Twin Flames (Близнецовое пламя) (18+)

Всю ночь Ким гонял по улицам без какой либо цели. Потеряв Гука из зоны видимости и впустую прождав его у квартиры, он в жутком раздражении дал по газам и умчался в ночь. Он считал себя доверчивым глупцом, безумно влюбленным, его жгла ревность, мешающая мыслить трезво. Ему виделся Чонгук в объятиях того красивого парня, с которым они вместе уехали из клуба. Картинки, одна красочнее другой, вставали перед глазами, и Тэ то сильно сжимал руль, то принимался молотить по нему кулаком, смачно матерясь. Он был зол. Нет, не на Гука, на себя. Что пустил все на самотек, что понадеялся на былые чувства, на их необъяснимую связь, что ушел, даже не попытавшись все выяснить. В душе царило смятение. Уже под утро он добрался до офиса, оставил машину на стоянке и, поднявшись в кабинет, рухнул на диван и отключился. Тут его и нашла Да Ин, пришедшая на работу пораньше и заметившая приоткрытую дверь. Будить не стала, лишь тихо пробравшись назад в приемную, быстро набрала сообщение финансовому директору. Тот появился минут через сорок, в темном, идеально сидящем на нем костюме, приветственно кивнул, попросил сварить кофе и заварить чай, а сам скрылся за дверью в кабинет босса. Да Ин всегда была умной и сообразительной девушкой, а еще она была очень хорошим секретарем. Расставляя чашки на подносе, она тихо постукивала кончиками пальцев по металлу и думала над тем, что произошло. У господина Кима определенно что-то случилось. Он никогда не позволял себе спать на рабочем месте. А еще он никогда не отменял все встречи на несколько дней. Это определенно не сулило ничего хорошего. Аккуратно налив кофе и поставив чайник, она подошла к двери и уверенно постучала. — Входи, — раздался голос Юнги. Председатель компании сидел на диване, уронив голову на согнутые в локтях и упирающиеся в колени руки. Весь его вид — помятый и усталый, говорил о том, что девушка не ошиблась в своих предположениях. В компании дела шли хорошо, иначе она узнала бы первой, значит снова Чон. Господин Ким уже три месяца места себе не находил из-за его пропажи. Да Ин мысленно взмолилась, чтобы с Чонгуком ничего не случилось. — Спасибо, солнце, — Мин приветливо улыбнулся. — Не подскажешь, какие на сегодня у нас срочные дела? — Их предостаточно, — по-деловому начала девушка. — Мы уже два дня откладывали встречу с инвесторами, также как и подписание аренды в новом жилом комплексе. Вчера в Пусан прибыл груз с материалами, и надо решить, куда его отправить. А еще на этой неделе прилетает Сок Джин с семьей. — Спасибо, Да Ин, — хриплым голосом проговорил Тэхён. — Я приму душ и переоденусь, позднее мы начнем разгребать завал, произошедший по моей вине. Дай мне полчаса, — он поднял на нее глаза с залегшими под ними тенями. — Думаю, что смогу выкроить вам даже минут сорок, — улыбнулась она и вышла из кабинета. — Я не спрашиваю тебя, какого черта но, Тэхён! Какого черта?! — Мин, засунув руки в карманы, нервно зашагал от стены к стене. — Какая бешеная собака тебя укусила? Я думал, что после чудесной находки Чона все встанет на места, но все вообще перевернулось с ног на голову! — Я тоже думал, что главное — это найти Чонгука, — Ким еще не окончательно пришел в себя. Бессонная ночь давала о себе знать головной болью и резью в глазах. — Но оказалось, что это только начало. И по всей вероятности, начало конца. — Я ничего не понимаю, — раздраженно перебил его Юнги. — И сегодня вечером ты все мне расскажешь. А сейчас надо приводить себя в порядок и вспоминать, кто ты и кем являешься. — Не надо напоминать мне об ответственности, — прохрипел Тэ, поднимаясь. — Я слишком хорошо знаю, что это такое. Через сорок минут я буду готов. Мин кивнул и вышел из кабинета. Тэхён немного постоял, окончательно просыпаясь. Надо было брать себя в руки. Поздним вечером, когда все дела были сделаны, улажены все вопросы и составлены планы, Мин замер на пороге кабинета босса и, кинув взгляд через плечо, махнул головой: — Поехали. — Куда? — поднял глаза от бумаг Ким. — Туда, где тебя никто не увидит, и где ты сможешь нормально расслабиться. Часом позже, сидя на кухне у Минов и опрокидывая в себя третий рокс с виски, Тэ задумчиво молчал, уставившись в одну точку. Ен Джин отлучилась, чтобы уложить спать Наби, которая никак не хотела слезать с коленей любимого дяди. — Рассказывай, — коротко проговорил Юнги, усаживаясь напротив. — Да особо и нечего, — пожал плечами Тэ. — Просто все идет как-то не так. — Это я заметил. С того момента, как нашелся Гук, тебя будто подменили. Признавайся, что у вас опять произошло? — Я не знаю, — мужчина тяжело вздохнул и покачал головой. — Не понимаю, когда все пошло под откос. Я же думал, что вот, найдется Гуки, мы поговорим, расставим все по местам, разберемся со всем дерьмом, что нагородили, и начнем новую, понятную и счастливую жизнь. Но, очевидно, Чонгук считает иначе. Нет, мы поговорили, постарались понять и принять, все дела. И в новую жизнь он тоже согласен. Только вот без меня, — горько усмехнулся Ким. — Как это? — не сразу понял Мин. — Вот и я не могу понять — как это? А еще не понимаю, как мне жить без него? Я пробовал, Юнгс, ты знаешь. У меня не получается. Я старался, честно, только все бестолку, — Тэхён снова плеснул в рокс виски. — И вот я сижу, смотрю на него, а он такой красивый, просто не оторваться. И такой далекий, словно стена между нами. И не прикоснуться, не обнять. Меня внутри так корежило, так выворачивало, а я сидел и слушал, что он хочет один, что сам, про всякую эту хрень о собственной значимости, и что добиться этого он должен отдельно от меня. — Но ведь он верные слова говорит и мыслит правильно. Чон хочет развиваться, в чем проблема? — Вот и я не понимаю, в чем проблема? Почему он хочет это делать не рядом со мной? Я ему мешаю, как он считает. — Раз считает, — подал плечами Юнгс, — ему виднее. — Да каким боком? — психанул Тэ, но тут же осекся, вспомнив про малышку. — Когда я ему что запрещал или не давал делать? Только помогал. А Гук считает, то я его вечно контролировал. Вот сейчас: работал он в этом клубе. Я его попросил, чтобы он бросил, а он опять туда поперся. Будто назло! — А ты откуда знаешь? — Наблюдал, — буркнул Тэ, ловя изумленный взгляд друга. — Что? Да, я за ним следил. Просто не хотел, чтобы он снова пропал. — Никакого контроля, да, Вишня? — зыркнул на него Мин. — Ты, конечно, дал маху! Ты вообще себя слышишь? Гук тебе прямым текстом твердит, что не хочет быть под контролем, а ты слежку устроил? — Я же из лучших побуждений! — Ви, — Юнги протянул руки и взял друга за запястья, заглядывая в глаза, — послушай. Ты всегда и все контролируешь. Компанию, родителей, брата, меня с Ен-а. Даже Наби пытаешься. Про Чонгука вообще не говорю, как он только терпел. Ты же за него всегда все решать пытался. Или забыл, как вы несколько лет назад поссорились и расстались из-за того, что ты все на годы вперед распланировал, а ему сказать забыл, не то, что посоветоваться? Дай ему свободно жить. — От меня? — вскинул голову Тэ. — И от тебя в том числе, если ему это сейчас надо. Пусть он делает, что хочет. Стриптиз танцевать? Пускай! Альпинизмом заняться? В путь! На мотоциклах гонять? Да пожалуйста! Он тебе только благодарен будет, что принимаешь все его желания. — Альпинизмом? — сглотнул Тэ. — Я утрирую, — Мин отпустил руки друга. — Но основную мою мысль ты понял, надеюсь. — Я понимаю. Все понимаю, что ты говоришь. Вот тут, — постучал Ким по виску, — понимаю, а тут, — он приложил руку к груди, — неспокойно. Я уже его терял, и не хочу снова. — С таким поведением, точно потеряешь, — Юнги встал и убрал со стола бутылку. — Хватит рефлексировать. Вы с Чонгуком оба взрослые люди. И любовь у вас самая настоящая. Я такую мало встречал, можно сказать никогда. Тебе просто надо в себе разобраться и успокоиться. А Гук, он вернется. Или я ни хрена не разбираюсь в людях. Тэхён молча поднялся и побрел в гостевую, которая уже давно стала его комнатой. Он постоял под душем, обдумывая сказанное. Уже собираясь ложиться, он решил взять на кухне воды. Тихо выйдя за дверь, он услышал обрывки разговора. Голоса, что негромко переговаривались, показались ему знакомыми. Видимо его сестра и жена Чимина разговаривали по FaceTime. Он подошел ближе и замер, услышав: — К нам сегодня Гук приезжал. И не один. «Вот так перестань следить», — фыркнул про себя Ким и продолжил прислушиваться. — А с кем? — Ен Джин явно заинтересовалась. — С одним обворожительным тайским парнем, — было слышно, что Джефф улыбается. — Настолько милое создание, не могу описать. Тэхён в своем укрытии шепотом передразнил девушку, добавив: «Приторно до тошноты». — А почему он приехал с Гуком? Они что, теперь вместе? Тэ за дверью вытянулся в струнку, подобно собаке, ожидающей команду «Взять». — Нет, что ты? — рассмеялась Джефф. — Просто Чонгук помогает ему найти работу и жилье. Как я поняла, он только что лишился и того и другого, а наш Гуки, как хороший друг, взялся его пристроить. — Это кто у нас здесь? — послышался голос Чимина. — Ен Джин, рад видеть! Как дела? — Все чудесно! Я позвонила узнать, как поживают малыши, а тут такие новости. Рассказывай, как там поживает Гуки? — Сейчас гораздо лучше. — А что там с этим парнем? Они уехали вместе? — Метти теперь трейни в нашем агентстве. Он просто Бог танца! Хосок вцепился в него, как клещ. — А Чонгук? Он вернется к Хоби? — Ен Джин чем-то звякнула, и следом скрипнул стул. — Нет, — уверенно ответил Пак. — Гук точно не хочет возвращаться к танцам. Сказал, что натанцевался на жизнь вперед. Ким за дверью облегченно выдохнул. Значит, в клуб он точно не вернется. Уже хорошо. — А чем собирается заниматься? — Сказал, что еще не решил. Пока будет отдыхать. А, в Пусан собрался, на могилу матери. — Жаль ее, — печально проговорила Джефф. — Чимин рассказывал, какая она была славная, и Гук ее сильно любил. — Подслушиваешь? — ядовитый шепот друга заставил Кима подпрыгнуть. — Да я тут, — начал оправдываться Тэ, — за этой, за водой шел. — Подслушиваешь, — с ехидной улыбкой подтвердил Мин. — И что наподслушивал? Может пройдешь? С людьми пообщаешься? — Да не, я спать, — практически сбежал в комнату Ким. И все же, добытая информация вселяла надежду. Он улегся в кровать и, наверное, впервые за последние дни, практически сразу заснул.

