. Юнги метнулся на кухню, нашел в аптечке успокоительное и, напоив Тэ, лег рядом, даря такое нужное тепло, укачивая. — Спи, Вишня. Все будет хорошо. Все проходит, и это пройдет. А пока спи.

***

Сколько они так лежали, Юнги не помнил. Он только мысленно благодарил Бога за то, что когда охрана позвонила ему и доложила о разгроме машины, он был недалеко, собирался заскочить за круассанами для Ен-а. Мину даже страшно представить что было бы, если бы он не успел. Перед его глазами до сих пор стояла эта сцена: из последних сил ползущий к распахнутому панорамному окну Тэхён, у которого в груди почти закончился воздух. Юнги надеялся больше никогда этого не видеть. Панические атаки у Ви были и раньше, но они смогли с ними справиться как раз перед службой в армии. Пока Юнги лечил руку, Тэхён посещал психотерапевта и лечил душу. Что такого могло произойти, что приступ снова повторился? В кармане завибрировал телефон. Конечно, это Ен-а, он совсем позабыл о ней. «Ты где потерялся?» И злой смайлик. «Я у Тэхёна, у него снова приступ.» Юнги не пытался скрыть правду, да и другу сейчас нужна была помощь. «Поняла.» Коротко и ясно. В этом вся его Ен Джин. В этом все Кимы, даже зазнайка Сок Джин. Семья всегда на первом месте, и если кто-то нуждается в помощи, они должны быть рядом. Юнги не выпускал Вишню из объятий, пока не приехала сестра, которая молча сменила своего парня, давая возможность разобраться в ситуации и даря брату тепло и любовь. Тот дышал ровнее, на щеках появился румянец. Он обнял Ен-а, прижимаясь к ней и сопя в шею. — Рассказывайте, — коротко приказал Мин охранникам. Они докладывали быстро и по делу, не упуская необходимых деталей. Постепенно в голове у Юнги стала прорисовываться картина, четкости которой добавили слова Тэ о Чонгуке. Когда он понял суть, он сжал кулаки и с силой впечатал их в стену. — Сукин сын! Тебе повезло, что ты так вовремя свалил, иначе я бы задушил тебя своими руками! — прошипел он, оставшись один. — Юнги, что произошло? — Ен-а вышла в коридор и с удивлением смотрела на сбитые костяшки своего парня. — Чертов Чонгук! Думает, что может скрыться от меня в Корее? Хреново угадал, — с ненавистью в голосе проговорил Мин. — Так, давай ты перестанешь себя калечить и объяснишь, наконец, что произошло, — девушка потянула его за собой на кухню. Отыскав аптечку, она стала обрабатывать руку, слушая сбивчивый рассказ Юнги. — Значит так, дорогой мой. Ты не станешь вредить Чону. Мы не знаем точно, что между ними произошло, а спрашивать сейчас не самый лучший вариант. Надо переключить внимание Тэ на что-то другое. Хорошо, что завтра свадьба, потом переезд. Ему придется фокусироваться на других делах. Да, работой не закрыть его ран, но это тоже выход. Потом мы узнаем правду, но не сейчас. — Ты тоже не переусердствуй, — Мин обнял девушку. — Тебе надо больше отдыхать и получать положительные эмоции. — Вот и предоставьте их мне, мистер Мин, — улыбнулась Ен-а. — И в необходимых количествах. — Идите оба домой, — раздался чуть охрипший голос, и на кухне появился взъерошенный Тэхён. — Что вы так на меня смотрите? Я в порядке, а вам нужен отдых, ты сам сказал, — он посмотрел на друга. — Бери свою девушку и… — Вот вам и вся благодарность, — всплеснула руками Ен Джин. — Но, если честно, ты как? — Говорю же, все хорошо, — Тэ попытался улыбнуться. — Поезжайте домой, завтра суматошный день. — Ты уверен? — Юнгс не собирался вот так все бросать. — Сейчас выпью мятного чаю, приму таблетку и лягу спать, — заверил его друг. — Давайте-давайте, на выход, — начал он подталкивать парочку к выходу. — Отзвонись, как ляжешь спать, — напутствовала его сестра. — И если что… — Я все понял, — кивал брат. — Справлюсь, не маленький. Проводив из квартиры неугомонную парочку, он прошел на кухню и поставил чайник. Вздохнув, Тэ по привычке достал пару кружек. Горько усмехнувшись, убрал зеленую со смеющимся смайликом. Надо было начинать снова жить одному.

