Лунатик под прикрытием

Перед зимней сессией, когда на город уже упал первый снег и парни сменили свои ветровки на тёплые куртки со странными вязанными шарфами и шапками, что постоянно оказывались либо на глазах с помощью одного из друзей, либо на земле из-за весёлой беготни. Все пытались успокоиться перед экзаменами. Юнги заливал свою душу кофеином и штудировал конспекты, постоянно неуверенный в своих знаниях, Хосок вытаскивал всех развлечься, потому что только в эти моменты чувствовал себя спокойно и уверенно. Иногда Чонгуку казалось, что старший вообще не в состоянии быть в одиночестве. Сокджин тратил время и деньги на новые приставки, прокачивая уровни не в жизни, а в игре. Чимин совсем перестал звонить Чону, впервые погрузившись с головой во что-то, кроме компьютерных игр. И хоть парень был уверен, что если бы познакомил Пака с Сокджин-хеном, то не увидел бы его ещё месяц из-за их страстной борьбы за первенство, решил отложить это на следующую половину года, когда перед глазами не будет маячить страшная расправа. И лишь Тэхён единственный днем оставался полностью спокойным, даже расслабленным. Уверено и правильно отвечал на вопросы Хосока когда они решили готовиться вместе, из-за чего Чон выгнал его из комнаты примерно через час, крича что-то про то, что Ким все знает и просто отнимает драгоценное время парня. Тэхён соглашался на любые авантюры друзей, чтобы помочь им расслабиться и набраться сил, проводил много времени с Чонгуком, который нервничал больше всех перед своей первой в жизни сессией и постоянно переминался с ноги на ногу по вечерам перед кроватью старшего, который легко откладывал свои конспекты и погружался всем вниманием в Чонгука, помогая запомнить и проверить заученную уже полностью информацию. Чужая похвала и светящиеся гордостью глаза действовали удивительно расслабляюще и поддерживающе и младший впервые осознал как тепло растекается внутри от осознания, что в твои силы действительно верят, а не мельтешат перед глазами как переживающая курица наседка как всегда делала его мама. Однако Тэхён тоже переживал. Не показывал это так как все остальные, не срывался ни на кого и удивительно для закадычных друзей оставался спокойным и комуникабельным, а особенно, что казалось всем самым важным, бодрым. Если прошлые годы сессия вызывала сильные переживания в душе парня, провоцируя очередные приступы лунатизма, настолько, что парням приходилось запирать окна и дверь друга с обратной стороны, то в этот раз никто из ближних соседей не слышали даже малейшего шороха, а тем более грохота или криков. И пусть только Чонгук с Тэхёном знали, что старший каждую ночь самостоятельно перебирается в кровать близкого друга, чтобы скрыться не только за тёплым одеялом, но и крепким телом, что укрывает его от опасности и переживаний. Лишь однажды, когда сессия Чонгука, по праву первокурсника, закончилась раньше остальных его близких друзей, а третьекурсники все ещё полусонно передвигались по коридорам, сдавая оставшиеся предметы, Тэхён перед важным экзаменом неожиданно для всех начал слишком сильно переживать, нервно дергая запястья и покусывая пухлые губы. Чонгук в ту ночь впервые за долгое время спокойно улегся спать после последнего зданного на высший балл предмета. Он даже созвонился с родителями, чтобы поделиться этой новостью и услышал довольные возгласы матери, что переживала за учёбу сына, казалось, больше него самого. Люди вовсю готовились к зимним каникулам и праздникам, закупались продуктами, подарками и ненужными украшениями, которые развешивали по всему дому. Особенно много в магазинах крутилось подростков, что мечтали украсить комнаты в эстетичном стиле, подходящим навогодним каникулам. У старшекурсников оставалось ещё немного необходимых для сдачи предметов и Чонгук благородно остался в числе студентов третьего этажа, хоть уже мог спокойно вернуться в домашний очаг и греться у камина. Нервозность Тэхена заставляла младшего переживать, но желание хорошо выспаться все равно взяло вверх и теперь Чонгук спокойно сопел в своей кровати, обдуваемый прохладным воздухом из приоткрытого окна. Чужая тяжесть на собственном теле заставила младшего