***

Чонгук был доволен. Он вернулся в квартиру утром, после долгого разговора с Хосоком и Чимином. Чон рассказал все честно, ничего не скрывая, начиная с махинации с акциями и заканчивая своей работой в стрип-клубе. Друзья внимательно слушали, лишь иногда задавая вопросы. Когда с душевным излиянием было покончено, пришла пора Хоби и Пака заваливать новостями Гука. Так, в долгих и неспешных разговорах, прошла ночь. Тами был надежно пристроен, и за его судьбу можно было быть спокойным. Теперь можно было подумать о себе. Точнее, о маме. Никто и ничто не могло теперь помешать ему отправиться туда, куда так хотел и так боялся. Решил ехать на поезде, заодно вздремнуть по-пути, если получится. Каким-то шестым чувством понял, что на машине не вытянет, что может не справиться с тем, что внутри за все это время накопилось. А нервы за рулем не самый лучший попутчик. Дорога до Пусана казалась бесконечной и одновременно слишком короткой. Путь до кладбища и того меньше. Ветка хризантемы в руках и вопрос к служащему на входе. И ноги такие тяжелые, словно гири к ним примотали цепями. А в конце пути — ее улыбка и глаза, такие добрые и грустные, понимающие. — Мама… — голос охрип от долгого молчания. — Вот я и пришел. Как же так-то, мам? Ты же говорила, все хорошо, — Чон дотронулся до фото на белом невысоком памятнике. — Без тебя пусто. Я все думаю: если бы я не уехал, ты бы осталась? Знаешь, я пытаюсь жить иначе. Не всегда получается, но, наверное, это и правильно. Он посмотрел на цветок в руке, положил его на могилу, поправив другие. Только сейчас заметил, что цветов много, и они все свежие. Кто-то приходит, заботится. Может брат? Он маму любил не меньше. Чонгук присел на землю и стал тихо рассказывать о том, как жил эти три месяца. Сбивался, забывая, что теперь можно не скрывать, что она, наверняка, и так все знает. Но ему надо было выговориться, как когда-то тихими вечерами на террасе с видом на залив и огни вечернего Пусана. Сколько он просидел у могилы, он не помнил, лишь когда немного продрог, понял, что начал накрапывать дождь. — Я еще вернусь, мам, — он провел ладонью по белому камню. — И не переживай за меня. Я со всем справлюсь, — он низко поклонился могиле и побрел прочь. У ворот его кто-то окликнул. Обернувшись, он увидел выходящего из машины адвоката с букетом хризантем в руках. — Чонгук? Вот это встреча! — Адвокат Чхве, — Чон уважительно поклонился. — Не ожидал встретить вас тут. У вас тут тоже кто-то близкий, — он кивнул на цветы. — Да, — мужчина вдруг замялся, провел рукой по волосам. — Послушай, мне надо с тобой поговорить. Это очень важно. — Я только приехал, — пожал плечами Гук. — Правда, оставаться не собирался, да и негде, честно говоря. — Ты можешь переночевать у меня, — быстро ответил Ши Вон. — И не говори, что это неудобно. У меня довольно большая квартира, мы можем в ней даже потеряться. — Это неудобно, — у Чона вспыхнули щеки. — Мы с вами не настолько хорошо знакомы. — Чонгук, — адвокат подошел ближе и положил ладонь на его плечо, — разговор действительно важен. Это касается твоей матери. Гук вскинул глаза на мужчину и удивленно приподнял брови. О чем он? Но, увидев серьезный взгляд, нерешительно кивнул. — Вот и отлично, — с облегчением выдохнул Ши Вон. — Тогда подожди меня в машине, я недолго, — он открыл пассажирскую дверь, приглашая Гука, а сам вошел в ворота, раскрыв большой зонт. Ожидание действительно не затянулось. Минут через пятнадцать адвокат вернулся, стряхнул с пальто капли дождя и сел в салон, включая обогрев. — Мерзкая погода, — он покосился на затянутое облаками небо. — Ты, наверное, продрог? Как только доберемся до дома, что-нибудь приготовим. Как ты относишься к острой говядине в соусе с овощами? В желудке у Чона предательски заурчало. Он и рад бы был отказаться, но против голода было глупо идти. — Хорошо отношусь, — пожал он плечами. — Только уговор — я буду помогать. — По рукам, — тепло улыбнулся Чхве, и Гук вдруг с удивлением заметил, какая красивая и добрая у него улыбка. Квартира и правда оказалась просторной и светлой, на самом верху одного из новых высотных домов в самом центре Пусана. Она была новой и не до конца обставленной, и наметанный глаз дизайнера сразу уловил неумелые попытки создать подобие интерьера. — Вот, как-то так, — развел руками Ши Вон, видя, как осматривает пространство Чонгук. Он снял пальто и остался в стильном костюме. — Хорошая квартира, — уверенно сказал тот. — Новая? — Да, пару лет прошло, как обзавелся, — мужчина прошел вперед, призывая следовать за ним. Они оказались в кухне-гостиной, оборудованной по последним тенденциям. — Сразу видно, где вы больше всего проводите время, — улыбнулся Чон. — Я люблю готовить, — кивнул мужчина, — к тому же, мне удобно здесь работать, пока кабинет не закончен. Он стал доставать из холодильника мясо и овощи, следом с полок были взяты соусы и специи. — Чем я могу помочь? — Чон с готовностью снял куртку и закатал рукава худи. — Нет-нет, я не могу заставить готовить гостя. Это невежливо, — протестующе поднял руку Чхве. — Но я же должен чем-то отблагодарить вас за гостеприимство, — Гук задумался и обернулся назад, на виднеющийся холл. — У вас будет несколько чистых листов бумаги и карандаши? — Имеется такое, — улыбнулся адвокат. — Секунду. Он на несколько минут исчез из вида, а потом вернулся с пачкой листов в одной руке и целым арсеналом карандашей, фломастеров и маркеров в другой. Положив все это на большой овальный стол, он кивнул на это богатство, спрашивая: — Сгодится? — Вполне, — обрадовался Чон, тут же подходя ближе и садясь за стол. Чхве снял пиджак и галстук, закатал рукава рубашки и принялся готовить. Время от времени он задавал Гуку вопросы о его жизни, а тот старался отвечать честно, но без подробностей. Когда они дошли до момента, где он попал в стрип-клуб, Чхве отложил нож и повернулся к нему всем корпусом. — Ни одна мать никогда не хотела, чтобы ее сын заканчивал вот так, — резко и твердо заявил мужчина. — Ты талантливый, многогранный. Так говорила твоя мама. Неужели не нашлось ничего лучшего? — На тот момент нет. Но я не жалею, — улыбнулся Чон, вырисовывая на бумаге элементы. — Там я встретил нового друга, а настоящие друзья не так часто встречаются. Они помолчали, занимаясь каждый своим делом: Чхве помешивал в сотейнике мясо с овощами, а Гук что-то усердно чертил и рисовал. Через минут пятнадцать адвокат начал накрывать