Ким Тэхён, Лос-Анджелес Свадьба брата прошла, как в тумане. Тэхён говорил нужные слова, пожимал руки и улыбался, благодарил за оказанную семье честь и еще больше за доверие к нему лично. Юнги и Ен-а незаметно наблюдали за ним, чтобы в случае чего, подстраховать, но выпиваемые утром таблетки не давали панике прорваться. Лишь ночами Тэ метался по кровати, пытаясь заснуть и боясь провалиться в сон, где они с Чонгуком счастливо смеялись, купаясь в океане, или гуляли по песчаному пляжу, держась за руки. И в каждом Чонгук смотрел на него своими темными, как ночь, влюбленными глазами и шептал: «Люблю». Ким просыпался в горячем поту, снова через раз вдыхая необходимый воздух, и оказывался в руках сестры или Юнгса, которые не поддавались на уговоры оставить его одного. Они заставляли выпить лекарство и укладывали на взбитые подушки, делая вид, что не замечают соленые дорожки слез. Мин, в тайне от друга, встретился с Чимином, но тот ничем не мог помочь. — Он мне не звонил, — угрюмо проговорил тот, ковыряя носком кроссовка песок. — Старый номер не отвечает, сообщения в Какао не прочитаны. Я ничего не понимаю, — он повернулся к океану и прищурился, словно пытаясь найти там ответы на вопросы. — Не знаю, что думать. Он никогда так не поступал. Мне ничего не приходит на ум. А что говорит Тэхён? — Тэхён не хочет ничего о нем слышать, — Юнги чуть скрипнул зубами. — Признаться, я бы тоже не пытался узнать, но мне очень хочется спросить у этой лживой сволочи, за что он так с Тэ. — Не называй так Кролика, — попытался заступиться за друга Пак. — Ты не заставишь меня думать по-другому, — резко оборвал его мужчина. — Он обманул Вишню, развел, как мальчишку, растерзал его душу и разбил сердце. Чимин неверяще смотрел на сжавшего кулаки Мина. Как было поверить в его слова, если он не раз был свидетелем искренних признаний Чонгука. Пак не по наслышке знал о чувствах, которые поселились в сердце друга. — Обманул? — удивленно переспросил он. — Ты что-то путаешь, — он замотал головой, — он не мог. Гук любит Кима, по-настоящему любит! — Я тоже так думал, — мужчина вытащил сигарету, помял ее в руках и выбросил. — Никогда бы не подумал, что этот милый скромный парень способен на такое. Но ошибки быть не может: Чон сам сказал Ви, что все это было игрой. Ему просто было скучно, и он решил таким образом развлечься, — Юнги с трудом сдерживался. Он подхватил с песка камень и с силой запустил в волны. — Он соврал, — уверенно ответил танцор. — Я знаю Чона дольше тебя, он никогда бы так не поступил. — Тогда почему? — Я не знаю, — пожал плечами Пак. — Но причина есть, наверняка лежит на поверхности и никто ее не видит. Надеюсь, мы сумеем разобраться с этим быстрее, чем ты его придушишь. Договорившись не терять друг друга, они разошлись, переваривая полученную информацию, но оставаясь при своем мнении. Пребывание старых друзей в Америке подходило к концу. Когда все приглашенные вернулись в Корею, Тэхён в ускоренном темпе начал процедуру передачи руководства Джину. Если раньше он намеревался сделать это неспеша, постепенно, за пару месяцев, чтобы Чонгук привык к мысли о возможном переезде, то теперь его ничего не удерживало в Лос-Анджелесе. По совету отца, они с Сок Джином подобрали для него новых помощников и охрану, Да Ин передала дела секретарю босса, то и дело вздыхая и говоря, чтобы тот не боялся к ней обращаться, не забывая про разницу во времени. Последним приказом в американском филиале, который подписал Тэхён, было увольнение из компании молодого и талантливого дизайнера Чон Чонгука. Сок Джину даже не пришлось