приоткрыть глаза и опустить взгляд, чтобы столкнуться с вертящимися в разные стороны волосами. Тэхён удобно улегся на его фигуре, обнимая своей рукой его талию и вдавливаясь лицом в грудь. Это поза стала настолько привычной. Старший часто перебирался в кровать Чонгука, чтобы облепить его всеми конечностями и спокойно поспать перед важным экзаменом, словно чувствовал себя в этих объятиях защищённым. Чонгук ничего не имел против. Он лишь удобнее укладывал фигуру Кима около себя и, также обнимая его своей крепкой рукой, засыпал до самого утра. Но в этот раз что-то пошло не так ровно в ту секунду когда чужая рука начала плавно передвигаться по телу младшего, иследуя. В горле застыл непроходимый вздох, который Чонгук сделал, желая что-то сказать. Пальцы Кима нежно перекатывались с одного кубика пресса на другой, оглаживали талию младшего, пробираясь к затвердевшим соскам. Ногу Тэхен перекинул поперёк тела первокурсника так, что младший мог своим бедром ощущать чужую промежность. Он сильнее вдавлился в чужую фигуру, словно пытался пробраться сквозь мешающий слой одежды. Простыни неприятно прилипали к телу, а Чонгук не мог пошевелистя под натиском чужих рук. Его дыхание сбилось и участилось когда пальцы Кима медленным движением пробрались под кромку трусов, а на плече проскользнул влажный поцелуй. Губы Чона пересохли и рот неосознанно приоткрылся в попытке захватить побольше воздуха когда холодные пальцы прижались к полувставшему члену и прошлись одним легким движением по всей длине. Мышцы напряглись. Оставаться в одном положении было неимоверно сложно. Чону хотелось перевернуться и подмять под себя податливое тело старшего, укутать того своим возбуждением и поделиться получаемыми эмоциями. От ставших перед глазами картинок разгореченная плоть только сильнее напряглась, а Тэхён, будто прочувствов состояние младшего, медленно начал движение. Его спокойное дыхание упиралось в ухо Чонгука, посылая крупный табун мурашек по всему телу. Таз словно отдельно от парня сам стал приподниматься навстречу чужой руке в попытке увеличить трение и ускорить движение. Пальцы Кима ещё сильнее сжались на разгоряченной плоти младшего, заставляя того тихо проскулить от удовольствия. Чужие мягкие поцелуи прошествовали лёгкую дорожку от кромки уха до впадинки шеи, а ладонь неизменно двигалась, наращивая темп и выбивая из первокурсника восторженные выдохи. Внизу скопилось все напряжение, которое с каждым движением усиливалось и мучило тело младшего. Комната наполнилась хлюпающими звуками из-за обилия предэякулята, разбавляемыми лишь тихими всхлипами и тяжёлым дыханием Чона, который вбивался резкими движениями в чужую ладонь, увеличивая трение. Скопившиеесе напряжение дошло до крайней точки и через секунду тело младшего крупно задрожало, изливаясь в чужую ладонь. Тэхён все равно продолжал движение руки, мучая изнывающего из-за чувствительности Чонгука. Его грудь высоко вздымалась, глаза прикрылись от переполняющих эмоций, а тело все ещё поддрагивало после недавних ощущений. Чужая рука высвободилась из тисков одежды младшего, и улеглась на Чонов голый живот. Словно получив желаемое, Ким расслабился, прикрыл бездушные глаза и погрузился в блаженный сон, оставляя первокурсника наедине со своими мыслями. Чонгуку было слишком трудно на следующее утро переговариваться с другом также как и раньше. Перед глазами проступали знакомые картины, которые, казалось, каждый раз дополнялись новыми деталями или выдуманным продолжением. Любое исходящее от Кима движение сопровождалось пристальным вниманием со стороны младшего, словно каждую секунду он ждал очередного подвоха, мечтал, что старший приблизится к нему и повторит ночные события в осознаном состоянии. А Тэхен оставался таким же как и всегда. Смешно шутил и развлекал всех нервничающих своим весёлым настроем. Его тактильнось оставалась на том же высоком уровне, хоть Чону и казалось что та стала ещё сильнее, что парень обнимает и хлопает его по плечу ещё больше чем раньше. Ким не замечал напряжённых взглядов в свою сторону, резких вздрагиваний и словно постоянно ожидающего чего-то взгляда. Или по крайней мере Чонгуку так казалось.