на стол. — Вы говорили, что есть что-то важное о моей маме, — Чон с удовольствием принялся за еду, одобрительно хмыкнув. — Это и правда вкусно! — Стараюсь всегда все делать по высшему разряду, — удовлетворенно кивнул мужчина. — Что касается разговора, — он отложил палочки и сложил пальцы в замок, опершись локтями о стол. — Ты наверняка не знал, что твоя мама почти каждый месяц откладывала определенную сумму на счет. На твой счет, Чонгук, — он внимательно следил за реакцией гостя. Тот замер, устремляя на адвокат ошарашенный взгляд. — Мой? Я ничего не понимаю. Для чего? — Как она выражалась: «На всякий случай». Думаю, это тот самый случай. — Я не могу, — горло Гука словно сжали тисками. Милая, дорогая мама! Даже за чертой она заботилась о своем любимом сыне. — Я подвел ее. Обещал, что все будет хорошо, но так ничего и не добился. — Все еще впереди, — уверенно кивнул Чхве, снова берясь за палочки. — Я тоже не сразу обзавелся клиентурой. Веришь? По ночам грузчиком подрабатывал и полы мыл, чтобы утром, в хорошем презентабельном костюме в адвокатуру приезжать. В нашем деле внешний вид очень важен. Ты ешь, — кивнул он на тарелку, — сам говорил, что вкусно. — Спасибо, — Чон низко наклонил голову, пряча наворачивающиеся слезы. — Надеюсь, тебе не пришло на ум отказаться от этих денег? — пытливо посматривал на него мужчина. — Я бы не посмел. Мама так старалась. Но мне ужасно неловко. — В этом нет ничего такого. Родители часто оставляют своим детям наследство. Кто-то больше, кто-то меньше. — Да, вы правы, — кивнул Чон. — Вам лучше об этом известно. К тому же, в моем положении глупо отказываться от денег, хоть и небольших. — Я бы не сказал, что сумму в несколько сотен тысяч можно назвать небольшой, — с самым безразличным видом проговорил Ши Вон. — Несколько сотен тысяч вон? — Долларов, — уточнил адвокат. — Твоя мама прислушалась к моему совету и завела валютный счет. По моим подсчетам, сейчас число на твоем счете в банке приближается к шестистам тысячам. — Сколько? — Гук уронил палочки, удивленно уставившись на мужчину. — Но откуда? — Она тоже работала, а все деньги откладывала, вот и набралось, — пожал плечами тот. — Если честно, я не особо вдавался в подробности. Они закончили ужин в полном молчании. Ши Вон чувствовал, что Чону надо переварить услышанную информацию. Тот лишь поблагодарил хозяина квартиры за еду, убрал за собой со стола и направился в комнату, что ему обозначили, как гостевую. Чонгук ворочался с боку набок, и все никак не мог осознать свалившееся на него богатство. Да, это не были баснословные деньги, но за такую сумму вполне можно было купить квартиру. Не в Сеуле, конечно, но в Инчхоне или том же Пусане очень даже реально. А если не покупать, то снять. И можно теперь спокойно думать о будущем, не переживая о том, что завтра будет не на что купить пачку рамёна. Мама снова подумала на несколько лет вперед. Чонгук вспоминал ее уже без слез, с какой-то тихой грустью и нежностью. Сон сморил его, и ночь пролетела быстро и спокойно, лишь под утро он увидел во сне Тэхёна, который сидел в мягком кресле и задумчиво смотрел не него, ничего не говоря. Поднявшись довольно рано, Гук решил закончить начатые вчера наброски. К тому времени, как Чхве постучал в его дверь и предложил выпить кофе, основные идеи были уже на бумаге. — Вот, — он протянул листы адвокату, — это просто мои размышления, не более. Им совсем не обязательно следовать, но если они немного помогут, я буду рад, — он взъерошил волосы на затылке. — Просто, я не знаю, чем еще вас отблагодарить. — Погоди, — Ши Вон рассматривал эскизы дизайна его квартиры один за другим. — Хочешь сказать, что ты сделал это за вчерашний вечер? — Еще сегодняшнее утро. Тут не совсем закончено, но основные идеи я постарался изобразить. Здесь несколько вариантов, выберите наиболее для себя подходящий. Если найдете хороших исполнителей, ваша квартира станет еще лучше. — Вот это подарок! — искренне обрадовался Чхве. — Мне, по правде говоря, некогда было обстановкой заниматься. Только кухню вот мама твоя помогла обставить. Мы с ней очень дружили, — мужчина вдруг погрустнел. — Если честно, я любил твою маму. Те цветы вчера… Они были для нее. — Нет, — Чон оступился, делая несколько шагов назад. — Мама, она не могла! — Это не то, что ты подумал, — тут же быстро добавил мужчина, выставив в предупреждающем жесте руку. — Я любил, а она относилась ко мне очень тепло. Но она даже думать мне запрещала о нас. Семья для нее была всегда на первом месте. И я смирился, решил, что буду просто рядом. Как друг, как адвокат. Важно ведь просто знать, что с дорогим тебе человеком все хорошо, что ты в любой момент можешь ему помочь, поддержать, и он это примет без всякого негатива. «Мне важно знать, что у тебя все хорошо, что ты жив, что счастлив, — вспомнилось вдруг Гуку. — Мне важен ты. Лишь позволь иногда узнавать, как твои дела. Большего я не прошу.» — Ты же не будешь осуждать меня? Разве такого человека, как твоя мама, можно было не любить? — Все хорошо, — Чон протянул мужчине руку и крепко сжал ее. — Я рад, что у нее был такой друг, как вы. — Спасибо, — ответил он таким же рукопожатием. — Вот, — он протянул Гуку банковскую карту, — здесь все деньги. Я выполнил все необходимые условия, да там особо и нечего было. Мы изначально решили с твоей мамой, что счет будет на тебя. И еще, — он вдруг развернулся и быстро прошел куда-то вглубь квартиры. Через пару минут он вернулся с большой папкой. — Тут твои работы. Она отдала их мне, когда отец вычеркнул тебя из фамильной книги. Не хотела, чтобы он избавился от них. Возможно, они пригодятся тебе. — Даже не знаю, — Гук смотрел на свою папку, с которой когда-то ходил в художественную школу. — Хотя бы просто из уважения к тому, с каким трепетом она относилась к твоим картинам, ты должен это взять. Она всегда говорила, что ее младший сын поцелован Богом. Что нет другого такого талантливого мальчика во всей Корее. Чонгук взял протянутую папку и прижал к себе. Казалось, он чувствовал тепло матери, ее запах, слышал ее голос. Хорошо, что в этом городе есть еще один человек, который помнит о ней. — Спасибо вам большое за все, — поклонился он Ши Вону. — И за маму особенно. — И тебе спасибо, — поклонился тот в ответ. — Если что-то понадобится, я всегда на связи. Чонгук уезжал из Пусана с легким сердцем. Он знал, что всегда сможет вернуться, и никто не сможет ему помешать.