на этом настаивать. Больше их ничего не связывало. Через две недели после всего случившегося, Ким Тэхён улетал из LAX в родной Сеул, оставляя в Лос-Анджелесе разбитые мечты и растоптанную гордость, которую еще предстояло склеить. С ним летел его верный друг и сестра, которую тот как-то по особому оберегал. Уже в самолете заметивший некоторые нестыковки их поведения Тэхён, спросил прямо в лоб: — Вы чего такие странные? Только не говорите, что Ен-а внезапно стала плохо переносить перелеты. — Как раз дело именно в этом, — покраснев, ответила девушка. — Я чего-то не знаю? — Ким переводил взгляд с друга на сестру. — Ты многого не знаешь, — вздохнул Мин. — Короче, мы хотели рассказать это не так, в более лучшей обстановке… — Подожди, — прервала его Ен-а. — Тэхён, — она подвинулась вперед и взяла брата за руку, — я понимаю, что тебе пришлось пережить очень тяжелое расставание, не каждый сможет после такого собрать себя, но ты все еще — самый сильный и крепкий мужчина, которого я знаю. Исключение составляет только Юнгс, хотя это отдельная песня, — она мило улыбнулась сидевшему рядом с ней мужчине. — Ты все еще находишься в каком-то коконе, отгородился от всех стеной. Давай договоримся: в Сеуле я хочу вновь увидеть своего смелого и уверенного в себе брата. Потому, что нашему с Юнги ребенку нужен дядя, твердо стоящий на ногах, тот, кто станет для него примером. Иначе, кому я доверю его жизнь? — Постой, — Тэхён ошарашено смотрел на сестру. — Ребенок? У вас будет… — он вдруг отстегнул ремень безопасности и потянулся, касаясь живота девушки. — Сестренка, как же… А ты? — он резко повернулся к Мину. — Ты же твердил, что хочешь, чтобы все было правильно! — Не переживай, мы не отступили от моих принципов, — хитро улыбаясь, успокоил друг. — Мы расписались в префектуре еще месяц назад, перед отлетом Кумихо в Корею. О том, что она беременна, я узнал на Мауи. — Ну вы… — у Тэ не было слов. — Теперь мне понятно, почему ты так с ней возился все это время и не дал улететь с родителями и Чон Хи. — Кстати, о ней, — серьезно проговорила сестра. — Что вы решили. — Я поговорил с мамой и объяснил, что не собираюсь жениться в ближайшие лет десять, если не больше. Конечно, она пыталась меня переубедить. Я ответил, что люблю другого человека, — на его лицо упала тень, но он взял себя в руки. — Озвучил давно принятое наше решение с Чон Хи, что не можем быть вместе. Мама долго плакала, и кажется, она приняла мою сторону. Осталось объясниться с отцом, но это будет уже дома. — Ты не пожалеешь? — Ен-а сжала его ладонь. — Я не хочу обрекать девушку на несчастную жизнь рядом со мной. Достаточно того, что сам навсегда останусь несчастным. Но теперь, — его губ коснулась легкая улыбка, — у меня есть, ради кого жить. Я вас так люблю, ребята! Он крепко обнял сестру и друга. Стюардесса сделала им замечание и попросила пристегнуться. Самолет начинал взлет. Чон Чонгук, Пусан Выйдя из здания аэропорта, Чонгук остановился в нерешительности. Весь путь от Америки до Кореи он пытался собрать воедино мысли, но получалось откровенно плохо. В какой-то момент ему показалось, что ему перестало хватать воздуха, и он рванул ворот худи, подзывая бортпроводницу. Та принесла пакет, успокоительное и достала теплый плед, посоветовав отдохнуть. Чон несколько раз собирался поспать, но едва он закрывал глаза, видел разом потухший взгляд и слышал последние слова, которые выплюнул ему в лицо Тэхён. Очевидно, что теперь это будет его последним воспоминанием. А еще такое говорящее касание пальцами губ. Внутри все еще скручивало от боли и обиды, но