***

Зимние каникулы впервые отзывались внутри неприятным комом отвращения. Чонгук отправился в родительское гнездышко, соскучившись по родным местам и компаниям, что все также веселились по вечерам на детской площадке около дома. Все пространство улицы было окружено снежными завалами, подростки бегали и играли в снежки наравне с детьми, парочки прощались и обещали друг другу встретиться после полуночи, отпросившись у родителей, а первокурсник расстроенно наблюдал за этим из окна собственной комнаты с выключенным уже давно светом. Из щели под дверью пробивался свет гостиной, откуда доносились родительские взволнованные голоса и тихая поступь. Мать несколько раз порывалась ворваться в комнату сына и узнать причину плохого настроения, останавливаемая крепкой рукой отца и выкрученным замком. Чонгук и сам не знал, что с ним происходит. Окончание сессии и новогодние праздники обеспечивали ему свободу от студенческой жизни, где рядом располагался лунтик, неизвестно на что способный в периоды своих ночных похождений. Но вместо заслуженного отдыха парня мучила бессонница, отступавшая лишь под утро, когда солнце поднималось над горизонтом. Режим сна никак не получалось восстановить как бы они с родителями не старались и парень даже под присмотром чужих глаз умудрялся заснуть в переполненном автобусе после прогулки с мамой по магазинам. А ночью его съедали тревожные мысли, которые крутились в голове мельтешащим вихрем, заполняя собой все пространство, даже в самых глубоких закоулках. Желание схватить валяющийся на полу около кровати телефон, чтобы всегда быть на связи, и позвонить другу, который совсем недавно ночью дрочил ему в состоянии лунатизма, чтобы узнать спит ли он сейчас или снова подвергает себя опасности, а ещё хуже, если находится в комнате с каким-нибудь человеком, пересиливало. И хоть днем иногда они обменивались небольшими переписками, не в силах прожить без разговоров друг с другом так долго, ночью страх заполнял все клеточки тела младшего, заставляя мозг переполошиться и перекидывать внимание на что-нибудь другое. На середине недели отдыха парень понял, что все вокруг напоминает ему о Тэхена. Любая вещь отдалённым видом навевала воспоминания о странном соседе и вызывала гнусную тоску, которая липким чувством растропрастранялась по всему телу и погружала в странное амебное состояние. Тогда вместо помощи родителям Чонгук был способен лишь лежать на своей кровати, изредка перекидываясь с ними быстрыми фразами. Его раздражали все окружающие, от самих родителей до приглашенных гостей, что без спроса врывались в его обитель и закидывали вопросами об обучении вместо того чтобы заметить чужое состояние и оставить парня в покое. Воспоминания о чужих руках, что крепко сжамали его талию, потому что не могут обойтись без физического контакта больше десяти минут, заставляли ещё больше скучать по парню и плавиться из-за жарких картинок, что сразу же всплывали в памяти после, когда эти же самые руки представали уже в другом свете. Но праздник Чонгук все равно провел радостно. До встречи с третьекурсниками, которые запали ему в душу своими лёгкими характерами и близостью духа, оставалось совсем немного, поэтому душу стало переполнять предвкушение, которое неожиданно для все вокруг внушило в чужое тело прилив сильной энергии, заставляя влиться в атмосферу празднования и наконец наполниться положительными эмоциями от встречи с родственниками и поездки в родной город. Родители так и не добились вразумительного ответа от сына о его состоянии. Мать как обычно придумала