***

Вернувшись в Сеул, Гук для начала решил все хорошенько обдумать. А хорошо думалось ему в последнее время на природе. Он заехал квартиру, что оставил ему Тэхён, освежился после дороги, переоделся и направился в уже знакомый парк, прихватив по привычке скетчбук. По дороге он зашел в художественный магазин, где торговали полотнами, бумагой, красками и всякой разной мелочью для рисования. Купив папку с плотными листами, пастельные мелки и набор карандашей, он поспешил в парк. Присев на скамейку, он внимательно осмотрелся и увидел уже знакомую ему девчушку, которую он рисовал в прошлый раз. На этот раз она качалась на качелях, радостно смеясь, и негромко пела песенку. Чонгук взял в руку пастель и принялся за портрет. Девочка, словно по заказу, никуда не торопилась уходить, продолжая весело болтать ногами в воздухе, то подлетая выше, то чуть притормаживая. В какой-то момент она заметила, что Чон внимательно на нее смотрит. Девочка остановила качели, спрыгнула на землю, подбежала к тому самому мужчине, с которым она была в прошлый раз, и указала на Чона пальцем. Мужчина, чуть нахмурившись, присмотрелся к сидящему на лавке незнакомцу, а потом встал и приблизился к нему. — Простите, — он остановился в паре шагов от Гука. — Я хотел бы поинтересоваться, чем вызван ваш пристальный интерес к моей внучке? — Ничего такого, о чем вы могли бы подумать, — Чонгук встал и уважительно поклонился. — Я просто размышляю, а когда я думаю, то рисую. — Разрешите полюбопытствовать? — протянул руку мужчина. — Это так, ничего серьезного, — Гук протянул лист с незаконченным портретом. От резкого движения скетчбук, лежащий на скамейке, упал, раскрывшись. Мужчина оказался довольно проворным, и, подняв тот с дорожки, посмотрел на рисунки. — Я полистаю? — он вопросительно посмотрел на Гука, и тот не стал препятствовать. — Очень неплохо, — удивленно кивнул мужчина. — Что же вы сразу не сказали, что художник? — Нет-нет, — замахал руками Чон. — Это просто увлечение. Учился когда-то, еще в школе, но не теперь. — Жаль, — мужчина был явно огорчен. — Но вот этот портрет, — он кивнул на сегодняшний рисунок. — Он явно должен быть закончен. Сегодня нам надо вернуться домой, но завтра ваша натура будет ждать на этом же месте. Вы же ничего не имеете против? — приподнял он бровь. — Что вы, — улыбнулся Чон, — мне это только в радость. — Тогда до завтра, — ему кивнули, и отошли прочь. Дома Гук нашел набросок, что рисовал в первое свое посещение парка. Он решил перенести его на больший размер. Несколько часов он рисовал мужчину с внучкой, накладывал тени, прорисовывал детали, вдыхая в карандашный рисунок жизнь. И то состояние, в котором он пребывал все это время, дарило ему необычайное счастье и комфорт. Закончил он уже за полночь. Взглянув на работу, он остался доволен. На следующий день он буквально летел в парк. Сев на скамью, он с нетерпением оглядывался, ожидая свою натуру. Они показались на центральной дорожке. Девчушка была в том же теплом ярко-розовом костюме, что и вчера. Подойдя ближе, она чуть склонила голову в приветствии и с нескрываемым интересом уставилась на Чона. — Здравствуйте, — протянул руку подошедший мужчина. — Как мы и обещали, — он окинул рукой детскую площадку. — Суми, этот дядя будет тебя рисовать. — Здравствуй, Суми, — протянул руку Чон. — Я — Чонгук. Ты не против, если я немного тебя порисую? Она коснулась в ответ его пальцев своей теплой ладошкой и чуть кивнула. Мужчина усадил ее на качели, а сам отошел к лавке, что стояла чуть поодаль. Девочка не отрываясь смотрела на Гука, замерев, как изваяние. — Суми, давай ты не будешь обращать на меня внимания? Хорошо? Давай поиграем, что меня тут нет. Как вчера. Она кивнула и несмело оттолкнулась от земли кончиками ботинок. Постепенно, не сразу, она забылась и стала снова напевать себе под нос песенку, раскачиваясь все сильнее. Чонгук довольно улыбнулся и принялся за работу. Через час Суми слезла с качелей и подошла к Гуку, заглядывая ему через плечо. — Это я? — в ее голосе слышалась нескрываемая радость. — Это же правда я! Дедушка, — она замахала призывно ладошками, — иди скорее, посмотри, как я получилась! Мужчина встал и подошел ближе. Все это время он внимательно наблюдал за Чоном, то прищуриваясь, то чему-то кивая. Чонгук протянул девочке портрет. — Это тебе, — он чуть коснулся ее волос ладонью, — за то, что была очень послушной моделью. — Моделью? Я? — она чудно округлила глаза, став похожей на героиню мультфильма. — А это тоже вам, — Гук вытащил из папки нарисованный ночью совместный портрет. — На память. — Неожиданно, — мужчина восторженно цокнул. — Скажите, молодой человек, а есть у вас другие работы? Что-то в красках. Акварель или масляные? — Есть, — кивнул Чон. — Совсем немного, то, что осталось, — он вспомнил те картины, что с любовью собирал Тэхён. — Очень хотел бы посмотреть. Я не из праздного любопытства, — тут же поспешил он добавить. — Просто я владелец одной галереи. В скором времени у нас планируется выставка молодых художников и дизайнеров. Мне бы очень хотелось, чтобы ваши работы тоже были на ней. — Это так внезапно, — щеки Гука вспыхнули. — Даже не знаю, что на это ответить. — Ответьте «да», — улыбнулся мужчина, касаясь его запястья. — Кстати, вот моя визитка. Кан Мин Хак, к вашим услугам. И чтобы уж у вас совсем не осталось сомнений, вот, — он вытащил бумажник и достал несколько пятидесятитысячных купюр. — Не ахти какая цена, но все же. И даже не хочу ничего слышать! — предупреждающее поднял он палец вверх. — Каждый труд должен быть оценен. Будем считать, что я — ваш первый покупатель. — Теперь я просто обязан показать вам свои работы, — с поклоном ответил Чонгук. — Я живу недалеко. Если хотите, я могу принести. — Давайте сходим вместе. Суми, хочешь сходить в гости? — Конечно! — радостно захлопала в ладоши девочка. — Ох, простите, — увидев, как замешкался Гук, проговорил Кан. — Похоже, что я напросился. Надеюсь, я не сильно вас стесню? — Вовсе нет, — Чон быстро собрал пастель и папку. — Только надо зайти в магазин, у меня нет ничего, чтобы угостить такую прелестную девочку. — Обязательно, — кивнул Мин Хак, — и нам к чаю тоже что-нибудь прихватим. В квартире они уютно устроились в гостиной, разложив пирожные, сладости и хоттоки. Чай остывал в чашках, пока Кан Мин Хак перебирал работы в той самой папке, что привез с собой Чонгук из Пусана. — А что вот это? — он достал незаконченный рисунок. — Очень интересная задумка. Единение душ, если не ошибаюсь? — Это очень личное, — Гук взял в руки набросок, что он когда-то делал на Гавайях. Всполохи красного и синего пламени, необъятная Вселенная и два силуэта, сплетающиеся в один. — Это — шедевр, — тихо проговорил мужчина. — Я гарантирую тебе небывалый успех, если ты успеешь закончить эту картину до начала выставки. С этим можно смело заявлять о себе. — Я не собирался. — А чем ты вообще занимаешься? — Ничем, — подал плечами Чон. — Нахожусь в поиске себя. — Не думал заняться этим всерьез? — Кан кивнул на разложенные на столе работы. — Я много видел, но здесь действительно талант. — Это немного странно, — задумчиво провел пальцами по листам Гук. — Ты ведь ничего не теряешь! Просто попробуй. — А ведь действительно, — поднял на него глаза Гук. — Может и правда получится?