окружающее упрямо твердило ему, что он сам сделал свой выбор. Жизнь без лжи, без самообмана. Жизнь без Тэхёна. Непонятно откуда взявшаяся дрожь прокатилась по его телу. Чонгук не понимал, что с ним происходит, и списывал все на усталость. Он не спал почти сутки. Хотя добираться до дома было долго, он решил не ехать на метро, а сесть на автобус. Гук возвратился в родной город, ему хотелось рассмотреть, что в нем изменилось за время его отсутствия. Небоскребы взлетели еще выше, воздух приятно оседал в легких морской свежестью, а люди улыбались и спешили по своим делам. Неужели его бегство в другую страну было зря? С чем он вернулся? Что привез с собой, кроме разочарования и разбитого сердца? Чонгук вышел на знакомой остановке и через десять минут был у дома, где его, наверное, ждали. Хотя, он не мог себе представить, что должно было заставить отца позвонить своему «неудобному» сыну. Чон вошел в калитку и осмотрелся. Ничего не изменилось. Широкий двор, на котором они с братом в детстве гоняли мяч. Длинная терраса, где мама так любила пить чай теплыми вечерами, засматриваясь на горящий неоном мост Кванган, и рисовала небольшие этюды. На низком столике в углу двора все также стояли цветы в горшках. Чон вдохнул, сделав пару шагов. Дверь дома открылась, и в проеме показалась невысокая, худая, темноволосая женщина. Она неверяще смотрела на парня, прижимая руки к подрагивающим губам. — Гуки, сынок, — дрогнувшим голосом произнесла она, — ты и правда прилетел? — Мама, — он отпустил ручку чемодана и за пару шагов преодолел расстояние между ними. Он обнял всхлипнувшую женщину и наклонился, кладя голову ей на плечо. — Я вернулся…

***

— Рад, что ты одумался и решил остаться, — после непродолжительного разговора с отцом, тот похлопал сына по плечу. — Признаю, у нас имелись некоторые недоразумения, — он чуть закашлялся, — но, надеюсь, это в прошлом. Ты нужен семье, Чонгук. Наш бизнес расширяется, мы с твоим братом не можем разорваться. Он сейчас в другом городе, договаривается о сотрудничестве с одной новой фирмой. Вот и тебе пора вспомнить, на кого ты учился, и начать применять знания в жизнь. Понимаю, что у тебя совсем нет опыта, но… — Как раз есть, — уверенно ответил Гук. — Вот как? — удивился отец. — Откуда? — В Америке я занимался дизайном и работал в филиале одной строительной компании. — Американской? — уточнил Чон старший. — Корейской. «Ким С. Джун construction»… не слышал о такой? — Чонгук слегка запнулся, но сумел взять себя в руки. Знакомая фамилия вызвала жаркую волну внутри. — Вот как? — брови отца поползли вверх. Он изумленно замер, уставившись на младшего сына. Такого подарка судьбы он никак не ожидал. Компания его конкурента? А сынок-то не с пустыми руками вернулся! — Каким образом тебе удалось?.. Нет, не спеши, завтра ты расскажешь обо всем подробно. Сейчас тебе необходимо хорошенько выспаться. Я по твоим глазам вижу, что тебе нужен отдых. — Спасибо за понимание, — Гук уважительно поклонился, — я действительно не отказался бы. — Ступай в свою комнату, твоя мать ничего там не трогала с твоего отъезда, — старший поднялся и приобнял сына за плечи. — Я рад твоему возвращению. Теперь у нас дела пойдут в гору, я это чувствую. Отправив Чонгука с матерью, Ги Вон вышел во двор и закурил. Это казалось невозможным, но бестолковый младший сын, оказался самым полезным. Пока неизвестно, чем конкретно он занимался в компании давнего конкурента, но для Чонов были важны любые сведения. Вот только, согласиться ли Гук ими поделиться? То, что сын внезапно решил вернуться, было приятной