свои теории, списав все на учёбу и переживания из-за сессии, которые навалилось только сейчас. Однако в институт парень ехал куда более воодушевленным чем домой на праздники. И причина тому встречала его у входа в кампус как старший хен, переживающий о своём донсене. Тот сразу распустил свои руки, призывая младшего врезаться в чужие объятия и накинуться на фигуру, по которой парень скучал столько дней. Полюбившиеся черты лица весело улыбались и всем своим видом выражали радость встречи, словно не только Чонгук переживал эти дни разлуки так сложно. Первокурснику так хотелось верить в это. Живот разрывался звуками и болью, требуя еду, которую Чон забыл захватить из дома в дорогу и Тэхён тихо похихикал прежде чем закинуть вещи младшего на чужую кровать и вытащить того из кампуса в кафешку совсем рядом, где уже спорили несколько участников их компании. Чимин, что впервые увидел всех парней вживую, немного сковано, но все равно с присущим ему жаром доказывал свою точку зрения по поводу новой игры, не замечая появление лучшего друга. Чонгук не мог сдержать улыбку. Он много лет мечтал погрузиться в эту дружескую атмосферу комфорта и счастья, что сейчас окружала со всех сторон, не позволяя опомниться и подумать о чем-то плохом. Рука Тэхена легко опустилась на его собственную, сковывая в свои тиски под столом, подальше от вида чужих глаз. Улыбка завораживала Чонгука полностью, так, что слова других людей доносились будто сквозь толстый водяной покров. Все о чем сейчас мог мечтать парень, это коснуться этого манящего лица своими губами, расцеловать каждый миллиметр кожи, не оставляя ни одного свободного местечка, почувствовать, что он имеет права на сидящего напротив парня, может без препятствий касаться до его кожи, обнимать и целовать. Все, что он хотел, это выпустить наружу хоть частичку тех чувств, что он испытывал к старшему.

***

«Я ждал столько лет. Могу ещё немного подождать» — Чонгук считал эту фразу отвратительной и ненастоящей. Он не понимал, что за человек мог высказать такую глупость, потому что сам сейчас мчался в свою комнату со всех ног в попытке скорее добраться до желаемого места и встретится с любимым хеном наедине. Сначала парень хотел вернутся в кампус вместе со старшим, когда тот сообщил о своём плохом самочувствии и решил оставить веселящуюся компанию. Но услышав слова младшего Ким категорически запротестовал, не желая портить празднование нового семестра для Чонгука, хоть тот и продолжал смотреть на него своим щенячьим взглядом. Чону так и хотелось закричать о своих истинных желаниях, попросить парня забрать с собой и улечься вместе в кровать, чтобы наконец спокойно выспаться в объятиях любимого, пусть и безответно, человека. Время уже приближалось к трём часам ночи и Чонгук очень расстроился из-за непутевых хенов, что не хотели отпускать более менее трезвого чаловека из своей компании. Даже Чимин бросил его как самый ужасный предатель, променяв на очередную любимую песню в караоке. Многие студенты уже улеглись спать или ещё не появлялись в своих комнатах, но коридор пустовал и отдавался тишиной и спокойствием, разбавляемый лишь чужими торопливыми шагами. Желание увидиться и прикоснуться к Киму пересиливало все остальное и Чонгук резко ворвался в комнату, на обращая внимания на шум, который мог бы создать своим резким хлопком двери. Тэхён копался в сложенных в шкафу вещах, что-то тихо напевая и Чон ещё сильнее просиял. И пусть в его крови густилось не так много алкоголя, казалось, именно он сейчас придаёт эту странную взбалмошность и неправильные