***

Тэхён придвинул кресло поближе к панорамному окну в своем кабинете и задумчиво смотрел на город с высоты птичьего полета. Сеул медленно погружался в сумерки, то тут, то там загорались огни. Сезон дождей сходил на нет, и в скором времени должна была начаться самая прекрасная пора — осень. Ким не знал, где еще можно было увидеть такую красоту, такие насыщенные краски, как в осеннем Сеуле. Но в последнее время он заметно охладел к любимому когда-то городу. Узкие улочки с уходящими высоко вверх дорогами уже не таили в себе ничего загадочного. Парки, одевающиеся в желто-красную листву, растеряли всю свою прелесть. Причину всего этого долго искать не приходилось. Тэхён отлично понимал, что природа такого настроения кроется в Чонгуке, вернее, в его отсутствии. Он вспомнил, как был счастлив совсем недавно, какие-то пару недель назад, когда увидел входящий с номера Гука. Сколько было надежды, пока он не услышал: — Тэхён? Конечно ты, зачем я спросил. Я позвонил, чтобы предупредить — я съезжаю. — Тебе совсем не обязательно, — горло сдавило, остальное Тэ мог лишь хрипеть. — Можешь жить в этой квартире сколько угодно. Она была куплена для тебя, еще тогда, давно. — Спасибо, конечно, — чувствовалось, что Чон замялся, но потом взял себя в руки. — Я благодарен тебе, правда. Ты был не обязан. Ну, я про клуб. Ты тогда сильно потратился. Но я верну! — О чем ты говоришь, Гуки, — чертов голос все никак не хотел восстанавливаться. — Мне ничего это не стоило. Лишь правильно выстроенный диалог. — Вот же! — Гук чертыхнулся и чуть помолчал. — Вообщем, спасибо тебе. За все. Ты всегда заботился обо мне. — Что черт возьми происходит? — прорычал Ким. — Я уезжаю, Тэ. Не ищи меня. У меня все хорошо, честно. Обещаю, что никогда не вернусь в тот клуб, и вообще никогда больше не сунусь ни в один подобный, — зачастил без остановки Гук. — И не волнуйся, мне есть где жить. Прошу только об одном — не надо больше за мной следить. — Господи, Гуки, если ты все это затеял из-за того раза, то я клянусь, больше никогда! — Конечно, мне было неприятно узнать, что человек, который обещал не контролировать, подглядывал за мной из-за куста в парке. Да, Тэ тогда прокололся. Несмотря на обещание, данное Юнги — больше не следить за Чоном, он не удержался и в один из дней снова пришел к высотке. Чон как раз направлялся в тот самый парк, и Тэхён последовал за ним, наблюдал, как он рисует, любовался им издалека, и совсем забыл о контроле. Чонгук глазам не поверил, когда увидел выглядывающего из-за куста Кима. Он захлопнул папку и с возмущенным видом покинул парк. Тэ еще долго ругал себя за несдержанность, и вот теперь Чонгук уезжал, не простив ему нарушенного слова. — Я не обижаюсь. Просто, наконец могу позволить ни от кого не зависеть. В том числе от тебя. Просто, — он громко выдохнул с тихим: «Щибаль!» — дай мне жить своей жизнью, большего не прошу. Я оставлю ключ у консьержа. Еще раз спасибо и прости меня. Чонгук отключился, и Тэхён шестым чувством понял, что перезванивать бесполезно. Гук либо отключил телефон, либо не возьмет трубку. Жизнь, еще недавно искрившаяся и обещавшая стать счастливой, вдруг растеряла все краски, к ней пропал вкус, и стремление двигаться вперед сошло на нет. Осталась лишь рутинная работа, изо дня в день, где все расписано по минутам, все понятно и оттого пресно. Семья тоже не требовала от него лишней заботы, да и, если хорошенько подумать, той самой семьи у него и не было. Нет, родители никуда не делись, но после того, как отец отошел от дел, они с мамой все больше путешествовали или сидели в своем доме, где основатель корпорации Ким вдруг воспылал любовью к земле, и теперь каждую неделю рассылал посылки с овощами и зеленью своим детям. Джину повезло больше, до него посылки доходили реже, но и его не минула эта участь. В телефонных звонках и видеосозвонах он уверял отца, что и ему и двум его детям, как и вечно сидящей на диете Джису, вполне хватает витаминов, и что в Лос-Анджелесе все это можно купить сплошь и рядом, но никакие доводы не помогали. К своей любимой племяннице Тэ заявлялся с маниакальной периодичностью, и Юнги не уставал делать замечание другу, что у Наби есть взрослые родители, которые лучше него знают, что и когда необходимо их дочери. А Ен-а однажды прямо выразила пожелание засунуть никому не нужную гордость в жопу, набрать известный номер и поговорить с Чонгуком. Но Тэ отвечал одно и тоже: что это не гордость и даже не упрямство, что он дал слово не вмешиваться в жизнь Чона, что так себя ведут лишь незрелые личности, коей он, по всей видимости, не являлся. И, к тому же, ему не хотелось лишний раз вспоминать, что его мягко и ненавязчиво отшили, а набиваться Ким как-то не привык. Совсем недавно он получил странное и неожиданное предложение. Тогда он сразу его отверг, но по прошествии небольшого отрезка времени и после телефонного разговора с Чоном, начинал склоняться к тому, чтобы его принять. Но все дело было в том, что решение зависело не только от него, а давить он не мог. За всеми раздумьями, что тревожили этим вечером его мозг, и застал его Хо Сан, тихо вошедший в кабинет и рассматривавший его с легкой тревогой во взгляде. — Надеюсь, ты строишь далеко идущие планы по расширению корпорации, а не просто грустишь тут в одиночестве, — проговорил он, неспеша подходя ближе. — Увы, — только и смог ответить Тэ. Обманывать было бесполезно, да и не хотелось. — А я грешным делом подумал, что ты задумал захват какой-нибудь надоедливой фирмы, чтобы присоединить ее к своей империи, — попытался пошутить Хо Сан. — Империи прекрасно живется без рейдерских захватов, — Ким наконец оторвал взгляд от города за окном и обратил внимания на странное волнение пожилого мужчины. — С чем пришли, Хо Сан — ним? — Давно ты меня так не называл, — усмехнулся тот. — Я хотел напомнить тебе о своем предложении. Что ответишь? Про это Тэхён тоже помнил. Еще до того разговора с Чонгуком, Хо Сан пришел к нему с необычным разговором. О том, что у него нет и уже не будет детей, что ему не на кого оставить бизнес, а сам он уже не молод. Суть всего этого сводилась к тому, что бывший мафиози предлагал Киму возглавить его дело. — Да, империя не такая большая, как ваша семейная корпорация, но она абсолютно легальна и приносит неплохой доход, — уговаривал мужчина. — К тому же, ты всегда сможешь помочь Мину и сестре, а еще, именно ты будешь отвечать за их безопасность. Правда, тебе придется уехать, но ведь это не проблема. Тэхён тогда ничего не ответил, сказал только, что это безумные причуды старика. Он не собирался бросать корпорацию, не собирался уезжать из Сеула, где жил Гук. Но теперь, все хорошенько обдумав, он внимательно посмотрел на Хо Сана. — Но что я скажу отцу? — Правду, — усмехнулся мужчина. — Думаю старшему Киму давно пора узнать, что ты никогда не приведешь в дом молодую жену. Чон Хи благополучно вышла замуж и счастлива со своим мужем. Что у тебя есть любимый человек, но это совсем не тот, о ком он думает. Да Ин — лишь очень хороший и верный секретарь, а не твоя девушка и никогда ею не была. И ждать от тебя наследников в обозримом будущем тоже не стоит. — Внутрисемейный каминг-аут? — улыбнулся Тэ и чуть покачал головой. — Я стану самым большим разочарованием отца. — Ты всегда был и останешься его самой большой гордостью, — уверенно проговорил Хо Сан. — А твоя откровенность только добавит тебе очков. К тому же, Су Джун — делец, он быстро просчитает выгоду твоего перехода в управление моей компанией и согласится. — Как мне уговорить Юнгса? Ведь основные обязанности лягут на его плечи. Он, конечно, умен и предприимчив, но управление компанией… — Тэ серьезно задумался. — Юнги сильнее, чем ты думаешь. Для меня вы абсолютно равны, и я даже думал — не предложить ли свой бизнес ему. — И что вас остановило? — Ребенок. У них с Ен Джин уже есть премилая девочка, и еще будут дети. Значит, корпорация Ким точно не останется без наследника, — чуть пожал плечами Хо Сан. — К тому же, это лишний рычаг давления. У тебя таких нет. — Вот как? Я безнадежен? — хмыкнул Ким. — На меня вы махнули рукой? — Если у тебя когда-то будут дети, то они тоже смогут претендовать на управление «Ким Со Джун construction». А вкупе с таким багажом за спиной, как моя скромная фирма, это будет сделать в разы легче. И — нет, ты не безнадежен, как и твой Чонгук, чтоб ему плохо спалось до встречи с тобой. — А у вы далеко смотрите, — улыбнулся Тэ. — Что ж. Если нам удастся уломать Юнги и Ен-а — я в деле. — Я был уверен, что не ошибся в тебе, мой мальчик, — довольно кивнул мужчина.