неожиданностью, хотя и вопросов было достаточно. Что заставило сорваться с такого хорошего места и приехать в ненавистный когда-то дом? Ги Вон не был глупым человеком и чувствовал, что за всем этим что-то кроется. Ему надо как-то аккуратно обо всем разузнать. А еще, не менее аккуратно вытащить из Гука все, что тот знал о компании Су Джуна. Чон слишком хорошо знал своего сына и понимал, что с налета ничего не получится, действовать придется хитростью. Но это он умел лучше всего. Перспектива отжать у сеульца большой кусок, обещала стать реальностью, и все из-за его неудачного в прошлом младшего отпрыска. — Ты даже не представляешь, Чонгук-и, как вовремя ты появился на пороге родного дома, — усмехнулся Ги Вон. — Добро пожаловать домой, сынок…

***

Чонгук проспал всю ночь и весь день, до вечера. Сам от себя не ожидал, но видимо привычная спокойная обстановка сделала свое дело. Спустившись по лестнице вниз, парень поискал глазами родителей. Отца не было видно, наверное заперся в кабинете, а может еще не вернулся с работы. Гука удивляло такое к себе отношение. Ги Вон никогда не был мягок с младшим, что вдруг изменилось? Чон прошел через гостиную и вышел на террасу, тут же поежившись. Погода в Пусане сильно отличалась от калифорнийской. — Мама? — позвал он, увидев закутанную в шаль женщину. Она сидела на скамье и смотрела на море. — Гуки! — она улыбнулась, протягивая руку и подзывая к себе. — Почему ты в одной футболке? Иди скорее сюда, — она взяла с соседнего кресла плед и кивнула на место рядом с собой. Чон присел, и его тут же укрыли мягкой тканью. — Выспался? — парень кивнул. — Сейчас я тебя покормлю. Она привстала, но сын удержал ее, кладя голову на плечо и обнимая. — Посиди со мной, — попросил он, согреваясь в теплых руках. Было хорошо, прямо как в далеком детстве, где лишь одно прикосновение, один легкий мамин поцелуй лечил любые болячки и царапины. Разноцветный пластырь с мультяшными персонажами - и уже ничего не болит! Вот только он не маленький мальчик, а ту дыру, что на месте сердца, так просто не заклеишь. — Ты ничего не рассказываешь о жизни в Лос-Анджелесе, — мать поглаживала его по щеке, — а я не полезу в душу. Но я вижу, что тебе плохо. Материнское сердце не обманешь. Ты помни, что я всегда рядом. Захочешь рассказать, я всегда выслушаю, — она продолжала поглаживать его и чуть покачивать. — Спасибо, мама, — только и смог ответить Гук, у которого сжало горло. Он был благодарен за каждое слово, за молчаливое понимание и поддержку. Он не хотел жаловаться, было стыдно за свою наивность, за неумение разобраться в человеке, ближе которого не было. Глупый! Разве не предупреждал его Чимин. Внутри шевельнулась досада. Он ничего не сказал другу про отъезд. Ничего, он все сумеет объяснить. А пока надо начинать вникать в дела отца и брата. Возможно, он действительно будет полезен. Вернувшийся из поездки два дня спустя, старший брат поначалу недоверчиво отнесся к идее вовлечения Чонгука в бизнес. Он снова принялся подкалывать младшего, отпуская язвительные замечания в сторону его увлечения танцами. Но к общему удивлению, отец резко и весомо прервал любые попытки каким-то образом унизить Гука. — У него опыта не меньше, чем у тебя, — Ги Вон чуть стукнул по столу ладонью. — Поэтому, Джи Хён, будь добр, с завтрашнего дня введи Чонгука в курс всех дел. Не сразу, постепенно. Особенно удели внимание тем направлениям, где нам надо поднажать, чтобы подрезать конкурентов. Хватит им вольготничать. Прошли те времена, когда дела можно было вести нечестно. Мы заставим их подвинуться, или я не Чон Ги Вон.