желания о прикосновениях к спящему человеку, который даже не может почувствовать это в полной мере в своем состоянии. Мысль о том, что Тэхён не вспомнит об этом на следующее утро удручала и воодушевляла одновременно. Пусть Чонгук не имел полное право на своего соседа, зато хоть в маленькой мере мог ощутить его близость. Поэтому парень уверенно сделал шаг вперёд и развернул несопротивляющуюся фигуру в свою сторону, накрывая чужие мягкие губы своими, более тонкими и сухими из-за выпитого алкоголя. Одна рука Чонгука покоилась на талии Кима, пока вторая потянулась выше, прикоснулась к длинной шее и склонила голову старшего вбок для удобства. На губах осел малиновый привкус бальзама, которым любил пользоваться Тэхён, чтобы увлажнять пересохшие губы, а Чонгуку вмиг захотелось купить себе такой же и каждый раз при использовании вспоминать этот пусть и не самый лучших из всех придуманных в его фантазии, но хотя бы реальный момент. Однако удивление словно молния поразило Чона в тот момент когда малиновые губы напротив зашевелились, отвечая на поцелуй, а чужая ладонь вплелась в его пряди, нежно оттагивая. Секундный разряд тока из-за восторга что Ким целует в ответ сменился цепким замиранием. Чонгук резко распахнул глаза и оторвался от чужого лица, вглядываясь в ясные осознанные глаза цвета молочного шоколада. В отличии от младшего на лице Кима расплылась ласковая улыбка, а пальцы все ещё оставались в чужих прядях, нежно массируя кожу головы, словно успокаивая парня, который широко раскрытыми глазами всматривался в лицо напротив и не мог поверить в увиденное. Тэхён не спал. В его глазах плясали замечаемые младшим только днем яркие искорки, что освещали шоколад ещё сильнее, зрачки перемещались, рассматривая лицо Чонгука с такой любовью и заботой, которую парень ещё никогда не видел в глаза Кима. Возможно, потому что он просто не смотрел в них днем, не в силах смирится с тем, что ночью это просто одинокие льдышки. Ему больше нравилось верить, что взгляд Кима действительно способен только на бездушные эмоции, лелея внутри надежду когда-нибудь увидеть в них тепло. Сейчас оно было. Красовалось в глазах напротив и поддерживало действия Чона пока сам парень молчал, позволяя младшему собраться с мыслями. — Ты не лунатишь? — спросил, будто сам не видит яркую улыбку на чужом лице, что стала лишь ещё шире после озвученного вопроса. Тэхён молча покачал головой и приблизился ещё сильнее, мягким движением захватывая чужие губы в плен всего на секунду, призывая понять, осознать, что он все делает это в сознании и по своей воле. — Я бодр как никогда, Чонгук-и — мягко прошептал. — Тогда зачем ты…? — он все ещё растерянно всматривался в чужое лицо в поисках ответов. Поверить в происходящее было слишком сложно, особенно для наполненного алкоголем мозга. — Потому что я этого хотел — заверил, словно прочитав мысли младшего, с радостной улыбкой. Заражал другого своей уверенностью, будто ничего не могло испортить этот момент — Разве ты не по той же причине поцеловал меня? — из него вырвался тихий смешок, заставляя Чона ещё сильнее убедиться в реальности происходящего. Только его сосед мог смеяться даже в самых неловких или страшных ситуациях, и за это младший обожал его ещё сильнее. Он только молча кивнул, опуская смущенный взгляд в пол, словно его застукали на месте преступления как маленького нашкодившего ребёнка, однако старший лишь наклонился, чтобы снова подцепить чужие губы своими и слиться в желаемый поцелуй. Теперь ему ничего не мешало сделать это, а Чонгук только с охотой отвечал.