***

Выставка, проходившая год спустя, в конце ноября, в одной из известных галерей Сеула, привлекла к себе внимание тем, что авторами представленных экспонатов были сплошь молодые творцы. Их имена еще мало мелькали в мире искусства, они были знакомы в основном наставникам в университетах, членам жюри различных конкурсов и организатору сего действа, что собрал все работы под одной крышей. Вернисаж довольно широко освещался в прессе и на просторах интернета. Не привыкшие к такому вниманию молодые художники, запинаясь и краснея, давали интервью. Одной из крупных сенсаций стала экспозиция пейзажей и портретов художника, который смело заявил о себе около года назад серией карандашных эскизов и сюжетных портретов — Чон Чонгука. Выставленные на нынешнем мероприятии работы, поражали своей реалистичностью и жизнью, которой лучилась каждая картина. Но самое большое внимание привлекла безымянная картина, изображающая борьбу и единение двух душ, парящих в пространстве. Журналисты буквально атаковали молодого красивого мужчину, скромно вошедшего в просторную галерею. Его сопровождали двое друзей — молодой стройный парень с восторженно-раскрытыми глазами и бережно, максимально незаметно прикрывающий его спину, хорошо сложенный светловолосый мужчина с глазами-полумесяцами и задумчивой улыбкой. — Чонгук-щи, позвольте задать вам несколько вопросов? — посыпалось со всех сторон. Троица остановилась, и сразу оказалась в окружении. Чон уверенно кивнул, приготовившись отвечать. — Как мы можем увидеть, прошлогодний успех не вскружил вам голову, о чем говорит разнообразие новых работ. В чем вы черпаете вдохновение? — Нет чего-то конкретного, — чуть пожал плечами художник. — Это может быть дождь, заставший меня на узкой улочке или интересное лицо, замеченное в толпе. К тому же, я много путешествую, а новые места всегда дают новые ощущения. Просто что-то щелкает тут, — он коснулся пальцами виска, — а потом отзывается здесь, — он опустил ладонь в область сердца, — продолжает тянуть, и ты уже не можешь остановиться. — Ваши пейзажи словно дышат прохладой или согревают теплом, в зависимости от изображения. А портреты, кажется, отражают характер и внутренний мир написанных людей. Где вы находите такие говорящие натуры? — Рисую то, что отзывается во мне, что кажется необычным, иногда загадочным. Что касается портретов, то каждый человек интересен, надо лишь разглядеть в нем его особенность. Я начинал с близких и знакомых, позднее осмелел, и стал рисовать прохожих. Но даже в знакомых лицах старался найти что-то эдакое, — он щелкнул пальцами. — Расскажите нам о вашей безымянной картине. Что именно вы хотели в ней сказать? — Должен вас поправить, — к Чонгуку и соединился хозяин галереи. — С сегодняшнего дня у картины есть имя. Я предложил его Чонгуку, и он, подумав, согласился. — Здравствуйте, сонбэним, — поклонился Чон. — Рад видеть тебя, мой мальчик, и твоих друзей. — И как же зовется этот шедевр? — «Близнецовое пламя», — тихо ответил Чон. — Когда я услышал от Мин Хак-ним это название, то сразу вспомнил одну историю, произошедшую со мной когда-то, и сразу понял, что эта фраза в полной мере передает всю сущность и смысл моей картины. — А что это за история? — Простите, но позвольте оставить ее при себе. — Наших читателей заинтересует информация о личной жизни, — загадочно улыбаясь, задала вопрос молодая симпатичная журналистка. — Наверняка у такого творца есть вдохновляющая его муза. — Не могу ни подтвердить ваши слова, ни опровергнуть, — лица художника на мгновенье коснулась тень грусти. — Мое сердце не свободно и навсегда останется таким. Как оказалось, я законченный однолюб. Но в моей жизни рядом со мной лишь мои друзья, и я благодарен судьбе за это, — он показал на стоящих рядом с ним Чимина и Метамина. — Они — моя отдушина, моя поддержка. Мы вместе прошли через многое, и я не представляю, как бы жил без них. Они были первыми зрителями моих проб кисти, первыми судьями. — Сколько времени вам потребовалось, чтобы понять и оценить талант вашего друга? — обратилась девушка к Тами. — Я сразу понял, что в нем море таланта, — эмоционально заговорил парень. — Чонгук долго отрицал это, считал просто блажью. И я рад, что кто-то еще рассмотрел эту жемчужину. — А я с самого детства твердил ему, что он одаренный и гениальный, но он лишь отмахивался и отшучивался. Не устану благодарить господина Кан Мин Хака за то, что сумел достучаться до нашего упертого друга, — Чимин поклонился владельцу галереи. — Мы видели ваши портреты в этой экспозиции, — один из журналистов обернулся к залу, где были представлены картины Чона. — А кто тот красивый мужчина, чьи портреты украшают ваш вернисаж второй год подряд? Он поразительно похож на одного известного бизнесмена. — Имеете в виду Ким Тэхёна, замеченного в прошлом году на похожей выставке? — подхватил еще один журналист. — Именно. — Вы можете рассуждать сколько угодно и выдвигать любые предположения, но скажу лишь, что этот образ я взял из своих снов. Даже, скорее, из прошлых жизней, — туманно ответил художник. — Вы верите в перерождение душ? — Думаю, картина Чонгука сама по себе является ответом на ваш вопрос, — подвел итог господин Кан. — А сейчас, прошу простить, нас еще ждут другие встречи. Журналисты с неохотой разошлись, а Мин Хак поманил Чона за собой. Оставив друзей изучать экспозицию, он прошел за владельцем галереи в дальний кабинет. Пригласив Гука присесть, тот довольно потер руки. — Я же говорил тебе, что эта картина произведет фурор, и не ошибся! — И тем не менее, именно я настоял на том, что она нуждается в доработке, — возразил художник. — И я рад, что согласился с тобой, — кивнул мужчина. — За этот год ты значительно вырос в художественном плане, твоя рука стала тверже и увереннее, твои картины восхитительны. На некоторые уже есть покупатели, — он хитро прищурился. — И на «Близнецовое пламя» нашелся ценитель. Он хочет приобрести ее сегодня же. — Эта картина не продается, — Гук побледнел и с трудом смог проговорить слова. — Чонгук, не дури, — тихо возразил Кан. — Ты получишь за нее очень неплохие деньги. — Мне есть, где жить, на что покупать еду, краски и холсты. Я не бедствую, чтобы продавать настолько личную картину, — чуть дрожащим голосом ответил Чон. — Подумай хорошенько, — Кан встал. — Я пока оставлю тебя одного. Походи по залам, отвлекись. Мы вернемся к этому разговору позднее. Чонгук вышел вслед за Мин Хаком и не спеша прошел в зал, где висели его картины. Задумавшись, он не сразу заметил мужчину в строгом классическом костюме, который с хитрым прищуром разглядывал его. — Юнги? — Гук удивленно вскинул брови. — Не думал, что ты увлекаешься живописью. — Моя жена увлекается, — с криво улыбнулся Мин. — Она где-то тут гуляет с Джефф, приобщает бедняжку к прекрасному. — Передавай привет Ен Джин. Как ваша малышка? — Уже ходит в садик. Мы решили — пусть общается с обычными детьми, нечего с няньками лениться. Они подошли к большому холлу, и Гук бегло осмотрел входы и виднеющиеся залы. — Не собираетесь подарить ей братика или сестричку? — Ен-а сейчас не до второго ребенка. Она теперь отвечает за корпорацию. Такая ответственность, сам должен понимать. — Как за корпорацию? — Гук ошарашенно посмотрел на Юнги. — Так уж вышло, — пожал он плечами. — Тэхён передал ей правление. Ты не высматривай его. Вишни здесь нет. И я не про вернисаж, — поспешил объяснить все Мин. — Тэхёна нет в Корее. — Что случилось? — Чон и сам услышал, как резко сел его голос. — Просто, у него теперь иной бизнес, иная жизнь, — как само-собой разумеющееся ответил Юнги, чуть подав плечами. — А ты изменился, — с улыбкой продолжил он, как ни в чем не бывало. — Стал спокойнее, взрослее. — Юнги, пожалуйста, — Гук дотронулся до предплечья мужчины, — скажи — где Тэхён. — Я не могу, — покачал тот головой. — Не потому, что не хочу, просто, я сам не уверен, а давать тебе пустую надежду не хочу. — Что все это значит, — Гук старался говорить спокойно, хотя внутри все сжималось от этой неизвестности. — Думаю, он сам должен тебе рассказать. — Но как мне его найти? — Прояви терпение, и он сам тебя найдет. За все то время, что я вас знаю, я убедился в одном — вы найдете друг друга даже за гранью. Встретитесь, несмотря ни на что. Вы же те самые Близнецовые пламена, — он махнул рукой назад, указывая на зал, где висел шедевр Чонгука. — Отличная картина, кстати. Говорящая. — Думаешь, с ее помощью я смогу отыскать Тэ? — с надеждой спросил Чон. — Я уже сказал — он отыщется сам. Продолжай творить. Видимо, это именно то, что ты всегда искал. С этими словами Мин развернулся и поспешил навстречу жене. Чонгук чуть качнул головой. Да, он нашел свое призвание, вот только в погоне за ним, похоже, потерял самое важное в своей жизни.