***

Чонгук загнано дышал под натиском чужих губ, что проложили дорожку от уха до напряжённой груди. Тэхён устремился в одно место на шее, оставляя там красное пятнышко, удовлетворённо хмыкнув когда оно стало проявляется сильнее, словно знак принадлежности, занятости. Его руки передвигались по телу младшего в хаотичном порядке, в попытке захватить и ощутить как можно больше, а губы ласкали чужую шею, наслаждаясь еле различимыми стонами. — Открывайте, братцы кролики — резкий стук в дверь в сопровождении с громким выкриком заставил обоих парней застыть и перевести взгляд на закрытый выход — Я знаю, что вы в комнате — послышался снова голос Хосока, который явно не собирался отступать. Чонгук несильно спихнул со своего тела старшего и выразительно кивнул глазами на дверь с немой просьбой открыть самому пока он будет разбираться со своим состоянием. Ким лишь на секунду взглянул на него, так, словно Чон был самым гнусным предателем, а не горячо любимым парнем и со старческим кряхтением поднялся с кровати, чтобы прошествовать к выходу, вызывая глухое хихиканье со стороны младшего. Старший Чон ворвался в комнату ярким пятнистый ураганом. В его руках красовалась стопка одежды самого разного стиля, а сам он больше походил на чудика в своих широких бордовых штанах, слишком длинной майке, которая больше походила на платье, откуда он её взял и зачем вообще надел непонятно, и накинутой наверх клетчатой рубашкой. Завершала этот образ излюбленная панама, которая попала в руки старшего от хмурового, но все прощающего соседа. — Что это с тобой? — выразил всеобщее мнение Тэхён, разглядывая наряд и странное поведение явно слишком взволнованного однокурсника — Помогите мне собраться — он скинул всю принесенную кучу вещей на кровать Чонгука, который оставался лежать на своём месте и улыбаться, и поочерёдно взглянул на обоих парней с умоляющим блеском в глазах. — Мы вообще-то заняты тут немного — начал было Тэхён, но замечая схожий блеск в глазах Чона, который как всегда не смог устоять перед просьбой вечно доброго и помогающего всем хена, присел на кровати в позе лотоса, готовый, казалось перебрать всю существующую одежду, лишь бы помочь другу. Тэхён тяжело вздохнул — С каких пор тебе нужна помощь в выборе одежды? — единственное что не понимал. Хосок после этих слов смущённо опустил глаза и замялся, снова начиная перебирать пальцами, как всегда делал в моменты нервоза. Он тоже глубоко вздохнул, собираясь с силами и сообщил как-то слишком сокровенно. — Мы идём на свидание — Тэхён и Чонгук сначала непонимающе смотрели на старшего Чона, а потом и вовсе удивлённо уставились друг на друга, словно ментально переговаривались. Комната погрузилась в молчание и Хосок даже замялся ещё сильнее, прежде чем Чонгук наконец подал голос. — С той девушкой, с которой ты переписывался? — осторожно спросил, поглядывая на своего парня в поисках поддержки, словно они разговаривали сейчас не со своим другом, а с сумасшедшим, которому срочно понадобилась помощь в поиске призрака. В ответ он получил молчаливый кивок и все такие же опущенные глаза. Снова воцарилась тишина. Каждый думал о своём. Хосок вот уже несколько месяцев переписывался с незнакомкой из социальных сетей, что покорила его сердце буквально с первых строк. Узнали об это парни намного позже, когда срок общения перетек достаточно большую грань, но чувствовали странное ощущение, что они знают этого человека, когда Хосок становился очень откровенным и рассказывал некоторые моменты переписки, восхищаясь чужим мышлением. С появлением этой девушки парни впервые стали замечать, что друг может быть молчаливым и скрытным, в отличии от обычного задорного характера, словно действительно важные вещи сохранялись внутри него от посторонних глаз до последнего момента. — Это она тебя пригласила или ты её? — теперь уже начал распросы Ким. — Я — просто ответил, снова взглянул на вещи на кровати и вдруг улыбнувшись — Так вы поможете мне? Я возможно сегодня с любовью всей моей жизни встречусь, а вы как всегда только хотите поскорее избавиться от лишних глаз, чтобы потрахаться — наигранно злобно проговорил парень, ставя руки в боки и прищуренным взглядом обводя присутствующих, которые снова заулыбались, забывая о напряжённости. Когда у парней появилась крайняя необходимость рассказать о своих отношениях лучшим друзьям, чтобы больше не попадать в неловкие ситуации, по типу оказаться застукаными в ванной пока вы целуетесь до потери пульса, потому что до этого почти весь день, проведённый с друзьями, пришлось сдерживаться, Чонгук переживал слишком сильно. Особенно по мнению Тэхена, который все взял в свои руки, в буквальном смысле схватив руку младшего когда тот в очередной раз жаловался, что не может целовать его когда тому хочется и повёл прямо к друзьям, резко сообщив об их отношениях и нахмуренным взглядом наблюдая за их реакцией. Его, как и младшего, волновало, что парни могут отреагировать слишком сумбурно и наговорить лишнего, но пригвозденный взгляд свидетельствовал, что в своём решении он уверен и отступать не намерен. Однако натолкнулись они лишь на мягкие улыбки и тихий смех со словами Юнги: — Да мы и так знали — парень меланхолично пожал плечами и даже не взглянул в их сторону, растасовывая карты — Вы играть будете? Удивление парочки спало пусть и не быстро, но они уселись на пол к остальным и взяли свои карты, приготовившись играть. После этого необходимости скрываться не было и парни могли спокойно, хоть сначала и происходило это неловко, проявлять свои чувства при друзьях. Но сейчас помощь в отношениях нужна была Хосоку и парочка взялась за чужую одежду, все ещё немного переговариваясь о той самой девушке в попытке узнать больше информации о свидании. Хосок отвечал с неохотой и явно не горел желанием делиться подробностями с друзьями, хотя причину ни Чонгук, ни Тэхён не понимали. Бордовые штаны остались на месте. Чонгук прицепил к ним полоски, что нашёл в огромной куче и удовлетворённо хмыкнул, пока Тэхён закинул на однокурсника майку обычного размера и бомбер, что Хосок обожал. Панама тоже осталась на своём месте, просто потому что Чон категорически отказывался снимать её. Развернувшись к зеркалу он осмотрел себя с ног до головы, но лицо его оставалось беспристрастным — Я так всегда одеваюсь — пожал он плечами, все ещё бегая глазами по созданному образу. — В этом и смысл — Тэхён закинул свою руку на плечи друга и тоже взглянул в зеркало — Пусть это и первое свидание, но тебе все равно нужно остаться собой, а не придумывать новый стиль — мудро заявил, заставляя обоих парней посмеяться и над банальностью и над серьёзным выражением Кима, который толкнул однокурсника в бок и направился в сторону выхода — А теперь иди на свое свидание и не мешай нам больше — цокнул, выгоняя друга за дверь и, закрыв замок, повернулся обратно к Чонгуку, что немного отстранённо всматривался в запертую дверь. — На чем мы там остановились? — задал вопрос парень, приближаясь к чужой кровати и снова занимая место поверх младшего — Может стоило рассказать ему правду? — обращенные на лицо Кима глаза округлились совсем как у испуганного ребёнка и он нежно прошёлся губами по чужим щекам, успокаивая. — Не думаю, что нам стоит вмешиваться в это — он поднялся над чужим телом и заглянул в взволнованные глаза — Почему ты так переживаешь из-за этого? — его руки прошлись по лицу младшего в успокаивающем жесте и Чонгук блаженно прикрыл глаза — А что если он не примет