Конец второй части.

Эпилог

Прошло еще полгода. Все расспросы Чонгука о Киме заходили в тупик. Видимо, он слишком серьезно воспринял просьбу Гука не следить и дать жить своей жизнью. Чон не знал: радоваться ему и плакать. Он наконец достиг определенных высот, его имя не простой набор букв, о нем говорят, его знают. И он действительно пришел к этому сам. Вот только разделить все это с любимым человеком он не мог. Чонгук вспоминал их последний телефонный разговор. Он тогда еще раздумывал: позвонить или написать, но все же набрал знакомый номер. Возможно, ему хотелось еще раз услышать этот, пробирающий до глубины души, голос, он и сам не знал, почему поступил именно так. Как не мог ответить, почему своими словами отрезал все пути к себе, дал понять, что не хочет встречи. Глупый Гуки! Разве можно быть счастливым вдали от своего человека? На этой неделе даже Витаминка покидал его. Он улетал в Лос-Анджелес, в группу Хосока. Чимин поражался трудолюбию и упорству парня. За какие-то два года тот наработал такую школу, что Пак сам удивлялся, откуда что берется. Ему не было стыдно за своего ученика, и он отправлял Метамина в Америку с легким сердцем. Чонгук решил составить Тами компанию. Новая страна, другие обычаи, чужой язык, хоть в агентстве и занимались английским, но все же. Да и самому Чону было необходимо кардинально сменить обстановку, найти новую натуру, освежить память. Лос-Анджелес встретил их жарой и улыбками, легким бризом с океана и поджарыми серфингистами с их вечными досками. У Метти загорелись глаза, когда он увидел этих роскошных спортивных парней. — Будь осторожен, — остудил его пыл Чон. — Хоть это и свободная страна, не стоит на каждом шагу заявлять о своей ориентации. Поверь, судьба сама тебя найдет. Она дама капризная, порой поджидает тебя там, где не ожидаешь. — А где твоя судьба? — парень внимательно всмотрелся в лицо друга. — Моя устала ждать, пока я гонялся за Синей птицей, — грустно ответил Гук. — Вы обязательно встретитесь, — Метти с силой сжал его плечо. — Я верю. А еще, я каждый вечер молюсь своему святому, чтобы он помог моему ангелу, — он невесомо погладил запястье Гука. — Чонгу-у-уки. Все будет хорошо! В агентстве Хосока Чон пробыл недолго. Он с радостью встретился со старыми коллегами, все еще танцевавшими в основном составе, убедился, что Витаминку хорошо приняли, сходил с Хосоком в их привычный Старбакс. Хоби был горд за своего воспитанника и рассыпался в благодарностях за свой небольшой портрет, который подарил ему Гук. На нем еще молодой Хосок застыл в причудливой арабеске посреди танцкласса в Пусанской школе искусств. — Ты всегда был для меня недосягаемым, — откровенно признался Чонгук, — и что бы ты не твердил о моем таланте, я никогда бы не смог дотянуться до тебя. Ты всегда в моей голове вот такой, — он показал на рисунок. — Уже тогда яркий и неповторимый. Хосок проморгался, пытаясь спрятать подступившие слезы. Он и не подозревал о таком отношении к себе. — Чем думаешь заняться в Америке? — спросил он. — Пока не знаю, — пожал плечами Чон. — Думал отдохнуть, расслабиться. Если честно, меня тянет на Гавайи. Там я впервые испытал сильные чувства, там понял, что по-настоящему люблю. Там небо выше и звезды ярче. — Понимаю, — кивнул Хоби. — Место, где нас настигла любовь, всегда будет особенным. — Думаю, что уже завтра отправлюсь туда. Даже знаю, в каком отеле поселюсь.