чувства Юнги из-за того что они оба парни? — он так искренне переживал за судьбу друзей, что Тэхён не смог не улыбнуться ласково на его слова. Он задумался. Уже после выпытывающего разговора с однокурсником Тэхён выбрался с лучшим другом на привычные посиделки в выходные, которые в последнее время проходили в большой компании. В этот раз все были заняты и друзья детства могли спокойно поговорить по душам за бутылочкой пива. Именно тогда Тэхён и узнал как Юнги притворился девушкой и сам написал Хосоку с чужого аккаунта. О том, что Мин влюблен в однокурсника Тэхена Ким знал уже давно, пусть друг и пытался тщательно скрыть это за своей маской холода и безразличия. Возможно, это могло повлиять на других людей, но не на Тэхёна, что знал этого парня с детства. И начав подстрекать друга на признание, пока Хосока не успела загрести в свои руки миловидная девчушка, он не ожидал наткнуться на обречённый взгляд и неожиданное откровение. Рассказал Чонгуку он все это тоже не сразу. Тот слишком переживал за судьбы друзей, но после даже им замеченных взглядов Юнги в сторону старшего Чона Чонгук буквально выпросил подробности. О том, что после этого он ещё сильнее стал переживать, замечая поведение хенов, он старался умалчивать. — Почему такое может произойти? Ты видел как он встревожен всем этим? Он ему нравится, мы все это видим — задумчиво проговорил парень, переваливаясь на место рядом с Чонгуком — Просто он пока не знает, что живёт с этим человеком в одной комнате. Всё будет нормально — А если нет? — все равно встревожился Чон, присаживаясь на кровати и складывая ноги в позу лотоса — А если для Хосок-хена важен пол партнёра или он на самом деле вообще ничего к нему не чувствует? Что случится с их дружбой? — Чонгук — Тэхён тоже присел на кровати, опуская руку на чужую коленку и вглядываясь в тёмные глаза, что скользили по лицу старшего с нескрываемым волнением — Перестань переживать — он захватил чужие губы в плен, оттягивая и словно дразнясь. Чонгук снова прикрыл глаза и растерянно выдохнул — Они сами разберутся со всем — младший снова оказался поваленным на спину, забывшись в чужих поцелуях, что расслабляли и дарили спокойствие. — Эй, открывайте — ручка запертой двери вскопошилась под тяжестью руки того, кто пытался ворваться в комнату и Тэхён раздражённо прорычал, стискивая зубы и готовый проклинать хозяина хриплого голоса, что не оставлял попытки попасть в помещение. Он снова застыл на месте и молчаливо упёрся в чужую шею, но в этот раз Чонгук сам выбрался из объятий любимого и прошествовал к двери, любопытно открывая проход старшему. — Мне нужна ваша помощь — с нахмуренным взором проговорил Юнги, пока в руках у него красовалась куча вещей. Он казался ещё более смущенным чем Хосок, не привычный к свиданиям и необходимости просить помощь, но, похоже, ради любви даже этот занудный хен был способен пойти против своих привычных стандартов. И от этой мысли что-то внутри Чонгука потеплело, а взгляд заискрил надеждой в скором времени увидеть в этих двоих интересную парочку. — Да мы уже поняли — закатил глаза и вымученно проговорил Тэхён, откидываясь на подушку, пока Чонгук открыл дверь комнаты сильнее, впуская друга. — Да что же за день сегодня такой — прошептал старший, потирая неудовлетворенно глаза когда Чонгук присел на кровать рядом с ним, а Юнги скинул свои вещи у их ног. — Да ладно тебе — совсем не растроенно прозвучало рядом и Ким скептично взглянул на младшего — У нас ещё вся ночь впереди, Лунтик — мило прошептал с заговорческой улыбкой на губах, которые так и хотелось попробовать на вкус. А в следующую секунду он уже развернулся на помощь хёну, заставляя Тэхёна проглотить скопившуюся слюну и тоже отправится на помощь лучшему другу.