***

Отель с чарующим названием «Дом у моря» предстал перед Чонгуком во всем своем великолепии. Пройдя лаундж-зону VIP, он испытал удовлетворение художника видя, что вся отделка от начала и до конца была выполнена по его эскизам и планам. Несмотря на его побег, Кимы ни на йоту не отступили от разработанного Чоном проекта, и это немного грело его творческую душу. На ресепшене он вспомнил, что при бронировании не указал точно, в какой из номеров ему хотелось бы въехать. Но, как оказалось, за него уже все продумали. Они переговорили с милой улыбчивой девушкой-портье, и вскоре Гук уже направлялся к одному из бунгало, находившихся вблизи океана. Не дойдя десяток метров он замер, и воспоминания обрушились на него, словно лавина: « — Я ни на минуту не сомневался, что ты выберешь именно этот домик, поэтому попросил рабочих закончить его к нашему приезду.» « — В бунгало, по счастью, две спальни, поэтому, с твоего позволения, я хотел бы находиться рядом, учитывая твое не совсем восстановившееся здоровье.» « — Мне кажется, если я тебя отпущу, ты снова сбежишь.» « — Просто не останавливайся, Гуки.» Такого просто не могло быть, но это было то самое бунгало. Чонгук поблагодарил белл-боя, протянув чаевые, но тот вежливо отказался и пропал из номера. Гук осмотрел обстановку. Его не оставляло чувство, что с того дня, как он в спешке уехал отсюда по зову Джина, вокруг ничего не поменялось. Конечно, с ним играла злую шутку память, но он словно вчера провожал на самолет проспавшего Тэхёна, а через пару дней улетел сам. Запихивая подальше в подсознание навязчивое чувство дежавю, Чон поднялся в спальню, ту самую, что в последние ночи они делили с Тэхеном, и стал разбирать чемодан. Чувствуя легкое головокружение от накативших чувств, он позвонил на ресепшен с просьбой разбудить его незадолго до заката. Затем заказал в ресторане легкий ужин, который должны были доставить к этому времени, принял душ и улегся отдохнуть. Все эти переживания порядком его вымотали. Разбуженный ответственным администратором, Гук спустился вниз как раз к тому времени, как в дверь постучали. Подождав, когда закончат сервировку стола, Чонгук распахнул двери, ведущие на пляж и к океану. Он прошел вперед, согревая ступни в нагретом за день песке и ожидая тот самый неповторимый закат. Наблюдая за полыхающим и сияющим небом, он не сразу заметил, что в океане кто-то купается, наплевав на небесную красоту. Он постарался не обращать внимания на странного пловца, но его взгляд поневоле возвращался к взлетающим брызгам, поражающим разноцветьем в заходящем солнце. Дневное светило слишком быстро уходило за горизонт, а может у Чона не было того самого настроения, что когда-то повергло в настоящий восторг от увиденного, но он развернулся, не дождавшись окончания, и побрел к своему бунгало. Краем глаза он заметил, что пловец все же наплавался и медленно продвигался к берегу, разрезая прибрежные волны сначала руками, потом накачанным торсом и наконец длинными стройными ногами. Чонгук не был бы художником, если бы не отметил красоту момента. Он повернулся и внимательнее всмотрелся в выходящего из воды мужчину. Ему показалось, что он в один момент сошел с ума, ведь иначе, чем бредом, увиденное назвать было нельзя. Чон прижал ладонь к груди. Сердце сходило с ума. Билось, так, будто пыталось выпрыгнуть. Стало чуть сложнее дышать, и он дернул и без того растегнутый воротник рубашки. И все же, ему не стоило ехать на Гавайи. Он переоценил свои возможности, и разум подвел его. — Прекрасный вечер, — произнес мужчина, поднимая руку и зачесывая назад влажные темные волосы. — И вода просто чудо. После жаркого дня не мешает освежиться. Чонгук молча смотрел на него и слушал. Все происходящее казалось ему нереальным. — Прости, если напугал тебя, — пробирающим до самого дна души голосом продолжало видение, — но я не мог не поприветствовать столь знаменитую персону, остановившуюся в нашем отеле. Надеюсь, мы угадали все предпочтения? Мужчина нагнулся и подхватил лежащую на песке одежду. Капли на его коже сверкали в отблесках тонущего солнца, словно бриллиантовые крупицы. Он не сводил с Чонгука темных глаз цвета растопленного шоколада. — Тэхён? — севшим голосом проговорил Гук, все еще не веря. — Извини, кажется я слегка переборщил с эффектным появлением, — улыбнулся Ким. — Никогда не разбирался в сценических тонкостях. Кстати, пока ты все еще пребываешь в этом молчаливом состоянии, может передумаешь и все же продашь мне ту картину? Я сильно огорчился, когда узнал, что она не продается. — Ким Тэхён?! — До сегодняшнего вечера меня звали именно так. — Стой на месте, — поднял руку Чон, медленно приближаясь. Когда его ладонь коснулась горячей кожи, и он почувствовал под рукой рвущееся из груди сердце, Гук рывком обхватил мужчину за шею и притянул к себе, крепко прижимая. — Ты не сон, — только и смог он проговорить перед тем, как соленые от морской воды губы встретились с его, и наполненный силой чувств поцелуй не унес с собой остатки реальности. Безвозвратно. Обжигающие кожу прикосновения, нарастающее с каждым мгновением желание, хриплый, неразборчивый шепот и торопливое бегство в их уютный домик, который многое слышал и о многом знал. Объяснения, разговоры, мольбы о прощении — все потом. Разве это важно, когда над тобой, под тобой, стонет от наслаждения твой единственный, на всю жизнь любимый, когда жаркие объятия и долгие поцелуи красноречивее слов, когда хочется только ближе, только резче, только кожа к коже. И нет ничего важнее, чем на краю сознания, пока еще исступление не выдернуло из этого мира и не взорвалось миллионами всех бывших и будущих в них Вселенных, сцеловать с искусанных в страсти губ «люблю» на выдохе.

***

— Как ты узнал, что я нахожусь здесь? — Чон положил ладони на грудь мужчины и уперся в них подбородком, рассматривая запрокинутое вверх лицо. Они лежали на широкой мягкой кровати, которая была еще горячей от их выматывающего секса. Надо было встать и пойти в душ, но обессиленные тела отказывались их слушать. — Было бы странно, если бы я не знал, кто поселился в моем отеле, — хмыкнул Тэ. — Я считал часы и минуты с того момента, как ты забронировал номер. — Так ты специально поселил меня в это бунгало? — Его никто не занимал с того самого дня, как ты его покинул, — пальцы Кима пробежались по плечам Чона и скользнули ниже. — Этот домик всегда был и останется твоим. — Так ты все это время был тут? — Гук приподнялся и несильно стукнул кулаком по обнаженной груди. — А я уже не знал, где тебя искать. — То тут, то там, — расплывчато ответил Тэ. — В разных местах и нигде подолгу. — Что за странное времяпровождения? — Это связано с моей новой должностью. — Кстати! — Чон чуть не подпрыгнул. — А что это за история с передачей управления корпорацией? С чего вдруг такие перемены? — Я обязательно все тебе расскажу, только чуть позже. А теперь, давай немного поспим, — он потянул Чона вверх, повернулся на бок и обнял, зарывшись носом в волосы. — Как же я скучал, Гуки. — И я, Тэхени.

***

— Что значит, ты не можешь? Я, черт возьми, не для того искал тебя столько времени, чтобы услышать, что ты не можешь жить со мной вместе. — У меня теперь другой бизнес, мне нужно все держать под контролем, в том числе моих близких, а ты этого не любишь, — спокойно объяснял Ким, отпивая чай из чашки. — Да плевать я хотел на все эти новшества! И что значит «не любишь»? Да, мне когда-то это не нравилось, но теперь все иначе, — Чонгук расхаживал взад и вперед по комнате в длинных шортах и расстегнутой яркой гавайской рубашке — точной копией той, что красовалась на Тэхёне. — Я многое обдумал, о многом размышлял. Все то, что я тебе наговорил — это глупости. Нет ничего плохого в том, чтобы заботиться о близком человеке, чтобы переживать за него. Иногда контроль бывает необходим, в разумных пределах разумеется. — Ты хочешь сказать, что не будешь против? — приподнял бровь Тэхён. — Я — буду, но ведь в этом весь я! Если я перестану тебе возражать, я уже не буду собой. А разве я нужен тебе другим? — он остановился перед Кимом, разведя руки в стороны, предлагая получше себя рассмотреть. — Абсолютно точно ты устраиваешь меня таким, какой есть, — в глазах Тэ мелькнул опасный огонек. — Так о чем мы спорим? Тэхён лишь пожал плечами, но через мгновение уже подхватил Гука за талию и, закинув на плечо, потащил в сторону второй спальни. — Что ты делаешь? — возмущенно выкрикнула добыча. — Собираюсь объяснить тебе, что ты именно тот, кто мне нужен, а также убедить тебя, что без меня ты не сможешь прожить больше ни минуты. — Ты — озабоченный самец, — пробормотал Чон куда-то в лопатки Кима. — Никто не запрещал тебе быть сверху, это лишь твой выбор, — усмехаясь, ответили ему. — Я сейчас укушу твою аппетитную задницу, — угрожающе прорычал Гук. — Обещаешь? — рассмеялся в ответ его мужчина. И они оба поняли, что никто и никогда не сможет их разлучить. Что никакие повороты Вселенной не в силах помешать им быть вместе, гореть вечными всполохами пламени, что соединяются через времена и века, что находят друг друга даже в самом дальнем уголке мироздания, во множестве миров. А еще, та самая картина действительно не продается. Ей место в их совместном доме, который построит Тэхен и обустроит Чонгук. «— У меня есть свой личный дизайнер, на мой век хватит, — улыбнулся Тэхён. — Берешь меня в пожизненное рабство? — Чон вопросительно приподнял бровь. Тэ замер, словно собираясь что-то сказать, но лишь продолжал смотреть в такие любимые глаза. Чонгук протянул руку и коснулся кончиками пальцев приоткрытых губ. В повисшей тишине было слышно лишь их дыхание. — Беру тебя в…»

КОНЕЦ